Бекстейдж

Глава 1

Пролог

Сумерки загустели, уставший солнечный шарик закатился за горизонт. Лишь слабый свет отражался от верхних слоев атмосферы, придавая небу фиолетовый оттенок. В джунглях с криком просыпались полуночные птицы. Они то ссорились, то мирились, иногда казалось что кто-то из них даже плачет. Я в свою очередь сидел на краю бассейна, опустив ноги в воду. Потягивал виски и мысленно проклинал человека, который устроил за мной слежку.

— Кто ты?! — заорал я яростно в наступающую ночь.

— Меня зовут Стас, — послышался тихий голос сзади.

Словоблудие

Рим в огне, поэтому теперь все дороги ведут только к разочарованию. С этих слов начинается моя первая книга. Вы спросите: почему я решил использовать эту фразу снова? Всё просто — первый роман стал бестселлером, и, мне кажется, нет, я практически уверен, что если не начну вторую книгу с этих слов, она обязательно провалится: сблюёт редактор, агент попросит увеличить ему процентную ставку за услуги, и я тогда буду бухать днями и ночами, полагая, что виной сему неправильно выбранное вступление.

Я не суеверный, так мне хочется думать, хотя точно могу сказать, что с тех пор как перестал получать стабильную зарплату банковского клерка, что-то переменилось, знаки и прочая херня понемногу пускают корни в мой разум. Грёбанный Гонорар, грёбанный Роялти. Ой, простите меня мои боги. Если случилось так, что вы еще не прочли мою первую книгу «Осторожно, повсюду люди», будьте добры, исправьте это недоразумение, — я люблю жить на широкую ногу. 

Я — писатель. Вру, я — пустышка, однодневка. Мне повезло: затянувшаяся депрессия, крепкий алкоголь и бессонные недели, позволили вылить мне на страницы весь яд, которое моё сознание собирало в течение 33 лет. Роман, как по мне, получился скучноватым, куда мне там до Хантера Томпсона, однако же, весьма успешным коммерческим проектом. 

Я бросил жену с ребенком. Не осуждайте меня, все бы на моём месте бросили. Вообще-то говоря, институт семьи давно уже отжил свой век. А если еще где-то существуют полноценные семьи, то супруги держаться друг за дружку из-за боязни делить совместно (или несовместно) нажитое имущество. Из-за боязни общественного мнения, что удивительно, мнение это формируется в большинстве своём разведенными людьми. Разве вышеперечисленные причины стоят того, чтобы мучить себя и партнера? Определенно нет, это — крайней степени идиотизм.

Впрочем, меня от развода долгое время удерживала совесть. Ни то чтобы она держала меня за руку, не давая покинуть дом. Нет, я боялся, что оставив жену с дочерью, засыпая ночью в холодной кровати свободного человека, буду слышать угрюмый голос совести, которая неизменно обращается ко мне, да и к тебе, читатель, со слов: как ты мог (могла). Совесть, вы еще помните эту суку? Ну эту сука, которую придумали власть имущие, чтобы сберечь свои капиталы от нищих, эту сука, которую всячески распиарили лидеры мировых религий. Поражает тот факт, что эти так званные «духовники» по сей день педофилию именуют целибатом, но не будем об этом. Жаль, правда, что только бог им судья.

Бали

После того как мой горячо любимый литературный агент продал права на экранизацию моего романа (сладострастно целую тебя в попу, мой добытчик), я почувствовал крепкую почву под ногами. Фундамент из песка вдруг обратился в твердые кости мертвых американских президентов — обратился в доллары. Я собрал чемодан и купил билет в вечное лето. 

Остров Бали. Остров богов, остров невероятных закатов. Остров секса, остров непрекращающихся волн. Праздный мир, моя сладкая нега, моя мекка. На острове я прожил около года, поначалу мне казалось, что обоснуюсь там на всю оставшуюся жизнь. Честно, это был предел моих мечтаний: солнце, океан и загорелые тела юных красоток. Да, я весьма ограниченный тип. 

«Всё — круто, всё — тип-топ, расслабься, мужик» — вот слоган Бали. 

Первое время я наслаждался всеми дарами острова, если вы еще не успели побывать на Бали, вы просто обязаны купить мою книгу и читать во время перелета в этот чудесный край. Все же рай может надоесть. Вы до сих пор полагаете, что Адама с Евой изгнал из Эдема сам господь бог, отнюдь. Он ведь благ и милостив, кто выгонит деток в ужасный неприветливый мир, разве что редкая сволочь. Могу предположить, что Отец что-то начудил с настройками, поэтому мы вечно ищем злоключений, неосознанно, наверно, а может… бог его знает.

Я обожаю Бали, обожаю тропики, бесконечно люблю океан и бесконечно люблю состояние релакса. Хоть и релакс считается излюбленным занятием целой нашей эпохи, он весьма переоценен. Опять-таки, сказануть подобное может позволить себе только тот, кому действительно удалось прожить в полной безмятежности духом и телом достаточно долгое время. Мне удалось, это скучно, я же уже говорил, что-то неладное в наших настройках.

Меня утомил отдых, да-да, утомил. Все поставленные перед собой цели на Бали я достиг, даже перевыполнил план. Подтянуть разговорный английский — есть. Освоить сёрфинг — есть (опыт приобретённый в подростковом возрасте в скейт парке весьма упростил мою задачу). Управление катером — есть. Танцевать всю ночь без малейшего допинга — есть. Переспать с девушками со всех континентов - есть, по много-много раз. 

Забавный факт, мне даже посчастливилось заняться сексом с девушкой, родившейся в Антарктиде. Представляете, и такое бывает, я имею в виду есть более десятка людей, которые появились на свет в Антарктиде. Но еще, меня крайне поразило чувство юмора родителей снежной королевы, они назвали дочурку Пальмой, да-да, я не шучу. Пальма родилась в Антарктиде, звучит здорово, неправда ли?

Глава 2

Сумерки загустели, уставший солнечный шарик закатился за горизонт. Лишь слабый свет отражался от верхних слоев атмосферы, придавая небу фиолетовый оттенок. В джунглях с криком просыпались полуночные птицы. Они то ссорились, то мирились, иногда казалось что кто-то из них даже плачет. Я в свою очередь сидел на краю бассейна, опустив ноги в воду. Потягивал виски и мысленно проклинал человека, который устроил за мной слежку.

— Кто ты?! — заорал я яростно в наступающую ночь.

— Меня зовут Стас, — послышался тихий голос сзади.

Обернувшись, я увидел молодого щуплого паренька, лет двадцати. Вокруг его шеи был обмотан шелковый шарфик, на костлявых сухеньких ручках болтались браслеты, ни дать ни взять, художник или ещё какой-то там «деятель искусств».

— Может мне лучше уйти? — еле слышно сказал он.

— Погоди, ты, вообще, кто такой?

— Я... я..., — заикался он, нервно перебирая ногами, наконец вымолвил, — Стас.

— Это я уже понял, Стасик. Так кто ты такой?

Парнишка опять замямлил себе что-то под нос, как тут показалась звезда:

— Он мой визажист, педрила!

— Девочка, твои манеры поражают даже меня, отесанного грубияна.

—- Ты грубиян? — прыснул Майкл, который вышел на задний дворик следом за девкой. 

— Ты самый настоящий джентльмен, которого когда-либо мне доводилось знать. Спасибо вам большое, хорошего дня, — цитировал меня Миша, подражая моему басу, — возьми, пожалуйста, куртку, тебе же холодно. Давай не будем повышать друг на друга тон, а спокойно, как культурные люди обсудим наш разрыв.

— Я же говорю, он педрила! — вставила деваха, затем противно заржала.

— Не могу не согласиться, — донёсся новый женский голос.

Повернувшись в сторону веранды, я заметил симпатичную рыжеволосую девушку. Она сидела под навесом, в лёгком коротком платьице, зажав между пальцами догорающею сигаретку. Потушив её, рыжая встала, поправила подол и двинулась ко мне лёгкой походкой.

— И тебе привет, милая незнакомка.

— Привет, привет, педрила.

— Да что ж за день то такой, что все меня чихвостят! — возмутился я.

— Что значит чихвостят? — поинтересовалась именинница.

— Ему любопытно, — объясняла рыжая, положив мне ладони на плече, — почему сегодня его все хейтят.

— Он что, — продолжала не униматься малолетка, — совсем тупой, русского не знает? Что, не мог так и сказать?

Я поперхнулся виски и сильно закашлялся. Майкл, как всегда, разразился смехом.

— Да, — сказала рыжая, делая мне массаж плеч, — он совсем тупой.

Я ничего не стал возражать, а смысл. Просто наслаждался массажем, болтыхал ногами воду в бассейне, пока Миша пытался разъяснить малолетке, что же тут смешного. 

Внезапно зазвонил его мобильный. Он поднял трубку, заговорил на беглом английском. Закончив разговор, Майкл попросил ему помочь встретить и организовать работу сотрудников выездного ресторана. Мы остались вдвоём: я и рыжая симпатяшка.

— Тебе приятно? — спросила она. 

— О да, очень.

Девушка сильней сжала мне плечи:

— А так? 

— Превосходно. 

Секунду погодя она вложила, как мне кажется, всю свою силу, сдавив руками трапециевидную мышцу, одновременно впиваясь в неё острыми коготками. Я застонал от боли, выгнув спину.

— Так тебе и надо, педрила, — с нежностью произнесла она, чмокнула меня в ухо и столкнула в бассейн.

Я то спасся, в смысле не утонул, а вот виски, виски было жаль.

— За что, скажи мне Бога ради, за что? — театрально спрашивал я, ощущая всем телом довольно-таки тёплую воду.

— Как это за что, — спокойно отвечала рыжая, — а кто мне, по-твоему, чуть меньше часа назад, когда я ехала на мопеде показал средний палец в камеру смартфона? 

Ночь обещала быть весёлой.

Мокрым я отправился в свою спальню, да-да, в доме Майкла у меня имеется собственная спальня. Он мне её подарил. Разумеется, я не стал её законным правообладателем, но гостевая была и по сей день остаётся целиком и полностью в моем расположении. Майкл предложил мне выбрать для себя комнату из четырёх имеющихся спален, включая его собственную. Мой выбор пал на ту, что находилась поодаль от всех остальных. Кроме предполагаемой тишины, гостевая привлекла меня тем, что в ней имелся собственный санузел. Впрочем, если учитывать сие, комнату можно назвать уютным автономным жилищем, которое было полностью меблировано, — громадная двухспальная, хотя нет, точнее сказать, трёхспальная кровать, письменный стол с комфортабельным креслом и шкаф.

Я зашёл. В комнате ничего не изменилось, прежде разбросанные вещи на кровати оставили исходное положение. В прошлый раз мне пришлось впопыхах искать ноутбук в шкафу, чтобы быстро свалить, пока чокнутая девчонка, предложившая мне на ней жениться, стояла под душем. 

Однако же было убрано, — полы тщательно вымыты, в ванной комнате чистые полотенца и новые туалетные принадлежности в маленьких бутылочках, точно как в номерах отелей. Стащив с себя мокрую одежду, я уставился в зеркало. Лицо было измученным, под глазами залегли синяки. Фирменный знак виски, творческих мук и бессонных ночей. В уголке рта по левой стороне, проглядывалась морщинка. Да, все стареют и я не исключение, увы. 

Глава 3

Всхлипывала именинница.

— Эй, детка, что случилось? — спросил Майкл, обнимая Лили.

— Пошёл ты на хуй! — закричала она, скинула его руки с плеч, вытерла слёзы и вышла из-за стола.

— Ладно, как скажешь, — тихо приговорил Майкл, усаживаясь обратно в кресло.

— Драма, драма, — промолвил я, направляясь к бассейну, где сидела на шезлонге с опущенной головой именинница.

— Чего приперся? — злостным, охрипшим от рыданий голосом спросила она, вытирая ладонями слёзы.

— Компания там ни к чёрту, ты ведь поэтому ушла?

Она горько улыбнулась.

— Я могу рядышком присесть?

— Садись.

Я достал две сигареты из пачки, прикурил и одну вручил Лили.

— Ну, рассказывай, что стряслось?

— Не твоё дело!

— Определено, но знаешь ли, мне многие говорят, что я отличный слушатель.

— Врут.

— А ты попробуй, — ответил я, выпуская дым через нос.

Она пустилась в долгий рассказ.

Мать Лили умерла при очередных родах. Братика, к несчастью, врачам тоже не удалось спасти. Малыш прожил всего-то две недели. Отец отстранился от дочери, ударился в работу, зашибал бабки. Лили, лишенная материнская ласки, искала утешения в объятиях нянечек. Она говорила, что считает себя богатенькой сиротой. Говорила, что папочка бывал дома не больше трёх дней в месяц. В какой-то момент, она привыкла к установившемуся характеру их взаимоотношений. Но два года назад всё переменилось — папочка в дом привёл девушку, ровесницу своей дочери.

«Она старше меня на пару лет, ты себе можешь это представить?!»: возмущалась Лили.

Отец заявил, что юная силиконовая узбечка, это его жена и теперь они вместе будут жить дружным семейством. Лили, как полагается балованной девице, закатила истерику, развязала войну с так званой мачехой. Отец, чтобы уладить международный конфликт, купил дочери апартаменты в столице, ну и дал ей карт-бланш, мол, делай что хочешь — оплачу.

Лили возжелала стать звездой мирового масштаба.

Я всё слушал и слушал, размышляя над тем, что в будущем будет рассказывать обо мне моя совершеннолетняя дочь какому-то проходимцу. Меня передернуло.

— А ещё, — не унималась Лили, — папочка, вдруг резко решил позаботиться о моей безопасности. — Что ты имеешь в виду?

— Never mind.

— Окей, — ответил я. — Вернёмся за стол?

— При одном условии.

— Всё что угодно.

Когда мы зашли в беседку. Стасик изрядно накаченный самбукой сразу же направился к Лили нетвёрдой походкой:

— Солнце, я сейчас сбегаю к мопеду и принесу чемоданчик. Мы срочно должны поправить твой макияж.

— Да иди ты в жопу, Стасик. Сядь на место!

Стасик покорно исполнил приказ госпожи, грузно уселся в кресло. Лили схватила бутылку виски:

— Учитесь, детки!

Именинница приступила пить. Навскидку, она оприходовала грамм 100-150, не меньше. Майкл закричал браво, захлопал в ладоши, вскакивая на ноги. Я невозмутимо наблюдал за происходящим, кидая косые взгляды на подогретую алкоголем Катерину. Лили громогласно отрыгнув, пошатнулась:

— Итак, guys, — говорила она, уперевшись руками о спинку кресла, — сейчас я вам покажу фокус. Стасик, гони-ка сюда свой девчачий шарфик.

Мальчик неловкими движениями стянул шёлковый шарф, глубоко вздохнул, как бы навсегда прощаясь с любимым предметом одежды, затем отдал Лили.

— Стасик, — неожиданно завёл разговор Майкл, — ответь, пожалуйста, ты, когда едешь за рулём мопеда, этот длиннющий шарф обвивает твою шею?

— Да, — с достоинством ответил парнишка. — Он очень красиво развевается от встречного ветра.

— Майкл, оставь его, не мешай естественному отбору, — бросил я.

— Может впредь будем звать его Дункан?

— Прекрасно звучит, — промямлил пьяным голосом Стас.

— Я, бессмертный горец Дункан Макклауд.

— Это многое объясняет, — засмеялся Майкл.

Тут-то я не удержался и загоготал.

— Боже ты мой, — воскликнула Катерина, — с кем я работаю, меня окружают одни идиоты!

— Кого это ты называешь идиотами? — взорвалась Лили.

— Золотце моё, конечно, не тебя, — мгновенно реабилитировалась рыженькая перед начальством. — Я то уверена, что ты знаешь, что Айседора Дункан была великой танцовщицей и супругой Есенина.

Охмелевшая Лили переработав информацию, вскрикнула:

— Ofcourse! Стасик, ну ты и дебил, как ты мог этого не знать?! Стасик молча разглядывал свои браслеты на женоподобных ручках, никак не реагируя на поставленный вопрос.

— Мне интересно, — проговорил я, — откуда двадцатилетнему парню известен герой сериала 90-ых годов?