Белая Лихорадка

Ближе к концу ноября снег шёл почти каждый день. Иногда сильнее, иногда едва заметно, но всегда одинаково бесполезно. Утром он выглядел светлым и почти чистым. К вечеру метаболизм города и отголоски некогда тёплой погоды делали своё дело — снег становился грязным и затоптанным. Тротуары превращались в вязкую кашу, под ногами постоянно хлюпало, будто осень медленно разлагалась. Обочины покрывались серыми рыхлыми сугробами, в которых застревали окурки, пакеты и грязь из-под колёс. Асфальт блестел влажной чёрной плотью, отражая фонари, как усталые глаза, которым давно не до красоты. Всё вроде живое, но дышит вяло, издаёт влажные звуки.

Ноябрь не делал громких заявлений, как это делает май со своей жарой и солнцем. Он просто показывал, что впереди лишь длинная холодная зима, и от неё никуда не деться.

Я припарковался в спальном районе, ожидая очередного пассажира.

«Ещё один заказ — и домой», — успокаивал я уставшие за долгий день разум и тело.

Я отметил в приложении, что машина подъехала, и вышел из душного салона своего «Форд Фокуса».

В окнах пятиэтажных хрущёвок горел тёплый жёлтый свет, напоминая, что где-то существует другая жизнь, другие судьбы и проблемы. Где-то светились синие экраны телевизоров — одинокие немые маяки в каждой клетке. Воздух пах не зимней свежестью, а сыростью подвала и бензином.

Улица словно уже спала: пара прохожих, шум машин вдали от оживлённой дороги, детские площадки стояли, как затопленные каркасы качелей.

Из-за угла дома в мою сторону энергично шла худощавая фигура в тёмной ветровке с рюкзаком, держа телефон в руке, словно фонарь в тёмном лесу. Я запрыгнул обратно в салон и принялся ждать.

— Здравствуйте! — сказал он, захлопнув за собой заднюю дверь.

Я взглянул в зеркало заднего вида и зацепился за знакомые очертания лица.

Повернулся к пассажиру.

— Серёга! — воскликнул я.

— Ого, ничего себе! Андрюха!

Мы пожали руки, довольно скалясь.

Серёга похудел, будто кто-то аккуратно вырезал из него лишнее. Но осталась та же смазливая внешность, стильная причёска и харизма, словно удочка для всех однокурсниц. Улыбка была прежней, но не доходила до глаз — там поселилось что-то мутное, настороженное, как вода в лужах после зимы. Мы не так много общались в универе, учился он средне, думаю, как и я, но за три года после окончания это был первый человек, которого я увидел с тех времён.

— Ты что, в такси работаешь?

— Не-ет, ты чего. Так, подрабатываю по вечерам. Днём менеджером по продажам в… — я махнул рукой, будто отбивая желание продолжать рассказ. — А ты где?

— Да кручусь, экономистом в банке. В «Ястреб Финанс».

— Ого, в «Ястребе»?

— Угу, — довольно шмыгнул Серёга.

— Ничего себе. Ты сразу после вуза попал?

— Типа того… Слушай, я в заказе указал, что мне туда и обратно, окей?

— Да, я видел в приложении.

Я ненавидел ездить по городу ночью. Особенно зимой, когда разметка была скрыта под слоем снега. Точка назначения находилась у хрущёвки рядом с парком Кирова. Машина шла медленно, колёса шуршали по насту, иногда срываясь в скользкий боковой увод, и я ловил руль, будто удерживал не груду металла на колёсах, а собственные нервы.

Город ночью был другим — сжатым, враждебным, чертовски холодным и сырым. Окна многоэтажек светились редкими жёлтыми пятнами. Остановки были почти пусты.

— Блин, вроде только вчера на парах сидели, а уже два года прошло, да?

— Время летит, это точно. После вуза вообще годы понеслись. Наверное, учёба как-то удерживала время, поэтому всё казалось медленнее, — он улыбнулся и будто погрузился в лёгкую ностальгию.

— Блин, а помнишь, ты преподу по экономике задерзил? Что-то про цены и инфляцию, — сказал я, вспоминая резкую вспышку из трёхлетней давности. — Вы тогда начали спорить, я уже не помню, из-за чего, но думал, вы подерётесь.

— Ой да, у неё такая рожа красная была, — захохотал Серёга. — Но она до конца семестра на меня косо смотрела. Уже не помню, что именно сказал, но мне аукнулось.

— Разве?

— Да, сучка валила меня на зачёте. Я учил. Знал, что будет мстить.

— Жесть, — я довольно скалился, будто это я тогда сдал зачёт. — А помнишь, как мы на третьем курсе бухали у общаги, и Саня полез через забор, потому что «так короче»?

Он коротко хмыкнул.

— Он тогда ещё штаны порвал и всем доказывал, что так и задумано. Мода, говорит.
— Да-да! — Серёга засмеялся уже громче. — А потом коменда вышла, и мы все как тараканы…

Мы оба замолчали на пару секунд, будто вглядываясь туда же, в тот вечер.

— Странное время было, — сказал я. — Тогда казалось, что всё впереди.
— Ага, — ответил он не сразу. — И проблем будто меньше было.

Я повернул на перекрёстке, снег хрустнул под колёсами.

Мы ехали дальше, вспоминая всякую ерунду: преподов с дурацкими привычками, пары, которые можно было прогулять без последствий, ночные посиделки, когда хватало дешёвого кофе и ощущения, что времени навалом.

Разговор тёк легко, почти сам по себе. Без напряжения. Как будто мы оба на несколько минут притворились, что всё ещё там — между аудиториями, долгами и будущим, которое ещё не успело напугать своей ответственностью. В голове промелькнула мысль «Как давно я чувствовал себя так расслабленно?»

— Слушай, а как ты сразу после универа устроился? В «Ястреб»…
— У отца связи. Помогли, — ответил Сергей.
— Понял, понял, — выдавил я сквозь зависть. — И как зарплата?
— Да нормально всё, не жалуюсь. Вот тут направо поверни. — Он указал пальцем на въезд во двор. — Остановись где-нибудь у дома.
— Хорошо.

Я завернул в пустынный двор. Когда впереди показалась хрущёвка — приземистая и тёмная, — я вдруг понял, что слишком сильно сжал руль. Мысль о том, что скоро буду дома, в горячем душе и постели, давала силы на последний рывок в этот вечер. На большее меня уже не хватило бы.

— Там девушке надо кое-что передать. Я мигом!