Белая ночь

- Почему ты снова такой хмурый? Не любишь гулять?

- Люблю. Но мне кажется, - парень кивнул головой, бросая намекающий, очень показательный взгляд на Бублика. Тот явно пользовался случаем и раз я отвлеклась на собеседника, с невозмутимым видом уже грыз что-то в траве, - что ты выходишь гулять только из-за него.

Я не ответила. Вместо этого спросила:

- Не любишь собак?

Именно в этот момент Бублик начал судорожно давиться тем, что только что съел – и с громким кашлем и рвотой выплюнул всё найденное обратно. Взвизгнул обиженно, словно мы были виноваты в том, что коварную кость – это же была кость, да? - пришлось выплюнуть. Махнул пару раз закрученным хвостом, за который и получил свое имя, словно извиняясь, а затем снова принялся грызть то, что секунду назад изрыгнул из себя. Вот черт!

- Фу! Фу, кому сказала! Бублик, фу, ну какая ты свинья!..

- Нет.

- Не любишь?

- Не очень, - парень отвел глаза от моего дурного питомца и устремил взгляд наверх. Туда, где в молочной дымке неба сверкали маленькие, едва уловимые бусины.

Вообще-то увидеть звезды в нашем регионе, в период белых ночей – редкость. Надо уйти достаточно далеко от фонарей и вывесок, подальше от людей и цивилизации, спуститься по набережной к самому ручью, чтобы поймать их далекое сияние. Надо, чтобы небо было чистое-пречистое, совершенно безоблачное. Много чего надо, одним словом, чтобы сошлось.

- Я больше кошек как-то…

- За что?

- М-м?

- За что любить кошек?

- Хм, - парень странному вопросу не удивился, но задумался. Я ждала.

Наша дружба в целом и строилась на чем-то подобном. На моих, порой неуместных, порой глупых вопросах. На прямоте. На открытости, которую многие сочли бы недостатком воспитания. Взамен он говорил, иногда коротко. Иногда долго и обстоятельно. Занудно. Рассказывал что-то своё или просто отвечал, да, сумбурно, невпопад, но никогда не отмалчивался.

Для меня это и было самым важным. Что меня не игнорируют.

- Наверное за самоуважение.

- Думаешь?

Еще один показательный взгляд на Бублика. Который в данный момент все-таки проглотил кость и теперь вынюхивал что-то в основании дерева. Покрутился-покрутился, пристраиваясь то так, то этак, поднял лапу, чтобы пометить точку, а затем снова уткнулся в кору мокрым носом. Ой, всё.

- Ха! Уверен.

- Ну, не все же такие тупые, - заикнулась я в защиту песиков. Да, Бублику не повезло, он по жизни недалекого ума и совсем без дрессировки, но, - есть же собаки, которые в полиции работают, или наркотики ищут, или еще что-нибудь полезное. Людей спасают из-под лавины, например.

- Есть. Но их мало. Кроме того…

Мой собеседник расставил руки в стороны и покружился на месте, словно призывая: «Оглянись вокруг! Где ты видишь лавину? Лавин на всех не напасешься!».

- Кошки мне всё равно больше нравятся. И они порой видят то, что скрыто от остальных.

Хмыкаю. Что за намеки такие?

- Они хозяев не любят, - привожу аргумент, с силой натягивая поводок. Бублик, в своих исследовательских попытках обнюхать территорию, всё дальше тянул меня в кусты, а сходить с тропинки не хотелось, как не хотелось всё глубже погружаться в тень деревьев. Пёс упрямился, но я была непреклонна.

- Откуда ты знаешь?

- По ним не видно.

Стоило произнести слова вслух, как я сразу поняла, в какую ловушку загнала сама себя.

- По тебе тоже не видно. Но ты ведь любишь? Любишь ведь, правда?

Щеки опалило жаркой волной. Дыхание тут же сбилось. Можно, конечно, ответить напрямую, открыто, откровенно. Выразить словами все-все чувства, что переполняют меня, тревожат, не дают уснуть – как сегодня, когда я вдруг подорвалась гулять с Бубликом поздним вечером, - практически ночью! - но я лишь смущенно киваю.

Зачем вообще поднимать эту тему? И почему сейчас?

Вслух спросить не успела.

- Ну вот, - парень довольно улыбнулся и прибавил шаг, обогнав нас с Бубликом.

На какое-то время он и вовсе пропал из виду, а затем я увидела его далеко впереди, уже у моста. Темный, тонкий силуэт. За спиной маячила «влюбленная пара» под зонтом, очень в тему. Сердце отстукивало сумасшедший ритм. Я попыталась дышать медленнее, чтобы успокоиться.

Сейчас, в дымке белых ночей казалось непонятным, какие из фигур твердые, отлитые из металла, грубого, материального, а какие соткались из ночного воздуха и вороха воспоминаний. Подул легкий ветер, но все сущности, и черные, и белые, так и остались неподвижными, словно были частью общего арт-объекта.

- Хорошее местечко, верно?

Снова киваю, не найдя подходящих слов. Не уверена, что мой жест парень увидел, но повышать голос не хочется, как не хочется ненароком разрушить волшебную атмосферу. Тишина. Он. Я. Мы наедине. Не считая Бублика, конечно.

В этой ауре таинственности есть что-то притягательное и нереальное, что-то сказочное и кукольное, отчего я и сама чувствую себя частью композиции.