Белая ворона

Белая ворона

Пролог: Пентхаус на тридцатом этаже

Она считала себя невидимкой. Это помогало выживать.
С бокалом шампанского, Алиса Ветрова стояла на балконе пентхауса, наблюдая за вечеринкой сквозь стеклянные двери.
— Детка, ты чего здесь? Простудишься.
Голос матери прозвучал за спиной. Ирина Ветрова, пятьдесят пять лет, выглядела на сорок — ботокс, филлеры, личные тренировки три раза в неделю. Она вплыла на балкон в платье цвета шампань, держа сигарету в длинном мундштуке.
— Воздухом дышу, — ответила Алиса, не оборачиваясь.
— Твой воздух — выхлопные газы. Иди в зал. Там Дмитрий Сергеевич, тот, о ком я тебе говорила. Он уже три раза на тебя посмотрел.
— Мам, я не игрушка.
— Конечно, нет. Ты — моя дочь. И я хочу видеть тебя счастливой. А счастье, дорогая, — это когда мужчина может обеспечить тебе всё, чего ты захочешь.
Алиса наконец повернулась. В глазах матери не было зла — было что-то похуже: искреннее недоумение. Ирина действительно не понимала, как можно мыслить иначе.
— А если я хочу не «всё», а что-то одно?
— Что именно?
— Например, чтобы меня не продавали на вечеринках, как корову на ярмарке.
Ирина затянулась, выпустила дым в ночное небо. На её лице мелькнула тень, похожая на обиду.
— Ты никогда не была благодарной. Мы с отцом дали тебе всё.
— Кроме одного, мама. Вы не дали мне примера, на который можно смотреть без отвращения.
Алиса поставила нетронутый бокал на перила и вернулась в зал. Сквозь стекло она видела отражение матери — та замерла с сигаретой, и впервые за долгое время на её идеальном лице не было ни грамма наигранной улыбки.
Внутри играла музыка. Кто-то танцевал, кто-то целовался в углу, гости обсуждали биржевые котировки, партнёры по танцу лапали друг друга. Алиса прошла сквозь этот аквариум, чувствуя себя чужеродной рыбой — белой вороной среди золотых карпов.
У выхода её догнала Света — подруга детства, теперь жена миллионера, мать пятилетней дочери, которую видела раз в две недели.
— Алиска, ты уходишь? Опять? — Света взяла её за локоть, вцепилась наманикюренными ногтями. — Ну сколько можно? Тебе двадцать восемь, не восемнадцать. Хватит ломаться. Посмотри на себя: красивая, умная, а сидишь в своей конторе за копейки, редактируешь мёртвых классиков.
— Чехов не мёртвый, пока его читают.
— О господи, — Света закатила глаза. — Слушай, есть мужик. Он хочет тебя. Просто переспи с ним. Что ты теряешь?
— Самоуважение, например.
— Самоуважение не накормит. И не согреет ночью.
Алиса посмотрела на подругу. Красивая, дорогая, пустая. Как хрустальная ваза.
— Света, когда ты в последний раз обнимала дочь?
Вопрос повис в воздухе. Света отпустила локоть, и в её глазах мелькнуло что-то живое — на секунду, прежде чем маска вернулась.
— Не лезь в мою семью.
— Я не лезу в твою жизнь. А ты не лезь в мою.
Алиса вышла в коридор, нажала кнопку лифта. Двери открылись, и она шагнула внутрь, чувствуя, как плачет где-то глубоко внутри — не от обиды, а от одиночества. Такого огромного, что его можно было резать ножом.
Лифт поехал вниз. Тридцать этажей вниз — от золочёной клетки к мокрому асфальту осенней Москвы.
На улице шёл дождь. Алиса подняла воротник пальто и пошла пешком, не вызывая такси. Вода стекала по лицу, и она не могла понять — это дождь или слёзы.
"Я не стану такой, — прошептала она в пустоту. — Лучше одна. Лучше никогда. Но не такой."
Телефон завибрировал. Сообщение от матери: «Ты меня позоришь. Я хочу внуков. Иди к психологу, у тебя проблемы с принятием реальности».
Алиса убрала телефон в карман и пошла быстрее. Впереди горела вывеска круглосуточного книжного — единственное место, где она чувствовала себя дома.

Глава 1. Редактор мёртвых душ

Каждое утро Алиса просыпалась в своей маленькой однушке на окраине и первым делом смотрела в окно. Не на небо — на двор. Там, у мусорных баков, жил рыжий кот. Она подкармливала его уже полгода, и за это время он ни разу не дал себя погладить, но каждое утро ждал её у подъезда.
— Привет, Хитрый, — она насыпала корм в пластиковую миску. Кот смотрел на неё жёлтыми глазами и молчал. Как все мужчины в её жизни, подумала Алиса и тут же рассмеялась собственным мыслям.
Она работала редактором в издательстве «Фолиант» — маленьком, которое выпускало классическую литературу. Зарплаты едва хватало на аренду и еду, но каждый раз, когда Алиса брала в руки свежий сигнальный экземпляр и чувствовала запах типографской краски, она понимала: это её место.
Сегодня она заканчивала правку «Анны Карениной» — нового перевода, который должен был выйти к юбилею Толстого. Ирония судьбы: править роман о женщине, которая разбила сердце и погибла под поездом из-за любви. Алиса провела пальцем по строчке: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».
В обеденный перерыв Алиса вышла на улицу. Издательство находилось в старом центре, рядом с библиотекой, где пахло пылью и временем. Она любила этот запах — он напоминал ей, что есть вещи, которые переживут и её, и её мать, и всех этих людей с их деньгами и изменами.
На ступеньках библиотеки сидел старик с собакой. Старик держал лапу собаки, и выглядело это так трогательно, что у Алисы защемило сердце. Она остановилась, наблюдая.
— Привет — сказал старик, заметив её взгляд. — Мы с Лаймой уже двенадцать лет. Жена умерла пять лет назад, а она осталась. Знаешь, что главное в любви?
— Что? — спросила Алиса, хотя обычно не задавала вопросов незнакомцам.
— Главное — не бояться выглядеть глупо. Моя жена говорила: «Ты дурак, но ты мой дурак». И это было лучшее признание в моей жизни.
Алиса улыбнулась. Она достала из сумки бутерброд и отдала старику.
— Возьмите. Вы сегодня завтракали?
— А ты добрая, — он взял бутерброд дрожащими руками. — Редкость нынче. Все бегут, все считают деньги. А ты стоишь и смотришь на старого дурака с собакой.
— Мне кажется, вы не дурак. Вы счастливчик.
Она пошла дальше, а старик крикнул вслед:
— Эй, девочка! Не бойся любить. Страшно не любить — страшно умереть и понять, что так и не попробовал.
Эти слова застряли в ней, как заноза.
Через три дня мать позвонила снова.
— В субботу ужин. Ты будешь.
— Мама, у меня работа.
— Работа подождёт. Я познакомлю тебя с Дмитрием. Он прекрасный человек, владелец сети фитнес-клубов, холост, тридцать пять лет, без детей. И, Алиса, — голос матери стал жёстче, — если ты мне откажешь, я больше никогда не буду тебе звонить. Выбирай.
Она всегда так делала. Ультиматумы. Шантаж. Любовь с условиями.
— Хорошо, — сказала Алиса. — Я приду. Но если мне будет некомфортно, я уйду.
— Ты будешь очарована. Увидишь.
Она положила трубку и посмотрела на телефон. В списке контактов было три человека, которым она могла позвонить в два часа ночи: мать (которая не ответила бы), Света (которая сказала бы «переспи с кем-нибудь и успокойся») и её начальница, пожилая женщина по имени Зинаида Павловна, которая работала в издательстве сорок лет и никогда не была замужем.
Алиса позвонила Зинаиде Павловне.
— Алло? — голос был сонным, но не раздражённым.
— Извините, я вас разбудила?
— Алиса? Что случилось?
— Ничего. Я просто... вы когда-нибудь боялись, что останетесь одна?
Пауза. Потом тихий смех.
— Деточка, я уже одна. И знаешь что? Это не страшно. Страшно быть с кем попало. Ты умная девочка, ты справишься.
— Спасибо.
— Спи. Завтра тяжёлый день. Война и мир, третья часть.
Алиса улыбнулась в темноту и закрыла глаза. Завтра был четверг. А в четверг она ходила на вокзал.
Киевский вокзал в семь вечера — это муравейник. Люди бегут, толкаются, тащат чемоданы, кричат в телефоны. Алиса стояла у табло отправления и просто смотрела. Названия городов: Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Владимир, Брянск. Каждый поезд — чья-то новая жизнь. Кто-то едет к любви, кто-то бежит от проблем, кто-то возвращается домой.
Она любила эту энергию. Энергию начала. Когда ничего ещё не случилось, но всё возможно.
Рядом остановилась женщина с ребёнком — девочкой лет пяти. Девочка держала игрушечного зайца и громко спрашивала:
— Мама, а папа нас встретит?
— Встретит, встретит, — мать говорила рассеянно, проверяя билеты.
— Он нас любит?
— Конечно.
— А ты его любишь?
Женщина посмотрела на дочь, и в её глазах мелькнуло что-то сложное. Слишком сложное для пятилетнего ребёнка.
— Иди, нам пора.
Они ушли, растворились в толпе. Алиса проводила их взглядом и подумала: "Интересно, она любит его на самом деле? Или просто привыкла?"
Она не знала ответа. Но дневник потом пополнился новой записью:
«Мы так часто говорим "люблю", что забыли, как это слово звучит на самом деле. Попробуйте произнести его медленно. Л-ю-б-л-ю. Как будто вы выдыхаете что-то очень тёплое. Это не глагол. Это состояние воздуха».
В пятницу утром она получила письмо от благотворительного фонда «Добрый доктор». Она отправила заявку три недели назад — хотела отвезти книги детям в приют.
Ответ был кратким: «Ждём вас в понедельник в 10:00. Директор фонда Максим Горелов».
Она не знала тогда, что этот понедельник изменит всё.