Белка и Стрелка и полиция

Глава 1 Необычное письмо от Роскосмоса

Солнечный луч, тяжелый и густой, словно растопленное золото, медленно сползал по стене кабинета начальника отдела полиции, выхватывая из полумрака пыльные стопки дел и строгий профиль полковника Сергеева. Его пальцы, привыкшие листать протоколы и рапорты, с неожиданной нерешительностью теребили яркий глянцевый конверт с эмблемой Роскосмоса. Он вскрыл его бланком-ножом, затем второй, третий... Четвертый. «Пять конвертов, мать их... — мысленно бубнил он, сминая дорогую бумагу. — Прямо матрешка какая-то. Над полицией решили поиздеваться, что ли? Или проверка на вшивость...»

Но когда он дошел до последнего листа и пробежал глазами по тексту, его лицо стало абсолютно неподвижным. Он перечитал еще раз, медленно, шевеля губами, затем снял очки и тщательно протер их бархатной тряпочкой. Воздух в кабинете застыл. Только тикали настенные часы. Наконец, он тяжело вздохнул и твердой, привыкшей к командам рукой снял трубку внутреннего телефона.

«Капитаны Иванов и Соколов. Ко мне. Немедленно.»

«Есть!» — донеслось из динамика без малейшей задержки.

Не прошло и двух минут, как в коридоре зазвучали четкие, отбивающие шаг шаги. У двери кабинета замерли две подтянутые фигуры в идеально отглаженной форме. Капитан Игорь Иванов, высокий и сухопарый, с внимательным, строгим взглядом. И капитан Пётр Соколов, чуть ниже ростом, более плотный, с лицом, на котором за долгие годы службы отпечаталось философское спокойствие. Они обменялись быстрыми, вопросительными взглядами, взяли под козырьки и вошли, заняв положение перед массивным дубовым столом.

Полковник Сергеев отложил в сторону злополучный конверт, сложил руки и окинул их долгим, изучающим взглядом.

«Ну что, служивые, — начал он, и в его голосе прозвучала странная, несвойственная ему нота. — Выпал вам шанс, о котором обычные оперативники могут только в фантастических романах почитать. Повезло вам, я вам скажу, неслыханно повезло.» Он постучал костяшками пальцев по глянцу. «Роскосмос. Официальный запрос. Требуют двух сотрудников для особой командировки. На лунную станцию. К действующему международному экипажу.» Он сделал драматическую паузу, глядя им в глаза. «К тем самым Белке и Стрелке. И ко всей их экспедиции. Вопрос один: согласны?»

Реакция капитанов была подобна короткому замыканию.

Игорь Иванов, человек, чей ум был отлажен, как швейцарские часы, и привык работать в строгих рамках устава и кодексов, застыл, будто его ударили током. Его лицо, обычно каменное и невозмутимое, исказила гримаса полнейшего, абсолютного недоумения. Брови взлетели вверх, глаза расширились, он даже отступил на полшага назад. Его взгляд метнулся от улыбающегося полковника к спокойному Соколову и обратно, словно ища хоть какую-то логику в произнесенных словах. Воздух с шипом вырвался из его легких.

«Товарищ полковник... — его голос, обычно уверенный и твердый, сломался и сорвался на высокую, почти мальчишескую ноту. — Я... простите, я, кажется, не совсем понял задание. На... Луну? К... собакам?» Он умолк, чувствуя, как его сознание отказывается складывать эти понятия воедино.

Пётр Соколов, напротив, отреагировал с обреченной ясностью. Он не дрогнул ни единым мускулом, лишь его губы тронула едва заметная, кривая улыбка, в которой читалась и усталость, и смирение, и даже капля черного юмора. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на своего побледневшего напарника, медленно перевел взгляд на полковника и с тихим, хрипловатым выдохом произнес свое коронное, обреченно-спокойное:

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день... Так и знал, что однажды на службе до самого верха договляемся. До самого...» Он не договорил, лишь мотнул головой по направлению к потолку, за которым простирался космос. «Ну что ж... Приказ есть приказ. Летать так летать.»

Они снова обменялись взглядами. В глазах Иванова читался немой, отчаянный вопрос «Ты вообще это осознаешь?!», а во взгляде Соколова — спокойный, усталый ответ «Осознаю, браток. Делать нечего».

Их ладони, будто сами собой, синхронно приложились к козырькам.

«Есть, товарищ полковник!» — прозвучало почти в унисон, хотя голос Иванова все еще выдавал внутреннюю бурю.

Лицо полковника озарила широкая, почти отеческая улыбка. Он явно получал удовольствие от произведенного эффекта.

«Вот и славно. Свободны! Но это только начало. Пока бумаги оформляются, слушайте задачу первой важности.» Он поднял указательный палец. «Прежде чем ваш путь ляжет прямо к звездам, совершите небольшой крюк через Звездный городок. Ваша миссия — проведать щенков Белки и Казбека.» Полковник сделал паузу, давая им осознать. «Представляете, каково это — ждать родителей с Луны? Детям, пусть и собачьим, любое внимание дорого. За ними, конечно, присматривают сослуживцы их отца, той самой овчарки Казбека, что руководит станцией, но наш визит лишним не будет. Проверите, как они обустроились. Можете по служебным картам, за счет государства, продуктов им закупить, или по велению души, за свой счет. Все равно потом компенсируем!»

Он перевел дух и поднял второй палец.

«Далее — деловой визит в США, в Белый Дом. Вас лично ждет тамошний Президент. И заодно навестите Пушка — того самого щенка, которого когда-то подарили американскому лидеру. Всё ясно? Вопросов нет?»

Капитаны, все еще находясь под впечатлением, молча кивнули.

«Тогда не смею вас задерживать!» — отчеканил полковник и энергично махнул рукой, давая отбой.

«Служу России!» — отчеканили полицейские, развернулись на каблуках и вышли из кабинета.

Дверь с мягким щелчком закрылась. Они прошли несколько метров по пустынному коридору в гробовом молчании, их шаги гулко отдавались под сводами. Отойдя на безопасное расстояние, Игорь Иванов, наконец, выдохнул. Он прислонился лбом к прохладной кафельной стене, его плечи слегка дрожали.

«Пётр... — его голос был хриплым шепотом. — Ты... ты понял, что он сейчас сказал? На Луну?» Он отстранился, и в его глазах читалась настоящая паника. «К СОБАКАМ? У меня в голове просто... черная дыра. Какая полиция на Луне? Что мы там будем делать — протокол о нарушении орбиты составлять? А если что, "стрелять буду – палец оставлю"?»

Глава 2 Дорога к звездным наследникам

Солнечный луч, настырный и неумолимый, пробился сквозь узкую щель между пластиковыми ламелями жалюзи, разрезая полумрак казённой квартиры пополам. Он упал прямо на веко капитана Иванова, заставив его поморщиться и медленно открыть глаза. Секунду он лежал, пытаясь осознать, где находится. Не дома. Не в своей спальне, где с потолка свисает бумажная звёздочка, сделанная руками Алисы. Потолок здесь был гладким, казённо-белым, безликим. Воздух пах пылью, слабым ароматом хлорки и… одиночеством. Пах казёнщиной.

С глухим стоном, больше психическим, чем физическим, он отбросил тонкое казённое одеяло и сел на кровати. Пружины жалобно скрипнули. Рядом, на соседней койке, уже двигался Пётр Соколов. Его напарник сидел, поставив босые ноги на холодный линолеум, и медленно, с характерным хрустом, разминал шею, затем плечи. Его лицо в утренних сумерках казалось высеченным из камня – спокойным и невозмутимым, но в уголках глаз таилась тень усталой готовности ко всему, что преподнесёт этот день.

«Ну, доброе утро, кинолог всея Руси», – хрипло, прочищая горло, бросил Пётр, поднимаясь во весь свой невысокий, но кряжистый рост. Его тень, огромная и угловатая, на мгновение заслонила луч света на стене.

Иванов лишь бессильно махнул рукой, отказываясь от утренних острот. Он поднялся и босыми ногами ступил на холодный, липковатый пол. Дорога до крошечной ванной комнаты заняла три шага. Внутри пахло сыростью и дешёвым мылом. Он включил свет – моргнула люминесцентная лампа, залив всё мертвенным синеватым светом. Струя воды из крана была ледяной, обжигающей. Он умылся, стараясь не смотреть на своё отражение в потрескавшемся зеркале над раковиной. Человек, который сегодня поедет проверять быт щенков легендарных собак-космонавтов. Абсурд.

Одевались молча, как автоматы. Каждое движение – застёгивание кителей, повязывание галстуков, надевание ремней с тяжёлыми, начищенными до ослепительного блеска пряжками – было частью старого, отточенного ритуала. Но сегодня этот ритуал приобрёл новый, сюрреалистический смысл. Они одевались не для патрулирования улиц, не для задержания преступников. Они одевались для поездки в Звёздный городок. К щенкам.

На крохотной кухне, пахнущей старым линолеумом и остывающим металлом чайника, их ждал спартанский завтрак. Термос с уже не слишком горячей водой. Две алюминиевые миски. И две порционные пачки овсяной каши быстрого приготовления с тусклой надписью «Геркулес». Иванов молча залил крупу водой, помешал её ложкой, наблюдая, как она превращается в комковатую, сероватую массу. Они ели, стоя у подоконника, глядя в зарешечённое окно. Во дворе женщина в стёганой куртке выгуливала таксу. Мужчина нёс из ларька свежий багет. Обычная, земная, понятная жизнь, которая с этого утра стала для них чуждой.

Выйдя из подъезда, они увидели своих жён и детей, собравшихся у чёрного, блестящего от росы служебного автомобиля «Лада Гранта». Картина была одновременно трогательной и сюрреалистичной. Светлана, жена Иванова, в своём стареньком пальто, с тёмными кругами под глазами, молча подошла к нему и поправила воротник кителя. Её пальцы были холодными и слегка дрожали.

«Ты им… ты им передай, что мы за них болеем», – прошептала она, имея в виду щенков.

Людмила, супруга Соколова, сжала руку мужа в своей, крепко, почти судорожно. «Смотри там… не простудись», – сказала она глупо и трогательно, понимая, что слова бессмысленны перед лицом того, что им предстоит в будущем.

Алиса, дочь Иванова, сунула отцу в руку маленький, облезлый бинокль. «Это чтобы ты их… получше разглядел», – сказала она, и её голос дрогнул.

Машенька, дочь Соколова, обняла отца за талию и, подняв на него свои огромные, полные слёз глаза, прошептала: «Пап, ты же обещал… про сюрприз. И скажи Дине и Рексу, что мы их любим».

Пётр Соколов присел на корточки, чтобы быть с дочерью на одном уровне. Он взял её маленькие ручки в свои большие, шершавые ладони. Его голос, обычно хриплый и насмешливый, стал неожиданно мягким и твёрдым.

«Слушай сюда, моя ласточка. Обещание – это святое. Сделаем. Обязательно сделаем. Но вот как мы окажемся на Лунной Станции, я сам лично поговорю с их родителями, с Белкой и Казбеком. Обсудим всё, как полагается. И я тебе отпишу, лично, как только будет всё ясно, когда вы сможете это устроить и отправиться тоже в этот Звёздный городок, и увидеться с этими щенками. Договорились? Жди от меня весточку. Мы скоро вернемся. И надеюсь, что всё у нас там будет гладко».

Он посмотрел ей прямо в глаза, и Машенька, видя его серьёзное, обещающее выражение лица, кивнула, сглотнув слёзы. В её взгляде появилась уверенность.

Водитель, молодой парень в форме, открыл им дверь. Последние, сжатые в комок горла объятия, последние кивки, полные тревоги, гордости и полнейшего непонимания. Двери захлопнулись с глухим, финальным звуком. Через тонированное стекло Иванов видел, как Машенька, теперь уже с твёрдой надеждой, помахала им рукой.

Дорога до ЖД вокзала пролетела в молчаливом созерцании. Они смотрели, как знакомые улицы, магазины, скверы сменяются магистралями, эстакадами, а затем – монументальными фасадами вокзального комплекса. На почти безлюдном в эту раннюю пору перроне их уже ждал офицер связи – молодой лейтенант с безупречной выправкой и двумя плотными конвертами в руках.

«Капитаны, ваш поезд ждёт. Восьмой вагон, купе десять. Все документы внутри. Счастливого пути».

Они кивнули, быстрым, рабочем шагом, отбивая каблуки по гулкому кафелю, миновали суетливые главные залы с их сонными путешественниками и запахом кофе из автоматов, и поднялись в указанный вагон.

МВД выкупило для них двухместное купе класса «люкс». Когда поезд плавно, почти неслышно тронулся, наконец наступила тишина, нарушаемая лишь нарастающим ритмичным стуком колёс. Иванов скинул китель, разметал его на верхней полке и уставился в окно, где задворки города сменялись промзонами, а затем и вовсе уступали место осенним полям, подёрнутым утренним туманом.