Белла vs Керра

Пролог

В полуразрушенной башне замка рода Белла вспыхнул белый свет, божество мира Ватмир — безжалостный Хепри — любил пафосно появляться, особенно когда он пребывал в гневе. Причиной гнева божества были два древних рода, ведущих свое начало ещё с начала времен — Белла и Керра, что затеяли войну между собой. Они враждовали друг с другом столетиями, но до открытого противостояния раньше не доходило.

Громкие рыдания тщедушного существа над почившим главой рода Белла — Стефсом, заставили божество скривиться. Он не любил слёзы и мольбы, предпочитал не обращать на них внимания даже в своих многочисленных храмах. Существо, издающее их — девочка с пышной копной рыжих волос — зарыдала ещё сильнее, заставив самого бога мучительно закатить глаза к небу. Убить и раздражающего ребенка, было слишком просто для бога, но не для Сутульфа Керра. Тот застыл изваянием, не осмеливаясь даже взглянуть на рыдающего над телом отца ребенка. Хепри читал его мысли, искал раскаянье, но его не было. Стефс Белла, в глазах главы рода Керра, получил по заслугам, ведь по вине Белла всего неделей раньше погибла жена правителя Керра — Нади. Кровь за кровь, око за око… какая ещё идеология может быть у мести? Кровная месть не закончится лишь этой смертью, крови не будет конца… Но девочку Сультуф все же не убил. В мыслях своего раба бог Хепри искал возможные причины и нашёл: у главы Керра остался сын, почти того же возраста, что и девочка, он не мог заставить себя убить ребенка.

— Хм… — протянул задумчиво безжалостный бог, и Сультуф вместе с девочкой вздрогнули, то ли от неожиданности, то ли от ужаса. Поглощенные горем и пустотой после содеянного, они даже не заметили вспышки света при его божественном появлении. Спрашивается, и для чего тогда так пафосно появлялся Хепри?

— Повелитель, — Керра сразу рухнул на колени, отбросив магический меч и склонив голову.

Должное почтение раба перед своим господином, но почему-то в этот раз бог не почувствовал от этого преклонения удовольствия.

— Правитель рода Белла почил во Мглу, — произнес бог, так что ветхие стены задрожали от его голоса. Керра опустил голову ещё ниже, словно вымаливая прощение, а девочка… Девочка перестала плакать. Ее серые глаза метнулись к богу, чтобы тут же быть закрытыми рукой. От света, исходившего от него, в глазах зарябило, но она убрала ладонь и вновь посмотрела на бога.

— Помогите, спасите моего папу! — молила она, сжимая на груди подвеску с его символом — крестом, вписанным в треугольник. Хепри улыбнулся, девочка посмела взглянуть на него, и даже молить о спасении своего отца — неслыханная наглость, другой бы уже умер на её месте, но она... этот ребенок не должен умереть. К тому же ему понравилось то, что она перестала плакать, а то от этого надоедливого звука разболелась голова.

— Я так понимаю, ты — наследница? — спросил бог, и так зная ответ. Зато Керра напрягся, он впервые увидел в маленькой девочке угрозу, будущую, но все же угрозу ему и его семье. Уничтожить — подсказывал его разум. Избавиться от всех Белла за все зло, что они ему причинили. Ребенок? Какая разница, она вырастет и возглавит Белла и, разумеется, отомстит за отца. Возможно, от ее рук умрет уже не только сам Сультуф, но и его сын — последняя ценность в жизни правителя рода Керра. Мужчина сжал рукоять меча, который ещё недавно так поспешно отбросил, но нападать не стал.

— Пожалуйста, спасите моего папу, вы же бог и все можете! Пожалуйста, верните моего папу! Он ни в чем не виноват! — взмолилась девочка и на четвереньках поползла к тому, кто может защитить, кто по легендам может сделать все, что угодно, и даже вернуть отца из Мглы, откуда вообще-то не возвращаются.

— Не делал?! — взревел Керра, забыв о боге, он поднялся и метнулся к испуганному ребенку. — Проклятый род Белла, род лгунов и мерзавцев! Убил, не моргнув глазом, мою Нади… Убил!

От громкого и ужасающего своей яростью тембра голоса девочка расплакалась снова. Хепри скривился, услышав этот пронзительный звук, но вмешиваться не стал.

— Нет, не правда… папа не такой, вы убили папу! Убили моего папу! — истерично прокричала она, но затем, посмотрев мужчине в глаза, спросила обреченно и растерянно: — За что?

Ребенок не может принять, что ее отец совсем не такой, каким ей казался. Да и что она может понять? Всего лишь дитя, которое и жизни не видело. Но разве это могло успокоить Керра? Он не видел в девочке ребенка, ненависть к Белла вкупе с болью утраты туманили его разум. Магия Керра внезапно оторвала девочку от земли и заставила беспомощно зависнуть в метре над полом.

— Молчи, я сказал: молчи! — закричал мужчина, тряся маленькое тельце в воздухе. – Ты такая же! Все Белла такие же чудовища! Безжалостные, бессмысленные!

Девочка кричала, пронзительно, и как показалось богу, раздражительно. Хепри махнул рукой, и она упала, и Керра не смог снова поднять ее.

— Если вражда Керра и Белла должна закончиться сегодня, я уравняю ваши шансы, — величественно произнес бог, и тут же в полуразрушенной башне прогремел взрыв.

Двоюродный брат главы Белла — Дрек, расчистил путь, а женщина с медными волосами кинулась внутрь, опережая его всего на несколько секунд. Ее громкий крик заставил Хепри снова закатить глаза к небу, вместо того чтобы разрешиться, все ещё больше запуталось.

— Брат? — вскрикнул высокий Дрек, сразу заприметив тело на полу, и его душа заполнилась яростью.

— Мама! — закричала девочка, давясь слезами. Женщина метнулась к своему ребенку, и ни Керра, ни Хепри не смогли бы ее остановить.

1. Взрыв

Башню родового замка Белла сотряс взрыв. Не то чтобы это было впервые, за этот месяц башня взрывалась уже два раза, но в этот раз было обидней всего. Ведь у меня почти получилось! Я почти смогла покинуть этот бренный мир, причем направляясь явно не во Мглу — владения бога Амона. Нет, меня ждал другой мир, совершенно другой! Ни тебе мерзкого бога Хепри, ни кольца, больше похожего на оковы, ни обещанной свадьбы, что терзает душу. Однако и в этот раз свобода только помаячила где-то на горизонте и вновь ускользнула несбыточной мечтой, словно напоминая, что те, кто не имеет возможности выбрать своё будущее, не должны о ней и мечтать.

На фоне безжалостного серого неба, гонимые ветром после взрыва, кружились, осыпаясь пеплом, подожжённые страницы из моей тетради по артефакторике. Обидно, снова придётся доказывать преподавателю Шорту, что конспект таки был, но взорвался. Интересно, а в седьмой раз он мне поверит или как раньше напишет на шароноид* моей матери? Точно напишет, Шорт же меня с первого дня возненавидел, когда я починила древний артефакт, который ему месяцами не поддавался, с помощью двух резинок для волос и палочки от мороженого. До сих пор простить не может, профессиональная гордость как-никак пострадала. Или все потому, что Кума разнесла об этом на весь Инкрас, и ещё полгода над преподавателем Шортом смеялась вся академия? Так что нет, вариант признаться, что конспект сгорел, заведомо проигрышный. Легче уж создать артефакт, что перепишет конспекты у Кумы — моей закадычной подруги. Качество конспектов у нее так себе, ведь сложно записывать монотонную нудятину Шорта и при этом строить глазки всем симпатичным парням в потоке, но выбора у меня нет. Только подумать, излишне романтичная Ялти Курума, для друзей Кума, мой единственный шанс, чтобы спастись от гнева Шорта и шанс, скажу вам, сомнительный. Но я об этом подумаю потом, сейчас есть проблемы поважнее тугодума Шорта.

Я подняла правую руку, кольцо, дарованное богом на месте. Задаю себе снова тот же вопрос: может отрезать его вместе с пальцем? Глупо, оно не исчезнет просто так, ведь кольцо «дар» бога. Меня передернуло от отвращения, во Мгле я видела такие подарки! От такого легкого движения с меня слетела часть штукатурки и остатки генератора, которым меня и пришибло к полу во время взрыва. Кашлянула от едкого дыма и запаха гари, витающего в воздухе. Зря, я это сделала, ибо меня услышали и догадались, что к Амону я все-таки не отправилась. Ничего, это быстро изменят, если найдут меня.

— САТИ! САТИ-И-И! — пронзительно закричала мама, то ли злясь, то ли беспокоясь за меня.

Все, теперь я точно окажусь в другом мире, но, увы, во Мгле бога Амона, ибо только любящие дети бога Хепри попадают в Эдем, все остальные варятся живьём в собственной крови в наказание за неправедную жизнь. Не сложно догадаться по моему «подарку», что путь в Эдем мне заказан. А ведь это все Керра, чтоб его гончие псы Амона живьем сожрали!

Кольцо неприятно кольнуло, так бывает каждый раз, когда я думаю о своем наречённым плохо. Может кольцо как-то по-другому действует, когда я думаю о нем хорошо? Вряд ли, к тому же я ещё ни разу не чувствовала к нему ничего хорошего и, конечно же, не думала о нем в том ключе. Разве что за исключением тех моментов, когда надо было чувствовать к Керра «любовь», хотя бы мысленно, специально для того, кто читает мысли и вертит людскими жизнями как хочет. Даже чувствовать что-то столь незначительное и глупое к Проклятому Керра слишком мучительно для меня.

— САТИ-И-И! — пронзительно закричала мама, уже явно больше злясь на меня, чем беспокоясь. Сейчас мне бы мало не показалось, если бы ее магия не выгорела много лет назад, а без неё она всего лишь беспомощная женщина и никогда не найдет меня в развалинах отцовской лаборатории. Рано я обрадовалась этой мысли, в комнате появилась моя двенадцатилетняя проблема с магическим даром к разрушению.

— Она там, мама! — тут же выдала меня сестра, только появившись на развалинах башни. Ее девичий голосок так и визгнул от злорадства, когда она показала точное место, где я «пряталась», погребённая под мусором взрывной волной.

— Где? А ну достань ее немедленно, Элинор! — имя сестры матушка почти истерично провизжала. Послышался шум, часть придавившей меня штукатурки вознеслась в воздух, вызвав у меня вздох сожаления. Воздух затрещал, моя сестренка недвусмысленно старалась уничтожить то, с чем не справился взрыв. Штукатурка, обломки сломанной мебели и черепицы отлетели в сторону. Рядом раздались шаги, а в следующее мгновение меня довольно грубо схватили за плечи и затрясли.

— Сати, негодница, ты опять за своё?! — завизжала мама мне в самое ухо с перекошенным от гнева и страха лицом.

Вот и началось, ждите меня владения Амона, всегда знала, что мама меня когда-нибудь отправит туда. Цепные псы Амона, а я ведь была уверена, что родительница уехала с Дреком на очередной съезд рода Белла. Она никогда их не пропускала. Целый день перемывать косточки роду Керра, как моя матушка, жена главы рода Белла, могла такое пропустить?! Даже ее второй муж, нынешний глава рода — Дрек, не так часто является туда, как она. Я была уверена, что она уехала, и в доме никого не осталось, кто мог помешать. Малышка Эл не в счёт, ей давно нет дела до башни моего отца и меня, помешать она не могла. Так что же случилось, что матушка изменила своим привычкам? Я нахмурилась, не сразу понимая, что пока думала, мать не только поставила меня на ноги, но и уже привычно ездила по мозгам, минут пять уже как.

— Тебе девятнадцать лет, а все одно и то же! Сколько раз я говорила тебе: не лезть в лабораторию отца?! Сколько запрещала взрывать тут что-то?! А ты, что ты?! В кого ты такая упрямая? Уж если стала поганым артефактором, то делай как все амулеты, а не ВЗРЫВАЙ МОЙ ДОМ! — от её пронзительного крика слегка заложило уши.

2. Инициация

Утро с самого начала не задалось, хотя бы потому, что оно началось в обед следующего дня. С амулетом крепкого сна явно был перебор, я так могла превратиться в спящую красавицу из сказки. Той кто-то от бессонницы подсунул плохо настроенный артефакт, и несколько лет она проспала мертвым сном. Может и дальше спала, если бы не пришёл боевой маг, что разбудил ее поцелуем. Это же так "нормально" для боевого мага лезть с поцелуями к барышням, имеющим больше общего с трупами, чем с живыми. Уж не знаю, что там за поцелуй был, раз после него красавица проснулась. Однако сразу после этого красавица и боевой маг поженились, так что у меня возникают немалые сомнения, каким именно способом маг ее будил? Особенно учитывая, что боевые маги могут обезвредить артефакты, лишь уничтожив их, что не всегда действительно помогает справиться с чарами от артефактов. Да даже не каждый артефактор в состоянии справится с собственным творением.

Артефакторика — точная и сложная наука, и каждая новая ступень ее использования накладывает на мага свои, весьма неприятные, побочные эффекты. Последняя ступень, например, полностью лишает зрения и рассудка. Всего ступеней шесть, у меня третья, а шестая есть только у мудрецов с Пика ветров, и мало кто из артефакторов желает для себя их участи. Мы чувствуем, когда приближается следующая ступень, этот прилив силы и возможностей, за которые всегда приходится платить зрением, магией, а порой и жизнью. У отца была пятая ступень, количество достигших ее артефакторов насчитывает не больше дюжины, и большинство из них долго не прожили, как и отец.

В детстве, мне казалось, папа будет вечно, я с упоением слушала его рассказы, непонятные для меня тогда размышления о судьбе и истинном предназначении артефакторов. Мы часто засиживались в его лаборатории, он показывал разные опыты, и я слушала их с восторженным лицом, не понимая, что в любой момент из-за них отец мог перейти на шестую ступень. Он балансировал на грани, но все равно умудрился создать шароноида — патент на который стал главным богатством рода Белла, стабильно снабжающий нас деньгами.

«Практика — главный учебник любого артефактора, даже если при этом есть большая вероятность подорваться», — всегда говорил отец во время наших экспериментов. Иногда прямо в ходе их проведения он изобретал потрясающие вещи, например тех же механоидов. Бывший глава рода Белла придумал их, когда я была еще совсем малышкой, и изначально это был обыкновенный конструктор — безобидная развивающая игрушка. Но я росла, отец совершенствовал мою игрушку, и механоиды со временем смогли не только обретать форму по моему желанию, но и выполнять мои приказы. Возможно, механоиды так и остались бы для меня детской игрушкой, если бы моё детство не закончилось так внезапно вместе с гибелью отца. Игрушки не то, что может себе позволить наследница рода Белла, и это, увы, не единственное лишение в моей жизни.

— Сати! — настойчиво затрясли моё плечо, но я что-то невнятно замычала, поворачиваясь на бок и закидывая ногу на одеяло.

— ТЫ ЧТО УСНУЛА В ОБУВИ?! — от резкого визга живо открыла глаза и растерянно огляделась, пока не нашла взглядом маму. Что-то ее взгляд не гарантирует мне ничего хорошего, а ещё эта поза — руки, сложенные на груди — выглядит очень угрожающе. Проследила за ее взглядом и нашла там свои тощие ножки в сапогах поверх чистого постельного белья, которое мама поменяла только вчера. Мне конец, в этот раз точно.

— Ой, — простонала, пытаясь стряхнуть обувь на пол, но та так просто с ног не снимается.

Заколдованные же сапожки! Не мокнут, грязь отталкивают, ускоряют шаг на целых три сантиметра в минуту — почти сапоги-скороходы! Ещё и с иллюзией каблука, черные, покрытые лаком так, что блестят. Главное, они такие единственные — эксклюзив Курумы, ее дипломная работа. Действительно хорошие сапожки, но есть в них один, но существенный недостаток — их не снять. Не так чтобы совсем, просто для этого надо похудеть хотя бы на килограмм. Кума не может остановиться вовремя, она впихнула в своё изобретение все, что только можно, и даже захотела, чтобы ботинки делали девушек стройнее. Вот с этим свойством сапожек она явно погорячилась, ибо даже мне, абсолютно не склонной к полноте, пришлось ограничивать себя несколько дней в еде, чтобы их снять. Вчера я их надела лишь потому, что в такой обувке и в новый мир не страшно отправиться. О том, что их придётся так скоро снимать, я даже и не думала, а похоже зря. Села на кровати, спустив ноги на пол, поерзала, делая вид, что собираюсь снять обувь, но она, конечно же, не поддавалась.

— Что случилось? — спросила буднично и привычным движением потянулась за своим шароноидом.

Я всегда, когда встаю, первым делом в него заглядываю: то время посмотреть, то сообщения проверить — это уже происходит машинально, по привычке. Целители утверждают, что шароноид вызывает зависимость, но папа никогда бы не вложил в него такую функцию. Скорее уж, эту зависимость создают сами люди, такова их природа — привязываться к тому, от чего лучше держаться подальше. Кстати, об этом, а что там Проклятый Керра написал мне? Уж больно любопытно посмотреть на его разгневанные сообщения, интересно, что он написал в этот раз? Вдруг после обычных трех слов в сообщении, плотину его молчаливого презрения ко мне прорвало? Даже интересно, насколько снизошёл Керра до меня? Может, он, наконец, перестал меня называть «наследница рода Белла»? Хотя, я все ещё думаю, что он просто имени моего не знает, поэтому так ко мне всегда обращается. А что тут такого?! Подумаешь, всего лишь сосватанная ему богом невеста, от которой нельзя отказаться. Зачем?! Для него назвать меня по имени — признать себе ровней, а это не так. Мне никогда не достичь его высоты, так что лучше сразу сдаться, но я все равно сразу хватаю шароноид. Шар почему-то черным не светится, а значит, кто-то сообщение от Проклятого Керры уже прочитал. Не успела нахмуриться и проверить свою почту, как матушка решила доказать, кто здесь главная. Мой шароноид со звоном раскололся на несколько частей и разлетелся по комнате после броска разгневанной женщины. Все же надо было брать металлическую версию, но она дороже, и моих карманных денег на нее в жизни не хватит. Я не сильно расстроилась факту уничтожения моей собственности, механоиды снова справятся со своей работой, но чтобы починить что-то настолько сложное им понадобится неделя, не меньше.

3. Родня

Инкрас встретил нас плохой погодой. Словно само небо решило подчеркнуть всю печальность этого дня. Собрались тучи, и казалось, что вот-вот начнется гроза.

Машина выехала на транспортную линию, возвышающуюся над городом, в частности над его бедняцкими районами. Инкрас — столица и одновременно название не самой большой в Ватмире страны, но и не такой маленькой, как соседние Солцания и Бурундия. Да и климат здесь, в отличие от жарких песков Солцании и Бурундии вполне умеренный.

Инкрас всегда представлялся Эдемом на земле, излюбленным местом Хепри, где его почитали намного больше, чем в других уголках Ватмира, но всё же Эдемом Инкрас был лишь для «избранных».

— Посмотрите, сколько бедняков собралось возле Камня Судьбы, — подала голос сестра, перекрикивая шум машины. – Почему этих отбросов вообще пускают на Инициацию?

— Что это за выражения, Элинор?! – возмутилась мама.

— А что я такого сказала? – искренне удивилась сестра, откровенно не понимая, что говорит не так. — Это же, и правда, бедняки, у которых даже магии нет. Обычные отбросы.

— Скажешь такое на людях и опозоришь семью, — высокомерно взглянула на толпу с высоты Атмора Белла. – Какими бы никчёмными они не были, — тут мама чуть повысила голос, сжав руки на коленях, — от них есть польза.

— Ага, они берут кредиты в банках на новую версию нашего шароноида, — глумливо заметила Элинор, когда машина начала спускаться и подъезжать к огромному амфитеатру, где и располагался Камень Судьбы.

В само святилище простолюдинов не пускали, представители древних родов предпочитали смотреть, как решается судьба их детей не в компании бедняков, но те все равно приходили. Возможно, люди надеялись, что и их детям позволят коснуться Камня Судьбы, или мечтали увидеть самого бога Хепри, который нечасто, но посещал Инициации. А может быть, они приходили ради того, чтобы развлечься и воочию посмотреть на тех, кто правит Инкрасом.

Я абсолютно не понимала, почему все эти люди год за годом собираются здесь, даже при условии, что их не пускают внутрь и держат за забором. Да я и не могла понять. Пусть у Белла не принято иметь прислугу, и мы все всегда делаем сами, хоть и при помощи магии, мне никогда не понять, каково это — жить в трущобах, питаться крысами, месяцами ждать очереди к целителю. Или зачем мечтать о шароноиде, как о средстве роскоши, вещи из той части мира, которому никогда не будешь принадлежать всего лишь потому, что не родился в нужной семье.

— Люди склонны недооценивать свои возможности, — равнодушно произнес дядя и почему-то посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

Неужели он опять намекает, что мне стоит смириться со своей судьбой? При матери он никогда бы не стал говорить об этом прямо. Ведь официально он поддерживает все ее решения, особенно те, что касаются Керра. Я отвернулась, чтобы скрыть своё недовольство от подобных высказываний или чтобы не нарываться лишний раз. Мне просто нужно как-то пережить этот вечер, и тогда я вернусь в башню отца и продолжу работать над артефактом, который поможет мне сбежать из этого мира.

Машина остановилась во внутреннем дворе, рядом с такими же дорогими средствами передвижения. К нам подбежал какой-то человек, учтиво поклонился и помог маме выбраться из машины, мы с сестрой вышли сами.

— Доброго вечера, госпожи, господин, — низко поклонился мужчина, так что мне даже стало неловко от его искусственно-вежливой улыбки и лебезящего поведения.

— Белла, — сухо назвал имя нашего рода дядя, напрочь игнорируя приветствие. Мама взяла его под руку, придав лицу такое важное и гордое выражение, словно она, по меньшей мере, королева.

— Пойдемте, девочки, — поторопила она нас, когда услужливый мужчина принялся что-то быстро говорить, провожая нас к входу в амфитеатр.

— Сати, не горбься, — не глядя и не оборачиваясь, осадила меня главная женщина рода Белла, когда я пошла следом за гордо расправившей плечи Элинор. Тяжело вздохнула, желая чтобы все это скорее закончилось.

Слуга повел нас по коридору и вывел к открытому амфитеатру, первое, что бросилось в глаза при входе в него – Камень Судьбы, сиротливо стоящий посреди оного на трехметровом пьедестале с ведущей к нему лестницей из черного мрамора. Я остановилась как вкопанная, чувствуя дежавю, сразу перед глазами встала картина, как это было со мной семь лет назад. Никто не ожидал, что после того, как я коснусь камня, из него повалит желтый дым – признак того, что моя судьба стать артефактором.

Тогда должен был пойти черный дым, точно такой же, как при инициации Проклятого Керра. Я готовилась к этому дню ещё со школы, когда вся моя жизнь превратилась в одно сплошное соревнование с ним. Мать ради того, чтобы я училась с ним в одном потоке, отправила меня в школу на год раньше. Мы соревновались во всем, начиная с арифметики, заканчивая бытовой магией и физическим развитием. Будь в школе какой-то конкурс или олимпиада, все знали, что Белла и Керра будут участвовать, и даже делали ставки, кто из нас одержит победу. Если с точными и не магическими науками, такими как арифметика и механика, у меня получалось с легкостью побеждать, то в магических предметах и физическом развитии я всегда проигрывала, хотя и занималась ежедневно по несколько часов.

Мои победы воспринимались в семье по-особенному, как данность, в отличие от поражений. Мама часто кричала на меня, когда я в который раз проигрывала в соревнованиях по магическому бою, с трудом заняв третье место. Ведь моя главная задача была не сама победа, а победа над Керра. Ещё со школы я должна была показать всем, какой Керра никчемный, и что он не достоин наследницы Белла. Думаю, таким образом, мама собиралась показать богу, что я достойна большего, чем мальчишка рода Керра, надеялась, что, увидев моё явное преимущество, бог изменит своё решение. Глупая затея изначально, но мне понадобилось много времени, чтобы это понять.

4. Проклятый Керра

Конечно, кто это ещё мог быть, как не Проклятый Керра? Каждый раз он появляется именно в те моменты, когда и без него плохо, и его приход делает всё ещё хуже. Не знаю, это его талант, предназначение и злой рок, преследующий нас.

Когда мы учились в школе, я провалила соревнования по боевой магии, не вошла даже в тройку победителей. При том, что я готовилась к нему несколько недель, выучила новые заклинания и движения, но все оказалось бесполезно. Я лишилась возможности сразиться с ним, ибо во время полуфинала моё зрение резко село от перенапряжения, и я проиграла. Тогда я еще не понимала, точнее не хотела понимать, что я — артефактор, а не боевой маг, поэтому молчала об этом.

Мама была в бешенстве, она рвала и метала, обвиняя то меня, то судей, то самого мальчишку Керра. В то, что из меня вышел никудышный боевой маг, она верить не хотела. А я, как и она, не могла в этом признаться даже самой себе. Помню, как в коридоре после соревнований клятвенно обещала матери, что буду больше учиться и практиковаться. Плевать, что от постоянных тренировок тело все время болело, и мне приходилось тайком носить обезболивающие амулеты, главное было заверить, что я смогу, не разочарую ее больше. И мама поверила, пообещала нанять мне учителя или даже заставить отчима со мной заниматься. Такая перспектива мне не нравилась, с дядей мы никогда не были в хороших отношениях. Не то, чтобы мы ссорились... Нет, злобы между нами не было, просто мы были чужие друг другу, и это чувствовалось во всем. Слишком быстро они с мамой сошлись после смерти отца. Почти сразу у них появилась Элинор, у меня было слишком мало времени, чтобы привыкнуть к новому статусу этого человека в нашей семье и начать называть его отцом. Да и как я могла? Никто не заменил бы мне Стефса Белла, он навсегда останется моим отцом, а Дрек, взяв Атмору в жёны, по сути, уже перестал быть моим дядей. Мать могла заставить нас что-то делать вместе, но близкими людьми это нас всё равно не делало.

Стоило ей уйти, причитая, что она ещё покажет организаторам, как надо судить, ко мне сразу подошел он – моё проклятье. У нас никогда не было дружеских бесед, да мы почти и не разговаривали. Мама всегда утверждала, что общаться с врагами — ниже нашего достоинства, и я старательно пыталась выполнять ее приказы. Все менялось лишь во время нашего открытого соперничества, когда мы могли уколоть друг друга и не скрывать нашей вражды.

С его появлением я сразу ощетинилась, ожидая очевидного злорадства. Он победил, как обычно. Мерцающий кубок в его руке тому доказательство, да я и не сомневалась, что так будет. На нем черная боевая форма, на ней ни пятнышка, а я свою синюю замарала, пока меня бросали по рингу, как слепого котенка. Пусть из-за севшего зрения я не могла видеть его злорадное лицо, но его узнала. Может, по короткому черному «ёжику» на голове или пронзительно-синим глазам? Ошибиться не могла, даже когда услышала от него несвойственный Керра вопрос:

— Ты в порядке?

Мне показалось, что моя неожиданная слепота сыграла со мной дурную шутку, поэтому доверилась своему слуху, и тот тоже подтвердил, что передо мной Проклятый Керра. Я кивнула и напряглась, ожидая какой-то подставы, и не напрасно.

— Прекращай это, тебе никогда не быть боевым магом, — сказал он холодно, словно ставя крест на мне. – Белла – артефакторы, боевые маги из вас никчемные, — добавил он, унижая ещё и мою семью, а этого стерпеть я не могла.

— Кто это решил? Ты?! – крикнула на него, сгорая от злости. – С каких это пор Керра решают, на что способны Белла?!

— Не хочешь слушать меня, так послушай своё тело, — тем же нарочито спокойным тоном произнёс он и с безразличным видом вручил мне кубок, будто бы он для него ничего не значит. – Тебе никогда не стать боевым магом, ты слишком слабая для этого.

— То, что я один раз проиграла тебе, не значит, что… — визгнула, бросив кубок ему обратно в руки.

— Тебе, — ткнул кубок мне в живот, заставляя схватить его, — никогда не стать сильнее меня, так что забудь об этом, наследница рода Белла.

Не вернись в тот момент мама, мы бы подрались друг с другом, я, по крайней мере, готова была его прибить тем самым кубком. Тогда его последние слова очень сильно впились мне в память, затем, через несколько месяцев, на инициации они сыграли свою роль, а после мы не разговаривали, да и не соревновались. Боевому магу незачем соревноваться с артефактором, в академии мы живем и занимаемся в отдельных, далеко стоящих друг от друга, корпусах. Мы виделись максимум раз в год и то издали, а все наше общение сводилось к кратким сообщениям и было односторонним. Я никогда не давала Керра номер своего шароноида и никогда не писала ему в ответ, на это было несколько причин.

Первая – я не хотела становиться с ним ближе, пребывая в уверенности, что после нашего общения возненавидела бы его ещё больше, а это очень отвлекает от работы. Вторая – не хотела услышать от него фразу о том, что он был прав, и даже Камень Судьбы подтвердил, что боевой маг из меня никогда не получится. Третья – я не хотела становиться жертвой его фанаток, как это было в школе. Все знают о том, что мы обручены богом, но несмотря ни на что девчонки, что в школе, что в академии всегда считали Проклятого Керра привлекательным.

Если в школе они не устраивали мне темную, потому что я ещё могла показать что-то из приёмов боевой магии, то в академии мои навыки оказались бесполезны, нужна была другая защита. Банальное игнорирование Керра сработало лучше всего. За все время учебы в академии проблемы с его многочисленными поклонницами у меня возникли лишь одиножды. Когда ко мне пришла какая-то сильно озабоченная девица и заявила, что у них с Проклятым Керра любовь, и я обязана потребовать у бога расторгнуть помолвку, чтобы они могли пожениться. Сколько мне сил понадобилось, чтобы не рассмеяться ей в лицо, один Амон знает. Я ее послала… артефактом, к богу или к самому Керра, уж не знаю. Я тогда работала над частью машины, что перенесет меня в другой мир, и меньше всего хотела тратить время на подружек Проклятого Керра.

5. Курума

Стоило бабуле уйти наверх, к разноголосому скандальному хору присоединился и ее голос.

— Что здесь происходит? – услышала я ее звонкий и требовательный голос, от которого у кого хочешь мурашки по спине пойдут. Все-таки Румфадора Керра, невзирая на её почтенный возраст, бабушка всеми уважаемая и активная, занимается благотворительностью, заставляя власти Инкраса заботиться не только об обогащении высших сословий общества, но и о простых людях, лишенных привилегий и магии. Хотя она никогда не разговаривала со мной в подобном тоне, представляю, как она разозлится, когда узнает, что не собираюсь выполнять волю бога.

— Опять вы! – вскипела матушка, позабыв о своем втором муже. – Я понимаю, что это для Вас сложно, но научите уже своего отпрыска общаться почтительно. Хотя, о чем это я? Вы не смогли его научить, что убивать людей это не хорошо, какой смысл говорить о банальном воспитании?!

Плохо слышно, что ответила самая старшая из Керра, но скандал полыхнул с новой силой. Не было ни разу, чтобы Белла и Керра не поссорились при встрече, особенно если это Атмора и Сультуф. Мама его ненавидит больше всех на свете и каждый раз, когда нам приходится посещать мероприятие, где также будет присутствовать глава Керра, дядя обычно полностью планирует их маршрут так, чтобы даже с ним не пересекаться. Вот только инициацию и другие праздники, на которых может появиться безжалостный Хепри, мы всегда обязаны проводить вместе, доказывая тем самым, что между родами установился мир. Для чего? Чтобы бог в гневе не сжег нас заживо, как пригрозил в ответ на грандиозный скандал, что устроила мама на мою инициацию.

Любому правителю приятно доказательство, что его планы работают, паства следует по намеченному пути, да и злить его — не самая лучшая идея, учитывая особенности бога Хепри. Он отнюдь не благодетель, решивший спор между двумя родами, как мнит о себе.

Желания подниматься на балкон у меня не было, так что решила пойти поискать Куруму. Ялти тоже должна быть здесь, род у нее не такой знаменитый и богатый, как Белла или Керра, но достаточно известный, чтобы ее с мамой пустили на инициацию.

Скрываясь в толпе и стараясь не привлекать к себе внимание, подошла к людям, собравшимся у подножья Камня Судьбы. Там обычно во время инициации находились низшие сословия аристократических родов. Если род богат и влиятелен, то место ему на одном из четырех балконов, но я бы предпочла толпу внизу, а не находиться на балконе, где Керра и Белла выясняют отношения.

Мать Ялти заметила сразу, ее сложно не заметить в простоватом наряде с таким количеством амулетов на шее, что позвякивают при каждом движении, издавая мелодичный звон. Удивительно, как ее тонкая шея еще не сломалась от всех этих побрякушек. Никто из присутствующих не нацепил бы так много амулетов сразу, и не потому, что это безвкусно, — это неимоверно дорого. Каждый из амулетов стоит как полугодовая зарплата рабочего на заводе Белла, зато госпожа Ильма Курума может х себе это позволить, ибо все эти амулеты создала ее дочь. Больше того: она гордится этой коллекцией амулетов, что Ялти с самого детства плела специально для своей матери, и ни одного, каким бы нелепым или хилым он ни был, не выбрасывает. Именно поэтому среди золотых и серебряных цепочек встречаются и подвески с простыми камушками, и даже засушенные полевые цветы на нитке. О том, что не стоило матери дарить столько амулетов, подруга задумалась лишь в школе. Это произошло, когда мать начали обзывать овечкой, за пушистые и кудрявые седые волосы, и звон амулетов при ходьбе, как те колокольчики, что вешают на овец, чтобы найти через артефакт заблудшее животное. Кума втайне говорила, что один из этих многочисленных амулетов на шее ее матери может то же самое, что и колокольчик, так что слова школьной ребятни не так уж далеки от правды.

Мать у Ялти одна, отца нет, и о нем она предпочитает не говорить, поэтому старается обезопасить мать больше, чем непутевое дитя, и видит бог, у нее есть причины для опасений. Привыкшая к тому, что родитель является взрослым, я долго не могла поверить Куме, что ее мать настолько не приспособлена к своей роли. Даже сейчас, смотря на эту женщину, с таким восторгом восхваляющую свою последнюю экспедицию в Солцанию какому-то солидному мужчине в возрасте, мне сложно поверить, что Ялти частенько напоминает своей матери о том, что нужно поесть или поспать. Все дело в том, что Ильма одержима своей работой и одной конкретной идеей до такой степени, что не может о себе позаботиться.

— Говорю вам, я уверена, что нашла именно его! Храм и гробницу самого Амона! – ее глаза загорелись, как каждый раз было во время рассказа о своей идее-фикс.

Ближайшие к женщине люди оглянулись, говорить об Амоне в Инкрасе, где все почитают Хепри и поддерживают его слова о том, что самого бога Амона никогда не существовало — полнейшая глупость.

— Тетя! – спохватилась я, собираясь ее остановить, пока ее не услышали радикально настроенные фанатики или кто-то из жрецов.

— О, Сати! – беззаботно улыбнулась Ильма, ни сном, ни духом не догадываясь, что ее слова могут ей навредить. – Девочка моя, давно не виделись.

— Где Кума? – ухватила женщину под руку, касаясь многочисленных браслетов на ее запястьях. Вот уж точно Ялти не умеет остановиться в своем желании защитить свою мать.

— Где-то здесь была, — рассеянно и почти безразлично улыбнулась женщина, взглядом своих неестественно бледно-голубых глаз напоминая полоумную. Ялти ее иногда в гневе называет такой, но я бы не была так категорична в суждениях. Она подхватила меня под руку и, смотря на своего собеседника, улыбнулась ему, словно невзначай представляя меня:

6. Инициация Элинор

Раскаты грома сотрясли небо, затмевая прекрасный закат яркими вспышками молний. Он явился в свете последнего всполоха, в сопровождении финального громового переката и завис метрах в двадцати над землей. Ослепительный в прямом смысле слова. Люди, за исключением артефакторов, не сговариваясь, начали падать на колени, не в силах выдержать окружающий его свет. Мы, в отличие от них, немного по-другому видим то, чем, словно коконом, оплетен бог Хепри. Это сияние как будто состоит из магических линий, с таким сложным плетением, что воссоздать его не сможет никто в мире. Само совершенство, вгоняющее в трепет любого мага, не говоря уже о простолюдине.

Щекотать в затылке перестало, похоже, моё искреннее восхищение понравилось богу, и он решил почитать мысли кого-то другого. Невыносимое сияние уменьшилось, люди начали вставать и выкрикивать приветствия богу, радуясь его пришествию. Особенно громко ликовали люди за амфитеатром, порываясь прорваться ближе, но забор и магический кордон не давали им попасть внутрь. Их громкие крики, мольбы, чтобы бог их услышал и помог, вызвали у меня мурашки по всему телу. Люди иногда не понимают, чего на самом деле так сильно хотят, и не подозревают, что Хепри берет слишком высокую плату за свою благосклонность.

Бог начал опускаться к Камню Судьбы, приветствуя всех собравшихся величественно поднятой рукой. Все так восторженно чествовали Хепри, словно само его появление — радость для них, и лишь представители старых родов, что приветствовали бога, стоя на балконах, не падали на колени, крича в эйфории, похожей на безумие, но все равно смотрели с придыханием, как на ожившую мечту. Это неприятное чувство переполнило и на меня, я задрожала всем телом сильнее и ухватилась руками за поручень, чтобы устоять на ногах.

В затылке снова защекотало, и я расплылась лужицей обожания и восхищения.
"Эти идеальные черты, над которыми не властно время и ни один скульптор не сможет передать и каплю их красоты. Он просто идеален, словно… словно сапоги Курумы?"
Подобное сравнение удивило не только подслушивающего мои мысли бога, но и меня саму. Почему сознание подсказало мне такое сравнение? Я озадаченно опустила взгляд на сапожки, пытаясь понять, в чем дело, когда мою дрожащую руку накрыла крепкая ладонь Проклятого Керра. Он сжал ее, заставляя послушно отпустить поручень. Щекотать в затылке стало сильнее, я настолько растерялась, что не сразу собралась с мыслями и посмотрела на свое проклятие, как и обязана была: с любовью и обожанием.

«До бога ему, конечно, далеко, — сладко думала я, томно вздыхая, как Курума при виде очередного симпатичного парня, — но какой же красавчик!». Проклятый Керра стоял неподвижным изваянием, не отрывая взгляда от бога. На его лице застыла маска, не выражающая никаких эмоций, что, право слово, играло мне на руку. Скорее всего, Хепри переключился на него, щекотать у меня в затылке перестало, давая мне небольшую передышку. О том, что бог читает мысли, я узнала на своей инициации, можно сказать, прочувствовала на своей шкуре. Как это иронично, что от его власти нельзя скрыться нигде в этом мире, даже в собственной голове. С того самого дня, чтобы не злить бога, я придумала, как сбить его с толка и убедить в моей любви к Керра. Каждый раз при щекотке в затылке я смотрела на свое «наказание» и мысленно закидывала его комплиментами, стараясь не повторяться. Сколько моральных сил при этом уходило на восхваление Керра, словами не передать, поэтому я ненавидела все эти официальные приемы, где иногда появлялся Хепри.

Передышка быстро закончилась, но мысленно я была к этому готова. Прикусив губу и смотря на Проклятого Керра, как котёнок на жареную рыбу, приступила к процессу мысленного бредового восхваления.

«Ох, эти его густые брови… Как мило они смахивают на заросшую мхом крышу старенькой избушки. А эта его притягательная сердитая морщинка на лбу? Так и привлекает внимание, словно кричит какому-то вражескому магу: «Сюда, попади сюда!». Идеальная мишень, просто идеальная! А нос, какой прекрасный нос! Ровный, прямой, как клюв у выкованной птички. Да таким носом прекрасное дупло в дереве можно выдолбить, не нос, а долото! Прекрасный, буквально не имеющий себе равных, образец истинно мужской красоты. Волосы тогда, наверное, перья? Да! Не зря они свои чёрным цветом напоминают воронье крыло. А как прелестно блестят! Будто грязные и их ни разу в жизни не мыли... А скулы, вы только посмотрите на эти скулы! Острые, словно выточенные из камня, к такой щеке прижмешься, она тебе глаз выдавит. Брутальный, очень брутальный мужчина и он мой, аж самой не верится в свое счастье! А губы… Мм-м-м… Какие сочные губы, есть в них что-то напоминающее спелую ягодку на торте. Любая девушка позавидовала бы таким губам! И не только девушка… Говорят, что дикие звери у своей жертвы первыми съедают губы и глаза – они самые вкусные. Так вот, у Керра первыми съели бы губы и одними ими наелись бы, такие они большие и аппетитные, а глаза трогать бы не стали. Нет, глаза есть нельзя, они у него такие… такие выразительные, пронзительно-синие с легким зеленоватым отливом, как покрытая льдом вода на болотах, того и глядишь затянут на самое дно. А ещё эти глаза смотрят на меня… Боже мой!» — спохватилась, встретившись взглядом с Проклятым Керра.

Мне захотелось провалиться сквозь землю, но это не выход, так что я сразу отвела взгляд на бога, томно вздыхая:

«Боже, какой же ты прекрасный, особенно в сравнении с Керра. Эти шёлковые, парящие в воздухе одеяния так волшебно подчеркивают твою идеальную фигуру, а стройные волосатые ноги в золотых сандалиях... Да, ты идеален от макушки до кончиков пальцев на ногах! – кричала я мысленно в таком наигранном восторге, что челюсть свело от улыбки. – Хотя постойте, что это? Там, на кончике большого пальца. Боже мой, это что — грибок?!»

7.Нежданная защита

Толпа за пределами амфитеатра продолжала чему-то радоваться, а внутри, среди аристократии Инкраса прокатилась волна шепотков. Желтый дым поднялся в небо метра на три, подтверждая, что ошибки нет – Элинор будущий артефактор, как и я. Как такое возможно? Элинор никогда не интересовалась артефакторикой, скорее наоборот, относилась к ней крайне пренебрежительно. Почему пошёл желтый дым?

— Что это за бред? – сломленный голос кажется неестественным для такой стойкой женщины, как моя мама. – Какой ещё артефактор?! Моя дочь — боевой маг!

— Мама, — всхлипнула сестра, смотря в нашу сторону глазами полными слёз и страха.

Я с трудом оторвала взгляд от испуганной сестры и вслед за ней оглянулась на родительницу. Дрек обнял ее за плечи, с трудом скрывая собственное волнение, сжав губы в тонкую полосу. Они выглядят так, словно у них горе. Но так ли это на самом деле? Невольно опускаю взгляд, на маму больно смотреть. Когда на моей инициации пошёл желтый дым, мама не была такой расстроенной. Нет, она кричала, спорила с самим богом, обвиняла, что это он сделал меня «такой». Почему в этот раз она молчит? Ещё не осознала, что означает для Элинор дым жёлтого цвета? Судьба артефакторов в нашей семье печальна, за всю историю Белла ни один из ее артефакторов не дожил не то, что до почтенного возраста дяди Ватмира, но даже до первой седины. Папе тоже это не удалось, как и его родителям, что погибли во время эксперимента по созданию нового энергетического наполнителя. Может, род Белла преследует злой рок — создать что-то невероятное и заплатить за это своей жизнью?

Чтобы добить маму, Сультуф Керра громко и заливисто рассмеялся, заставив всех обратить на него внимание. Этого человека ненавидит каждый из рода Белла, но я его ещё и боюсь. Министр не зря получил свое звание, являясь одним из лучших боевых магов на континенте, а его сын наверняка добьется ещё больших высот.

— Боевой маг? Серьёзно? Что вы там о себе возомнили?! – его громкий, басовитый смех всколыхнул совсем нехорошие воспоминания, захотелось сбежать отсюда и побыстрее. — Белла – артефакторы, все это знают. Другое дело в том, какие именно артефакты вы создаете.

Он выделил последнюю фразу, с трудом сдерживая гнев. Его жена умерла из-за артефакта, что создал мой отец, и все поняли, что он имеет в виду.

Семь лет назад, когда дяде Дреку с трудом удалось успокоить маму, и мы уже собирались уехать, этот человек впервые со дня смерти отца обратился лично ко мне . Я отстала от родственников, не желая слушать упреки и колкости, на свою беду став для министра легкой мишенью. До сих пор помню, как просохли слёзы, которые я от всех прятала, и как упало куда-то в пятки сердце, при виде человека, что преследовал меня в кошмарах. Он буквально пригвоздил меня холодным взглядом, от которого замерла в ужасе.

— Зря я медлил, надо было убить тебя сразу, тогда бы… — он вздохнул обреченно и посмотрел мне в глаза, видя меня насквозь. – Что же посмотрим, сколько зла еще один артефактор Белла причинит Керра.

«Причинит зла Керра», — звучит так, будто они здесь единственная пострадавшая сторона. Как будто только они кого-то потеряли! Или это, по его мнению, радость знать, что твоя судьба предрешена?! Как будто я не знаю, что меня ждет после этой чертовой свадьбы!

— Как ты смеешь?! – взвизгнула мама, муж ее еле удержал, когда она попыталась наброситься на Керра. Мужчина такое проявление ярости женщины лишь рассмеялся, получая удовольствие от ее бессильной злобы. Действительно, мама не может ничего ему противопоставить, сомневаюсь что кто-то кроме Хепри может ему что-то сделать.

— Не до тебя сейчас, Стефс, — прорычал нынешний глава рода Белла.

— Одним артефактором Белла больше, что может быть лучше? – голос бога показался очень довольным, Элинор на него с ужасом оглянулась и сразу же сбежала вниз.

Хепри назвал следующее имя, сестра пробежала сквозь толпу таких же ребят, как она. Больше артефакторов в этой инициации пока не было, так что шанс, что Элинор сумеет найти себе друзей в академии, невероятно мал, особенно учитывая ее характер. Почти вся моя семья бросилась к лестнице, чтобы ее встретить. Разве что дядя Вархот уснул и не видел ничего, что, пожалуй, к лучшему. Верми и Сенни тоже остались на месте, еда их заботила куда больше инициации сестры.

— Всё говорит о том, что ты не зря сюда пришёл, сын, увидеть своими глазами позор Белла — дорогого стоит, — ухмыльнулся убийца моего отца. Сутульф повертел в руке бокал с вином и положил руку на плечо своему сыну, которую, впрочем, тот сразу скинул. По лицу наследника Керра сложно было понять, о чем он думает, да я и не приглядывалась, так, мазнула по нему взглядом и отвернулась.

— Прекрати ерничать, словно ребенок — толкнула сына Румфадора, отгоняя его подальше и, воспользовавшись тем, что никто не видит, приобняла меня. – Все нормально?

Ее взволнованный взгляд прошелся по моему лицу, я неопределенно кивнула, чувствуя себя как-то не в своей тарелке в окружении одних Керра. Может, надо было броситься к сестре, как остальные? Но почему? Случилось что-то ужасное? С точки мнения Белла и самой Элинор возможно, но цепные псы Амона, сколько раз эта девчонка оскорбляла меня из-за того, что я артефактор! Потешалась надо мной и, хуже того, над моим отцом, которого даже никогда не знала. Ладно другие, но что такого плохого он мог ей сделать, за что она так нелестно отзывалась о нем? Наоборот, только потому что папа отправился во Мглу, ее родители сошлись, и она появилась на свет. Я должна ухмыляться, радоваться, что мелкая мерзавка наконец-то получила по заслугам, но почему-то не могу. Зато я вижу очевидную разницу в том, как по-разному отреагировали мать и остальные на ее инициацию и как на мою.

8.Неожиданный визит.

В руке хрустнули очки: линзы разбиты, магические линии разорваны. Может, и в самом деле надо было дать их выкинуть? У меня ведь где-то дома ещё одни валяются, правда, старые и поискать придётся. К тому же есть шанс, что их не смогут починить механоиды. Все равно мне скоро понадобятся новые, с линзами посильнее. Как жаль, что ни один целитель не может вылечить слепоту артефакторов. Единственное, что помогает нам видеть — это обычные очки, которые носят простолюдины, которые не имеют средств на целителя. Я скучаю по нормальному зрению, по той чёткости, которую не способны вернуть ни одни очки. Когда у меня было нормальное зрение, в моей жизни было больше чёткости. Я знала, чего от меня хотят, и старалась выполнить ожидания, знала, кто враг, и старалась его победить. Теперь же от меня никто ничего не ждет, а враг… Такой же, как я его помню — раздражительный и самоуверенный мальчишка. Если что-то и не меняется в этом мире, то это мой жених. От одного упоминания статуса Проклятого Керра по отношению ко мне прошелся мороз по коже. У меня нет времени думать о нем, если я хочу избежать уготованной нам судьбы.

— Ты где была? — наезд от матушки оторвал от раздумий и привел в чувства.

Впрочем, ее легкий толчок больше этому поспособствовал. Она буквально налетела на меня, стряхнула и облегченно выдохнула, убедившись, что со мной все в порядке. Странная она всё-таки женщина: переживает за тебя, чтобы затем самой покалечить.

— Поехали, здесь лучше не оставаться, скоро прибудут уборщики, — дядя Дрек уже стоял у машины, а Элинор сидела внутри, закрыв руками уши и лицо.

Уборщиками называют отряд магов-иллюзионистов, специалистов по устранению последствий действий Безжалостного Хепри. Они стирают память всем простолюдинам, не владеющим магией, заменяя её мнимыми воспоминаниями так, чтобы потом никто не мог вспомнить, что наш бог сделал что-то не так. Зачем это надо? Для того чтобы в Инкрасе был мир и видимость благополучия, к тому же лучше не злить Хепри. Когда-то Солцания, например, была страной с умеренным климатом и выходом к морю, теперь же это вымирающая песчаная дыра, а все потому, что в свое время там стали открыто поклоняться Амону. Не удивительно, что Ильма Курума ищет усыпальницу Амона именно там, хотя не факт, что она вообще когда-нибудь существовала, как и он сам.

— Вечно из-за тебя переживать приходится, — не став слушать мои вялые бормотания, мама ухватила меня за плечи и повела к машине, которая в одиночестве стояла возле амфитеатра. Вся правящая верхушка успела уехать, не было видно и нанятых для церемонии слуг. В воздухе витал запах гари и магии. Крики пострадавших слились с воем сирен машин целителей, спешащих на помощь. Они всегда быстро реагируют на вызов, особенно если он связан с богом.

Садиться с Элинор после того, как она обвинила меня, не хотелось, но выбора не предоставили. Когда все уселись, внешняя сфера закрутилась, машина двинулась к выходу за ворота, и вот там был весь ужас. Серые неприметные машины уборщиков заняли почти всю улицу, они стучали в дома, иногда силой вытаскивали из них людей, чтобы, опустив их на колени, использовать на них стирающее память заклинание.

Говорят, оно действует исключительно на простолюдинов, но скорее уж никто и никогда не применял его на аристократах. Магия не столь выборочна, она действует на всех, кроме бога Хепри, по крайней мере, так утверждают его жрецы. Я бы не стала доверять людям, которые днем и ночью распевают о благочестии Хепри в его храмах.

Конечно же, большая часть свидетелей успела сбежать, но для уборщиков не было проблемой найти того, кто говорит о Хепри плохие вещи. Проще простого: само его имя — это заклятие. Говорят, он слышит все мольбы, направленные в его сторону, так что его имя лучше не называть вслух.

Уборщики вытащили всех, даже детей, слышать их крики было особенно мучительно больно. За что им это все? В уборщики берут самых отмороженных, и не факт, что они сотрут лишь одно воспоминание, а не превратят человека в беспомощное создание, что не забудет, как ходить. Эти люди, они молили, взывали к своему богу и просили о милости, потому что те, кто должны отвечать на их просьбы, больше заняты сплетнями на очередной ярмарке тщеславия. Пропасть между древними родами и простыми людьми слишком огромна, чтобы не замечать ее и проблем, к которым она ведет. Если бы не магия и Хепри, простолюдины бы давно подняли бунт, и стирание памяти этого бы не остановило. Само создание спецгрупп иллюзионистов с такой целью — это как лечить умирающую лошадь с отрезанными конечностями подорожником, бессмысленно.

За все время поездки никто не проронил ни слова. На лицах матери и отчима вообще было траурное выражение, что весьма понятно. На Элинор возлагались большие надежды. Она должна была стать наследницей Белла, после того как меня, как на убой, отдали Керра. Теперь она — артефактор, при том, что в роду Белла действительно не бывало сразу два артефактора в роду, и это вызывает вопросы. Уж кто как не Малышка Эл должна была стать боевым магом, она же так презирала артефакторов и все с ними связанное.

Но вот стала бы сестра новой наследницей Белла после меня? Не думаю. Есть несколько причин, почему это невыполнимо. Наследником рода может быть только первый ребенок от главы рода или следующий после его рождения, что на первый взгляд относится к Элинор, ведь она первый ребенок Дрека, но в этом-то и заключается загвоздка, он ненастоящий глава рода Белла. По древним законам родов Инкраса Дрек не должен был становиться главой рода, поскольку он из побочной ветви рода. Звание главы передавалось от родителя к ребенку и, если родитель умирал раньше, чем ребенок достигал зрелости, как было с моим отцом, то какое-то время главы рода вообще не было, и все решения принимались советом старших в роду.

9. Начало учебного года

Через две недели.

День «осчастливил» нас свойственной для осени дождливой погодой, а академия «порадовала» привычной нудной речью директора Вермонта Скользкого — высокого старика с примечательной прической: совершенно лысым лбом и пучком длинных седых волос на макушке, связанных в косу. В синей мантии до самого пола и россыпью артефактов в виде значков на ней он чем-то неуловимо напоминал Ильму Курума. Возможно, тем, что так же, как она, смахивает на простофилю исключительно внешне.

— … пока наша страна соблюдает законы божьи, мы имеем право на жизнь… — монотонным тоном, словно проповедь читает, вещал директор с учительской трибуны в ложе зрителей на тренировочном поле. Уже семь лет подряд на общей линейке в честь начала учебного года он говорит одно и то же. Про наше великое будущее и про то, что мы сделаем много полезного для Инкраса, делая акцент на том, что мы все — помазанники божьи, и должны стараться во славу Хепри. Его никто не слушает, что весьма свойственно отпрыскам аристократии Инкраса. Ребят из других сословий здесь единицы, и большинство из них — чьи-то бастарды, хотя это и порицается обществом.

«Магию нельзя растрачивать на простолюдинов, – негласное правило почти каждой семьи аристократов Инкраса. — Магия – это дар бога, а значит нельзя им пренебрегать».

Именно поэтому головы учеников занимает далеко не учеба, особенно на старших курсах, ведь где, как не в академии, можно найти свою судьбу, да еще и поправить благосостояние своей семьи, удачно выйдя замуж.

— Смотри, какие красавчики, — пускает слюни Кума, косясь на боевых магов, опершись на спинку стула сокурсника из нашего факультета перед ней.

Услышав эти слова, парень в двойных линзах обернулся вместе со своим соседом и как-то заинтересованно посмотрел на нас. На факультете артефакторов, как и на факультете боевой магии, девушек всегда было меньше, чем парней, зато на факультетах целительства и иллюзии девушек много. Неудивительно, что с такой конкуренцией и на фоне большого количества соперниц, даже «наши» ребята считали, что девушка-артефактор им совершенно не подходит не то, что на роль жены, но и подруги.

К Ялти последние слова, конечно же, не относились, ведь она давно носит звание первой красавицы факультета, несмотря на дурацкую привычку носить шапку в любую погоду. То, что ее первая ступень не сильно повлияла на зрение, тоже сыграло свою роль, девушки в очках, увы, не очень привлекают внимание парней, особенно в академии.

«Толку-то, что я первая красавица из пяти девушек на весь факультет? Кому вообще понравится девушка, которая, сняв очки, превращается в слепого крота?» — часто восклицала Кума, когда я убеждала её начать носить очки после очередного поворота, в который она не вписалась из-за зрения. Ялти невозможно что-то заставить сделать, если она этого не хочет, слишком уверенный в себе человек. Скорее всего, именно поэтому она пренебрежительно отмахнулась от парня, который решил всё же попытать свое счастье и заговорить с ней после того, как она так беспардонно отжала у него спинку стула.

— Сати, ну скажи, почему мы учимся не с ними? — она мечтательно вздохнула, смотря в сторону боевых магов, которые обнаглели настолько, что прямо на глазах учительского совета играют в воздушный мяч, наплевав и на директора, и на его очередную проповедь.

— Потому, что мы — артефакторы, — расплывчато ответила, уже битый час листая учебник в поисках нужной мне информации.

Директора Скользкого никто не слушал, разве что первокурсники, но и те, судя по дрыхнущей сестрице в первом ряду сектора артефакторов, воспринимают его слова как сказку на ночь. Стулья соседнего сектора вообще свободны, хотя все видят воодушевлённо смотрящих на преподавателей учеников факультета иллюзий, но это всего лишь их иллюзия. На самом деле иллюзионисты давно ушли готовиться к вечеринке, которую вечером устроят целители. Почему именно целители? Да потому, что в связи со спецификой своей специальности им проще достать алкоголь. Так повелось еще с тех времен, когда простые врачи применяли алкоголь в качестве средства дезинфекции ран. Всегда было так: целители отвечают за алкоголь, иллюзионисты — за шоу-программу, боевые маги за количество накаченных парней для пьяненьких весёленьких девочек с целительского и иллюзионного факультетов, а артефакторы…

А артефакторов не приглашали, причем уже очень давно. Но мы не расстраиваемся, продавая целителям алкоголь по тройной цене, а то ведь водой, пусть и обработанной дезинфицирующим заклинанием, не напьешься вдребезги, сколько не старайся. Сами целители на линейке присутствуют не полным составом и в основном спят, как говорится: кто выдержал вчерашнюю дегустацию, тот и пришёл или, судя по их состоянию, дополз. Ничего, это же целители, их похмелье лечить ещё на первом курсе учат, проблема в том, что самому себе, да ещё и пребывая в нетрезвом состоянии, это делать очень сложно. На фоне целителей боевые маги действительно выглядят живчиками, в полураздетом виде гоняя по полю мяч, так что Ялти и те немногочисленные девушки, что всё-таки пришли на линейку, радуются своему везению как никогда.

— Да? – немного рассеянно оглянулась на меня подруга и снова уставилась на боевых магов, попутно подперев рукой подбородок. – Очень жаль.

— Это как посмотреть, — влез в разговор Шарль, наш сокурсник. Тощий парень в очках с такими толстыми линзами, что сомневаешься, как он вообще в них что-то видит. Он наш местный гений, царь и бог, а по существу: создатель собственного самогонного аппарата.

Создал его ещё на первом курсе, точнее воспроизвёл тот, который у него дома стоял. Шарль не аристократ, его родители обычные люди, по крайней мере, он так утверждает. Зато остальные очень «умные» студенты академии говорят гадости о его матери и никак не могут успокоиться, постоянно пытаясь выяснить, с кем именно она водила шашни, что он появился на свет магом.