Белла vs Керра. Камень души

Глава 1. Последние объятия

Когда я была ребенком, мне не разрешали играть с соседскими детьми. Мы жили далеко от других знатных семей, а как наследнице рода Белла мне не подобало водить дружбу с простолюдинами. По крайней мере, мама всегда так говорила. Она и сама старалась лишний раз не общаться с посторонними, особенно с родственниками. Своих у нее не было, но и родня отца — особенно дядя Дрек — находилась под запретом. Хотя он с тётей Класи часто наведывался к нам, в основном за деньгами. Визиты были короткими, и во время них мы с мамой почему-то всегда сидели в комнате и не выходили. Тогда мне это не казалось странным. Всего лишь игра, в которой нам полагалось прятаться, пока гости не уедут. Они никогда не были частью моего мира, моей семьи, да и не желали этого. В моём мире не было ничего, кроме мамы, папы и нашего старого замка на краю скалы у моря. И мне этого хватало. По крайней мере, я тогда так думала.

— Сати! — крик отца разносился по всему замку.

Мы часто играли с ним в прятки. Он знал все мои укромные уголки: под кроватью, на чердаке, в корзине для белья или в мамином казане. Но в тот раз я спряталась в новом, необычном месте. Я изо всех сил старалась, чтобы он меня не нашёл, хотя отчасти желала обратного — ведь в лаборатории отца было жутковато.

— «Здесь слишком много опасных для тебя вещей, моя принцесса, поэтому не заходи сюда без разрешения!» — Стефс Белла пытался говорить со мной строго, желая отругать, чтобы я прекратила попытки освободить своих механоидов.

Мои маленькие прожорливые артефакты были для меня всем. Отец запрещал мне подолгу с ними играть — они вытягивали из меня магию, а у ребёнка её и так немного. Тогда я была слишком мала, чтобы понимать, насколько это опасно. Главное, что они делали всё, на что было способно моё воображение. Хотя, почему-то, его обычно хватало лишь на то, чтобы они вместо меня ели рыбу за ужином. Я терпеть не могла рыбу, а мама её постоянно готовила — мы ведь жили возле моря.

— Сати! — крик отца стал громче.

Казалось, он был совсем рядом, и детская радость от шалости вырвалась наружу вместе со смешком. Хотя мне было не до смеха. В моём укрытии было очень темно, пахло чем-то странным, но знакомым. В лаборатории отца всегда водилось множество заколдованных вещей. Большинство из них трогать запрещалось, но так хотелось! Рука сама тянулась к причудливым устройствам, странным колбам и загадочным механизмам. Они были самых невероятных форм и размеров. Тот, в котором я спряталась, занимал почти половину комнаты. Отец работал над ним весь последний год, иногда показывая, как работают энергетические линии — те, что я тогда ещё не видела. Каждый его урок казался мне настоящим волшебством, серьёзным делом — не то что мамины занятия. На её уроках у меня ничего не получалось. Когда Атмора пыталась научить меня разжигать огонь, я случайно подпалила свою любимую куклу. Даже мама не смогла её потушить, а то, что от неё осталось, механоиды не сумели восстановить.

— Сати! — голос отца раздался у входа в лабораторию, и я испуганно шаркнула ногой, настолько странно он звучал.

Он сердился на меня? Наверное. Но тогда я искренне верила, что папа никогда не может злиться на меня. Даже когда я приказала механоидам прогрызть дыру в учебниках. Для меня они все были такими неинтересными, я их почти ненавидела. Наверное, потому что у меня ничего не получалось: ни создать огонь, ни потушить его, ни вырастить цветок, ни наложить иллюзию, будто он расцвёл. Даже целительство давалось через раз, хотя Атмора свято верила, что каждый маг должен уметь исцелять себя хотя бы на базовом уровне. Она злилась всякий раз, когда замечала на мне новый синяк или царапину, но папа всегда вставал на мою защиту.

— «У моей принцессы всё ещё впереди. Вот увидишь, Сати ещё всех удивит!» — уверял он, хотя наверняка понимал: я — его дочь и могу быть никем иным, как артефактором. Все мамины усилия были напрасны.

— Принцесса, ты здесь? — голос отца смягчился; должно быть, он услышал меня.

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться, хотя отчаянно хотелось взглянуть. Раздавались торопливые шаги: отец заглядывал в шкафы, под столы, даже рылся в большом ящике — но меня там, конечно, не было. Все эти места он знал давно, так что я нашла новое.

— Сати, это уже не смешно! Выходи немедленно! — грозно крикнул Стефс Белла, тяжело дыша после беготни по всем моим укромным уголкам.

Он говорил недовольно, но я всё ещё не верила, что он по-настоящему зол. Для меня мама всегда была строгим авторитетом, а Стефс — баловал. Атморе вечно что-то не нравилось, особенно после смерти отца. А папа… Для него я всегда оставалась его маленькой принцессой, его хорошей девочкой — что бы я ни сделала. Его любовь казалась безграничной.

— Принцесса, у нас нет времени, мы уже должны были уехать! — в его голосе звучала мольба, но затем она резко сменилась на злость, и я вздрогнула. — Выходи!

— Я не хочу уезжать! — мой тихий голос раздался эхом в башне.

Конечно, я не смогла промолчать — детское упрямство и вера в его всепрощающую любовь взяли верх. С папой я могла позволить себе всё: он никогда не ругал меня, не читал нотации, с ним было легко и весело. Лишь Атмора в моём детстве исполняла роль родителя в полной мере. Порой мне казалось, что мы с отцом стояли по одну сторону баррикад, а она — по другую. Возможно, именно поэтому мы с матерью так и не стали ближе даже спустя годы.

— Сати, принцесса моя, где ты? — отец забеспокоился, пробираясь между огромных металлических бочек и стеллажей, заваленных книгами и чертежами.

Глава 2. Жарра

Глаза резало от света. Они безумно болели, а горячие слёзы текли по щекам. Я всё время раздражённо стирала их рукавом куртки. Всё было в песке — он был повсюду, даже в уголках глаз. Их щипало, жгло, словно при ожоге. Но боль от перехода на новую ступень артефактора была в разы сильнее. Мне ужасно не повезло, что переход совпал с экспедицией в Солцанию — самую жаркую страну нашего континента, проклятую самим богом Хэпри.

Раньше, во время перехода на высшую ступень, я могла взять недельный выходной от учёбы, чтобы привыкнуть, адаптироваться. Во время перехода на Третью ступень — прошлым летом — я даже просидела три дня в тёмном чулане. Света стоило избегать любой ценой: мои бедные глаза его не выносили. К тому же новые очки, которые дал мне Шарль, оказались слишком большими и норовили соскользнуть с носа. Приходилось их придерживать, и это бесило даже больше, чем необходимость держаться за кого-то из друзей, чтобы просто передвигаться.

Мою лодыжку Крымская частично залечила, но предупредила, что боль останется ещё на какое-то время. Интересно, почему? Она недостаточно опытный целитель? Уверена, Керра справился бы с этим лучше. Он мастер исцелять собственные раны с невероятной скоростью. Лучший во всём. Возможно, поэтому я так радуюсь, что над этой болью — той, что он сейчас чувствует из-за меня — он не властен. Жаль, откровенное злорадство не помогает, когда кто-то в толпе толкает тебя так, что едва не падаешь.

— Ты цела? — взволнованно спрашивает Шарль.

Он снова подхватил меня под руку и не отпустил, даже когда я попыталась продолжить идти сама. Помощь была нужна, но сейчас она казалась неуместной. Не сейчас. Не от него. Даже поддержка самого Проклятого Керра выглядела бы уместнее.

— Всё хорошо? — уточняет парень, заставляя меня неловко кивнуть.

Я избегала его взгляда, пытаясь сосредоточиться на более важных вещах. Например, на том, что, чёрт возьми, заставило Голя встать на мою защиту перед Керрой. Амбиции? Хвастовство? Шарль, которого я знала, никогда бы не пошёл на открытый конфликт с тем, кто заведомо сильнее. Он всегда был умным, расчётливым, хитрым. Его поведение в последнее время совсем ему не соответствовало. Дуэль с Керрой, словесные перепалки, защита меня… С чего бы? Зачем ему это? Что он задумал? И почему вообще отправился в это путешествие, если у него была прекрасная возможность — практика в «Неоартефактике»? Вряд ли он даст ответ, даже если спросить прямо.

— Курума, что ты там делаешь? — крикнул Голь нашей резвой подруге, отвлекая меня от ненужных раздумий. — Лучше вставай рядом, а то нас сейчас снесут!

— Чего ты мне командуешь, Голь? — возмущённо ответила девушка, спрыгивая с ящика и подходя к нам. — Я, между прочим, пытаюсь найти нашу пропажу!

— Скорее, Борфадора своего высматриваешь, — пробурчал Голь так тихо, что слышала только я, затем повысил голос: — Да что ты там разглядишь в такой толкотне? Из-за этой пыли вообще ничего не видно!

Людей на рынке, где мы застряли, было немерено. Конечно, я видела в Инкрасе толпы простолюдинов, особенно в праздники Хэпри — в центре города тогда не протолкнуться. Правда, манила их туда халява и банальный голод, а не вера в нашего жестокого бога. Но здесь, в отличие от родного Инкраса, простолюдины даже не пытались держать дистанцию с дворянами, а уж тем более с магами. Они словно совсем нас не боялись — толкнувший меня местный был тому подтверждением. Толпа запрудила всю улицу, ведущую к смотровой башне с Залом телепортации, и приходилось протискиваться сквозь неё как получится. Ведь возвращение к остальной части экспедиции было сейчас не главной задачей.

— Ну что, увидела её? — спросила Ялти, пытаясь хоть как-то разглядеть в толпе мою рыжеволосую сестрицу.

— Нет! — зло буркнула подруга — я задавала этот вопрос уже не в первый раз. — Вот надо было тебе прогонять её домой именно сейчас? Где мы её теперь найдём?!

Опешила от такого наезда – в мыслях я тоже корила себя за излишнюю резкость с сестрой. Если бы не Керра и его вечные разговоры, возможно, я не была бы с ней так строга. Во всём он виноват, самовлюблённый петух! Намеренно встала на больную ногу, чтобы и он почувствовал боль. Уверена, он где-то там, за толпой, уже поносит меня последними словами. Поделом!

— К тому же врата Зала телепортации разрушены, — добавил Шарль. — Быстро вернуться в Инкрас не получится. Обратный путь займёт дня четыре. Да и двенадцатилетняя, пусть даже маг, вряд ли справится одна.

Он был прагматичен, как всегда, и, конечно, прав. Но прошлое не воротишь.

Мы безнадёжно отстали от экспедиции, пытаясь найти Малышку Эл. То, что она не пошла к башне, как велели, было очевидно – в такую толпу она бы не сунулась.

Странные эти туземцы. В такую жару – а одеты все в тёмное, с головы до ног, даже лица прикрыты. Женщины в длинных, нелепого кроя платьях, с яркими платками на головах, всё время опускали взгляд – не смотрели ни на мужчин, ни на продавцов. А детей будто и вовсе не существовало – ни одного за весь город.

Толпа гудела на местном наречии, понять которое без артефакта-переводчика невозможно. У меня его не было – я рассчитывала на Ялти, но та все артефакты оставила у башни. Лишь обрывки фраз доносились сквозь шум: что-то о «песчаном жнеце» и чужестранцах – то есть о нас.

Перекричать толпу было невозможно – пока не раздался оглушительный взрыв. Люди бросились врассыпную, сметая всё на пути. Нас бы смяли, если бы Шарль не притянул меня с Ялти к себе и не активировал защиту – похожую на ту, что когда-то использовал Керра.

Глава 3 Заключенные

Густой полумрак камеры давил на глаза, и без того воспаленные от перехода на новую ступень артефакторики. Пыльный луч света, пробивавшийся через узкое зарешеченное окно под самым потолком, резал зрение, заставляя щуриться. Моя обычно неунывающая подруга Ялти Курума, прильнув к этому жалкому источнику света, громко и нарочито мрачно провозгласила:
— Мы здесь умрем.

Голос ее прозвучал неестественно громко в каменном мешке камеры, где каждый шорох отзывался эхом. Я, не разделяя ее отчаяния, прикрыла ладонью глаза, чувствуя, как горячие слезы вновь выступили на воспаленных веках, и простонала:
— Даже не начинай...

— Что не начинать?! — возмущенно фыркнула подруга, на секунду оторвавшись от металлической решетки. Ее пальцы, уже покрасневшие от постоянного контакта с холодным железом, вновь вцепились в прутья. — Эй, меня кто-нибудь слышит?! — ее крик, усиленный каменными стенами, заставил меня невольно закатить глаза.

Я откинулась на грубую деревянную скамью, воняющую потом и страхом предыдущих заключенных, и холодно окинула Ялти взглядом. В отличие от ее бесполезных попыток докричаться до кого-то, я предпочитала сохранять остатки сил. Тем более что мои мысли были заняты куда более важной проблемой - где сейчас моя младшая сестра?

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки при мысли о том, что Элинор блуждает где-то в этом проклятом городе одна. Материнский гнев в случае, если с ней что-то случится, казался сейчас меньшей из бед. Гораздо больше бесила ее детская реакция - почему именно сейчас, после всех этих лет игнорирования моих слов, она решила воспринять их всерьез и убежать?

Где-то рядом раздался шорох, и я почувствовала, как скамья подалась под чьим-то весом. Урра устроилась рядом, вальяжно развалившись, как будто это не тюремная камера, а будуар в ее семейном поместье. Ее острый каблук больно ткнулся мне в колено, и я встретилась с таким же мерзким взглядом, какой она бросила Ялти.

— Говори за себя, ущербная, — фыркнула Дрианна, демонстрируя нам с Ялти одинаково противные ухмылки. Запах ее духов - что-то цветочно-приторное - смешивался с тюремной вонью, создавая тошнотворный коктейль.

Ялти, забыв про окно, спрыгнула с подоконника, и я увидела, как ее шапка - этот вечный предмет ее гордости - съехала набок от резкого движения.

— Что ты сказала, иллюзорная фифа?! — ее голос достиг такой высоты, что где-то в соседней камере зашевелились.

Я с тревогой оглядела нашу тесную камеру - если они действительно подерутся здесь, в этом каменном мешке, где негде размахнуться... Крымская, сидевшая в углу, выглядела слишком измотанной, чтобы разнимать их. Целительница похудела за время экспедиции, а ее обычно аккуратно заплетенные волосы теперь висели грязными прядями.

— То, что ты слышала, истеричка, — Дрианна скривила губы, и я заметила, как искусно наложенный макияж все еще держится на ее лице, несмотря на все перипетии. — Если бы мы сразу разобрались со стражей, как я предлагала...

Ялти нервно натянула шапку до самых ушей, и я знала этот жест - она пыталась сдержать ярость, которая вот-вот вырвется наружу. Без меня или Шарля, обычно выступавших ее "тормозами", это было бесполезно.

— А по-моему, если бы мы сразу избавились от лишних членов экспедиции... — ее взгляд скользнул по фигуре Урры, и я увидела, как тонкие пальцы подруги сжались в кулаки.

Голос Борфадора, пробивавшийся сквозь толстую глиняную стену, прервал нарастающий конфликт:
— Девочки, может, уже заткнетесь? И без вас тошно от того, что в камере сидим.

Я вздохнула, чувствуя, как песок, все еще застрявший в складках одежды, скрипит на зубах. Разделение по полу действительно было идиотской идеей - теперь у нас здесь назревал настоящий женский бунт, а в соседней камере, судя по звукам, трое боевых магов могли в любой момент наброситься на Шарля.

— А ты закрой свой рот, олень! Это все из-за вас! — Ялти переключилась на новую цель, и я увидела, как ее ноздри раздулись от ярости. — Зачем вы опять затеяли драку, когда подошло подкрепление?

Ответом ей был громкий хохот Томри, который, кажется, вообще не понимал серьезности ситуации. Его смех, такой же огромный и неуклюжий, как он сам, разносился по тюремному коридору.

— Да мы бы их разнесли! — его голос звучал так, будто он рассказывал забавную историю в таверне, а не сидел в тюрьме. — Если бы вы меня не остановили!

— Заткнись, Томри! — хор голосов из обеих камер прозвучал удивительно слаженно.

Тихий голос Крымской, прозвучавший из самого темного угла камеры, заставил всех на мгновение замолчать:
— Думаете, сдаться было правильным решением? — ее пальцы нервно перебирали край грязного платья, оставляя кровавые следы от недавних ран, которые она сама же и залечила.

Я заметила, как дрожат ее бледные губы — слишком много магии было потрачено на исцеление и наших, и стражников. В полумраке камеры ее лицо казалось почти прозрачным, а под глазами залегли глубокие тени.

— Ты уже год учишься в Инкрасе и до сих пор не усвоила наши неписаные законы? — Урра скривила свои идеально подведенные губы в язвительной ухмылке. Ее маникюр, слегка облупившийся, все равно выглядел ухоженным по сравнению с нашими израненными руками. — С поля боя бежит только...

Голос Томри донесся сквозь толстую глиняную стену, заглушая ее:
— ...дурак! Стрелу в жопу получит! Ха-ха-ха!

Глава 4. Игра в тени Солцании

Что Ялти имела в виду, когда советовала мне повеселиться? У неё действительно больное и неуместное представление о веселье. Повеселиться рядом с ним?! Ага, конечно! Я даже не знаю, куда глаза деть, чтобы не наткнуться на ненавистного Керра. Какое ещё веселье?!

Как на зло, идти нам пришлось далеко. Длинный коридор, пахнущий сыростью и пылью, казался бесконечным. За ним — ещё одна решётка, которую стражи открыли с громким скрипом ржавых петель, затем грязная тёмная лестница, ступени которой были такими неровными, что, будь я не на руках у Керра, точно бы споткнулась. Он же преодолевал всё расстояние спокойно, словно и не имел на себе ноши в виде меня. Мне же путь давался с большим неудобством. Приходилось смотреть по сторонам, но безликие коридоры из красной глины, подсвеченные тусклыми факелами, казались лабиринтом, где каждый поворот выглядел одинаково. Заблудиться было проще простого.

— Похоже, в Солцании не всё так плохо с преступностью, как об этом говорят, — заметила я, смотря на ряды пустых камер на этаже. Хоть говорила я это тихо, из-за непривычной тишины, которую лишь изредка прерывали разговоры стражей на их родном языке, меня услышали все.

— Остальных заключённых казнили ещё на рассвете, — гадко засмеялся один из наших провожатых, и его смеху вторили остальные. Их смех заполнил эхом пространство, приобретая зловещие нотки.

— Их головы уже украшают защитные стены города! — добавил второй стражник, что шёл где-то сзади.

— И ваши головы завтра будут прекрасно смотреться на палях, особенно эти рыжие патлы, — добавил тот, который вызвал меня из камеры. Он даже повернулся, чтобы попытаться коснуться хотя бы моих волос, но ему это не удалось. Керра резко остановился и бросил на него такой взгляд, что стражник продолжил путь, нервно посмеиваясь.

— Преступности везде хватает, безгрешных в этом мире нет, Амон всё знает, — подытожил главный страж, полностью игнорируя слова своих коллег. Он коснулся указательным пальцем своего лба в странном жесте, после чего резко скинул капюшон. Из-под него выпали длинные чёрные волосы с проседью, перевязанные деревянными бусами в хвост. Его лицо было испещрено морщинами и шрамами, а глаза смотрели на нас с неприкрытым любопытством. Возраст у него был солидный — как у моего отца, если бы он остался жив. В такие годы обычно имеешь длинный список наград по карьерной лестнице, но этот человек «застрял» здесь. С ним что-то не так?

— Неужели у вас каждое преступление наказывается смертью? — сухо заметила я, оглядываясь по сторонам. Воздух в тюрьме был спёртым и густым, пахнущим затхлостью и страхом. Мне было очень не по себе.

Главный страж резко повернулся к нам и неприятно улыбнулся, обнажив жёлтые зубы:

— Ваши — да!

Он произнёс это так, что по спине побежали мурашки, словно наша участь уже предрешена. Я пожалела, что поддержала разговор. Тем не менее попыталась не выдать свои чувства. В отличие от Казима — я явственно почувствовала, как он сильнее прижал меня к себе, словно пытаясь успокоить, и отпустил, когда я взяла себя в руки. Хотя, может, я просто выдумываю? Рисую в голове образ, не имеющий ничего общего с настоящим Казимом Керрой. Мне кажется, в последнее время я возвращаюсь в прошлое, где была всего лишь игрушкой в его руках. Что со мной не так?!

— Довольно глупая растрата людского ресурса, — сухо высказался последний, меняя тему разговора.

Главный страж снова рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по пустым коридорам:

— Может, оно и так, — согласился он, жестом приказав двум стражам остаться у лестницы. — Только с мором не договоришься.

— Мор? — тихо переспросила я, с ужасом вспомнив книги об этой болезни. В Инкрасе эту болезнь не видели столетия, и даже в исторических хрониках описывались лишь горы тел и выжженные поселения. Значит, предыдущие «шутки» о причине отсутствия заключённых были выдумкой?

— Мор — самое страшное наказание вашего бога Инкраса, — с гневом и отвращением выплюнул мужчина. Его неприязнь к нам и нашему богу стала очевидной. Слухи о том, что Хепри насылает болезни на неугодные страны, ходили давно, но правду знал лишь сам проклятый бог. Я бы не удивилась. К тому же не нужно быть гением, чтобы понять: мор не выбирает жертв; если умерли заключённые, значит, и горожанам досталось. Странно, но город совсем не выглядел поражённым эпидемией.

— Наказание? За что? — осмелилась спросить я, понимая, что слова о нашей невиновности ничего не изменят, как и слова сочувствия их тяжёлой жизни.

— За веру, — ответил он, словно это было само собой разумеющимся. — Вы там, в Инкрасе, совсем не знаете ничего, кроме того, что говорит ваш бог?

— Нет, просто мор... — запнулась я, не зная, как сказать, что никогда не слышала о существовании этой болезни в Солцании.

— Для нас мор — лишь слово в старой книге, — вмешался Керра. — Но я не думаю, что ваш город недавно пострадал от этой болезни. Так почему же у вас нет заключённых?

— Ты довольно наблюдательный, — хмыкнул страж, останавливаясь в душном коридоре. Керра промолчал, и мужчина ухмыльнулся.

— Так почему здесь нет заключённых? — повторила я вопрос, прерывая их немой диалог.

— Она у тебя очень любопытная, тяжело тебе с ней придётся, парень, — рассмеялся мужчина, игнорируя мой вопрос и кивнув последнему стражу уйти.

— Я в курсе, — обречённо произнёс Керра.

Глава 5. Клятва

Знойная дневная жара сменилась необычайной ночной прохладой. Куртка, что днем защищала от палящего солнца и заставляла чувствовать себя как в парной, сейчас казалась тонкой и бесполезной. Ежась от холода и проклиная себя за то, что не догадалась взять что-то потеплее, я спустилась по задней лестнице, стараясь не привлекать к себе внимание. Несколько часов под амулетами Ялти — и я уже могла снова ходить самостоятельно. Правда, всё ещё испытывала при этом ноющую боль, да и держаться за перила приходилось, чтобы не упасть. Причиной последнего можно было считать совсем не недавнее ранение, а севшее зрение из-за перехода на Четвертую ступень. Очки профессора Шорта, конечно, помогали, но глаза всё ещё были слишком чувствительны. Через несколько дней должно было стать лучше — и с глазами, и с ногой, так что нужно было просто потерпеть. Но терпение никогда не было моей сильной стороной.

Сидеть в стороне и смотреть, как все делают за тебя, — это точно не то, чему меня учила мама. Так что, слегка кривясь при каждом неаккуратном шаге, я спустилась на первый этаж отеля, в котором мы остановились переночевать. Ни один другой отель даже не пустил нас на порог из-за меня, точнее, из-за «проклятия Песчаного Жнеца», которого местные так боялись. Удивительно, ведь комиссар говорил, что Жнец не трогает никого, кроме своей жертвы, а на деле его боялись настолько, что даже деньги наши брать не каждый местный соглашался.

«Жемчужина Жарры» красовалась на потрескавшейся деревянной вывеске ничем не примечательного двухэтажного здания с небольшим внутренним двором. Отель, должно быть, был самым презентабельным и дорогим местом в Жарре лет двадцать назад, но сейчас он оказался единственным, куда нас пустили переночевать, и то только благодаря Кросу. Такое впечатление, что этот мужчина знает секреты всех вокруг и использует их в свою пользу. Удивительно, что раньше я воспринимала его как очередного простака, которого развела госпожа Курума.

Зато его сынок — полная противоположность отца: внешность, на которую падки девчонки, риторика ловеласа с таким запасом комплиментов, что ему мог бы позавидовать любой придворный интриган. Увы, при этом в нём был один существенный минус — он глупая марионетка своего отца, которая без его указания не могла сделать и шага. К тому же совсем не понимал ни намёков, ни даже моих откровенных требований не влезать в моё личное пространство.

Противно даже вспоминать те пять минут, что он нёс меня до отеля — они показались самыми долгими в моей жизни. Мой мозг просто устал воспринимать поток его бессвязных слов и неумелых попыток пофлиртовать. Мы же оба прекрасно знали, что он осыпает меня комплиментами, от которых бегут противные мурашки, не от большой любви. Всё по указанию отца, но этот факт его совсем не смущал. Никогда не думала, что появится человек, который всего за несколько часов успеет так надоесть, что я пожалею, будто «защита» бога перестала работать. Мне бы очень хотелось, чтобы его отшвырнуло от меня, как остальных горе-ухажёров, но увы, магия Хепри так не работала. Чтобы его пыл остудить, нужно, чтобы у него было хоть малейшее дурное намерение, но его не было. Он во мне не был заинтересован, от слова совсем.

Кстати, о желаниях и интересах. Керра всё больше меня настораживал. Учитывая, что, когда он наконец вышел из здания мэрии, вид у него был совсем нерадостный. И то, что нас не попытались посадить обратно, означало, что комиссар остался жив после их разговора. Более того, не знаю, о чём они говорили, но Керра словно подменили. Он дождался, когда нам вернули вещи, и почти сразу сбежал с Назимом. Их даже собирались искать, но профессор Кручконос сказал, что они просто отлынивают от работы и потом он их накажет. Остальную часть дня мы потратили на поиски отеля, покупку местных лошадей, телеги для припасов и всех тех бесчисленных чемоданов, которые мы с собой привезли. Нам ещё повезло, что их не разворовали во время нападения Песчаного Жнеца. После освобождения от компании младшего Кроса с помощью Ялти и Шарля я собиралась продолжить поиски сестры, но нога болела невыносимо, и я всех только задерживала. Так что меня отправили отдыхать в отель вместе с Крымской. Комнат в отеле было немного, и нас поделили почти как в тюрьме. Куруме в этот раз повезло больше — она ночевала с матерью, а не с остальными девчонками, как я. Мы с Крымской отправились спать, а Куруд Крос вызвался нас сторожить, пока почти все остальные ушли на поиски Эл, Назима и Керра.

Оставшуюся часть дня я провалялась в кровати, так и не сумев уснуть, и виной здесь была не боль или переживания, а Крымская. Бедняжка во сне плакала и звала маму, словно ребёнок. С этим я не знала, что делать, ибо мы почти незнакомцы, и будить её мне показалось лишним. Поэтому я и вылезла через окно, спустилась по чёрной лестнице с планами разузнать, куда делись остальные, и, если надо, самой пойти искать Эл. Увы, моим планам не суждено было сбыться, ибо, только я повернула в сторону выхода, заметила свет во внутреннем дворике и госпожу Куруму рядом с Кросом. Они стояли друг напротив друга и о чём-то шептались, пока я не появилась. Судя по довольному лицу господина Кроса, для Ильмы этот разговор был очень неприятен; они препирались почти всё время с его эффектного появления здесь. Дело в том, что Крос не должен был знать, что мы переместились именно в Жарру, но он как-то узнал и не хотел отвечать, как.

— …иначе все узнают, зачем всё это затевалось на самом деле, — единственное, что я успела услышать от Кроса, прежде чем так неудачно выдала себя, не вовремя выйдя из-за угла.

— Сати? — крикнула женщина вместо того, чтобы ответить мужчине.

— О, ты уже проснулась, девочка? Как самочувствие? Надеюсь, мой сын хорошо за тобой присмотрел? — продолжил сыпать любезностями Крос, но, не заметив рядом Куруда, с трудом скрыл раздражение. — А где Куруд?

Глава 6. На краю пустоты

Песок лез в глаза, во рту пересохло. Накидка, защищавшая от пылящего солнца, норовила спасть с головы. Плотная одежда, купленная специально для экспедиции, спасала от жары, но сковывала движения. К тому же поездка на муле оказалась мучительной, особенно когда мы выбрались из саванны в пустыню. Даже несмотря на амулет покорности, животное норовило скинуть меня, как только я начинала дремать от жары и усталости, поневоле наклоняясь вперед и мешая ему идти.

— Не спи, — предупредил Шарль, едва касаясь моего плеча.

Я невнятно кивнула, стирая песок с лица. Казалось, оно горит от солнца, а уголки глаз жгло, словно там уже были ссадины от песка. Лишь очки спасали мои бедные глаза, которые всё ещё ныли после перехода на новую ступень и немного от недосыпа. Шарль Голь собирался что-то ещё спросить у меня, но в этот момент его внимание отвлекли крики в голове группы.

Профессора вместе с госпожой Курумой оторвались вперед метров на двадцать. Они громко ругались, но суть спора была непонятна. Керра, Урра, Томри и Атока шли впереди вместе с ними, а все остальные плелись в хвосте. Назим и Ялти ввязались в старый спор о том, кто лучше — артефакторы или боевые маги, пытаясь втянуть в него и остальных. Элинор, сидевшая позади меня, крепко спала, из-за чего я поминутно клевала носом и сползала вперед. Изначально мы собирались посадить её на отдельного мула, но быстро поняли, что двенадцатилетний ребёнок не справится с управлением даже под действием артефактов. Повозка с припасами тоже не годилась — она и без того постоянно застревала в песке. Подсадить мелкую вредную девочку к кому-то другому было бы бесчеловечно по отношению к этому несчастному, так что она ехала со мной. Сидеть впереди она отказалась наотрез, зато всю дорогу впивалась в меня, словно репейник. При этом она всё бубнила недовольно, то про жару, то про моих «несносных» друзей.

— Что ты сказал?! — крикнула Ялти, отвлекая Голя. Она уже размахивала поводьями, заставляя бедное животное под собой нервничать и спотыкаться. Хлыст в её руке нервно рассекал воздух, и было ясно, что пригрозить им она хотела не бедному мулу.

— То, что слышала: артефакторы — просто обслуживающий персонал в нашем мире! — самодовольно заявил Назим Борфадор. Похоже, ему нравилось выводить девушку из себя – он сиял самодовольной улыбкой.

Укрытый в чёрные пустынные одежды, он почти сливался со своим скакуном в одно большое тёмное пятно на фоне раскалённого песка. Их мулы шли чуть впереди, оторвавшись от нашей отстающей компании. Казалось, парню ничто не мешало нагнать основную группу и своего друга, но он предпочитал дразнить Ялти, чем изрядно нервировал Шарля.

— Это кто так решил — ты? — холодно окликнул последний, бросая меня, чтобы вступиться за подругу, хотя та, похоже, в защите не нуждалась.

— Сам ты обслуживающий персонал, напыщенный олень! — взвизгнула девушка, красная от злости. Или, может, всё дело было в том, что шапка — не лучший головной убор для пустыни.

— Сложно смотреть правде в глаза? Люди столь низкого рода, как ты, даже с талантом и высокой ступенью в артефакторике, не могут построить карьеру в вашей сфере, — парень снисходительно кивнул на Шарля, после чего снова нагло ухмыльнулся Ялти. — Потолок твоего развития — собственная лавка на рынке, где ты будешь продавать свои палёные артефакты, шарлатанка!

— Это кто шарлатанка — я?! — взвизгнула Ялти.

Она чуть не вывалилась из седла, замахнувшись хлыстом на наглеца. Тот лишь рассмеялся, ведь Шарль уже вклинил своего мула между ними. Назиму пришлось отвести животное в сторону, и оно сошло с вытоптанной тропы, увязав в песке.

— А как ещё назвать того, кто дурит людей на деньги, пользуясь статусом и знаниями? — снисходительно фыркнул Назим.

— Аристократ, — мрачно осадил его Шарль.

Назим на мгновение замер, а затем рассмеялся.

— Вот что значит бастард! — выплюнул он, всё ещё усмехаясь. — Мышление простолюдинов впитал с молоком матери? Или тебя так обидело, что твой настоящий отец не захотел тебя признать?

Зря он это сказал. Для Голя эта тема была болезненной. Таких, как он, в нашем обществе не жаловали, ведь магией Хепри одарил лишь аристократов, а значит, кто-то из его родителей должен был быть знатного рода. Если не мать, то отец, что означало лишь одно — он внебрачный ребёнок. Никому не понравится слышать намёки, что его мать — женщина с низкой социальной ответственностью, особенно из уст такого, как Назим.

Энергетические линии вокруг Шарля всколыхнулись, мул испуганно заржал. Парень был к Борфадору ближе, чем Ялти или остальные. Обычно Голь не отличался дурным нравом, но всему есть предел. Механоиды по моему немому приказу выбрались из напоясного мешка, в котором я их теперь носила, и бросились к Голю, но не успели.

— Не смей так говорить о Шарле! — выкрикнула Ялти и швырнула хлыст в плечо Назима. — И как ты можешь такое говорить, если сам ты…

— «Сам я» что?! — резкий вопрос Борфадора оборвал крики девушки и остановил Шарля.

Сначала мне показалось, что недоговорённые Ялти слова не имели значения, но затем я заметила, как выпрямилась спина боевого мага. После часов скачки держать её ровно было трудно, а он выпрямился, буравя девушку взглядом, от которого та растерянно озиралась то на Шарля, то на меня. Подруга явно сболтнула лишнего и была застигнута врасплох под его напором.

— Борфадор, — громко окликнула я его, — тебя Казим зовёт.