Белое Безмолвие Теней

Глава 1

Я замурлыкала что-то невнятное, потягиваясь в этой неприлично огромной, пуховой постели. Запах еловых веток и имбирных пряников щекотал нос, напоминая: ах, да, скоро Новый Год!

— Дин-дон, дин-дон, скоро будет Новый Год! — весело выпорхнуло из моих уст. Эхо, как всегда, решило подхватить и разнести мою песенку по сводчатым потолкам, будто это не моя личная комната, а королевский хор. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражное окно с танцующими оленями, раскрашивали стены в причудливые узоры. Красиво, конечно, но как-то предсказуемо.

Вскочив с кровати, я подбежала к огромному зеркалу в золоченой раме. Мое отражение, естественно, улыбнулось мне в ответ. Длинные, пшеничные волосы, чуть растрепанные после сна, обрамляли лицо – ну, прямо как на портрете! А в голубых глазах плясали озорные искорки.

— Ну, здравствуй, принцесса Амелия, — прошептала я, кокетливо подмигнув своему отражению. — Сегодня мы будем творить… ну, точно не то, что от нас ожидают!

Оглянувшись, я окидываю взглядом свою комнату. Шелковые обои цвета слоновой кости, тяжелые бархатные портьеры, расшитые серебром, резная мебель из темного дуба. Всё это, конечно, впечатляет. Но от этого золотого блеска уже рябит в глазах. И да, посреди этого царства роскоши возвышается огромная, до потолка, ель, усыпанная сотнями сверкающих шаров, бус и лент. От нее исходит тот самый, ни с чем не сравнимый запах праздника, который я обожаю больше всего на свете.

Сегодня утром я решила действовать более дипломатично. Я же принцесса, в конце концов! Могу притвориться милой и покладистой. На какое-то время. За завтраком я излучала очарование. Улыбалась, задавала вопросы о делах короля и королевы, моих родителей (зевая про себя, конечно) и даже похвалила отцовский новый камзол, хотя он был ужасен.

— Матушка, отец, — начала я нежным голосом, — сегодня канун Нового Года! Разве не должны мы устроить настоящий праздник? С угощениями, сладостями, музыкой…

Матушка, не отрываясь от своей тарелки с безвкусной овсянкой, ответила ледяным тоном:

— Амелия, ты прекрасно знаешь, что в твоём положении…

— …нужно следить за фигурой, — закончила я за нее, закатывая глаза. — Да, да, я помню. Но разве нельзя сделать исключение хотя бы раз в год?

— Исключений не будет, — отрезал отец. — Твоя диета расписана королевским лекарем. Никаких отклонений.

— Но… Но это же Новый Год! — попыталась я воззвать к их чувствам. — Разве нельзя хотя бы немного пирожных?

Матушка вздохнула.

— Амелия, твои выходки прекратятся когда-нибудь? Ты должна думать о том, какое впечатление произведешь на будущих женихов, а не о пирожных!

«Женихов!» – как будто это было самым важным в моей жизни. Да я лучше сбегу в лес и буду жить с белками, чем выйду замуж за кого-то, кого мне навяжут!

Я сжала кулаки под столом. Так, спокойно. Нельзя терять самообладание.

— Хорошо, — сказала я, стараясь не выдать своего возмущения. — Как скажете.

И тут, словно почувствовав моё отчаяние, из-под стола вынырнул Снежок. Он подпрыгнул на отцовское колено и издал свое тихое «Пиии!», умоляюще смотря на него своими огромными, голубыми глазами.

Снежок. Да, имя, конечно, банальное, но что поделать, если он и правда похож на пушистый сугроб? Однако, первое впечатление обманчиво, как и безупречная репутация принцессы. Потому что Снежок – это не просто плюшевая игрушка. Это ходячая катастрофа, миниатюрный хаос.

Он – мой фамильяр. Типа волшебный питомец, посланный мне невесть откуда в самый разгар подросткового бунта. И если честно, то он – лучшее, что со мной случалось.

Представьте себе существо, настолько белое, что его почти не видно на снегу. Зато его ярко-голубые полосы, похожие на северное сияние, выжигают сетчатку глаза. И эти огромные, голубые глаза… Он смотрит ими на тебя, словно видит душу, и в то же время, как будто замышляет какую-то пакость.

Главная способность Снежка – появляться там, где мне нужна его поддержка. Или, скорее, где мне нужно немного безумия. И обычно эти два понятия идут рука об руку. Он, словно компас, чувствует моё настроение и телепортируется ко мне, даже если я заперта в самой высокой башне. Или, как сегодня, в самый разгар семейного скандала. Снежок наглый, самоуверенный, обожает сладости и терпеть не может правила. И в этом мы с ним похожи. Он может вытащить у тебя из-под носа самый вкусный пирог и даже не извиниться.

Отец чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он не любит животных, особенно таких странных.

— Что это такое?! — воскликнул он, брезгливо отталкивая Снежка.

Тот не растерялся и запрыгнул на матушкино колено, начиная тереться о её юбку. Матушка, в отличие от отца, была более снисходительна к животным, но только к породистым и чистым. А Снежок… Снежок был просто Снежком.

— Амелия! Немедленно убери это… это… нечто! — скомандовала матушка, стараясь не запачкать свое дорогое платье.

Снежок, видимо, решил, что это приглашение к игре. Он прыгнул на стол, пробежал по нему, опрокинув чашку с чаем, и уселся на блюдо с фруктами, начав грызть яблоко.

В комнате воцарился хаос. Отец кричал, матушка причитала, а Снежок, довольный собой, продолжал лакомиться яблоком.

Я не выдержала и расхохоталась. Это было так абсурдно!

— Амелия! — заорали родители хором.

Я подхватила Снежка на руки, прижала его к себе и, продолжая смеяться, выбежала из столовой.

— Простите, но у нас срочные дела! — крикнула я через плечо. — Снежку нужно погулять!

Я знала, что это мне так просто не сойдет. Наверняка, меня ждет лекция о правилах приличия, лишение прогулок и, возможно, даже отмена бала в честь Нового Года. Но сейчас, держа в руках это пушистое чудо, я чувствовала, что поступила правильно.

Вздохнув, я отогнала мимолетную грусть. Быть принцессой – это, конечно, здорово. Но иногда так хочется сбежать от этой помпезности, от бесконечных церемоний и чопорных придворных. Надоело! И сегодня – идеальный день для побега. Правила созданы, чтобы их нарушать, разве нет?

Глава 2

Я зажмурилась, сосредоточившись на окружающей обстановке. На запахе старого дерева, на пыли, танцующей в лучах, пробивающихся сквозь шторы. На ощущении шелка платья на коже. Я впитывала все это, растворялась в этом.

Я сливалась с окружающей средой.

А Снежок? Мой пушистый трусишка, дрожащий от страха, быстро все понял. Я мысленно послала ему приказ: "Прячься!"

И он понял. Без слов. Без колебаний. Снежок юркнул под массивный дубовый комод, стоявший в углу комнаты. Там, среди старых пыльных тряпок и забытых перьев, он слился с темнотой, превратившись в белый комок шерсти, невидимый для постороннего взгляда.

Я мысленно ругала себя за ту импульсивность, которая заставила меня дважды за день использовать свою способность. Обещала себе, что больше не буду. Ведь каждый раз это вытягивало из меня силы, делало уязвимой.

Теперь все зависело от меня.

Передо мной стоял Лорд Кассиан. Высокий, статный, с неизменной благожелательной улыбкой на холеном лице. Серебряные волосы, аккуратно зачесанные назад.
Взгляд Кассиана скользнул по гирляндам, по разложенным на кровати лакомствам. На его лице промелькнула тень удивления, сменившаяся снисходительной улыбкой.

Я почти растворилась в тени, слившись с комнатой, когда раздался оглушительный рев. Кассиан вздрогнул, обернувшись к окну.

И тут, словно из ниоткуда, в комнату ворвался вихрь. Стекла вылетели с грохотом, шторы взметнулись, а в дверном проеме возникла чудовищная фигура. Огромный, лохматый зверь, похожий на волка, но втрое больше, с горящими красными глазами и оскаленными клыками. Его шерсть была черна, как зимняя ночь, а когти щелкали по каменному полу, словно костяные ножи.

Я застыла. Кассиан отреагировал мгновенно. Он выхватил из-под плаща тонкий клинок, и, с нечеловеческой ловкостью, ринулся в бой. Зверь взревел, отбивая атаку лапами, каждая из которых была размером с мою голову. Лезвие клинка сверкнуло, оставляя на шкуре зверя тонкие алые полосы.

Но это его лишь раззадорило. Зверь прыгнул, сбив Кассиана с ног. Клинок отлетел в сторону, звякнув о каменный пол. Лорд попытался сопротивляться, но зверь был слишком силен. Я понимала, что нужно что-то делать. Но что? Я – принцесса, а не воин. Мой кинжал – ничто против этой чудовищной силы.

Зверь схватил Кассиана за шиворот и, одним мощным рывком, вытащил его из замка. Он прыгнул в разбитое окно, исчезнув в утреннем сумраке. И все стихло. Лишь клочья разорванной ткани и кровавые пятна на полу свидетельствовали о случившемся кошмаре.

Я стояла, словно парализованная, не веря своим глазам. Что это было? Что только что произошло?Замок молчал. Утро вступало в свои права. Слабые лучи зимнего солнца пробивались сквозь ветви деревьев, окружавших замок плотным кольцом. Ветки елей, покрытые инеем, сверкали, словно бриллианты.

Я очнулась от оцепенения, когда услышала тихое мяуканье. Снежок вылез из-под комода, дрожа всем телом. Он посмотрел на меня своими огромными голубыми глазами, в которых отражался все тот же ужас.

— Нужно бежать, — прошептала я, взяв его на руки. —Бежать отсюда как можно дальше.

Ледяная крошка впивалась в лицо, но сейчас меня это волновало меньше всего. Волк. Это не просто зверь, я чувствовала это нутром. Что-то здесь нечисто. Кровь Кассиана… Эта картина до сих пор стояла перед глазами. Он жив хоть?

Замок был тих и пуст. Прислуга, должно быть, еще спала. Накинув мех на плечи, я выскользнула из замка, словно тень, прихватив с собой кинжал. Я выбежала на улицу, вдыхая морозный воздух полной грудью. Зима сковывала землю своим ледяным дыханием. Снег хрустел под ногами, словно предупреждая о каждом моем шаге. Я шла по едва заметным следам, высматривая хоть что-то, что могло указать направление. Инстинкт подсказывал мне двигаться на восток, вглубь чащи. Но путь мне преградили. Из-за густой ели вышел мужчина. Высокий, широкоплечий. На нем была черная кожаная куртка, обтягивающая сильные плечи, и взгляд такой же пронзительный, как зимний ветер. Волк по сравнению с ним казался щенком.

Я замерла, машинально сжав кинжал под мехом. Кто это? И как он здесь оказался?

— Амелия? — его голос был низким и хриплым. Он произнес мое имя так, будто знал меня всю жизнь.

— Кто ты? — огрызнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Нельзя показывать страх. Особенно перед таким типом.

— Алекс Рейвенвуд. Детектив, — он вытащил из кармана кожаный бумажник и показал мне удостоверение. — Я знаю о тебе, Амелия. И о том, что здесь произошло.

— И что же ты знаешь? — процедила я сквозь зубы, не сводя с него глаз.

— Достаточно, чтобы понять, что тебе нужна помощь, — он усмехнулся. — И, возможно, я единственный, кто может тебе ее предложить. Если, конечно, ты готова довериться незнакомцу, который, к тому же, знает слишком много о твоей грязной семейке.

Грязной семейке? Это он еще пожалеет о своих словах. Но… что-то в его взгляде говорило, что он не врет. Он действительно знает. И, возможно, он прав. Мне нужна помощь.

— Что предлагаешь, детектив Рейвенвуд? — спросила я, скрестив руки на груди. — Чашку чая и задушевную беседу? Или, может, сразу перейдем к делу и ты расскажешь, что тебе известно об этом волке и о том, куда делся Кассиан?

Он улыбнулся, и эта улыбка была такой же холодной, как лед.

— Начнем с того, что это был не просто волк, Амелия. И ты это знаешь.

Холодный взгляд Рейвенвуда буравил меня насквозь, словно подтверждая мои худшие опасения. Дело не в волке, а в чем-то гораздо большем.

— Предположим, — начала я, внимательно следя за каждым его движением, — я поверю тебе на слово, детектив. Это был не просто волк. Есть что-то еще, что я должна знать. Но прежде чем я сделаю хоть шаг в этом направлении, расскажи мне, что заставляет тебя лезть в дела, которые тебя не касаются? Неужели простой профессиональный интерес? Сомневаюсь.

Он усмехнулся, засунув руки в карманы кожаной куртки.

— Ты права, Амелия, простой интерес тут ни при чем. Дело в том, что этот «волк», как ты его называешь, связан с делом, которое я веду уже несколько лет. Это не единичный случай, а часть целой цепочки загадочных убийств. И каждая жертва, так или иначе, связана с твоей семьей.

Глава 3

Я медленно села на предложенный Рейвенвудом грубо сколоченный стул. Спина уперлась в жесткую перекладину, и я поежилась. В домике, конечно, было теплее, чем снаружи, но уютным это место назвать язык не поворачивался.

— Парень, который украл Кассиана, — оборотень, да еще и полностью обращенный. Такое редко увидишь. Прямо скажем, большая редкость.

— Значит, похититель был оборотнем, — повторила я, стараясь придать голосу уверенности. — Да, уж. Оборотни не самые законопослушные граждане.

Рейвенвуд протянул мне кружку, его серые, почти ледяные глаза буравили меня.

— Этот оборотень не просто украл лорда, Амелия. Он похитил его с определенной целью. И цель эта, боюсь, имеет к тебе самое непосредственное отношение.

Я взяла кружку, обжигая пальцы, и поднесла ее к носу.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, поставив кружку на стол. Мое терпение лопалось.

Рейвенвуд присел напротив меня, его лицо стало серьезным.

— Ты слышала о "Полных Обращенцах"?

Я нахмурилась.

— Слышала. Это вроде как оборотни, которые полностью теряют человеческий облик и разум. Становятся дикими зверями. Но это же редкость, разве нет? Говорят, нужно какое-то особое условие или ритуал.

— Именно, — кивнул Рейвенвуд. — И похититель Кассиана – один из таких. Но это ещё не все. "Полное Обращение" происходит не просто так. Кто-то ему помог. И этот кто-то знает что-то важное. И, возможно, этот "кто-то" видит в Кассиане ключ к тебе.

Я усмехнулась, хотя по спине пробежал холодок.

— И к чему же, по-твоему, я должна быть этим ключом?

— Это я и пытаюсь выяснить, — ответил он, пристально глядя мне в глаза. — И мне нужна твоя помощь. Потому что, ты замешана в этом больше, чем думаешь.

Я отпила еще немного травяного напитка.

— Ладно, допустим. Как нам поймать гения, который провернул это "Полное Обращение" и умудрился украсть Кассиана?

— Балом, — выдал Рейвенвуд, как само собой разумеющееся.

— О нет, — простонала я, закатывая глаза. — Ненавижу это сборище лицемеров. Только не говори, что предлагаешь это затеять.

— Именно, принцесса.

Ночь прошла под аккомпанемент завывающей метели. Рейвенвуд спал на кресле, укрывшись теплым одеялом. Я же, устроившись на кровати, долго не могла заснуть, ворочаясь и размышляя о предстоящем бале. В голове роились обрывки разговоров, тревожные мысли и смутные предчувствия. В итоге, сон сморил меня под утро.

***

Поспав несколько часов, я поднялась, ощущая скованность в теле. За окном рассветало. Пока я собиралась, Рейвенвуд молча набивал котомку какими-то травами, книгами в кожаных переплетах и парой охотничьих ножей. Никаких объяснений.

Дорога до замка была долгой и утомительной. Ледяной ветер пронизывал даже толстые меховые накидки. И спустя несколько часов мы наконец-то дошли.

Замок обычно полный жизни и суеты, сейчас напоминал ледяную неприступную крепость. Снег намел высокие сугробы у стен. Деревья в парке, будто закованные в ледяные доспехи, застыли в безмолвии. Ни единого признака жизни. Лишь тихое завывание ветра да хруст снега под ногами.

Холод пробирал до костей, но этот тип, Алекс, даже бровью не вел. Мы крались вдоль стены замка, стараясь не нарваться на патрульных. Я, закутанная в этот дурацкий меховой плащ, чувствовала себя, как мышь под метлой.

— Здесь, — прошептала я, указывая на едва заметную щель в стене. — Старый вентиляционный канал. В подвалы ведет.

Алекс присвистнул. "Идеально", — читалось в его глазах. А по мне – хуже не придумаешь.

— Прекрасно, – ответил он, с ухмылкой, от которой меня передёрнуло.

Он полез первым, и я, вздохнув, полезла за ним. Ползти по этому узкому каналу было хуже любого кошмара. Камни давили со всех сторон, а ледяной ветер, дувший из подвала, обжигал лицо. Наверное, лучше бы меня поймали патрульные и сдали бы родителям.

Когда мы, наконец, выползли в темный подвал, я чувствовала себя так, будто меня вывернули наизнанку. Запах сырости и плесени добил окончательно. Алекс, словно ни в чем не бывало, достал фонарик и начал осматриваться.

— Теперь, принцесса, — прошептал он, словно мы на пикнике, — придется найти преданных среди слуг и устроить бал. Будет много гостей, и я с каждым пообщаюсь, пытаясь выяснить нужные мне обстоятельства. На лицах всех будут маски, чтобы мы оставались незамеченными и сливались с толпой.

Да он сумасшедший!

— Здесь все боятся, — ответила я, скривившись. — Но есть один старый садовник Джереми. Он служил еще моему отцу.

Мы нашли Джереми в заброшенной оранжерее. Старик был жалок и беззащитен. Увидев меня, он опустился на колени. Как же мне это надоело!

— Моя принцесса… Вы живы!

Я помогла ему подняться.

— Джереми, нам нужна твоя помощь.

Выслушав меня, он кивнул.

— Я помогу, как смогу.

Алекс окинул взглядом оранжерею. И проговорил тихо, прямо мне на ухо:

— А я пока займусь поиском улик. Уверен, в этом прогнившем замке есть много интересного, что твои родители хотели бы скрыть. И бал — это лишь прикрытие. Настоящее веселье начнется, когда погаснет свет и маски будут сняты.

Для него это всего лишь глупая игра! А для меня — моя жизнь. И жизни моих родителей, скрывающихся где-то в бегах. Я осталась здесь, чтобы вытащить их из этой передряги. Чтобы вернуть все, что у нас отняли. И если для этого придется танцевать на балу с этим сумасшедшим… что ж, я станцую. Только бы мои родители были в безопасности.

И вот я стою перед зеркалом, обтянутым паутиной, в старом платье, которое наверняка видели еще мои пра-пра-бабки. Устраиваю бал. Я! Амелия, ненавидящая балы всей душой! Это просто абсурд.

Джереми, бедняга, носится как угорелый, пытаясь хоть как-то подготовить замок к приему гостей. Алекс. Этот тип – настоящая головоломка, завернутая в пленку, и сверху политая цинизмом. Ходит по замку, словно у себя дома, заглядывает во все щели, задает странные вопросы, а потом, как ни в чем не бывало, пропадает в неизвестном направлении. Ничего толком не говорит, а если и говорит, то загадками. Как будто я обязана разгадывать его ребусы!

Глава 4

Карета тронулась, и колеса заскрипели по замерзшей земле. Алекс, как обычно, молчал, глядя в окно непроницаемым взглядом. Я подозревала, что он мысленно уже по колено в снегу, выслеживает Рэджа. Ну и пусть, мне есть чем заняться. Например, не околеть от дикого холода.

"Айсвинд Вэлли, держись, мы летим!" — подумала я, хоть и с сомнением. Дерзкая усмешка, которую я натянула на лицо, казалась немного фальшивой даже мне.

Сначала пейзаж за окном не впечатлял: заснеженные поля, серые деревья, унылое небо. Классическая зимняя тоска. Но чем дальше мы удалялись от города, тем круче становилось. В прямом и переносном смысле.

Начались горы. Сказать, что они были величественными – ничего не сказать. Огромные, словно титаны, покрытые шапками снега. Солнце, пробиваясь сквозь тучи, заставляло снег искриться, и это было обалденно.

— Красота, конечно, — сказала я, — но холодно до жути. И тут же закуталась поглубже в меховую накидку. Алекс, погруженный в свои мысли, положительно кивнул головой.

Ветер выл за окном, словно стая голодных волков, царапая стекло ледяными когтями. Я поежилась. Похоже, Айсвинд Вэлли решил встретить нас по всем правилам.

Дорога становилась все хуже. Карету трясло так, что зубы выбивали морзянку, а кишки протестовали против такого обращения. Лошади, бедняги, тяжело дышали, оставляя за собой клубы пара. Я чувствовала себя шариком в гигантском лототроне. И не знала, какая карта выпадет следующей.

Потом начались перевалы. Узкие, извилистые тропы, где с одной стороны нависала каменная стена, а с другой – зияла пропасть. В такие моменты даже у Алекса в глазах проскальзывала тень беспокойства. И это, признаюсь, немного меня успокаивало. Если даже он нервничает, значит, мне тоже можно.

С высоты птичьего полета горы казались морем, застывшим во времени. Белые вершины, словно волны, замерли в своем вечном танце. Но любоваться долго не давали сугробы, которые то и дело обрушивались на дорогу, вынуждая кучера ругаться как сапожник и вылезать расчищать путь.

Однажды, когда мы засели в очередной снежной каше, я вылезла из кареты размять ноги. И тут меня проняло окончательно. Ветер хлестал по лицу, словно плеткой, а снежинки, попадая на кожу, обжигали, как раскаленные угли. Я почувствовала себя мелкой букашкой.

Айсвинд Вэлли – это не просто город. Это проверка. И если мы хотим уцелеть и прищучить Рэджа, нам придется стать такими же неумолимыми и безжалостными, как эта зима, а может как и он сам.

Вернувшись в карету, я обнаружила, что Алекс все еще смотрит в окно, но теперь в его взгляде читалась какая-то обреченность.

— Все в порядке? — спросила я, стараясь придать голосу беззаботность. Он медленно повернул голову ко мне. Его глаза, обычно ледяные, казались сейчас какими-то особенно темными, почти черными.

— Скоро приедем, — буркнул он, отворачиваясь обратно к окну.

"Скоро" по версии Алекса могло означать что угодно, от получаса до вечности. Но я решила не давить. Парень и так явно не в своей тарелке. Оставшаяся часть пути прошла в тягостном молчании, которое прерывалось только скрипом кареты и завыванием ветра. Пейзаж становился все более суровым и однообразным. Белый, белый, белый… Снег, скалы, небо – все сливалось в одну бескрайнюю ледяную пустыню. Я чувствовала, как этот холод проникает под кожу.

Вдруг карета резко затормозила. Я чуть не вылетела головой в переднюю стенку. Кучер что-то пробормотал извиняющимся тоном, а Алекс, не говоря ни слова, распахнул дверцу и выпрыгнул наружу.

Я последовала за ним. Айсвинд Вэлли предстал перед нами во всей своей "красе". Это был не город, а какая-то ледяная крепость, окруженная высокими снежными стенами. Дома жались друг к другу, словно ища хоть какого-то тепла, а улицы были узкими и кривыми, словно лабиринты. Все было покрыто толстым слоем снега и льда, а над городом висела серая, давящая мгла.

Алекс стоял, не двигаясь, словно завороженный. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, как внутри него что-то происходит. Он знал это место. Или, по крайней мере, знал о нем больше, чем говорил.

— Куда дальше? — спросила я, нарушая тишину.

Он медленно повернулся ко мне.

— Сначала найдем место, где можно согреться, — ответил он. — А потом начнем поиски.

Мы двинулись в сторону города, втягиваясь в его ледяные объятия. Айсвинд Вэлли ждал нас. И что-то мне подсказывало, что это будет не самая теплая встреча в моей жизни.

Узкие улочки, по которым мы брели, казались бесконечными ледяными коридорами. Дома, прижавшиеся друг к другу, дышали холодом и сыростью. А люди здесь выглядели еще более странно, чем город. Сгорбленные фигуры в темных одеждах, прячущие лица от ветра и друг от друга. Никто не улыбался, никто не смеялся.

Я чувствовала на себе их взгляды. Не враждебные, нет. Скорее, безразличные. Словно мы для них – просто еще один кусок льда в этом вечном зимнем пейзаже.

Алекс шел впереди, уверенно лавируя между сугробами. Казалось, он знает, куда идет. Или просто притворялся, чтобы не показать, что мы тут совершенно потерялись. Я молча следовала за ним, стараясь не отставать и не наступить в какую-нибудь ледяную лужу.

Наконец, мы остановились перед каким-то зданием, которое, судя по вывеске с облупившейся краской, называлось " Морозный рассвет".

Внутри было темно и мрачно. В полумраке тускло мерцали несколько свечей, расставленных на деревянных столах. За стойкой стоял огромный мужик с лицом, высеченным из камня. Он молча уставился на нас, оценивающе сканируя взглядом.

— Нам нужна комната, — сказал Алекс, обращаясь к бармену. Его голос звучал громко и уверенно, контрастируя с тишиной, царившей в заведении.

Бармен молча кивнул, не отрывая от нас глаз.

— На втором этаже, — прорычал он, указывая на ветхую лестницу в углу. — Деньги вперед.

Алекс протянул ему несколько монет. Бармен, не говоря ни слова, взял деньги и отвернулся, чтобы продолжить протирать стойку тряпкой.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната, которую нам выделили, оказалась не намного лучше, чем сам " Морозный рассвет". Маленькая, темная, с узкой кроватью и обшарпанным столом. В углу стоял умывальник, но я даже не рискнула к нему подходить.

Глава 5

Проклятая метель пыталась замести этот город, но даже она не могла заглушить лихорадочное предвкушение Нового Года. Фонари, словно отчаявшиеся романтики, пробивались сквозь снег, раскрашивая серые улицы в яркие цвета. В воздухе витал запах мандаринов и хвои, щекочущий ноздри и заставляющий забыть о холоде.

— Я всё равно не понимаю, почему ты ему веришь, — процедил Алекс, оглядывая украшенные гирляндами дома с таким видом, будто ожидал, что из-под каждой ёлки выскочит оборотень. — Атмосфера праздника не отменяет того факта, что это может быть западня.

— Именно атмосфера праздника и даёт мне надежду, Алекс, — ответила я, сжимая кулаки. Снежок жалобно пискнул в сумке, чувствуя мои эмоции. — Люди хотят верить в чудеса, особенно под Новый Год. И я верю, что Тревор искренен. Его отчаяние – самая сильная защита от лжи.

Забавно. В его присутствии мы могли говорить что угодно, не боясь быть услышанными. Словно он был окружен невидимым куполом, поглощающим звук. Но дело было не только в метели, но и в том, что он держался на приличном расстоянии от нас.

— А может, он просто умело играет роль, — проворчал Алекс, так же стараясь не повышать голос. Он оглядывался по сторонам, словно ожидая, что сейчас из-за угла выскочит толпа оборотней, разодетых в костюмы Дедов-Морозов.

Но стоило Тревору повернуться к нам, как я тут же осеклась.

— …что это место проверено и там безопасно, — быстро закончила я, глядя прямо в глаза Алексу. Намекнуть ему, чтобы он поддержал мою игру.

Как будто почувствовав, что мы обсуждаем его, Тревор обернулся, его лицо исказила гримаса боли и решимости.

— Что-то не так? — хрипло спросил он, нахмурив брови.

— Да нет, всё отлично, — заверила я его, натягивая самую убедительную улыбку. — Просто обсуждали, как лучше спланировать наш поход за подарками.

Алекс фыркнул, закатив глаза. Но промолчал, понимая, что сейчас важно не спугнуть Тревора.

— Ладно, — проворчал Тревор, отворачиваясь обратно к переулку. — Тогда пошли. Время не ждёт. И Лиам тоже.

Я вздохнула, с каждым шагом чувствуя, как надежда тает, словно снег под ногами. Но я не могла отступить. Не сейчас. Я обещала Тревору, что мы найдём его сына. И я сдержу своё слово. И да, это означает, что возможно, придется снова обращаться к своей магии.

— Джо говорил, что последний раз видел его здесь, — пробормотал Тревор, указывая на переулок, украшенный мигающими огоньками. — Перед тем, как город окончательно погрузится в праздничное безумие, я должен найти Лиама.

Я поморщилась.

Переулок встретил нас звуками смеха, доносящегося из ближайшего бара. Из окон выливался свет, раскрашивая снег в цвета радуги. Снежок забился в самый угол сумки. Алекс шёл первым, прислушиваясь к каждому шороху. Я шла следом, готовая испортить кому-нибудь праздник. Тревор замыкал шествие.

Переулок был узким, завален коробками и прочим хламом, но вполне чистым. Удивительно для такого места. И тут мой взгляд зацепился за нечто странное. На кирпичной стене, возле покосившегося мусорного бака, был выцарапан символ.

Он состоял из переплетенных линий, образующих спираль внутри круга. Внутри спирали виднелись три небольших треугольника. Мне показалось, что я видела его раньше, но где? Упорно пыталась вспомнить, но в голове была лишь каша.

— Алекс, посмотри, — кивнула я в сторону стены. — Что это такое?

Детектив подошел ближе, нахмурив брови.

— Не знаю, — пробормотал он, продолжая изучать символ. — Слишком структурировано. И выцарапано чем-то острым, похоже, когтем.

Тревор, до этого молча наблюдавший за нами, вдруг занервничал. Его глаза забегали, руки беспокойно теребили край куртки. Его нервозность была почти осязаемой, как плотный туман в этом переулке.

— Коготь? — переспросил он, его голос сорвался на хрип. — Чей коготь? Что это значит?

Я старалась говорить медленно, размеренно.

— Тревор, успокойся. Пока это просто предположение. Алекс сказал, что символ выцарапан чем-то острым. Это может быть и нож, и кусок стекла, и… да, возможно, и коготь. Но мы не знаем наверняка.

Его это явно не успокоило.

— Что это значит? Что это за символ? Вам это поможет найти Лиама?

— Пока нет, — ответила я, стараясь казаться уверенной. — Но всё, что выглядит странно, может привести нас к разгадке.

В голове у меня крутились обрывки информации, всплывающие из пучины моего странного дара. Образы, чувства, ощущения. Что-то тревожное, темное, звериное… Я поморщилась. Лучше не говорить ему всего, что я думаю. Паника сейчас нам точно не поможет.

Я решительно зашагала вперед, вглубь переулка. Алекс пошел за мной. Тревор, остался стоять на месте, смотря нам вслед. Его лица почти не было видно в полумраке, но я чувствовала – он раздавлен.

Пока мы плелись по заснеженной дороге, Алекс хмурился. Чувствовалось напряжение, витавшее в морозном воздухе. Магия здесь была, ощутимая, как привкус железа во рту.

— Куда это мы идем? — рискнула спросить я, надеясь хоть на слово от молчаливого Алекса.

— К руинам старой крепости на краю города, — ответил он наконец. — Следы ведут именно туда.

Странно, что все это время я не замечала следов, а Рейвенвуд на то и детектив, чтобы замечать даже мелкие детали. Когда мы добрались до руин, стало уже совсем темно. Огромные, полуразрушенные стены мрачно возвышались над нами. Ветер завывал в проломах, оплакивая былую славу этого места. Жуть.

Я услышала шум. Тихий, едва различимый, звук шагов. Кто-то приближался.

— Здесь кто-то есть, — прошептала я, прижимаясь к стене. — Спрячься!

Алекс молниеносно скрылся в тени. А я затаила дыхание, приготовившись к худшему. Из-за угла появился силуэт. Высокий, одетый в темную одежду, с капюшоном, скрывающим лицо. Он двигался уверенно, словно хорошо знал это место. И в руках у него был арбалет.

Фигура замерла. Медленно повернула голову, и меня пробрала дрожь. Он был совершенным. Слишком совершенным для простого человека. Высокий, широкоплечий, с безупречными чертами лица, словно сошедший со страниц сказок. Только вот его взгляд. Он был слишком странным.