Беловолосая с целительского факультета

Глава 1.1

Я смотрела в окно на парк, полыхавший пожаром осенних красок, но не видела ничего. В руке дрожало письмо отца. В голове звенела пустота, словно новости из дома превратили меня в статую.

«Адептка Веррнир, вас ждут в кабинете ректора!» – проскрипел в этой пустоте требовательный голос секретарши господина Боулзена, заставив меня вздрогнуть. Лист выскользнул из руки и с тихим шелестом лёг на толстый пёстрый ковёр.

В Королевской академии магии учились отпрыски самых старинных, богатых и очень богатых семей страны, тех, что вели родословную от первых магов и даже эльфов, и не привыкли считать деньги. Тут всё дышало элегантностью и комфортной роскошью – ковры под ногами, кровати с балдахинами, большие камины, ванны, артефакты ментальной связи, позволяющие вот так вызывать любого адепта, не привлекая внимания окружающих... Академия заботилась о своих учениках и готовила их к взрослой, но привычно обеспеченной жизни.

Моя привычная жизнь этим утром закончилась, и вот к этому никто меня не готовил!

С такими мыслями я дошла до ректорского кабинета, кивнула секретарше, постучала и вошла. Ноздри сразу наполнил знакомый с детства запах благовоний, повышающих концентрацию. Мой отец тоже их любил, а господин Боулзен, наш ректор, был ещё и папиным хорошим приятелем, так что я почувствовала себя почти дома. Глаза наполнились слезами, мне невыносимо захотелось разделить свой страх и отчаяние с кем-то близким, и ректор это понял.

― Лоэль, моя дорогая, присядьте, – он подвинул мне стул и предложил стакан воды, потрепав по плечу. – Да, новости чудовищные! Кто бы мог подумать, что король примет такое решение! Но всё же убит его двоюродный племянник. Каким бы прохвостом и мерзавцем ни был покойный, а кровь не вода. Вашему отцу стоило трижды подумать, прежде чем вызывать его на дуэль, пусть даже оскорбление слышали десятки людей в том карточном клубе.

― Но ведь этот человек ужасно оскорбил и отца, и весь наш род! Папа имел право на дуэль!..

― Да, дорогая моя, всё так, – ректор подвинул стул и сел рядом со мной, сжав мою руку. – Однако если погиб человек, то победитель обязан выплатить компенсацию пострадавшей семье. Дуэль – это пережиток прошлого, никто не стреляет на них метко, и вашему отцу не стоило усердствовать! Теперь он лишился всего, компенсация огромна, и самое плохое, что король снял вашего отца с должности. Господину Веррниру, с его-то гордостью, после поста главного королевского архитектора, будет нелегко согласиться на работу попроще. Вы знаете своего родителя, – ректор был прав, папину гордость, граничившую с гордыней, я знала. – И это если ему кто-то вообще предложит работу. Королевская опала не способствует процветанию...

― Но что же теперь будет? – у меня в голове пока не укладывалось случившееся, всё казалось кошмарным сном. – Неужели мы совсем без денег, господин Боулзен? А отец ведь затеял большую перепланировку нашего дома в Соловьином лесу, там сейчас почти невозможно жить. И мне ещё год учиться, чтобы получить диплом целителя и начать зарабатывать...

Я умолкла, заметив, как нахмурилось одутловатое, немолодое лицо ректора, и похолодела.

― Папа же заплатил за моё обучение, да? – голос сошёл на шёпот.

Боулзен отрицательно покачал головой.

Нет? Но как же?.. Теперь стало по-настоящему страшно. На что же мне жить без образования?..

― Господин Боулзен, ведь ещё год... – выдохнула я, пересохший язык еле ворочался. – Может быть, подать прошение на королевский грант? Я отличница, преподаватели знают, как все выходные и вечера пропадаю в библиотеке, в операционных комнатах, в лабораториях зелий! – барахтаясь в бездне отчаяния, я не сразу заметила, что вцепилась в руку мужчины, и смутилась. – Ой, простите... Но как друг семьи, что вы мне посоветуете? Я сегодня уезжаю домой на каникулы, мы с отцом обсудим всё, что вы предложите, что-то придумаем, однако грант был бы так кстати...

― Лоэль, ваш отец убил королевского родственника, – ректор посмотрел на меня грустно и снисходительно. – Вряд ли вам одобрят грант от его величества.

― Но что же делать? Без диплома я буду зарабатывать так мало, что не смогу помочь отцу!

Голос сорвался, в голове носились обрывки письма из дома, и каждое слово вгрызалось в сердце. У меня никого нет, кроме папы, а он в беде.

― Моя дорогая, вы молоды и красивы, не стоит так отчаиваться. Девушке в этом смысле легче. Богатый муж может решить денежные проблемы. Немного рассудительности и...

― Но у меня нет мужа! – перебила я. – Даже жениха нет, и теперь... Вы же знаете, что красота и прочие добродетели не так привлекают молодых людей, как деньги, – от собственных слов, приправленных горьким опытом, сердце заныло, как старая рана на дождь... Не смей. Думай о настоящем. – Кроме того, я никогда не мечтала выйти замуж за чужое богатство. У меня сильный целительский дар, могу сама себя обеспечить, если получу образование... – именно об этом я мечтала, и вот как всё вышло. – Господин ректор, а если мне перевестись в академию попроще? Как думаете, у отца хватит денег на год там?

Ректор снова ласково взял меня за руку и погладил по плечу. Искра надежды угасла.

― Крепитесь, Лоэль. Его величество потребовал слишком большую сумму. Как бы господину Веррниру не пришлось и дом в Соловьином лесу продавать, чтобы расплатиться.

Дышать стало нечем.

Мы потеряем даже дом! Как отец переживёт этот позор? Его гордость просто не выдержит такого! Папа, что ты натворил...

Голова кружилась, перед глазами прыгали тёмные мушки, и я почти не слышала утешений отцовского приятеля, сидела, как в тумане, и не сразу поняла, что творится странное.

Ректор опустился рядом со мной на колено и при этом смотрел... плотоядно. Буквально пожирал меня глазами!

― Такой редкий цветок... – прошептал он и тронул мою щёку липкими пальцами. – Даже в страданиях вы прекрасны!

Боулзен склонился к моей руке и, сверкая плешивой макушкой, страстно лобызал запястье, поднимаясь всё выше, насколько позволял рукав платья, широкий от локтя.