Белый шиповник

Глава первая. Странная воровка

Я определенно помнила, что, когда ложилась спать, была кем-то. Только никак не могла вспомнить, кем именно. А разбудил меня встревоженный мужской голос.

— Кто вы такая, позвольте узнать? Как вы здесь оказались? Немедленно отвечайте!

Я открыла глаза и узрела прямо перед собственным носом швабру. Держал это полезное приспособление домашнего труда весьма воинственно настроенный хоббит. Я открыла рот, чтобы с достоинством ему ответить… и тут же его закрыла. Мне нечего было отвечать. Кажется, еще совсем недавно я знала, кто же я такая, но теперь… Наверное, я не хоббит. И, определенно, не гном. На эльфа я, вроде, тоже не тяну. Значит, решено — человек.

Хоббит, пока я занималась самокопанием, времени не терял, а взял да и ткнул меня своей шваброй в бок. Несильно и почти не больно, только как-то… обидно.

— Ой! — воскликнула я от неожиданности и укоризненно посмотрела на хоббита.

Он несколько смутился. По природе своей хоббиты создания вовсе не агрессивные, и, наверное, ему стало стыдно от того, как он себя ведет. Странно… подробности хоббичьей психологии я почему-то помню, а свое имя – нет. Я продолжала сидеть на полу, привалившись спиной к какой-то этажерке. Находились хоббит и мое неопределенное «я» в комнатке, смахивающей на кладовую. Полки многочисленных этажерок прямо-таки ломились от различных съестных припасов. Неожиданно мой желудок пропел весьма громкую руладу, видимо, намекая на то, что «есть желаем-с, хозяйка».

— Простите, — глядя на хоббита снизу вверх из своего сидячего положения, торопливо сказала я. — Не бейте меня, пожалуйста, но я не могу ответить на ваши вопросы.

— То есть как это? — хоббит даже швабру опустил, разом теряя всю свою грозность.

— Я не только не знаю, как сюда попала, но даже и не представляю, кто я такая, — честно ответила я.

— Воровка, вот вы кто! — хоббит снова поднял швабру и наставил на меня, стараясь при этом держаться на безопасном расстоянии.

— Но, позвольте же, я… — И как ему объяснить-то… — У меня даже в руках ничего нет! И сижу я тут как-то не очень по-воровски. И одета неподходяще…

По правде говоря, на одежду свою я обратила внимание в последнюю очередь, а зря, с этого надо было начинать. На мне было только нижнее белье, а поверх длинная, до колен, желтая футболка. Ногам уже стало холодно, и я поджала их под себя, пытаясь устроиться поудобнее, так, чтобы ничего неприличного видно не было. Я ощутила приливший к щекам жар.

Признавая мои, наверное, железобетонные, аргументы, хоббит отставил швабру в сторону, и сказал, указывая на мое лицо:

— У вас ссадина на лбу, и синяк.

Я приложила ко лбу руку и почувствовала противное опухшее образование, которое в ответ на мои действия болезненно запульсировало.

— Я совершенно ничего не помню, — потерянно пробормотала я. — Кто я? Как меня зовут? Как я здесь оказалась?

Глаза мои наполнились слезами. Хоббит, заметив это, совершенно растерялся и тут же засуетился. Он помог мне встать, и оказалось, что ростом я чуть выше него. За руку он потащил меня в другую комнату, усадил там в креслице, дал платок и принес чашку горячего чаю.

— Давайте все же попытаемся познакомиться, — сказал он, когда я, аккуратно подув на чай, отхлебнула глоток. — Меня зовут Бильбо Бэггинс.

— Очень приятно, мистер Бэггинс, — я улыбнулась сквозь слезы. — А почему я не помню своего имени? Вы ведь свое помните.

Мистер Бэггинс пожал плечами.

— Возможно, это последствие ваших… ммм… ранений? Может быть, вы слишком сильно стукнулись головой? У меня иногда так бывает: иду я на ярмарку, засмотрюсь на каких-нибудь птичек или детишки, играя, перебегут мне дорогу, а я и забуду, что на ярмарке хотел купить.

Мистер Бэггинс ласково улыбнулся.

— Не расстраивайтесь так сильно, конечно же, вы вспомните свое имя.

«Амнезия», всплыло из глубин подсознания красивое слово. Мне показалось, что оно имеет какое-то отношение к моей потере памяти. Вот только какое? И почему бы моему подсознанию не вытолкнуть из своих глубин на поверхность мое имя, а не дурацкое слово, которому я и значения-то не знаю!

— Амнезия, — повторила вслух я, гадая, что же это значит.

— О, вы вспомнили свое имя! — обрадовался хоббит Бильбо Бэггинс.

— Не совсем, — расстроила его я. — То есть, я вообще не уверена, что это имя.

— А мне нравится, — возразил хоббит. — Давайте так вас называть, пока вы не вспомните свое настоящее имя? А коротко — Нези.

— Лучше — Несси, — поправила я его, — так мне больше нравится.

— Хорошо, — согласился хоббит. — Сейчас я вам еще что-нибудь принесу… хмм… переодеться.

— И… можно что-нибудь поесть? — решилась попросить я.

Бильбо Бэггинс как-то испуганно покосился на меня, словно прикидывая, много ли я могу съесть и вежливо ответил:

— Конечно же. Сейчас и поужинаем, и подумаем, что с вами делать.

Тем вечером, поужинав в уютной норе Бильбо, мы так ничего не решили. Решительно непонятно, что делать с человеком, тем более, девушкой двадцати пяти лет (вроде бы… по крайней мере Бильбо утверждает, что я на столько выгляжу), которая потеряла память. Сошлись на том, что некоторое время я поживу у гостеприимного хоббита, пока не вспомню хотя бы собственное имя.

Глава вторая. Вот воровка для вашего похода, хоть выглядит она не так немного

Так вот к чему миролюбивый домосед хоббит спрашивал о приключениях! Компания из двенадцати гномов и одного волшебника в этих краях видимо так и называется — приключение. А еще — молотилка, сметающая еду и выпивку так быстро, что на стол не успеешь поставить!

Ничто не предвещало беды. К вечеру Бильбо успокоился, и уже не вспоминал о приключениях, мы собирались тихо поужинать и поиграть в угадайку. Это мы сами придумали — Бильбо называет какой-нибудь факт из жизни, а я пытаюсь угадать, было ли это со мной. Получается слабо. Никаких ассоциаций, никаких воспоминаний, НИ-ЧЕ-ГО. Черная дыра, а не память. И только какие-то странные слова время от времени всплывают.

Так вот! Только мы сели поужинать, как зазвенел дверной звонок. И тут понеслось. Гномы прибывали один за другим, словно норка Бильбо — это перевалочная станция какая-то. Я сбилась с ног, таская столовые приборы и припасы из кладовой. Каждый новоприбывший считал своим долгом скинуть мне верхнюю одежду и оружие, а еще внимательно осмотреть и задать вопрос о том, кто я вообще такая. Как будто все эти гномы здесь живут, а я взялась из ниоткуда. Вообще-то я и взялась из ниоткуда, но гномы, между прочим, тоже взялись, а вели себя в норе Бильбо, как у себя дома.

На вопрос о том, кто я, Бильбо сначала бодро, а затем потерянно и вяло от пережитого шока (я, конечно, не уверена, но, кажется, к нему никогда не врывалось столько народу в гости) объяснял: «Это племянница старинного друга моего отца». По правде говоря, это была легенда, придуманная для соседей. Ведь не мог же Бильбо рассказывать всем и каждому, как я оказалась в его кладовой. Тем более что этого ни он, ни я точно и достоверно не знали. Лишь Гэндальф посмотрел на меня с каким-то подозрением, затем перевел взгляд на Бильбо, но хоббит этого не заметил, он стоял у кладовой и с ужасом обозревал остатки еды.

— Проклятые гномы! — пробормотал он, впрочем, без подлинной злости, а, скорее, с отчаянием. — Чтоб вам объесться и обпиться!

Мне стало жалко бедного хоббита. Сначала непонятно как в его драгоценной кладовой появляюсь я без памяти, а теперь это.

— Кхм, — по возможности деликатно кашлянула я. — А там вина еще не осталось?

Бильбо взглянул на меня полубезумным взором.

— Ясно, простите, извините, я это, не нарочно.

Мне хотелось провалиться куда-нибудь сквозь землю. Ага, тут же влез внутренний голос, и оказаться в какой-нибудь другой кладовой. Э, нет! Бильбо еще неплохой вариант, кто другой меня бы просто выгнал и дело с концом. Помню я что-то, не помню — без разницы.

Всем вокруг и дела не было ни до меня, ни до не вполне довольного хозяина норы. Гномы рассуждали о золоте, драгоценных камнях, драконах… Драконах?! Да нет же, мне послышалось, всего об одном драконе. Как будто нас с хоббитом тут вообще нет. Меня, признаться, это тоже начало раздражать. Хотя… какое право я-то имею раздражаться?

Тем временем гномы исполнили издевательскую песенку про любовь Бильбо к порядку и, параллельно, как ни странно, умудрились все вымыть и убрать. Посуда так и летала по всей норе!

— Нож тупи, ложки гни,

Бей бутылки, пробки жги,

Блюда разом сильней о пол

Бильбо Бэггинсу назло!

Скатерть рви, жир на ковёр,

Мусор кидай на постель ему,

В кладовке скорей молоко разлеееееей,

Бей бутыль вина об дверь!

В кувшины кипящих углей накидай,

Там растолки и потом помешай,

Если они не разбились, то знаааааааай,

Доставай и по полу катай!

Бильбо Бэггинсу назло!

Гномы дружно рассмеялись, глядя на наши с Бильбо вытянувшиеся лица. Тут раздался решительный стук в дверь.

— А вот и он, — выпустив длинную трубку изо рта (как здесь все любят курить!), объявил Гэндальф.

Медведь пришел, подумала я. Сейчас сядет на норку и раздавит нас всех. Ну и глупости в голову лезут!

В прихожей Гэндальф познакомил Бильбо с последним из прибывших гномов, назвав его Торин Дубощит. Если б не излишняя мрачность, цены бы ему не было, прям романтический герой, и только. Темные, длинные, волнистые волосы, чуть разбавленные серебряной сединой, темные глаза, мощная фигура. И в каждой черте его лица было нечто эдакое — серьезное, суровое, непреклонное.

— И какое же оружие вы предпочитаете? — несколько невпопад спросил этот самый Торин. — Меч, секиру?

Растерявшийся было Бильбо попытался перевести все в шутку:

— С вашего позволения я недурно кидаю каштаны.

— Я так и знал, — мне почудилось усталое раздражение и толика презрения в голосе гнома. — Он больше похож на торгаша, чем на вора.

Торин Дубощит скинул мне на руки свой тяжелый плащ, подбитый мехом, прошел в столовую, поздоровался со всеми и уселся во главе стола. Я привычно сложила плащ на гору верхней одежды всех остальных гномов, которая громоздилась на большом сундуке, и принесла опоздуну кружку эля вместе с весьма скудной едой. Сам виноват, приходить надо было раньше. Утолив голод и жажду, Торин, естественно, тоже спросил, кто я такая и что здесь делаю. Бильбо, забившийся в темный уголок, в котором до этого пыталась спрятаться я, ничего не ответил. Я посмотрела на Бильбо, поняла, что помощи от него не дождешься, и перевела взгляд на Торина. Гном, мрачно глядя исподлобья, ждал ответа на свой вопрос.

Глава третья. Приятного аппетита, мистер тролль

— Вот уж спасибо, Бофур!.. Кто тебя за язык тянул!

— Если она сейчас падает в обморок, что будет потом? В нашем походе неженкам не место.

— Она никуда не пойдет! Ни на какое потрошение и испепеление я ее не отдам!

— Вот как, Бильбо Бэггинс? Это ведь ты только что предложил ее кандидатуру. А теперь на попятный?

— Я, когда предлагал, не знал про испепеление!

— Ну, испепеление еще ничего, а вот потрошение…

— Бофур!

— Несси, ну же, открой глазки.

Кто-то аккуратно побрызгал водой мне в лицо. Я открыла глаза. Надо мной склонились гномы, Бильбо и Гэндальф. Бильбо просиял.

— Наконец-то! Так, ищите себе для дракона другого вора. Где-нибудь в другом месте. За холмом, или еще где. Мы с Несси никуда не пойдем.

— Ты обещал мне вора, Гэндальф, а привел… вот к этим, — Торин окинул меня презрительным взглядом.

— Если я сказал, что Бильбо и Несси могут нам помочь, значит это так и есть, Торин Дубощит. Тебе придется мне довериться.

— Я уже сказал, — попытался было вклиниться Бильбо, но наткнулся на суровый взгляд волшебника и замолчал.

Некоторое время в норе было очень тихо. Я поднялась, подобрала контракт, осторожно свернула его и протянула Торину. Он несколько мгновений мрачно глядел на Гэндальфа, но забирать контракт не стал.

— Мы выступаем на рассвете, — голос Торина звучал глухо и непреклонно. — Предлагаю выпить чаю, покурить и ложиться спать.

Снова поднялась небольшая суета. Бильбо распределял гномов на ночлег, я готовила чай на всех. За чаепитием царило молчание. Вроде не гнетущее, но какое-то… не очень приятное. После гномы, Гэндальф и Бильбо повытаскивали трубки. Нора наполнилась клубами дыма. Казалось, от каждого отдельного облачка шел свой, оригинальный аромат — ягодный, цветочный, травяной, свежий, как морской бриз. Всего четверо гномов не курили — самые молодые, темненький и светленький, тот, что был глуховат (и приставлял к уху смешную трубку, чтобы лучше слышать) и, как ни странно, самый старый, седобородый и седовласый. Этот вообще, кажется, думал о чем-то своем, глядя в огонь камина. Может быть, даже о пламени дракона. Он выглядел так, как будто уж точно немало драконов повидал на своем веку.

Я убирала со стола и мыла посуду, когда гномы тихонько запели. Это была песня на гномьем языке — ни слова непонятно. Но что-то в ней… цепляло сердце, заставляло задуматься о… я рассеянно коснулась обручального кольца. Слова, значений которых я не знала, говорили мне о тоске по родным местам, о боли того, кто лишен дома.

— Несси?..

Только увидев слезы на щеках Бильбо, я поняла, что и сама давным-давно плачу.

— Я пойду с ними в поход, раз так нужно, — пробормотала я, внезапно, видимо под влиянием этой странной щемящей песни, решившись на все. — Только ты оставайся здесь. Нельзя же, чтобы тебя дракон… того.

— А тебя, выходит, можно? Нет, давай в поход пойду я, тем более что Гэндальф меня же хотел позвать. А ты проследи за домом, вовремя поливай цветы и…

— Нет-нет, ни в коем случае!.. Это же твой дом, в конце концов!

Мы препирались еще минуты две, обуреваемые одним и тем же желанием защитить другого, избавить от страшной участи быть выпотрошенным и говоря, что, конечно, это «мое дело, а вовсе не твое». Я даже несколько удивилась собственной храбрости. Но мне казалось, что все вот эти страшные «потрошения, разрывания, испепеления» и что там еще было, вовсе не для Бильбо, маленького миролюбивого домоседа, обожающего свой сад. А мой внутренний голос тем временем истошно орал, что это и не для нас, мы же совсем не герои, мы просто маленькая девочка, которая потерялась неизвестно где и не знает, как вернуться домой. Домой… Как мне вернуться домой? Вдруг в этом походе удастся найти что-то, что мне поможет? Вдруг мы встретимся с кем-то мудрым, кто знает, что делать? Может быть, идти в поход — это вообще лучшее, что можно придумать прямо сейчас?.. Я не знаю…

Я долго не могла уснуть, все ворочалась и переворачивалась с боку на бок на маленькой кроватке в одной из гостевых спаленок. Торин заявил, что скорее возьмет в поход «девчонку, раз она показала, чего стоит». Гэндальф лишь улыбнулся каким-то своим мыслям, а гном в шапке-ушанке сказал, что у него найдется лишняя пара обуви, правда, он не уверен, что она мне подойдет.

Гномы сопели по всем комнатам, в комнате Бильбо было тихо, а в столовой… в столовой все еще вился к потолку разноцветный дым. У Гэндальфа, как у многих стариков, была бессонница.

— Мистер Гэндальф, — набравшись храбрости, подошла я к нему, — я не уверена, что должна идти с вами в поход, но все же я пойду.

— Почему же ты не уверена, раз все равно идешь? — ласково спросил волшебник.

Куда ни глянь, все такие добрые, один только Торин выглядит так, словно озабочен всеми проблемами Средиземья сразу! Поняла, наверное, все проиграли свою серьезность Торину в карты.

Я без обиняков выложила Гэндальфу свою короткую историю, и добавила:

— А ключ я вчера на тропинке подобрала. Наверное, вы его выронили.

— Раз уж я ключ выронил, а ты его подобрала, значит, так и должно было быть. Иногда кажущиеся пустяковыми события и поступки могут изменить ход судьбы.

Глава четвертая. А вы не ждали нас, а мы припёрлися

Я дала волю слезам, отойдя метров на двадцать от поляны. Теплая солоноватая влага все струилась и струилась по моим щекам, стоило стереть тыльной стороной ладони мокрую дорожку слез, как она появлялась снова. Когда потекло еще и из носа, я потянулась за платком… за платком?! И только тут поняла, что ушла вот так — без тех вещей, что одолжила у Бильбо, без еды и даже без воды. Я остановилась и громко шмурыгнула носом. Прекрасно. А ведь никто и не позаботился об этом. Ладно, может, им все равно, если я потеряюсь в лесу или меня сожрут волки, но неужели они все желают мне голодной смерти?!

Вернуться я не могла. Нет, этот вариант я даже не собираюсь рассматривать. Торин приказал мне уйти, я ушла. Вот и все тут. Подводим итоги. Где-то неподалеку журчит речка, так что о воде я могу не беспокоиться. А вот еда… М-да. Трижды м-да. А вон, вроде, на кусте какие-то ягодки. Издалека я точно не могла их разглядеть, у меня не очень хорошее зрение, так что, только подойдя к кусту вплотную, я поняла, что ЭТИ черные ягоды странного вида несъедобны. «Несъедабельно», говаривал в таких случаях Джефф. Я замерла, сжав ягоды в ладони, от чего они полопались и залили мне руку соком. Кто такой этот Джефф? Перед внутренним взором почему-то появился облик Торина — выражение его лица и глаз, когда он велел мне уходить. Презрение, раздражение и усталость.

Я выкинула раздавленные ягоды и пошла на звук журчания. Вымыв руки и лицо, высморкавшись, я напилась холодной до ломоты в зубах воды. Делать нечего, надо идти дальше. Пойду против течения реки в том же направлении, откуда шел наш отряд, так глядишь, и к Ширу выйду.

Не сказать, чтобы я шла очень долго, да только ужасно разболелась у меня спина. Тут я увидела левее от реки поваленное дерево, обросшее мхом и заросшее высокой травой. В походных условиях оно мне очень даже напомнило подобие кровати. Не мягкой и удобной, конечно, но хоть что-то. Ночь я не спала, из-за того, что этих дурацких гномов пытались сожрать эти дурацкие тролли, из отряда меня выгнали — опять же стресс. Могу ли я прилечь у этого дерева и немного отдохнуть?! Впрочем, этот вопрос я задавала себе, уже укладываясь за деревом на мхе, который там разросся, словно ковер. Как низко я пала — считать грязный мох удобной постелькой! С этой мыслью я провалилась в черную дыру сна без сновидений.

Открыв глаза, я сначала не поняла, что именно меня разбудило. А затем услышала их. Странные, грубые, скрежещущие голоса с сильным гортанным придыханием. Два голоса. Они говорили на каком-то другом языке, вовсе не на том, на котором общаемся мы с гномами и Бильбо. И вроде не на гномьем. Голоса смолкли, и раздался плеск воды.

Я оглядела дерево, порадовавшись, что оно здесь есть, и заметила между его стволом и землей небольшую щель. Припав к ней, я увидела стоящих у реки мужчин, голоса которых меня побеспокоили. Это были не гномы, не хоббиты, и даже не люди. Серо-синяя, мертвенная кожа, покрытая наростами и шрамами, искаженные пропорции лиц и тел. Орки!

Сначала я пожалела, что не знаю их языка, и не могу понять, о чем они говорят. Следующая моя мысль начиналась так: «если они меня найдут»… Воображение услужливо дорисовало окончание этой сентенции. Как ни странно, моя третья мысль была о гномах и Бильбо. Неважно, о чем говорили орки, но они могут пойти за отрядом! Внутренний взор прокрутил картины лежащих на земле, мертвых Кили и Фили (Фили, конечно же, защищал брата), они лежат совсем близко, даже волосы, заляпанные кровью, перепутались… А дальше Двалин с проломленной головой… Ори, кажущийся еще более беззащитным и маленьким… Весельчак Бофур, шапка в стороне… Бифур, Глоин, Нори, Дори, Бомбур, Балин, Оин… Торин, рука все еще сжимает рукоять сломанного топора, брови все так же грозно сведены, образуя две резкие морщинки… И, самое страшное — Бильбо… Маленький домосед, любящий покушать, выкурить трубочку, разбирающийся в цветах и недурно кидающий каштаны… С ним не могло такого случиться… Не может!

Орки тем временем отправились в ту самую сторону, куда до того шла я, по счастью так меня и не заметив. Спасибо, дерево!

В таком случае, в таком случае… Отряду, похоже, ничего не грозит. А если где-то там, куда они пошли, есть еще орки? Вряд ли их было только двое, уж скорее целая свора! В таком случае, в таком случае… Что же мне делать? Идти одной стало небезопасно (а то до того было безопасно). А как же отряд? Ведь надо предупредить их! Торин прогнал меня, как я сейчас могла вернуться? Если с гномами и Бильбо что-то случится… Стоп, да ведь с ними идет волшебник! Гэндальф их спасет. Меня прогнали, это не мое дело. Отогнав от себя назойливо приставучую картинку лежащего на земле тяжело дышащего Бильбо (в его глазах тускнеет свет, лицо в крови), я устроилась на мхе удобнее, собираясь дальше отдыхать. Он ведь был ко мне добр, я даже жила у него… Ну, да, он рекомендовал меня Торину, как воровку, но у него были на то основания! Ага, а у Торина были основания выгнать меня потом. Причем, без еды и воды, съехидничал внутренний голос. И ни Гэндальф, ни Бильбо за меня не заступились. Только Кили что-то там вякнул и все.

Во мне вскипели два одинаковых чувства с разной направленностью. Злость на Торина за то, как жестоко он со мной обошелся, и ненависть к самой себе за то, что я дала сотни поводов поступить именно так. Внезапно со ствола дерева прямо перед моим лицом спустился на тонкой паутинке страшнючий бурый паук с пушистыми лапками и брюшком размером с мою ладонь. Я взвизгнула, и вылетела из-за дерева. Что ж, первый шаг сделан. Подумать только, за меня все решил отвратительный паук!

Я шла очень быстро. Можно сказать, на пределе своих возможностей. Наверное, они ушли уже совсем далеко, они-то на лошадях… Дойдя до поляны троллей, я сорвалась на бег. В боку кололо, дышать было трудно. Впрочем…

Глава пятая. Лучше гор могут быть только горы, от которых ты далеко

— Бофур, а скажи, какие они? — я с замиранием сердца перепрыгнула через расщелину в скале. — Ну, женщины-гномы?

Гномихи? Гномки?

Бофур широко улыбнулся, расправил согнутым пальцем свои роскошные усы и даже приосанился.

— Существует мнение, что у гномов вообще нет женщин, — недовольно проворчал Глоин, шедший позади Бофура. — Как будто мы рождаемся из камня где-то глубоко под землей, во тьме! А я, между прочим, женат! И Бофур, вот, тоже.

— Так какие они, ваши женщины? — вернула я не на шутку разошедшегося гнома к теме.

Да, после встречи с ослепительно-прекрасными эльфами (ах, Линдир и его сияющие синие глаза) я была намерена выяснить идеалы женской красоты у моих спутников. На эльфиек они не обратили внимания. Так кто же? Кто?

— Женщина должна быть в теле, — сурово сказал Двалин, шедший впереди меня.

— Ага, чтоб так — о! И еще — во! — добавил идущий перед Двалином Бифур, и показал, что именно «о» и «во».

Я покосилась вниз. Я всегда (по крайней мере, насколько помню) была худощава. Нет, конечно, грудь у меня имеется, и вполне так, мне кажется, приличных размеров, но до вожделенного «о» мне было решительно далековато.

— А характер? Ну, какая по характеру женщина больше понравится гному? — не отставала я.

— Женщины у нас суровые, — Бофур слегка вздрогнул и натянул шапку пониже, почти до самых бровей. — Сильные, с норовом. Их мало, так что мы бережем их, как зеницу ока. Гномы — жуткие собственники.

Бедолага взмахнул рукой и тяжело вздохнул. М-даа. Наверное, поэтому гномы так усиленно работают и так часто уходят в походы. Значит, по их стандартам красоты я пролетаю. Боевым товарищем меня тоже не назовешь, я трусиха и ничего не умею. Так как же они ко мне относятся? Неужели, правда, как к обузе, надоедливой малявке, которая мельтешится перед глазами? Задумавшись, я оступилась, вниз сорвалось несколько мелких камешков, за которыми едва не последовала я сама. Бофур подхватил меня под руку. Я с ужасом заглянула в черную в сгущающихся сумерках бездну, и испуганно подняла взгляд на Бофура. Он ободряюще улыбнулся мне и подмигнул:

— Не дрожи, не упадешь.

Меня действительно сотрясала крупная дрожь, отчего пальцы чуть ли не ходуном ходили.

— Да просто холодно тут, — неловко улыбаясь, пискнула я.

А, между тем, было холодно. Пронзительный ветер со свистом завывал в скалистых вершинах.

— Похоже, пойдет дождь! — крикнул из начала нашей процессии Торин. — Надо найти укрытие!

Дождь обрушился на нас не внезапно, а вполне ожидаемо. Зато что это был за дождь! Ливень, потоп, наводнение! Да еще с порывистым ветром, молниями и громом.

Я поняла, что не люблю горы. Сильно не люблю горы. Особенно, когда можно упасть и разбиться. Вдруг, вдобавок ко всему, гора закачалась. Нет, серьезно, она качалась! Просто тряслась в диком танце! Сверху на нас посыпались среднего размера валуны и мелкие камни, по счастью, никого особо не задевая, а справа…

— Каменные великаны! — вскричал Кили, который шел где-то рядом с Торином. — Глядите, каменные великаны!

С моим плохим зрением, да в темноте, да под дождем я смогла увидеть огромную каменистую глыбу, отличавшуюся от окрестных только тем, что она двигалась. В нее откуда-то прилетел огроменный камень, прям кусок скалы. Глыба закачалась, но устояла.

— Там дальше есть пещера! Сухая! — заорал, перекрикивая ветер, дождь, гром и великаньи игры, Фили, которого Торин отправлял вперед на разведку.

В пещере действительно было сухо. Только холодно. Хотя это больше от того, что под дождем я промокла просто насквозь. Зубы выбивали дробь, ноги казались неподъемными колоннами. Я забилась в уютный уголок пещеры, и обхватила себя за плечи, сжимаясь в комок. С одежды тут же натекла холодная вода.

— Разведем костер, — весело предложил Бофур, потряхивая шапкой, капли воды полетели во все стороны.

У него еще оптимизма хватает так весело разговаривать! С ума сойти! Спокойно, Несси, если к твоей потере памяти добавится еще и сумасшествие, это будет слишком.

— Нет, — коротко бросил Торин. — Обсохнем так.

Он снял свой тяжелый плащ, подбитый мехом. Его примеру последовали остальные, снимая верхнюю одежду, и раскладывая ее в противоположном от моего углу. Бомбур достал из своей котомки что-то аппетитно пахнущее и усиленно заработал челюстями. Мне моментально захотелось есть, но отнять руки от плеч казалось невозможным. Я так устала, так замерзла…

— Несси! — Кили потряс меня за плечо и тут же отдернул руку. — Да ты вся мокрая и холодная! Немедленно раздевайся!

Я, как сомнамбула, бездумно потянулась к застежке плаща. Кили помог мне стянуть его. Затем мои ледяные пальцы неловко расстегнули одну пуговицу на рубашке, вторую… До меня дошло, ЧТО я делаю, и я, собрав остатки сил, стукнула Кили по ноге.

— Оу! — подскочил гном. — Ну, ты чего?

— Не буду я раздеваться, с ума сошел? — заплетающимся языком еле выговорила я, и смежила ресницы.

— Да я ничего такого!.. Я имел в виду, что ты простудишься, если останешься в мокрой одежде!