Белый шум

Часть 1. Новые шевроны.

Четыре месяца спустя. Учебный центр организации «Феникс».

— Волков! Волков, не спать! — голос преподавателя тактики выживания, Льва Геннадьевича, прозвучал как гром среди ясного неба, вырывая сержанта из омута воспоминаний.

Волков вздрогнул, мотнул головой, прогоняя наваждение.

— Да я... Это... — он замялся, чувствуя, как щёки заливает краска.

— Да я вижу, что ты это... — преподаватель нахмурил кустистые брови, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на понимание. Он знал, через что прошли эти ребята. Знал, но служба есть служба.

— Лёша, блин, ну ты чего? — Катя, сидевшая рядом, легонько толкнула его локтем. Её голос — тихий, но полный той самой теплоты, которая всегда вытягивала его из любой тьмы.

— Простите, Лев Геннадьевич, — Волков опустил глаза, признавая вину.

— Итак. Продолжаем тему. — Преподаватель развернулся к доске, испещрённой схемами и тактическими обозначениями.

Волков перевёл дыхание. Чёртова учёба. Пятый час теории, мозг кипел, мысли разбегались. Но главное — они живы. Все четверо. Это ли не чудо после того ада в Заречье?

Он покосился на Катю. Та, почувствовав его взгляд, подняла голову и посмотрела прямо на него. Её голубые глаза — чистые, глубокие, как горное озеро — смотрели с лёгкой улыбкой. Красивые черты лица, обрамлённые светлыми волосами, собранными в строгий хвост, действовали на него как глоток свежего воздуха. Сердце немного кольнуло, и Волков, смутившись, резко отвернулся, делая вид, что что-то записывает в тетради. Щёки горели огнём.

— Смотри, Юрец, наш волк снова покраснел, — раздался шёпот сзади. Орлов, сидевший за ними, толкнул локтем Марченко.

— Да я вижу, — техник тихо хмыкнул, поправляя очки. — Опять на Катю засмотрелся.

— Да заткнитесь вы, блин, — прошипел Волков беззлобно, скорее от неловкости. И тут же, словно нарочно, снова поймал взгляд Кати. Та смотрела на него, чуть улыбаясь уголками губ. В этом взгляде было столько тепла, что у него перехватило дыхание.

Орлов не выдержал и фыркнул в кулак. Марченко подхватил. Смех, сначала приглушённый, быстро перекинулся на остальных курсантов. Кто-то, не понимая причины, просто поддержал общее веселье — пятый час теории выматывал всех, и любая разрядка была на вес золота. Преподаватель только вздохнул, махнув рукой. С этой группой всегда так — либо мёртвая тишина, либо взрывы хохота.

Но для четверых друзей этот смех на мгновение стал отголоском другого времени. Той ночи в казарме перед выездом в Заречье, когда они ещё были просто зелёными новобранцами, не знающими, что такое настоящий ад. Улыбки сползли с их лиц одновременно. Они переглянулись, и в глазах каждого мелькнула тень. Боль утраты притупилась за четыре месяца, но не исчезла. Она жила где-то глубоко, в тех уголках души, куда не проникал свет.

Волков машинально коснулся груди. Там, во внутреннем кармане новой угольно-чёрной формы, лежали жетоны. Плотова, братьев Кузнецовых, разведчика у колодца... и капитана Зарубина. Холодный металл грелся от тепла его тела, напоминая о цене, которую они заплатили.

После той операции их жизнь изменилась навсегда. Вертолёт доставил их не в родную часть, а на секретную базу организации «Феникс» — центр специального реагирования, первый и последний рубеж между миром людей и тем, что рвалось наружу из Заречья и подобных мест. Подписи под кипами бумаг о неразглашении, новый контракт, новые нашивки, новые погоны. Теперь Волков — сержант. Орлов и Марченко — младшие сержанты. Катя — ефрейтор.

И началась другая жизнь. Изнурительные тренировки, жёсткая подготовка, курсы выживания. Всё, что они проходили в штурмовом отряде «Гамма», теперь казалось детским садом. Волков, лишившись вируса, тренировался с удвоенной яростью. Он знал: следующее задание может быть ещё страшнее. Он не имел права быть слабым. Его тело, и без того крепкое, за эти месяцы покрылось новыми рельефами мышц, движения стали ещё быстрее, реакция — острее. Орлов сутками пропадал на стрельбище, оттачивая мастерство снайпера до уровня искусства. Марченко мог часами сидеть над чертежами и схемами, проектируя что-то невероятное. А Катя... Катя утопала в книгах, впитывая знания по медицине, токсикологии, биологии мутантов. Она готовилась к новым вызовам.

Из тяжёлых раздумий их вырвал звук открывающейся двери.

В аудиторию вошёл грузный подполковник. Его басистый голос перекрыл гул голосов:

— Волков, Орлов, Лебедева, Марченко! Здесь?

— Тут мы, — Волков отозвался безразлично, даже не вставая.

— Не «тут мы», а «я»! — рявкнул офицер.

— Ага, — так же сухо бросил сержант и тут же получил ощутимый тычок локтем от Кати.

— Доиграешься, сержант! Ноги сотрёшь у меня на беговой дорожке! — подполковник побагровел, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. Похоже, он уже был наслышан о характере этого бойца. — За мной. Все четверо.

Они быстро собрали вещи и вышли в коридор. База «Феникс» гудела, как растревоженный улей. Сотни людей в чёрной форме сновали по своим делам, техника, запах пота и стали — всё это стало их новым домом.

Подполковник вёл их в незнакомый блок. Сюда они никогда не заходили. Остановившись у массивной металлической двери, он обернулся и посмотрел прямо в глаза Волкову.

— Если захотите, можете написать рапорт об отказе, — тихо сказал он. В его голосе не было угрозы, только усталая забота.

— Отказ от чего? — Волков нахмурился.

— Сейчас поймёте. Заходим.

Дверь открылась, и они вошли в небольшой кабинет. За столом сидел майор. При виде вошедшего подполковника он мгновенно вскочил, отдавая воинское приветствие. Обменявшись дежурными фразами, подполковник вышел, оставив их наедине с незнакомым офицером.

Группа огляделась. Обычный кабинет: стол, стулья, стеллажи с папками. Ничего примечательного. Но их взгляды приковал к себе сидящий мужчина. Крепкий, средних лет, с грубыми чертами лица и острым, пронизывающим взглядом. И что-то в нём показалось им до боли знакомым.