Белый зверь Алисы.

Пролог.

Спасибо тем, кто верит в любовь, даже когда она рычит.

История происходит в мире “Ирбис”, но не относится к основному циклу. Здесь другие герои, другие судьбы, но та же кровь — и тот же ритм звериных сердец. Законы прайдов, шорох шкур под кожей, древние уставы охотников и тени, что шевелятся чуть за гранью света — всё это остаётся.

Ты снова встретишь тех, кто стал родными: Кирилла, Илью и даже Сэма…

Но теперь они лишь часть большого полотна, на котором появляется тот, кто так долго стоял за кадром. История Главного врача мира оборотней.

Лигр.

Тот, кто держал на плечах жизни, судьбы и весь порядок здравоохранения. И тот, кто клянётся, что всегда контролирует всё. Но в этой книге его ждёт встреча, способная разорвать этот контроль в клочья.

Потому что в его мир приходит Алиса — девушка с обычной жизнью, и сказками бабушки в голове… И с прошлым, которое она никогда не считала настоящим.

А всё остальное — ты узнаешь сам.

Потому что история только открывает глаза.

Пролог.

Снежная метель у северной границы вела себя как живая. Казалось, ветер выл не от холода, а от тоски — будто сам мир чувствовал приближение чего-то неизбежного.

Я стоял на краю обледенелого карниза, не двигаясь. На плечах висела медицинская сумка, но сейчас она казалась бессмысленным атрибутом — не врача, а свидетеля. Белый мех на моих руках переливался под луной, почти светился, и даже буран не мог скрыть того, кто я есть.

Лигр. Редчайший из редких. Символ противоречия, в котором сошлись два мира — львиное достоинство и тигриная ярость.

Я вдыхал воздух и слышал запахи. Лёгкий след адреналина, терпкий — кофе, и сладковатый — жасмин.

Её запах.

Алиса.

Я понятия не имел, кто она и почему с первого взгляда нарушила мой идеально выверенный порядок. Просто знал — с той секунды, как она появилась в моей клинике, что-то внутри меня ожило.

Зверь под кожей поднял голову.

Я знал — не стоило позволять себе чувствовать. Не стоило смотреть на неё так, будто она единственное живое среди замерзшего мира.

Но уже было поздно.

Когда белый зверь открывает глаза — снег становится кровью.

Глава 1.

Глава 1.

Алиса.

— Уже собираешься?

В комнату тихо заглянула бабушка. Как всегда — тёплый взгляд, мягкая улыбка.

Я машинально посмотрела на часы на прикроватной тумбе. Ровно 19:00.

— Да, пора, — выдохнула я, словно прощалась со своей кроватью до самого утра.

Ночная смена в сувенирной лавке никогда не была моей мечтой. Но платят хорошо, особенно нам, «совам». А я, как ни крути, любила деньги чуть-чуть сильнее, чем сон. Поэтому каждые две ночи ровняла ряды магнитиков, брелоки, статуэтки и прочие «приветы с Непала».

— Я беляши нажарила, — бабушка протянула мне контейнер, полный ароматного тепла. — Возьми. И сама поешь, и ребят угостишь.

— Спасибо, бабуль, — улыбнулась я и чмокнула её в мягкую щёчку.

Контейнер отправился в мой плюшевый рюкзак, который выглядел так, будто должен жить своей жизнью и проситься на ручки. Я уже почти была готова — оставалось привести в порядок свои рыжие, как летний закат, волосы. Вытащила заколки, резинку, кое-как закрутила пучок и глянула в зеркало.

— И в кого ты у меня такая красавица… — протянула бабушка, глядя на меня, как на что-то драгоценное.

— Как в кого? В тебя же! — искренне удивилась я.

— Ой, не болтай, — махнула она рукой, но улыбка всё равно осталась.

— Ладно, ба, я побежала, — ещё один быстрый поцелуй — и я оказалась в коридоре.

— Только позвони, когда дойдёшь! — грозно сказала она, но забота в глазах всё равно пересиливала строгость.

— Позвоню, обещаю.

Обула сапоги, натянула тёплый салатовый пуховик, который делал меня похожей на капустный лист, но зато спасал от ночного ветра. Перекинула рюкзак через плечо, в последний раз помахала бабушке — и вышла в темнеющую улицу, где уже пахло холодом и началом длинной ночи.

Благо работа была совсем рядом — буквально два дома пройти. Я шла быстрым шагом, шмыгая носом и щурясь от ледяного ветрища, который норовил снести меня вместе с рюкзаком. Снег колол лицо, будто кто-то рассыпал всю соль из солонки прямо в воздух.

Забежав внутрь магазинчика, я стряхнула снег с волос и пуховика.

— Привет, — поздоровалась я.

Энджи сидела на кассе — маленькая блондиночка с улыбкой, от которой хотелось обнять весь мир. У нас вообще коллектив чудо как хорош: дружный, шумный, иногда ругающийся… но редко и по делу. Наверное, помогает то, что мы почти все одного возраста. Как любит говорить Карлос: «Кучка тридцатилеток, которые ничего не добились в жизни собрались здесь».

— Привет, — улыбнулась она. — Кира уже пришла.

Я кивнула и пошла в подсобку.

Комнатка там была крошечная: железные шкафчики, маленький столик у стены, лампа, которая иногда мигала, будто сообщая, что рядом призраки.

— Привет, — сказала я, заходя к Кире.

— Привет… — пробормотала она, зарывшись в свою сумку так, будто искала там вход в Нарнию.

— Что потеряла?

Открыла шкафчик и начала переодеваться: пуховик на крючок, ботинки — в угол, кроссовки — на ноги. Футболку обычную сменила на фирменную с логотипом лавки.

— Чёрт, — прошипела Кира. — Забыла наушники. Опять! Как я работать буду!?

— А я тебе говорила: купи запасные и оставь здесь, — не удержалась от усмешки.

Память у Киры была как у золотой рыбки на выходных. Она забывала наушники чаще, чем я забывала ставить будильник.

— С зарплаты сразу куплю… — протянула она, изображая вселенскую трагедию. — Карлос уже был?

— Не видела, — ответила я, поправляя свой небрежный пучок.

Я вернулась в зал. Энджи уже закрыла дверь и считала деньги в кассе — те самые, которые нельзя забрать домой, хотя мы бы точно знали, как ими распорядиться лучше.

— Алис, — подошла Мария, администратор дневной смены. — Выставите, пожалуйста, вот эту коробку. — Она указала на старую, пыльную коробку возле стеллажа. — Ей сто лет, если не больше.

— Хорошо.

— Всё, — вздохнула Энджи и легонько хлопнула ладонями. — Пост сдан — пост принят.

Мария забрала деньги и унесла их в сейф. Энджи пошла за ней, а я осталась ждать, когда Кира закончила крутиться в подсобке и когда наконец появится Карлос.

— Точно! — вспомнила я.

Достала телефон и позвонила бабушке. Она ответила сразу, будто стояла с телефоном у уха всю дорогу. Я послушно отчиталась, что дошла живой, здоровой и уже приступаю к работе.

Положив трубку, я повернулась к двери. Снаружи ветер ревел, как голодный зверь, и так мощно, что казалось, магазин сейчас сорвёт с фундамента и унесёт куда-нибудь в сугроб.

— Жуть, да? — подошла Кира, закутываясь в кофту. — Говорили, на неделе буран будет.

— Зима решила, что мы ей что-то должны, — поёжилась я.

— Всё, девочки, мы ушли, — Мария и Энджи направились к складу. — Выпустите нас через заднюю дверь.

Кира молча последовала за ними, а я осталась на кассе — и почему-то, как заворожённая, смотрела на метель, которая билась в стекло так, будто хотела попасть внутрь.

В эту секунду я ещё не знала, что сейчас в эту бурю входит человек… Точнее — тот, кого человеком назвать можно лишь с натяжкой.

И что моя жизнь вот-вот хрустнет, как тонкий лёд под сапогом.

Глава 2.

Алиса.

— Привет, девчонки.

В зал наконец-то зашёл Карлос — наш неутомимый администратор, вечный солнечный зайчик на двух ногах. Как всегда, с улыбкой, будто у него жизнь — нескончаемый отпуск.

— Привет. Какой на сегодня план? — спросила я, опираясь на телегу с товаром.

— Пойдём покурим сперва, а потом всё расскажу.

Курение — точно не по мне. Никогда не пробовал и желания ноль: и запах так себе, и деньги в никуда. Но выйти на пятиминутку я любил — свежий воздух, мини-передышка и возможность просто стоять, никуда не спеша.

Мы вышли через подсобку. Холодок сразу вцепился в меня, и я плотнее запахнул куртку. Кира с Карлосом достали свои вечные спасители-нервов — пачки сигарет, прикурили и выпустили в воздух серые клубы.

— Ну что, как выходные? — спросил Карлос, выдыхая дым и щурясь на свет.

— Хорошо, — ответил я. — Всё сделал, что планировал. А у тебя как?

Карлос мгновенно скривился, будто лимон съел.

— Да блин… С женой поругался. Представляете? Заявила, что второго ребёнка не хочет. Говорит, одной дочери достаточно.

— Понятно… — пробормотал я, стараясь спрятать своё полное отсутствие интереса.

Чужие бытовые трагедии меня не цепляли никогда. Подруги — другое дело: там слушаю, переживаю, советы выдаю из своей копилки «мудрости». Но вот Карлос… Карлос — ходячий подкаст «Я и мои проблемы». И самое удивительное: как можно так легко обсуждать жену со всеми подряд? При этом обязательно выставить её виноватой.

Не хочет она второго… Ну конечно, не тебе же беременеть и рожать, дружище.

— Я не хочу детей, — подала голос Кира, не отрываясь от телефона. — От них потом столько проблем…

— А я хочу, — сказал я.

— Вот и я хочу ещё! — всплеснул руками Карлос, будто мы ему союзники.

Он затянулся и выдал ещё:

— Я ей говорю: ну подумай, дочка уже подросла, в сад ходит… А она мне: «Мне карьера важнее». Кого волнует эта её работа? Я же прошу ненадолго!

— А ты пробовал спросить, чего она хочет на самом деле? — тихо сказал я, больше спрашивая ради приличия.

Карлос замялся, скосил глаза:

— Ну… она же должна понимать, что семья важнее.

Я промолчал. Некоторые разговоры — как сигаретный дым: лучше не вдыхать глубоко.

Мы ещё пару минут постояли, грея руки и наблюдая, как дым растворяется в утреннем воздухе, потом вернулись в зал.

Карлос быстро распределил фронт работ:

— Кира, ты — магнитики. А ты, — он ткнул в меня пальцем, — скинь телеги, коробки распакуй и на полку.

— Принято, босс, — фыркнул я.

Мы выкатили из склада две огромные телеги, грохнули коробки на пол и начали выставлять товар. Я воткнул наушники — музыка в голове всегда превращает рутину в что-то терпимое, почти приятное.

Работа понеслась привычным ритмом. Ночная смена — она всегда особенная: магазин наполовину пустой, лампы гудят тихо, воздух будто гуще обычного, а мы с Кирой и Карлосом — как маленькая команда выживших после апокалипсиса.

Я возилась с коробками сувениров. Внутри лежали новые домики из керамики, брелоки и пара ароматных свечей. Я взяла один домик — крошечный, с аккуратной прорисованной крышей — и поставила на полку.

Потом отошла, посмотрела… и пододвинула чуть-чуть влево.

Ну так ведь лучше.

— Алиса, ты будто выставку делаешь, — проворчала Кира, проталкивая телегу с магнитиками. — Эти домики всё равно никто не купит.

— Купят, — сказала я, приклеивая ценник ровно-ровно. — Люди любят милые вещи.

— Люди любят скидки, — возразила она. — А милое — если бонусом достанется.

Я фыркнула. Карлос тут как тут, как всегда, с широкой улыбкой:

— Девчонки, не ругайтесь, у меня желудок слабый.

— Ты сам тут главная истеричка, — заметила Кира. — Твой желудок нас всех переживёт.

— Я — тонкая, ранимая натура, — он показательно приложил руку к груди. — Берегите меня.

Я засмеялась — тихо, но от души.

Мне нравились такие моменты. Мы трое — разные, но ночью становились почти семьёй.

Я продолжила раскладывать свечи. Аккуратно брала каждую баночку, поворачивала чуть к свету, проверяла, чтобы наклейка была впереди. Ценники приклеивала ровно, чтобы не косили глаз.

Это успокаивало. Движения — простые, понятные. И результат сразу видно: вот было хаос, а теперь аккуратная, красивая полка.

Карлос тем временем жаловался:

— Девочки, я вам говорю, жизнь сложная штука.

Я притворно кивнула, стараясь не закатывать глаза.

Мы работали дальше, болтая о всякой ерунде: кто что ел, кто что смотрел, как Кира вчера едва не упала, таская швабру.

Я улыбалась. Несмотря на усталость, я любила эти ночи. Здесь было спокойно, предсказуемо… и по-своему уютно. Постепенно смена подходила к концу. Магазин становился тише, будто выдыхал вместе с нами. Мы убрали лишние телеги обратно на склад, пустой картой аккуратно сложили в пустую телегу, и Карлос выкатил ее на улицу.

Я устала выдохнула, когда мы вернулись в зал после очередного перекура. А еще мы так замотались, что я даже забыла про обед. Бабушкины беляши! Черт. Я убрала их в холодильник, все равно ночью опять приду, тогда точно пообедаю.

Карлос объявил:

— Так, птенчики, десять минут — и идём отдыхать.

— Наконец-то, — простонала Кира.

Я прошла в раздевалку, сменила рабочую футболку на свою родную, аккуратно сложила ее и поправила волосы. Устала, но чувствовала приятную лёгкость — как после бега трусцой.

Мы погасили часть света, закрыли подсобку. Карлос отщёлкнул замок на входе:

— Всё, ночь победили!

Я натянула капюшон, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась ребятам:

— До вечера.

И вышла в ранний рассвет — тихий, спокойный, почти безлюдный.

Домой хотелось отчаянно. Душ, тёплый чай с лимоном и кровать — звучало как рай.

Глава 3.

Макс.

Тяжёлые дни наконец-то отползли в прошлое, оставив после себя приятную усталость и хрустящий холод за окнами клиники. Я проводил Авериных до дверей — семейство, которое умудряется одновременно сводить меня с ума и приносить половину прибыли клинике.

Закрыв за ними дверь, я вернулся в свой кабинет. И, как всегда, внутри всё было идеально. Каждая ручка, каждый документ, каждая папка — всё на своих местах, будто я сам превратился в линейку и вымерял расстояние до миллиметра.

Порядок был моей тихой навязчивостью. Единственное, что удерживает голову от взрыва.

Я рухнул на свой диван, вытянул ноги и прикрыл глаза. Оно само случилось — короткий провал, как будто меня утащила глубина. Разбудил, как всегда, неуместно бодрый Райан.

— Доброе утро, — просунул голову в кабинет.

— Доброе… — пробурчал я, потирая глаза.

Он замер на пороге, изучая меня, как будто боялся, что я сейчас кого-то прибью.

— Макс, езжай домой, — сказал он осторожно. — Ты тут уже сколько?

— До хрена, — честно ответил я.

Встал, потянулся, снял халат и аккуратно повесил его в шкаф — ровно, чтобы плечики лежали правильно. Райан следил за каждым моим движением, как щенок, который ждет, что ему кинут палку.

— Ладно, — взял портфель со стола. — Я поехал. Если кто-то умрёт — поднимайте остальных врачей. Мне не звонить.

Он моргнул.

— Я серьёзно, Райан. — Я посмотрел на него поверх воротника пальто. — Разбудишь — закопаю. С профессиональной точностью.

— Да понял я, понял… — поднял он руки.

Я переобулся, застегнул пальто и вышел в коридор. Персонал, как обычно, инстинктивно расступился. Забавно — я ведь никогда ни на кого не повышал голос.

Но, видимо, дело было не в голосе. Я выключил свет в кабинете, повернул ключ в замке.

Райан с другими врачами с медсестрами стоял рядом, ожидая.

— Когда вернёшься? — спросил он.

— Когда посчитаю нужным. Это всё. Прощаемся.

Он не стал спорить — заведующий клиникой сказал, значит точка.

Я вышел через главный вход. Морозный воздух ударил в лицо, прочищая остатки мыслей.

Я действительно был выжат. Да, я поставил Кирилла на ноги, подлатал Илью, залечил Нику, и привел в чувства Сэма…

Работа адская. Но если я чем-то и горжусь — так это руками, которые спасают жизни. Врач от Бога.

И да, я тоже это знаю.

Я сел в свой внедорожник, закрыл дверь. Повернул зажигание. Мотор зарычал — низко, мощно, почти как зверь в груди.

— Домой, — выдохнул я и отпустил тормоз.

Сегодня — никакой клиники. Никаких Авериных. Никаких бесконечных вопросов.

Только я.

Сон.

И тишина.

Надо наверстать пропущенный сон.

Дорога до дома тянулась спокойно, почти гипнотизируя. Под колесами хрустел свежий снег — ровно, размеренно, будто кто-то щёлкал тонкими ледяными костяшками. В салоне гудела печка, мягким теплом расслабляя мышцы, и веки норовили закрыться сами.

Дом. Милый, грёбаный дом.

Подумал я, въезжая в ворота своего особняка. Я мысленно уже лежал в постели, утопая в подушках, и тело требовало воплотить фантазию в реальность как можно скорее.

В душ я пошёл почти на автопилоте.

Горячая вода обрушилась на плечи, смывая остатки смены, и пена от геля пахла так приятно, что захотелось стоять под струями часами. Но сил на это не было.

Белые боксёры натянул — как попало, лишь бы закрыться, и рухнул на широкую, мягкую кровать, проваливаясь в сон почти моментально. Вырубился так, что не слышал ни звонков, ни, похоже, даже собственного дыхания. И слава всем богам, что никто не посмел меня разбудить — иначе от смельчака осталось бы мокрое место.

Глаза открыл только на следующий день.

Спал больше суток. Даже для меня — рекорд. Потянулся к телефону — экран мигнул, показывая несколько пропущенных от Сэма.

Тяжело выдохнул и кинул трубку обратно на тумбу.

Позже.

Всё, мать его, позже.

Ещё пару минут я просто лежал, уставившись в потолок. Странно даже, что из клиники никто не звонил. Либо обещаниям поверили, либо ничего не случилось. Второй вариант мне нравился больше.

Поднявшись, натянул белые шёлковые штаны от пижамы и спустился на кухню. Кофеварка ожила от одного нажатия — «эспрессо». Поставил телефон на громкую связь — звонил Сэму — и занялся тостами.

— Наконец-то! — раздалось из трубки.

— Я спал, — буркнул я, засовывая хлеб в тостер.

— Да я понял. Заеду?

— Что-то срочное? — закатил глаза.

Не то чтобы я не любил людей… ладно, любил выборочно. Но провести вечер в тишине — это было моё законное право.

— Вообще да.

— Ждать до завтра не может? — устало спросил я, доставая сыр и колбасу.

— Макс, дело не может ждать.

— Ладно, — процедил я. — Адрес знаешь.

— Буду через час.

Гудки.

Вот чертовски рад, правда.

Я забрал бутерброды, кофе и ушёл в гостиную. Тишина была такой вкусной, что я даже телевизор включать не стал. Просто сидел, смотрел, как крупные снежинки падают на заднем дворе, и наслаждался редким покоем.

— Макс? — раздалось в коридоре.

— Гостиная, — ответил я коротко.

Через секунду показался Сэм.

Я, как врач, сразу подметил: скачет как антилопа — будто и не было рваных ран. Отличная у меня работа, да.

— Прости, что вваливаюсь так, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Дело реально не терпит.

— Слушаю, — сделал я глоток горького кофе.

И Сэм выдал.

Про Теней. Про то, что они выше охотников. Про разговор с Никой и Авериными. Про медальон.

Я взорвался.

— И ТЫ ГОВОРИШЬ МНЕ ЭТО ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! — я резко встал. — Мало того, что объявляешь о каком-то чёртовом начальстве охотников, так встреча у вас была в МОЕЙ клинике! Где мой персонал! Где пациенты! За которых я, между прочим, отвечаю! — рык сорвался сам. — Отлично. Спасибо, что не через год сообщили.