Берлога на третьем этаже 2

Глава 1.

Глава 1.

Наташа.

Утро встретило меня прекрасной тишиной. Никто не прыгал на животе, требуя мультики, не гремел ложками и не спрашивал, когда мы будем завтракать. Ощущение свободы было почти пугающим, но чертовски приятным. Я люблю своих детей, честно люблю, но иногда…

Я потянулась в кровати так, что хрустнул позвоночник, и первым делом посмотрела на телефон. Уведомление от «Алессандро» всё ещё висело на экране немым укором моей вчерашней нерешительности. Прочитано, но не отвечено. Ну и ладно. Пусть думает, что я сразу уснула.

Выползла на кухню, стараясь не смотреть в сторону прихожей, где сиротливо примостились его кроксы. На завтрак решила устроить себе маленький праздник непослушания. Готовить что-то с утра было откровенно лень, поэтому достала из холодильника остатки вчерашней пиццы, разогрела её в микроволновке и сварила себе нормальный кофе в турке.

Кайф. Села у окна, поджала ноги и замерла. Солнечный зайчик прыгал по столешнице, в чашке дымился кофе, а в голове была блаженная пустота. Я ела и просто наслаждалась моментом, пока в голове не возник Артём.

Честно говоря, очень льстит, что здоровенный татуированный мужик вчера так нежно массировал меня. Всю меня-я! Только на минутку, на одну минутку я позволила себе представить, как было бы потрясающе, если бы меня так «мяли» после рабочего дня, когда спина к вечеру просто отваливается.

За окном дворник подметал дорожки, очищая их от пыли и мелкого мусора, мамочки с детьми спешили в детский сад. Из соседнего подъезда вышла эффектная женщина и зацокала каблучками по асфальту, а с противоположной стороны мужчина намывал лобовое стекло своей машины.

Жизнь не стоит на месте, и все мы куда-то движемся. Так почему я не хочу двигаться? Почему я сопротивляюсь этому?

Дети? Да, в целом они спокойно относятся к окружающим людям, не ревнуют меня вроде. Может, они поймут и примут? Хотя я понимаю, что они этого делать не обязаны.

А может, я просто слишком привыкла быть «ломовой лошадью»? Сама тащу, сама решаю, сама себя успокаиваю. И когда в эту отлаженную систему врывается кто-то вроде Артёма, мой внутренний контролёр начинает орать: «Ахтунг!»

Потому что если я впущу его в свою жизнь, мне придётся признать: я уязвима. Я ведь женщина, а какой женщине не хочется, чтобы её обняли? Согрели своим теплом? Приласкали?

А вот это мужское «я сам»? Этого чисто по-женски тоже хочется. И не в духе «я сам оплачу твою ипотеку» или «буду сидеть с твоими детьми» — нет, хочется другого…

Вот когда дома хлеб кончился, а бутербродов хочется, но идти лень — и тогда звучит вот это «я сам». Или «я сам приготовлю ужин», «починю кран», «куплю билеты», «выберу место для прогулки»… Когда мужчина что-то делает сам, без вечного напоминания и контроля. Сам проявляет инициативу, сам снимает часть забот, потому что вы — партнеры, и он не хочет видеть рядом с собой загнанную лошадь, а хочет видеть любимую женщину. О любимых заботятся тихо и незаметно, без громких речей и упреков, а просто… видят, что ты устала, и делают массаж. Молча. Не чтобы их похвалили, а чтобы сделать приятное и поддержать. Для меня это звучало словно: «Я вижу, что ты устала, и я тебе помогу». Всё.

Дети... Они же видят меня только сильной. А что, если они увидят, что мама может быть просто женщиной? Которой весело невпопад, потому что ей написали «Спокойной ночи»? Это же не преступление. Да, я провожу с ними время, да, я дарю им свою любовь и оберегаю их. Смеюсь с ними и дурачусь, но так хочется любви и крепкого плеча рядом. А детям полезно, наверное, посмотреть, как ведет себя сильный, уверенный в себе мужчина — в этом нет ничего плохого.

Артём не доминирует, не принижает. Он общается со мной так, будто я — крайне дорогая и любимая хрустальная ваза, которую он иногда хочет отыметь… Волна жара пробежала по телу, а на щеках выступил предательский румянец. Эка меня не туда понесло… Хотя, признаться самой себе, я бы не отказалась, но вот так скоро — не могу.

А работа и ипотека никуда не денутся. Они — мой фон, мой каркас. Но разве этот каркас должен быть клеткой? Артём не предлагает мне бросить всё и улететь в закат на его внедорожнике. Он предлагает заботу: чай, рок-фестиваль, знакомство со своим сыном...

Я откусила кусок пиццы и задумчиво посмотрела на телефон. Пальцы сами зачесались разблокировать экран. В конце концов, я взрослая женщина. И я имею право на капельку эгоизма, который пахнет мужским парфюмом, имеет широкую спину и сильные руки.

Взяла телефон, разблокировала экран.

«Доброе утро, Артём. Я буду рада познакомиться с твоим сыном. Пирожные "картошка" покорят детские сердца и желудки. Будем ждать в 18:00, с меня чай))», — набрала я и замерла. Сердце ухнуло куда-то в район желудка. Пару секунд я пялилась на сообщение, а после быстро нажала на кнопку, отправляя его.

Ну вот и всё, назад дороги нет.

Сердце стучало где-то в ушах от неожиданно накатившего адреналина. Заблокировав телефон, перевернула его экраном вниз. Отпила кофе и снова взглянула в окно, отвлекаясь на прохожих. Всё что угодно, только не думать о том, что я сейчас сделала. Может, всё же зря? Может, я не готова к новым отношениям?..

Телефон призывно завибрировал.

С ужасом посмотрела на него и, поставив кофе, нерешительно перевернула экраном вверх, будто он мог меня покусать. Сделав глубокий вдох, разблокировала.

Глава 2.

Глава 2.

Наташа.

ОН ОТВЕТИЛ! ОТВЕТИЛ! А-а-а-а! Он приедет! С сыном приедет! Сегодня! Стоп, а это поцелуйчики? Мне отправили поцелуйчики? Он меня целует? В голове как назло вспомнились слова песни моей юности: «А он тебя целует, говорит, что любит, и ночами обнимает, к сердцу прижимает...» (Примечание автора: Группа «Руки Вверх!» — «Он тебя целует»).

Руки дрожали, адреналин накатывал, а внутри распирало от избытка чувств. Мне хотелось танцевать! Да и кто я такая, чтобы отказывать себе в этом удовольствии? Вскочив, я предалась безумным «шаманским» танцам, а с губ сами собой сорвались строчки песни. Боже, мне тридцать лет, а я радуюсь словно подросток! Хотелось кричать, смеяться, кружиться и любить весь мир!

Снова взяла телефон и, не веря своим глазам, раз за разом перечитывала сообщение. Он ответил! Я ему написала! С размаху плюхнулась на стул и снова отпила кофе.

— Неужели мне так мало надо для счастья? — прошептала я, глядя в пустую чашку. Губы сами собой растянулись в дурацкую счастливую улыбку.

Минут через десять буря внутри начала понемногу утихать, оставляя после себя приятное, щекочущее тепло. Нужно было срочно куда-то деть эту энергию, пока я не начала перечитывать сообщение в сотый раз. Взгляд упал на кухню. Мой «праздник непослушания» закончился, пора было возвращаться к домашним делам, а заодно и реализовать давнюю задумку.

— Так, Наталья, выдыхай, — скомандовала я себе. — Нас ждёт великое дело, которое само себя не сделает!

Я уже пару недель заглядывалась на новые самоклеящиеся панели, которые должны были освежить кухонный уголок. Сейчас отпуск, надо заняться. Я чувствовала себя чудо-женщиной с обезжиривателем в руках.

Включив музыку погромче, я услышала, как из колонок неприлично громко заорали мои любимые рок-исполнители. Эх, мёд, ну мёд для моих ушей! Пританцовывая, я принялась за дело. Старый фартук поддался на удивление легко. Я с азартом оттирала плитку, напевая под нос и то и дело поглядывая на часы. Времени вагон, но работы — поле непаханое.

После фартука в ход пошла тяжелая артиллерия: тряпки, губки и чистящие средства. Я буквально летала по кухне. Вымыть вытяжку? Легко! Перебрать специи? С удовольствием! Даже дверцы шкафчиков, до которых обычно не доходили руки, теперь сияли чистотой. В этом был какой-то особый смысл: вычищая пространство вокруг себя, я будто наводила порядок и в собственных мыслях, подготавливая место для чего-то нового и очень важного.

Генеральная уборка на кухне подходила к концу, когда я, довольная и слегка взмыленная, окинула взглядом обновлённое пространство. Теперь здесь пахло свежестью и новизной. В ящиках царили чистота и порядок. Восторг!

Завершив триумфальное шествие по кухне, я перевела дух. Сварила ещё чашечку кофе, закусила кусочком пиццы. Теперь детская… Этот вечный уголок хаоса и беспредела в нашем доме. Нет, я честно там убираюсь, делаю влажную уборку и собираю игрушки, но… двое детей и порядок в детской — пока вещи несовместимые, по крайней мере, в нашем доме. Благо всё их самовыражение остаётся за порогом спальни, хотя, положив руку на сердце, периодически весь бедлам пытается выбраться на волю! Я же героически пресекаю такие поползновения.

Я решительно шагнула в детскую. Сначала была очередь игрушек. Разбирать ворох вещей двух детей — это как пытаться рассортировать содержимое взорвавшегося магазина. Я вооружилась двумя тазиками и большим контейнером. В первый летели запчасти от роботов и супергероев старшего. Во второй — розовое безумие младшей: безголовые пупсы, резиновые уточки и бесконечные кубики.

Третью корзину я назвала «Бермудским треугольником» — туда отправлялось всё то, чью принадлежность и назначение установить было невозможно. Через полчаса пол наконец-то показался из-под слоя пластика и плюша.

Потом в ход пошёл пылесос, но он тут же возмущённо поперхнулся — под кроватью сына обнаружились залежи «полезных ископаемых». Фантики от конфет, которые по правилам дома должны были съедаться только на кухне...

— Ну, Марк, археолог, блин! — проворчала я, выгребая шуршащую добычу. Рядом с фантиками обнаружилась деталь от лего-крана, которую мы безуспешно искали неделю, и засохшее яблоко. — Удивительно, как ещё мухи не налетели!

Когда с полом частично было покончено, я протёрла пыль на полках, расставила книжки по росту и вымыла пол так, что он начал поскрипывать. В комнате наконец-то стало можно дышать. Открытое настежь окно впускало летнюю жару и запах зелени. Вдохнула полной грудью — как хорошо!

Уходя из комнаты, покосилась на окно: на пыль и мелкие капли, оставшиеся после дождя…

А потом как-то незаметно я обнаружила себя домывающей окно на кухне. Ну и ладненько, ну и хорошо — давно собиралась, а тут руки наконец-то дошли. Оставалось развесить бельё, которое я закинула в стирку ещё после уборки на кухне.

Вытащила из шкафа сушилку, разложила её в своей спальне — стирать надо, а пускать туда гостей я сегодня всё равно не собиралась. Развесила первую партию, в основном всякую мелочь, а следом — вещи Артёма… Поймала себя на том, что держу их в руках и улыбаюсь!

Тряхнув головой, отправилась менять постельное бельё себе и детям. Завершающим аккордом стала уборка в ванной и туалете, а также вымытые во всей квартире полы.

Я что-то устала... Хотя нет! Задолбалась! Вчера наскакалась по стремянке, а сегодня — по всей квартире, и всё-ё, сдулся шарик. Так проскочил день, а ведь мне ещё надо привести себя в порядок и забрать детей из сада.

Глава 3.

Глава 3.

Наташа.

Горячие струи воды — это же просто блаженство в чистом виде! Забраться в душ после та-акого забега — всё равно что родиться заново. Достаю свои заветные баночки — те самые, что пахнут так, будто я не в ванной, а где-то на тропическом острове. Гель с ароматом манго, скраб... Растереть, смыть и обязательно напеть ту самую надоевшую когда-то рекламу про «мой нежный гель».

Выйдя из ванной, застыла перед шкафом. Так, великое стояние у гардероба объявляется открытым! Чего душа просит? Душа просит уюта, но воспитатели в саду не должны думать, что я только что сбежала из-под одеяла. Требует откровенности, но нельзя уйти в пошлость. Требует романтики… А вот с этим уже проще. Где-то у меня было прелестное платьице, купленное в прошлом году, — интересно, я в него ещё влезу?

Перебрав половину гардероба, откопала белое платье с крупными насыщенно-синими цветами, юбкой-солнцем и вырезом «лодочкой», длиной чуть ниже колена.

Ну вот: и романтично, и по-летнему, и лёгкость с азартом присутствуют…

И тут я поймала себя на мысли, что стою с глупой улыбкой на лице, кручусь возле зеркала и иногда... ИНОГДА проскальзывают мысли об Артёме и его реакции… Интересно, ему понравится?

Хотя стоп! Главное, что мне нравится, так ведь? Та-ак! И всё, вот эта вся роскошь — только для меня любимой и немного для него?

Распирающее чувство радости и легкая дрожь снова накатывали волной, заставляя вести себя словно ребёнок.

— Та-ак, Наталья, соберись! — скомандовала себе, поправляя волосы в прихожей.

Глянула в зеркало напоследок: ключи — в карман, помаду — на бегу, и вперед, навстречу к своим малышам!

Замок в садиковской калитке поддался не сразу — руки всё ещё немного подрагивали: то ли от быстрой ходьбы (да, уже не девочка, и давление в жару никто не отменял), то ли от этого щемящего чувства радости встречи с детьми и Артёмом. Три дня… Вроде всего ничего, а кажется, целая вечность прошла без этого гвалта и топота. Вот никогда не смогу себя понять: вроде и отдохнуть хочется, и тишины, а вроде и жить без этой мелочи не могу!

Первым меня приметил Марк. Мой уже почти самостоятельный мужичок, как увидел — глаза по полтиннику, бросил лопатку и через всю площадку: «Ма-а-ама пришла!».

Сын врезался в меня с ощутимым «бах!». Я покачнулась. Не маленький уже, да и весит прилично, даром что худой как гвоздь, но рослый — мне уже по грудь почти! А это ещё даже не школа. Иногда задумываюсь: не прикупить ли себе маленькую табуретку, чтобы вставать на неё и ругаться на высокого-высокого парня, в которого он вырастет?

— Милый, привет! — крепко обняла сына в ответ.

— Ма-ам, ты меня сейчас раздавишь, — наигранно просипел сын.

— Ой, какие мы нежные стали, а раньше ты любил крепкие объятия, — ответила, отпуская этого «мужчину».

— Это было раньше. Теперь я взрослый!

— О как! И давно?

— Со вчера, мне бабушка так сказала! — произнёс он это так гордо, будто медаль получал.

— Ну, раз бабушка сказала…

Так мы и болтали, пока шли в ясельную группу за дочерью.

Стоило мне открыть дверь и поздороваться с воспитателем, как тут же, как по команде, из горы игрушек вынырнула двухлетняя Соня. Это было эпичное зрелище: маленькая пухлая комета в розовом сарафане, розовых носочках и розовых ботиночках, летящая на всех парах, чтобы врезаться в мои колени.

— Мама! Мамоська! — Соня вцепилась так, будто я собралась прямо сейчас улететь в космос.

— Привет, привет, моя милая! — просюсюкала я, подхватив дочь на руки.

Вообще, когда я только была беременна дочерью, я видела много стильных детских нарядов без розового изобилия, но! Когда Сонечка родилась, меня будто перемкнуло! Мне хотелось и хочется скупить ей все юбочки, сарафанчики... А платья? Обычные, праздничные, о, и платья принцесс — обязательно! И корону! Две! Три! И бусики, и туфельки, и кукольный домик, и ещё во-он ту сумочку под платьице… ПОМОГИТЕ! Интересно, это вообще лечится? Иногда я об этом переживаю, но пока дочку всё устраивает, я утешаю себя тем, что всё в порядке.

Марк вприпрыжку шёл чуть впереди, Соня семенила рядом, крепко вцепившись в мою ладонь своей крошечной ручкой. Самое время забросить удочку.

— Так, банда, есть план на вечер, — я постаралась, чтобы голос звучал максимально буднично, хотя внутри опять что-то предательски ёкнуло. — К нам сегодня гость приедет. Помните дядю Артёма? Ну, того самого здоровяка, который в прошлый раз так легко подхватил нашу тяжеленную коляску, будто она пушинка?

Марк замер, наморщив лоб.

— Который высокий такой? С татуировками?

— Он самый, — улыбнулась я. — И приедет он не один, а с сыном. Представляешь, Марк, ему тоже шесть лет! Будет тебе напарник по взятию крепости.

Соня, услышав про «гостя», оживилась:

— А он добный? (Добрый?)

— Очень добрый, котёнок. А ещё мне сказали по секрету, что они привезут с собой ваши любимые пирожные.

У Марка глаза загорелись так, что можно было освещать дорогу вместо фонарей. Пирожные и новый друг — комбо, против которого не устоит ни один шестилетка.