Бес в ребро - нож в сердце

1

Беременность в сорок три, когда ни о каком ребёнке даже не помышлял - это сюрприз, согласитесь? Причём в моём случае не сказать, что приятный.

Старшая дочь уже давно живёт отдельно. Она вообще у нас с Эдиком весьма самостоятельная барышня, которая в семнадцать заявила, будто повзрослела настолько, чтобы отправиться хотя бы в арендованную неподалёку комнату.

Сейчас же Маше целых двадцать два, и она уже возглавляет отдел фирмы, куда устроилась работать сразу после института.

Мы же с её отцом пару последних лет только и делали, что работали на благо семьи, впрочем, не пренебрегая и отдыхом. Объездили половину нашей огромной родины, черпая свой кайф в тех путешествиях, которые раньше заменялись стандартными олл-инклюзивами в Турции и Египте. И не уставали поражаться тем красотам, которые были рядом, стоит только руку протянуть.

Так что к моему весьма солидному возрасту я пришла с пониманием, что жизнь моя сложилась как нельзя лучше, и с уверенностью в том, что теперь она будет проистекать так, как я её выстроила.

И вот гром среди ясного неба - две полоски на тесте.

Обнаружила я их не так чтобы сразу после того, как залетела. Меня сначала насторожила пауза в женских днях, потом - стало ощутимо подташнивать по утрам. Но я списала это на гормоны, которые в сорок с хвостиком могут вести себя совершенно непредсказуемо. А в итоге результат - я беременна, хотя совершенно этого не планировала.

- Смотри, Юль, что я тебе предлагаю… - задумчиво протянула мой врач и по совместительству очень хорошая подруга Эмма. - Сейчас я тебя положу в стационар. Ненадолго. Там удобнее будет сдать все анализы прямо по месту. Осмотры и УЗИ тоже там пройдёшь. И потом, когда полежишь пару дней и решишь, что станешь делать с ребёнком - ко мне приезжай.

Я нахмурилась, глядя на Эмму с недоумением. Сегодня пришла потому, что у меня потягивало живот. Мужу пока о беременности не говорила, потому что вообще не понимала, что делать дальше с этими новостями. И, положа руку на сердце, даже грешным делом стала надеяться на то, что этот ребёнок сам поймёт, что он нежеланный. А если говорить прямо - я ждала выкидыша. Потому что на таких сроках он вполне мог пройти без последствий, раз уж организм сам решит избавиться от плода.

- Только не надо мне сохранять ребёнка, если у меня угроза, - попросила я Эмму.

Она качнула головой.

- Никто ничего сохранять не будет. Но там окажешься под присмотром. Я пока ничего криминального не вижу, беременность вполне может пролонгироваться. И доносить можешь до срока вполне себе. Так что ложись прямо завтра с утра, я направление дам и со врачами со всеми всё утрясу. Ну а дальше сама смотри…

Наверняка Эмма считала, что этого ребёнка мне родить всё же нужно, раз он уже имеется в наличии. Но никаких лекций на эту тему не читала, за что я ей была очень благодарна. Потому что сейчас пребывала в состоянии, когда на чашах весов доводов за то, чтобы рожать, было ровно столько же, сколько причин этого не делать. И уж конечно, я очень рассчитывала на то, что оно рассосётся само по себе, каким бы глупым это ни казалось.

- Хорошо. Пока своим говорить ничего не стану, - ответила я, забрав у Эммы направление. - Скажу, что в командировку срочную вызвали. Они уже привыкли.

Я вздохнула и поднялась из-за стола. Какое-то время попереминалась с ноги на ногу, не зная, что ещё присовокупить к сказанному.

- Иди, Юль. Два дня быстро пролетят, а потом уже решишь, что с этим всем делать, - напутствовала меня Эмма.

Я попрощалась с нею и вышла, но когда покинула консультацию, направилась не домой, а немного прогуляться и пораздумать.

Как ни примеряла на себя роль молодой матери, у меня никак не бился этот образ с тем, какой я стала к сорок трём годам жизни. Я была успешной, открыла в себе потребность стать карьеристкой, к чему и шла семимильными шагами.

Мне так нравилась моя жизнь! Свобода передвижений, достаточное количество средств, чтобы позволить себе больше, чем остальные. А ещё мы с мужем вполне могли встать каким-нибудь утром, решить что мы хотим к вечеру оказаться, скажем, в Китае и, быстро побросав в чемодан всё самое необходимое, просто улететь куда нам нужно…

И тут - ребёнок… Ну как же он может интегрироваться в эту жизнь? Я это себе представляла плохо…

Когда вернулась домой, Эдик, как и всегда, обнаружился сидящим за прохождением любимой «игрухи», как он её называл. Трудился он частенько из дома, благо работа позволяла, и в этом тоже был свой особенный кайф.

Эд в основном и занимался хозяйством, что позволяло мне не погружаться в грязное бельё, тарелки и полы. Да и на плите меня всегда по возвращении домой ждал горячий ужин.

Правда, в последние дни Эдик стал пренебрегать своими прямыми обязанностями, которые самолично и взял когда-то без давления с моей стороны. Но это не было проблемой. Заказать себе горячую еду с доставкой для нас с мужем не было непосильной задачей.

А ещё я заметила, что Эдик от меня что-то скрывает. И даже краем глаза увидела дома, которые он выбирал на сайте какого-то агентства по недвижимости.

Я была целиком и полностью урбанистом до мозга костей, но раз уж муж приглядывал нам загородное жильё, которое мы станем использовать как дачу для поездок на выходные, то я только за.

Бюджеты у нас с Эдом были разные. Конечно, крупные покупки вроде квартир и машин обсуждались от и до, а вот на всякие мелочи мы тратились без уведомления друг друга.

В случае с покупкой дома, я была уверена в этом, муж обязательно меня предупредит заранее. Иначе я очень удивлюсь тому, что в нашем браке что-то пошло не так.

- Журавлёв! Я дома, но у меня новости! - сказала из прихожей, стащив обувь и куртку.

Прошла в комнату, которую муж гордо именовал рабочим кабинетом. Подошла к Эдику, что он заметил краем глаза, стащила с него наушники и обняла со спины.

- Что за новости? Ты купила путёвку на Мальдивы, как в сентябре?

2

Рано утром, пока Эдик спал, я наскоро собрала сумку и, вызвав такси, отправилась в клинику. Мне всё это категорически не нравилось, но я говорила себе, что это ненадолго.

После того, как меня быстро оформили при поступлении, медсестра проводила к палате, которая оказалась двухместной. Одна из кроватей была занята девушкой с весьма большим животом, которая мирно спала.

Я мельком её оглядела, чтобы составить первое впечатление относительно своей соседки. Первое, что бросилось в глаза и к чему приковалось моё внимание, - толстая коса, в которую были заплетены её волосы. Следом взгляд остановился на смешной кружке, на которой были изображены избушки на курьих ножках. А ещё ополовиненная литровая банка с вишнёвым компотом.

Похоже, эта девушка была из какого-то села, ну или из пригорода. Впрочем, меня это не касалось от слова «совсем».

Я разобрала вещи, присела на край весьма удобной, надо сказать, постели и пригорюнилась. Чем больше находилась в антураже таких мест, как это, тем меньше мне хотелось почти девять месяцев кряду сталкиваться со всякими медицинскими штуками в принципе. А если вдруг решу оставить малыша, а у меня будет какая-нибудь бесконечная угроза прерывания?

Да я же свихнусь, если придётся вылёживать в палате круглые сутки! Нет уж, увольте…

- Ой, а я думаю, что это так вкусно пахнет! - вдруг раздался голос с соседней койки, и девушка, потянувшись всем телом, от чего ночная рубашка задралась чуть ли не до пупа, села и растёрла лицо ладонями. - Здравствуйте, я Тося! И я сама просила, чтобы меня в двухместную поселили, хотя муж настаивал на отдельной палате! Так ведь веселее!

«Значит, супруг у неё весьма обеспеченный, раз хотел жену определить в весьма дорогостоящие условия», - почему-то мелькнуло в моей голове.

- Здравствуйте, я Юля, - представилась Тосе.

Пока рассказывать о том, что задерживаться здесь не планировала, я не стала. Мало ли как дело повернётся. А Тося уже вовсю хозяйничала в палате. Сначала поставила чайник, потом подошла к маленькому холодильнику и стала его инспектировать.

Потом вытащила колбасу, сыр, листья салата и стала делать бутерброды. Один, два, три, четыре… Аппетит у неё был, конечно, отменный. Чего не скажешь обо мне.

- У меня муж весь испереживался, что я здесь, - доверчиво сообщила мне Тося.

На тарелке, куда она выкладывала свои кулинарные шедевры, уже высилась целая гора бутербродов.

- А мне тут нравится. Кормят, поят, развлекают уколами, - продолжила так, словно мы были заправскими подругами. - Еще и вы теперь со мной, так что скучать не будем.

Она улыбнулась открыто и радостно, повернувшись ко мне. Я ответила ей тем же, хоть мне и было не до веселья. Позитив Тоси я не разделяла. Гораздо полезнее мне будет там, на воле, где я вдохну полной грудью.

Да и вообще нам с Эдиком уже на внуков пора настраиваться. Даром, что дочь у нас пока серьёзными отношениями не обзавелась, но я примерно понимала, как это бывает. Завтра встретит любовь всей своей жизни, а через девять месяцев, не успеем мы и глазом моргнуть, у нас появится пищащий комочек, самый драгоценный на свете.

И это будет внук или внучка, а уж никак не сын или дочь…

- Я ненадолго, максимум на пару дней, - всё же решила сказать Тосе.

Так настрою вселенную на то, чтобы не проторчать здесь дольше положенного. Иначе и впрямь отсюда можно будет ехать в дурку.

- Это ничего, - ответила Тося. - Эдуард как раз рассчитывает меня через двое суток забрать. Он дом нам покупает, сюрприз готовит, а я уже всё знаю.

Она рассмеялась, а я поразилась тому, какое же совпадение. Наших мужей зовут одинаково. И хоть имя это не сказать, что было очень уж редким, меня насторожило сходство. А ещё дом… Эдик ведь тоже нам присматривает дом.

- Он у меня вообще скрывать ничего не умеет! Вот знаете… хочет, чтобы неожиданно получилось, а я как будто интуицией всё-всё чувствую! Потому, конечно, приходится делать вид, что рада.

Тося подошла к моей тумбочке и взяла чашку. Понесла её к столику, где принялась заваривать чай. Так по-свойски, как будто мы с нею дружили много лет.

- Вот сегодня он приехать не обещал, дел у него очень много. А я прямо чувствую, что вот-вот наведается. Как раз время посещений скоро. А ваш муж приедет?

Она налила чай, повернулась ко мне и тут же всю весёлость её как рукой сняло.

- Ой, простите, Юля… Я же даже не знаю, замужем вы, или нет.

Я отвисла, хотя до сего момента и была напряжена, сама не понимая, отчего. Это всё очень мнительно, нужно отбросить дурацкие мысли прочь.

- Я замужем. Уже очень давно. И моего мужа тоже Эдиком зовут, - ответила я, подойдя к столу.

Тося просияла, а я вдруг ощутила голод. Нужно будет ловить момент и пользоваться тем, что я хочу есть, а у меня в распоряжении гостеприимная девушка и много бутербродов.

Потом обязательно схожу в буфет и принесу оттуда что-нибудь вкусненькое, чтобы компенсировать урон, который мы сейчас нанесём запасам Тоси.

Так я думала, присаживаясь за стол. Когда взяла сладкий и крепкий горячий чай, с наслаждением запив им первый укус не очень полезного, но более чем вкусного бутерброда, у меня вообще все мысли из головы вылетели.

Нужно наслаждаться мгновениями здесь и сейчас. А что будет дальше - покажет время. Ещё вчера я ведь вообще не предполагала, что буду сидеть здесь и общаться со своей новой знакомой. А теперь уминаю еду, запиваю горячим напитком и слушаю болтовню Тоси.

Может, мне эта встреча вообще послана небесами не просто так?

Через пару часов я отправилась на УЗИ сразу после осмотра у гинеколога. В целом, как сказала врач, повторив слова Эммы, ничего криминального она не видела, хоть и поставила под вопросом угрозу прерывания, учитывая мои боли.

Которые, надо сказать, уже исчезли, словно их и не было.

- Ну, возраст не такой уж и страшный, чтобы рожать ребёнка, - заверила меня врач УЗИ. - Уже и сердечко слышно, так что вы бы подумали.

3

Ужас на его лице был таким всеобъемлющим, что сомнений не осталось. Он не просто проходил мимо и вдруг ему в голову взбрело изобразить из себя будущего отца ребёнка какой-то незнакомой барышни. Тот самый Эдуард, о котором говорила Тося, - это мой муж…

- Господи, Юля! Что ты здесь делаешь? - вскричал он в панике и встал так, чтобы его «любимушка» оказалась за спиной.

- Это я тебя должна спросить… - выдохнула помертвевшими губами, когда поняла, что нахожусь в каком-то непонятном состоянии.

Пространство вокруг стало расплывчатым, а ног я не чувствовала совсем, потому что они стали ватными.

- Эд, что творится? Ты знаешь Юлю?.. постой… - проговорила тихо Тося и вдруг покачнулась.

Каким-то невообразимым образом Эдик успел подхватить её прежде, чем она бы грохнулась на пол. Меня тоже повело, только на мужа рассчитывать не приходилось. Он был занят своей любовницей…

За что мне всё это? Как это вообще случилось?

- Скажи мне, что это неправда… скажи, что она беременна не от тебя! - взмолилась Тося, вцепившись в рубашку Журавлёва, пока он укладывал её на постель.

Перед глазами у меня поплыла пелена, а тошнить стало так, что я не смогла оставаться на месте. Сорвалась и побежала к туалету, где меня и вырвало чертовыми бутербродами.

В голове стучала мысль: Эдик жил второй семьёй. Эдик жил второй семьёй…

И не просто жил, но и завёл на стороне ребёнка, который родится уже вот-вот…

А дом? Он ведь покупал Тосе дом! Это не мне он выбирал в качестве сюрприза новое жильё… И именно поэтому Эд не обсуждал со мною покупку. Потому что предназначался подарок вовсе не мне…

- Юля! Юля, ты в порядке?

Муж забарабанил в дверь, в его голосе сквозила искренняя тревога. А мне нужна была передышка. Пусть и проходила она вот так, когда я висела вниз головой на унитазе… И, собственно, эта поза как нельзя лучше отображала истинное положение моих дел.

- Я не в порядке, - прошелестела едва слышно.

Думала, что муж ни слова не разберёт, но он лишь стал колотиться в дверь ещё сильнее.

- Юля! Открой, пожалуйста! Давай я позову врача…

Нужно было брать себя в руки, чтобы покинуть своё убежище и бежать из этой чёртовой палаты куда подальше. Я не представляла, как выйду к Эдику, как стану смотреть на Тосю и при этом смогу остаться в здравом рассудке.

Она не знала о том, что Журавлёв женат? Что он ей говорил? Что не может на ней жениться, несмотря на огромное пузо, потому что институт брака - это не для него?

Я всё же отлепилась от несчастного унитаза, поднялась на ноги и умылась. Когда Эдик снова принялся барабанить в дверь, я распахнула её и рявкнула:

- Не колотись! Ты тут не у себя дома!

Пройдя мимо мужа, я первым делом схватила сумку и стала бросать в неё вещи. Тося, которая лежала на койке, была бледнее свежевыпавшего снега. Эдик засуетился, забегал туда-сюда от меня к любовнице и обратно. И если бы я не пребывала в таком шоке, мне это показалось бы даже смешным.

- Эдуард… расскажи мне всё! - взмолилась Антонина. - Юля беременна… она носит твоего ребёнка?

Мне удалось отчасти взять себя в руки. Я повернулась к мужу, приподняла бровь и пока он краснел-бледнел и хватался то за телефон, то за горло, добавила:

- И мне расскажи всё. Тося беременна от тебя, но мне очень интересно знать, какую именно лапшу ты ей вешал на уши, раз она сейчас так поражена тому, что ты женат!

Собрав свои немногочисленные вещи, я застегнула «молнию» и уселась на постель, готовая сорваться и бежать прочь в любой момент. Ни секунды здесь лишней не останусь, но лишь после того, как Эдик объяснится.

- Юля… Давай мы это всё обговорим потом, - хрипло выдавил из себя Журавлёв, и я замотала головой.

- Нет, Эдик! Мы станем обсуждать всё втроём! Ты жил с Тосей второй семьёй? Почему она ничего не знала о том, что ты женат? Или я чего-то не понимаю, и её удивление наигранное? - кивнула я на любовницу мужа.

Ответил не муж, а сама Антонина, на лицо которой стали возвращаться краски.

- Я знала, что Эдуард несвободен. Формально. Но он обещал развестись, а про вас всегда говорил, что вы живёте свободным браком… У вас есть мужчина, а у него вот… Я…

Она всхлипнула, и Журавлёв снова помчался к Тосе. Сел в изножье, взял за руку и стал гладить, даже не стесняясь того, что я находилась тут же, в паре метров от сладкой парочки.

- Он тебе врал! - заявила я.

- Юля! - возмущённо воскликнул Эдик. - Ты что, не видишь, как ей тяжело?

Нет, это просто невыносимо… Невозможно вот так сидеть, смотреть на Тосю и того человека, с которым прожила столько лет и готова была прожить ещё хоть сто раз по столько же, и понимать, что он выбирает прямо здесь и сейчас вовсе не меня…

- Конечно, ей тяжело! Такое огромное пузо! Не то что у меня… лишь начало беременности, - возмутилась я в ответ. - Да-да, Журавлёв! Что ты на меня смотришь так ошарашено? Забыл, что от таких сексуальных упражнений, которые мы с тобой регулярно выполняем, дети могут на свет появиться?

4

Я так и видела дальнейшую картину. Муж хватает меня за шиворот и выталкивает прочь из палаты, лишь бы его любимушка не пострадала. Именно такое выражение было на лице Журавлёва, когда он смотрел на меня, пытаясь испепелить взглядом.

А я вдруг поняла, что мой побег, который очень хотелось совершить, лишь укрепит Тосю в мысли, что она всё сделала правильно. Знала, что связалась с женатым? Получай ответ. И будешь впредь очень сильно задумываться о том, что штамп в паспорте - это не просто так. И не какая-то каляка-маляка, которая ничего не значит. Хоть живут люди вместе, хоть нет.

- Юля, давай я оплачу тебе пребывание в ВИП-палате. И мы там всё и обсудим, - начал тихо Эдик, всё же совладав с собой.

Ему удалось довольно быстро взять себя в руки, и он начал расставлять фигуры на шахматной доске так, как было выгодно и удобно Журавлёву.

- Нет, Эдик, мы поговорим здесь, - решила я.

Расправила несуществующие складки на одежде и продолжила:

- Итак, у вас с Тосей роман длиною в два года. Ты планируешь купить ей дом, уже даже его выбрал. Откуда средства, Журавлёв?

Это был не совсем корректный вопрос. Денег-то Эд вполне мог и подкопить, тут никаких сомнений в его способностях приберечь финансы я не сомневалась. Но он ведь собирался тратить то, что можно назвать совместно нажитым, верно же?

- Я заработал! - не без вызова ответил Эд.

- Всё, что ты заработал - делится в суде между тобой и мною, не забыл? - спросила я, сложив руки на груди.

- Эти деньги - нет, - мотнул головой Журавлёв. - Ты даже не докажешь, что я их получал. Они на счету моих родителей.

Я так и ахнула, даже не сдерживая реакции. Мои свёкор и свекровь всё знали?

- Мама и папа не в курсе, - прекрасно поняв, что именно я чувствую и какого рода вопрос первым приходит в голову, пояснил Эдик. - Вернее, они знают про Тосю и что мы с тобой скоро разойдёмся…

Господи боже! Только не это…

- Они не в курсе, что ты на отложенные по их счетам деньги собираешься купить дом, но знают про тот развод, о котором я впервые сегодня слышу? - выдохнула с неверием,

Тосю озвученное Журавлёвым весьма порадовало. Она повернула голову и теперь с интересом смотрела за разворачивающимся действом. И слушала нашу беседу. Судя по тому, как на круглом лице Антонины проявилось удовлетворённое выражение, любовнице Эда происходящее нравилось.

- Я не так давно сказал им, что всё же решил с тобой развестись. Мы с Тосей должны успеть пожениться до того, как она родит. Я хочу дать своему ребёнку ту фамилию, которую он будет носить законно. А не просто вписав себя в свидетельство о его рождении.

Антонина села на постели и, видимо, тоже решила вклиниться в беседу, раз уж речь шла о настолько касающихся её вещах:

- Юлия, вы всё слышали сами. Даже если у вас с Эдуардом была полноценная супружеская жизнь…

Она поджала губы и зыркнула на Журавлёва в стиле: «Ты за это ещё расплатишься, но поговорим о данном аспекте позже».

- Так вот… если вы полноценно жили, о чём свидетельствует ваша беременность, то сейчас должны понимать: Эдик выбрал меня… И нашего ребёнка.

Меня так и подмывало сказать, что теперь только я стану решать, отпускать Журавлёва в свободную жизнь к Тосе, или нет. Все законы на моей стороне.

Однако обдумать данную мысль не успела, в палату заглянул врач.

- Журавлёва, пойдём, давление померим, да парой слов перекинемся, - проговорила она, и я, воспользовавшись возможностью хоть немного перевести дух и собраться с мыслями, встала и вышла из палаты.

Пока направлялись в смотровую, где я сегодня уже была, врач о чём-то говорила, но так как речь шла о каких-то незначительных вещах, прислушивалась я не особо… Когда покинула поле боя, стала ощущать себя странно уязвимой. Потому что моя прошлая жизнь закончилась, и я это прекрасно понимала. И как в этом всём существовать дальше, я пока осознать не могла.

Мы добрались до смотровой, где мне померили давление, после чего врач, изучив довольно скромный набор обследований, сказала:

- Юлия, вы должны понимать, что возраст у вас уже такой, что если сейчас от ребёнка избавитесь, больше уже можете детей не родить. Я понимаю, что у вас есть взрослая дочь, но обязана предупредить… Вдруг с мужем захотите ещё понянчиться с малышом, а уже не выйдет…

Я горько улыбнулась. Не рассказывать же врачу о том, что муж у меня хоть и имеется, но можно смело сделать приставку «Без пяти минут бывший». И что у него есть, с кем нянчиться и без моего участия.

- Я понимаю, да. И до завтра подумаю об этом, хорошо?

Она кивнула и подвела итог:

- Беременность хорошая, угрозы нет. То, что побаливало немного - всё в рамках нормы. В остальном не вижу причин не родить вашей взрослой дочери маленькую сестрёнку или братика.

Звучало даже хорошо, если бы не одно огромное «но». Но распространяться о нём я и впрямь не стану.

Поблагодарив врача, я вышла в коридор, и тут же застыла. Потому что глаза мои в тот же миг нашли Машку, нашу с Эдом дочь. Она бодрым шагом направлялась в сторону палаты, где лежала Тося и, по стечению обстоятельств, ещё и я… И несла небольшой тортик.

Но Маша ведь не знала о том, что я в больнице! Не могла же она приехать ко мне…

Нехорошее предчувствие захлестнуло меня с головой. Застывать на месте было некогда, потому я сорвалась и побежала следом. И успела добраться до палаты в тот момент, когда в неё заходила дочь с возгласом:

- Ну и как тут наша мамочка? А я тортик привезла!

5

Если я и считала, что конец моей жизни настал в тот момент, когда я узнала про измену Журавлёва, то теперь поняла, что именно в данную секунду я умерла окончательно. Без права на возрождение в обозримом будущем.

Меня предала дочь.

- Тортики жрать на большом сроке вредно, - мрачно проговорила я, входя следом за Машей в палату. - Можно родить слишком пухлого младенца и порваться во всех местах. А папе твоему явно не понравится, если секс после родов у него с Тосей будет налаживаться слишком долго.

Дочь обернулась, вскрикнула и выронила коробку с угощением. Она побледнела так, что стала похожа на привидение. Смотрела то на меня, то на Эдика, то на Тосю, и глаза её от ужаса становились всё больше и больше.

- Маш… Твоя мама знает всё про меня и Антонину. Её положили в ту же палату… по стечению обстоятельств. Так что теперь это не секрет, - спокойно проговорил Журавлёв.

Пока меня не было в палате, он сумел взять себя в руки. И Тося его тоже теперь выглядела безмятежно и даже довольно. О чём они тут говорили в моё отстуствие? Эдик ведь наверняка заверил любовницу, что уж теперь достанется ей целиком и полностью. А она и рада была…

- Как давно ты знаешь? - потребовала я ответа у дочери.

Она промолчала, лишь закрыла лицо руками, будто не хотела показывать свои бесстыжие глаза, в которые я теперь и смотреть-то не смогу никогда…

- Маша узнала о Тосе, когда мы оказались беременными, - проговорил Эдик, отвечая за дочь. - Она очень ждёт, кто же родится. Мы сами точно не знаем. А по поводу всего остального, ты можешь остаться в этой палате, Юля. Я перевожу Тосю в другое место. Остальное обсудим дома, когда мать моего будущего ребёнка будет обеспечена покоем и тишиной.

Только теперь я поняла, что пока меня не было муж и Антонина времени зря не теряли. Уже собрали барахло Тоси, видимо, решив переселиться в другую палату.

Что ж… Я здесь тоже не останусь. Лежать, смотреть на койку Антонины и представлять, как эту девицу здесь навещали то муж, то Маша, было выше моих сил.

- Ну а ты что скажешь? А? - обратилась я к дочери, которая теперь стояла, отняв ладони от лица, и смотрела в сторону. - Не считаешь, что это предательство чистой воды?

Машка всхлипнула, но плакать не стала. Очень быстро взяла себя в руки и всё же на меня посмотрела.

- Мам… Мне папа всё объяснил сразу. Что у него к тебе осталось только уважение, а любви нет никакой. И что он обязательно женится на Тосе, но сначала ему нужно аккуратно тебя подготовить к разводу. Он просил не лезть, и я с ним согласна. Это ваше дело, а никак не моё.

По мере того, как дочь произносила эти фразы, удивление внутри становилось всё сильнее и сильнее. Машка ведь уже давно повзрослела, да настолько, что иногда выдавала вещи, до которых не каждый возрастной человек способен дорасти. И теперь собиралась играть в инфантильную крошку?

- Папа твой меня так наподготавливал, что я теперь беременная! - процедила я в ответ. - Или думаешь, меня сюда терапевт направил, потому что я насморк подхватила?

У Маши новости вызвали шок. Она и впрямь не сразу сообразила, что если я нахожусь здесь, это связано с тем, что жду ребёнка.

- Юля, хватит. Я действительно тебя жалел, когда не рассказал сразу про Тосю, но теперь всё встало на места. Я люблю другую. Я очень жду ребёнка, которого она мне скоро родит. И Маша тоже не только приняла Антонину, но они с нею очень дружны, - проговорил Эдик. - Сейчас я договорюсь, чтобы Тосю перевели в другую палату. Через пару дней её заберу и вы никогда больше не увидитесь.

Он говорил о ней. И только. Ни вопроса о том, что со мною. В каком я состоянии, и что прогнозируют врачи… Ничего…

Но как вообще было возможно это принять как данность, когда ещё сегодня утром я ни о чём не подозревала?

- Не нужно, - мотнула головой. - С нашим ребёнком всё в порядке, если вдруг у тебя возник бы вопрос о том, как поживает твой законный наследник. Так что я еду домой. И да, буду ждать вас с Машей, чтобы обсудить весь этот кошмар.

Я подхватила сумку, намереваясь и впрямь отправиться восвояси. Всё, что нужно, сделаю в другом месте. Главное я выяснила - беременности ничего не угрожает.

- Подожди, Юль… ты же не хочешь сказать, что после всего этого… оставишь ребёнка? - выдохнул с неверием Журавлёв, и этот вопрос вызвал у меня просто дикую волну ненависти.

А малыша, что жил у меня под сердцем, теперь хотелось защитить любой ценой. Как самка льва готова броситься даже на бульдозер, оберегая своих детёнышей, так и я могла сейчас поспорить хоть с самим Господом Богом за то, чтобы моя беременность осталась неприкосновенной.

Хотя, Всевышний не был против меня, я это чувствовала. Не зря же он сделал так, что глаза мои весьма вовремя открылись?

- Представь себе, Эдуард. Я оставляю ребёнка, это не обсуждается. И когда ты приедешь домой, мы сядем и обсудим варианты, как тебе не докатиться до того, чтобы начать перекачивать семейные деньги в руки своей деревенщины!

Пока эта троица застыла, я воспользовалась ситуацией и вышла из палаты. Показалось, что в спину мне доносятся молчаливые проклятия, которые я ощущала нутром. Но, в сущности, плевать я на это хотела.

Сейчас главное - сосредоточиться на своём здоровье и выстоять, когда у нас с мужем и дочерью случится самый важный разговор в жизни…

6

Эмме я позвонила сразу, как только покинула больницу. Подруга всё то время, что я рассказывала про свою жуткую ситуацию, просто молчала. И по этой тишине, что разливалась по ту сторону телефонной связи, я поняла в очередной раз, какой же кошмар со мной случился.

Хотелось поверить в то, что мне просто привиделась вся эта история. Может, я вошла в двери клиники, надышалась каких-нибудь паров хлорки, и меня просто унесло в самый жуткий сон наяву?

- Юльчик, это всё звучит как нечто сюрреалистичное… - наконец, произнесла Эмма. - Мне приехать? Или как?

Я мотнула головой, хотя подруга видеть этот жест не могла. Села в такси и ответила:

- Не нужно, я справлюсь. Надеюсь, Журавлёв сейчас обустроит свою драгоценную Тосю и приедет со мной говорить.

Несмотря на то, что понимала: мы просто обязаны сесть и побеседовать с Эдиком, мысли о предстоящем разговоре меня просто вымораживали. А отдельной вишенкой на торте было объяснение с Машкой, которое тоже не заставит себя ждать.

- Ты позвони мне сразу… я понимаю, что у тебя есть ещё подруги, но я переживаю за твою беременность.

Голос Эммы хоть и звучал спокойно, я слышала тревожность, которая в нём сквозила. Нужно взять себя в руки ради моего малыша. С каждым мгновением его наличие всё больше казалось спасительным.

- Я позвоню тебе сразу, Эмм… Пока о случившемся знаем только я и ты…

Мы с подругой завершили разговор, и я опять стала впадать в то состояние, которое пришло следом за нервным срывом, пусть и латентным, что я испытала при виде Тоси и Эдика. Оно было схоже с видом пустыни, которая остаётся на месте откатившей волны, которая уносит с берега всё, чтобы по прошествии времени обрушить на него снова всю свою мощь.

До квартиры добралась в полнейшей апатии, поднялась наверх, а когда увидела привычную картину нашего семейного быта, меня стало выкручивать наизнанку. Вещи Журавлёва, на которые взгляд натыкался раз за разом, говорили о том, что я и впрямь скорее поверю в то, что история в клинике мне привиделась, чем в предательство Эдика.

Я бросила сумку в прихожей и первым делом метнулась к компьютеру Журавлёва. Пока включала его, вся извелась, хотя уже отдавала себе отчёт в том, что он наверняка запаролен.

Это подтвердилось в тот момент, когда на экране потребовали ввести нужные цифры, но ни одна из комбинаций не подошла. Но я ведь знала, что Эд хоть и пользуется разными паролями, они все плюс-минус связаны с важными для нашей семьи датами…

Вдруг стало так важно открыть его чёртов комп, что я вытащила телефон и начала просматривать соцсети, чтобы найти эту дурацкую Тосю! И сделать это удалось за считанные мгновения. Оказывается, она всё это время была у меня практически под носом в списке наших общих друзей.

На эту когорту я особого внимания не обращала - мало ли какие однокурсники и одногруппники вылезут в данной вкладке? Оказалось, нужно было следить пристальнее. Хотя, это глупо… До сегодняшнего дня я и подозревать не подозревала о наличии у мужа беременной любовницы.

Её страничка ничем не намекала на то, что у Эдика с Антониной такие тёплые и близкие отношения. Пару фоток из села, причём качественные, как будто она нанимала для этого специально обученного человека. Следом - в основном портреты Тоси.

Но интересовали меня вовсе не снимки. Мне нужна была дата её рождения. Я нашла её и вернулась к компьютеру Эда, который, в отличие от хозяина, верно меня ожидал.

Ввела заветные циферки и - о чудо! - мне удалось попасть в святая святых Журавлёва!

Первым делом я, конечно, стала искать хоть какую-то информацию про дом. Вошла в почту, где мне снова улыбнулась удача. Хотя, как посмотреть…

Потому что здесь были выписки из ЕГРП. И кредитник, оформленный на маму Эдика. Дом был уже куплен, причём, как мне и рассказал муж, всё было сделано так, чтобы я не подкопалась даже во время развода. Но он ведь говорил, что мои свёкры ничего не знают про покупку дома… И о том, что я не смогу на него претендовать… Выходит, Журавлёв врал?

Дальше меня ждал новый сюрприз. Переписка с Тосей, которую Эд бережно отскринил и сохранил на свой ноутбук. Наверняка они вели её где-то вне этого компьютера и личного телефона мужа. Значит, вывод был прост: Эдик обзавёлся вторым сотовым. А чтобы радость от общения с деревенщиной можно было лицезреть круглые сутки, сделал скрины переписки, которую берёг под рукой.

Тут даже небольшое видео имелось, совершенно отвратного толка. На нём Антонина танцевала перед камерой, когда была ещё на небольшом сроке. На ней были надеты только крохотные шортики и кружевной лиф. А аккуратный животик, который она всячески демонстрировала, повернувшись то так, то эдак, Тося поглаживала весьма сексуально.

Боже! Меня сейчас вырвет!

Именно такие мысли атаковали мой измученный мозг, когда я включила видео вновь. Однако ни добежать до туалета, ни досмотреть весь этот разврат я не успела.

В замке послышался скрежет ключа, которым дверь открывали или Эд, или Маша, или они оба. А следом в комнату прямо в грязной обуви вошёл муж.

- Что ты делаешь возле моего компа? - проревел он не своим голосом. - Тебя никто не учил понятию «личное пространство?».

7

Нужно было изловчиться и быстро перекинуть себе на почту хотя бы выписку и кредитный договор, чтобы изучить их с юристом в обозримом будущем.

- С каких пор оно стало личным настолько, что я не могу в компьютере, купленном за свои же собственные деньги, посмотреть прогноз погоды?

Я быстро переслала себе всё, что было нужно, и поднялась из-за стола. У меня больше не было мужа. Вообще. Потому что тот человек, который сейчас полыхал праведным гневом и был готов меня уничтожить, не походил на мужчину, с которым я прожила столько лет…

- Юля, я понимаю, что ты уже всё вскрыла и увидела, - выдохнув, процедил муж, верно сориентировавшись в происходящем. - Давай расходиться по-хорошему. Мы с Тосей поедем в тот дом, который я ей купил, а вы с Машкой останетесь владелицами этой квартиры.

Ах, как же складно у него всё выходило! Дочь, которая стала подругой его любовницы, будет собственницей жилья вместо своего отца. А этот самый отец, в итоге, уедет жить и растить ребёнка от другой в прекрасный дом.

- Нет, Журавлёв, так не получится. Я беременна, поэтому будь добр прежде всего думать о нашем малыше.

Эдик самым натуральным образом завыл. Будто я говорила не о его сыне или дочери, а о какой-то невыносимой ноше, с которой мужу теперь жить до конца его дней.

- Я не хочу никакого другого ребёнка кроме того, которого носит Тося! - проговорил он, сцепив зубы. - Тебе обуза тоже не нужна, я уверен! У тебя проекты, работа, командировки… ты же не хочешь положить карьеру на алтарь младенца, который никому не нужен?!

- Мне - нужен! - отрезала я. - Знаешь ли, когда потерял семью, а единственная дочь оказалась предательницей, хочется отрады. Не зря мне небеса послали эту беременность! Она случилась очень вовремя!

Я собиралась покинуть компанию Эдика, с которым разговор у нас отныне будет короткий, но Журавлёв перекрыл мне дорогу, встав в дверях.

- Юля, давай рассуждать логически. Я люблю другую, у нас с ней будет малыш и я хочу на ней жениться. Ты меня не простишь после случившегося, да я этого и не прошу. Так что семьи у нас и впрямь нет и не будет. Зачем тебе вставлять мне палки в колёса в том, что касается свадьбы с Антониной?

Эдик говорил ровно и спокойно, но я видела, что на это притворство у него уходят все силы. Вся выдержка, на которую был способен Журавлёв, сейчас сконцентрировалась в этих словах.

- Затем, что мне нужно время, чтобы во всём разобраться. Из семейного бюджета, в который я вкладываю всё до копеечки, исчезла огромная сумма денег. Ты мне врал столько времени и обкрадывал за спиной. Как считаешь, я это стерплю и просто благословлю тебя на жизнь с этой деревенщиной?

Эдуард бросился на меня так внезапно, что я даже вскрикнуть не успела. Схватил за волосы и с силой потянул назад, причиняя мне боль. Но она была не такой уж и ощутимой, ведь физические страдания затмил жуткий страх. Однако боялась я не за себя, а за ребёнка… Что лишний раз убедило меня в том, что я хочу этого малыша, что бы ни случилось…

- Немедля меня отпусти! - выкрикнула я истерично и ничего лучше не придумала, как пройтись по лицу мужа ногтями.

Жаль, носила я короткий маникюр - иначе бы располосовала с удовольствием эту мерзкую рожу!

- Ты что творишь?! - гаркнул Эдик, отпуская мои несчастные волосы.

Он схватился за щеку, метнулся прочь, видимо, в ванную. А я стояла, тяжело дыша, и не верила в то, что это происходит со мной. Никак не получалось убедить себя в том, что это правда. Что мне грязно и бесчестно изменил муж. И не просто изменил, но врал не один год…

А сейчас набросился, как лютый зверь… Заставляя меня задуматься о том, что мне нужно отныне быть очень осторожной.

Когда муж вернулся, от одного только взгляда на него мне стало окончательно не по себе. Эдик вновь решил играть роль, на этот раз - заискивающего человека, которому, судя по всему, было очень важно получить желаемое любыми путями.

- Юленька… послушай меня… нам нужно как-то договариваться… Я хочу сделать всё так, чтобы никто из нас не пострадал. Мы же заслужили счастье за столько-то лет, согласись…

Он облизнул губы и, присев на край дивана, продолжил:

- Ты у меня ещё очень даже ого-го! И найдёшь себе нового мужика, я уверен. Ну не тащи с собой в новую жизнь эту несчастную обузу в виде ребёнка, который никому не сдался!

Эдик даже руки к небесам воздел, как будто прямо сейчас собирался начать молиться Господу, чтобы тот меня вразумил.

- Ну прошу тебя, Юля, включи мозги! Ты сама всё сегодня видела. Кто тебе станет помогать с этим младенцем? Родители у тебя уже немолоды. Машка живёт свою жизнь, да и ждёт она не этого ребёнка, а того, которого родит Тося. Я тоже даже близко свои отцовские обязанности выполнять не стану - даже не надейся. Так что избавься от беременности, пока есть такая возможность, мой тебе совет.

Он завершил свою пламенную речь той улыбкой, которую я уже начинала ненавидеть. Дескать - вот как я здорово придумал, и пусть всё будет именно так, как изобрёл мой изощрённый ум.

Я же в ответ просто пожала плечами и ответила:

- Если у тебя всё, то перестань отнимать моё время, Журавлёв. Ты и так украл у меня годы, сволочь. Теперь я не потеряю ни единой минуты, поверь. И можешь забыть об аборте. У тебя будет ребёнок. От меня. Нужен он тебе или нет - дело десятое. Так что смирись с мыслью, что твоя Тося родит бастарда. Такая судьба частенько настигала деревенских девиц. Не она первая, не она последняя.

8

Как же его бесило упоминание, что его барышня из села. Я нисколько не видела в этом недостатка, если бы Антонина не вела себя совершенно хабальным образом. Встреть я её просто в роддоме - у меня бы сложилось о Тосе исключительно хорошее мнение. Но когда я своими глазами увидела, как она проявляет себя исключительно с двуличной стороны, все встало на свои места.

Я поняла, что этой девке на самом деле нужна только выгода, которую дают отношения с моим мужем.

Эдик вдруг усмехнулся так криво и холодно, что у меня мороз по коже побежал. Казалось - дай ему сейчас возможность меня уничтожить голыми руками, он схватится за неё, за уши не оттащишь.

И Журавлёв действительно двинулся в мою сторону, заставив меня отступить. Я даже инстинктивно живот закрыла рукой, ожидая худшего. Эту ситуацию завершило прибытие Маши, которую, по правде говоря, я не думала увидеть в обозримом будущем. Она зашла в квартиру и, увидев нас, охнула.

Я очень надеялась, что эта реакция возникла у дочери потому, что она поняла, с какой ненавистью на меня взирает её отец. Эдуард ведь и впрямь меня ненавидел, и демонстрировал это всем своим существом.

- Папа… что здесь творится? - выдохнула Машка, когда её отец приостановился и даже на пару шагов отступил.

- Ничего не творится, - процедил он. - Мать твоя прохаживается по Тосе всеми способами. Но это ожидаемо…

Журавлёв вдруг растерял весь свой пыл, вновь отошёл к дивану и присел на него, как будто тем самым хотел сказать, что мы здесь надолго. Я же вообще не собиралась продолжать всю эту историю, в котором мне всё ясно было без лишних уточнений.

- Мам… Я приехала, чтобы объясниться… Ты ведь уже давно не та женщина, которая должна быть рядом с папой, - проговорила Маша, и эти слова вопреки моему желанию, вновь разбили меня на части.

Прошло всего ничего с того момента, как я узнала про Тосю. У меня ведь есть право реагировать в соответствии с ситуацией, а не трезво обдумав произошедшее? Я считала, что есть. Самое настоящее право проживать эмоции здесь и сейчас.

Но и о самозащите забывать не стоит. Она мне очень даже пригодится.

- Маш… ты сама себя слышишь? - поинтересовалась у дочери, которая приняла воинственный вид.

Она наверняка понимала, какого рода разговор у нас состоится, стоит ей приехать. Понимала и воспользовалась возможностью к нему подготовиться. А вот я себя во всём этом ощущала самым уязвимым элементом.

- Ты вообще осознаёшь, что произошло с нашей семьёй и в каком виде? Твой отец меня столько времени обманывал… Проворачивал за моей спиной свои махинации с финансами, чтобы обеспечить своей девке жизнь в собственном доме…

Я не успела договорить, когда дочь вскинула ладонь, показывая тем самым, чтобы я замолчала.

- Мама, Тося никакая не девка! Да, в тебе говорит обида, но пойми уже… Папа тебя разлюбил. Он мне и Антонине это говорил регулярно. И вообще… пап, может так случиться, что мама беременна не от тебя?

Боже, дай мне сил! И терпения остаться на месте, а не броситься на эту незнакомку, которая вроде как выглядит как моя дочь, но по факту совершенно на неё не похожа. Дай мужества не выписать ей оплеуху, которую она заслужила на все сто!

- Маша, это слишком… - выдохнула я, не веря собственным ушам. - Ты просто неблагодарная сука, если сейчас говоришь это и веришь собственным словам!

Мой голос зазвенел от негодования, пока дочь смотрела на меня обиженно. Да-да! Она умудрилась сыграть в обиду, хотя кому и стоило испытывать это чувство - так это мне.

- Лапуль… мама скорее всего действительно в залёте от меня. Но я уже ей попытался донести, какая это обуза… - проговорил Журавлёв, опять используя, словно оружие, эту свою сраную улыбочку.

Он какое-то время посидел, прикрыв глаза, пока я пыталась постичь происходящее хоть как-то. Потом взглянул на меня с таким выражением, словно перед ним была какая-то досадная помеха, а не жена, с которой он прожил столько лет.

- Юля… Вот он - наш семейный совет. Другого не будет, - обвёл он пространство рукой, будто я была недалёкой барышней, которой требовались особые пояснения. - Давай решать всё здесь и сейчас. Маш… я сказал твоей матери, что отдаю вам эту квартиру, а сам ухожу к любимой женщине. Ты не против, если я перепишу на тебя свою долю перед тем, как мы с твоей мамой разойдёмся?

Дочь изобразила искреннее удивление, но я видела - она играет хорошо заученную роль. Они обсуждали этот исход заранее, и сейчас выдавали те реакции, которые успели отрепетировать.

- Это очень неожиданно… Но конечно, я согласна, - заявила Маша.

Я же не сдержалась - стала хохотать, что вызвало у мужа и дочери недовольство. Оба глазели на меня, даже не скрывая этого чувства. И если в случае с Эдиком я хоть как-то могла объяснить себе его поведение, ведь он действовал в своих интересах и интересах своей Тоси, то на каком крючке они держали Машу, ответа у меня не имелось.

- Слушайте… избавьте меня от этих дешёвых спектаклей, - отсмеявшись, проговорила я безэмоционально. - Никаких разменов и прочих отписываний имущества не будет. Я не даю согласия ни на развод, ни на раздел имущества. А ты, Маша, можешь забыть в принципе, что у тебя когда-то была мама. Такие вещи, которые ты творишь, не прощают.

9

Произносить эти слова было жутко, но я справилась. В этой ужасной фразе, что у моей дочери больше не имеется матери, было море боли. Моей. Это я ведь представить не могла, что когда-то мы с Машей станем врагами. А дочь, похоже, восприняла все совершенно спокойно, словно была… готова к подобному исходу. И уже заранее сделала свой выбор.

- Мама, перестань уже заниматься этой ерундой! У папы другая и так бывает. Он хочет новую семью. Там будет ребенок! И он уже большой, в отличие… от того недоразумения, которым ты беременна.

Я подскочила к дочери и ударила ее по щеке. Затем - по второй, ставя тем самым самую красноречивую точку в наших отношениях.

- Юля, ты с ума сошла?! - проревел Эд, бросившись ко мне.

Вновь схватил с силой, причиняя боль. Отпихнул, обращаясь так, словно я была вещью. Да-да… Он ведь станет делать все, чтобы я лишилась нашего ребенка. Мне и впрямь нужно быть очень осторожной…

- Я все сказала! - выкрикнула дрогнувшим голосом.

Обхватила себя руками, глядя на Машу и Эдика, которые взирали в ответ с ненавистью.

- Все, с меня хватит!

Бросившись прочь, я судорожно нацепила на себя первую попавшуюся куртку и, схватив сумку и телефон, помчалась, куда глаза глядят. Еще немного и просто свихнусь, а мне сейчас отчаянно нужен светлый мозг… Поэтому надо хоть немного его проветрить.

Эмма нашла для меня время сразу, как только я ей позвонила, устроившись в кафе в паре остановок от дома. Я позволила себе слёзы. Тихие и какие-то безнадёжные, которые не приносили облегчения, но без них было бы ещё хуже.

Я никогда не впадала в такое состояние, в котором находилась сейчас. У меня никого не осталось, и только беременность, словно путеводный лучик, вела меня во мраке хаоса, в который превратилась моя жизнь.

Возможно, это было глупо - оставлять ребёнка от человека, который так меня ненавидел, что способен был даже на рукоприкладство. Да и жизнь у меня отныне будет совершенно другая… Но я уже всё решила.

- Лапуль! Юлечка, на тебе лица нет! - всполошилась Эмма, как только появилась рядом.

Я поспешно отёрла бегущие слёзы, понимая, что это вряд ли исправит ситуацию, ведь у меня и без них видок наверняка такой, что краше в гроб кладут. Но хоть рыдать не буду…

- Как ты себя чувствуешь? Может, всё же в больницу? - начала сыпать подруга вопросами, но я лишь замотала головой.

- Нет, не нужно никаких больниц. Физически - жить буду. А вот морально я убита, даже скрывать не стану.

Я открыла файлы, которые перекинула себе на почту с компа Журавлёва. Протянула мобильник подруге, и она, нахмурившись, присела напротив и стала изучать содержимое. Потом чертыхнулась и подняла на меня взгляд.

- И что он предлагает? - спросила Эмма.

- Да что он может предлагать? Во-первых, аборт. Во-вторых, половину квартиры оставить дочери, с которой мы и останемся жить вдвоём, пока он прохлаждается в новоприобретённом доме вместе со своей Тосей.

Эмма фыркнула и, вернув мне телефон, побарабанила пальцами по столу.

- Этому не бывать! - заявила она уверенно. - Любой грамотный адвокат эту историю раскрутит так, что ты ещё и в шоколаде останешься.

В её словах сквозила убеждённость в том, что именно так оно всё и будет происходить. И я заразилась этим чувством тоже. Пусть оно в итоге и не сбудется, ведь жизнь - штука непростая, здесь и сейчас мне гораздо легче от понимания, что на моей стороне человек, свято верящий в лучшее.

- С этим разберёмся. Меня волнует другое - ты сейчас планируешь жить дома?

Она задала тот вопрос, который подспудно волновал и меня. Находиться в состоянии войны с мужем и пребывать с ним на одной территории - вовсе не то, о чём я мечтала. И это вполне может закончиться плачевно для моей беременности, от чего Журавлёв будет счастлив.

- Я пока об этом не думала. Как ты уже поняла, всё случилось молниеносно, - проговорила в ответ.

Эмма кивнула и взглянула на часы.

- Давай тогда поступим так. Сейчас мне нужно будет вернуться на работу, ты едешь со мной. Найдём кабинет свободный, где ты отдохнёшь. А потом заедем к тебе за вещами и какое-то время поживёшь у меня. Хорошо?

У меня даже на глазах слёзы появились от того, что подруга столько всего для меня делала. А ещё наверняка гормоны уже вовсю играли, потому что мне захотелось не просто плакать, а рыдать в три ручья.

- Хорошо, Эм… Я так тебе благодарна, - прошептала, роясь в сумочке в поисках кредитки.

- Для этого друзья и есть, - мягко ответила подруга и, расплатившись за мой чай, взяла меня под локоть, после чего мы отправились к её машине.

А когда я немного отдохнула, старательно отключая все мысли о свалившемся на мою голову ужасе, и мы с Эммой приехали ко мне домой за вещами, нас ждал сюрприз.

- Юля! Хорошо, что мы тебя застали! - проговорил свёкор, который как раз заносил руку для того, чтобы звонить в дверь.

Рядом с ним стояла мать Эдика, по лицу которой никогда было нельзя сказать, что именно она думает и чувствует.

- Да уж! Это очень хорошо, - хмыкнула я, подходя к двери.

Открыла замок и, обернувшись к маме с папой Журавлёва, проговорила:

- Заходите. Нам точно есть о чём поговорить.

10

С одной стороны, у меня было весьма боевое настроение. Очень хотелось послушать свёкров - пусть расскажут свою версию случившегося, ибо в том, что лил мне в уши их сын, было слишком много белых пятен.

С другой, подобные беседы меня выматывали до предела. Я уже чувствовала себя воздушным шариком, который раньше бодро и весело летал под потолком комнаты, а сейчас уныло лежал на полу, сморщенный и безрадостный.

- Юль… Я пойду пока в комнате подожду, - сказала Эмма, когда я убедилась в том, что в наше отсутствие в квартире ничего не происходило.

И сюда не заехали, скажем, какие-нибудь родственники Тоси, которым негде стало жить в селе. А что? Вполне вероятное развитие событий, особенно если учесть ту скорость, с которой Эдик творил свои бесчестные делишки.

- Хорошо. Я думаю, что мы быстро.

Мы со свёкрами прошли на кухню. Я указала за стол, за которым мы втроём и расположились. Не было никакого желания их привечать и быть гостеприимной хозяйкой, как то было до сего времени. Поэтому я просто уставилась сначала на отца Эда, затем - на его мать.

С Мариной Дмитриевной у нас были весьма спокойные и уравновешенные отношения. Никаких анекдотов в стиле «плохая свекровь-страдающая невестка» о нас сочинить было невозможно. Но я всегда про себя подспудно отмечала тот факт, что свекровь - это женщина с двойным дном.

То, как она играючи и незаметно всегда продавливала всех кругом, чтобы её интересы оказались на первом месте, я замечала про себя не раз. Но данные умения Марины Дмитриевны на меня не распространялись - уж я отслеживала это чётко. Пару раз, когда мы с Эдом только начинали жить вместе, она попыталась навязать мне какие-то свои взгляды на ситуацию, но я очень быстро и мягко ей показала, что вполне способна самостоятельно принимать решения.

А вот в их общение с сыном, разумеется, не лезла, пока их дела не касались меня. Видимо, зря…

- Юля, Эдуард сказал, что у вас сложилась не очень приятная ситуация, - проговорила Марина Дмитриевна после довольно внушительной паузы, во время которой не было произнесено ни слова.

Свёкры, судя по всему, ожидали от меня каких-то первых действий и фраз. Я же всем своим видом показывала, что жду начала беседы от них. Ведь именно они разбирались в вопросе гораздо лучше меня.

- Не очень приятная ситуация? - вскинула я бровь. - Вы сейчас о том, что меня положили в одну палату с беременной любовницей моего мужа, после чего я узнала, что он с нею уже пару лет? А ещё, что Эдик покупает ей дом, и это провернул за моей спиной, когда как-то хитро заработал деньги на первоначальный взнос, а вы, Марина Дмитриевна, ещё и взяли ипотеку?

Я побарабанила пальцами по столу. Всё это снова начинало меня порядком нервировать…

- А! Совершенно забыла милую маленькую деталь. Моя собственная дочь не просто знала об этом предательстве, но ещё и ждёт с нетерпением братика или сестрёнку. А не далее как несколько часов назад и вовсе заявила, что я во всём неправа. И что у её папы новая семья, а мой малыш, которого я жду - это недоразумение!

Александр Борисович немного побледнел и судорожно сглотнул. А вот на лице свекрови появилось бесстрастное выражение. Как будто мы тут собрались обсудить, какое платье я планирую надеть на празднование Нового года.

- Юля, мы понимаем, что ты очень обескуражена. И что случившееся для тебя - как гром среди ясного неба. Поэтому и приехали, чтобы поддержать… - проговорил Александр Борисович.

Это было… внезапно. Но я бросаться с благодарностями на шею свёкров не торопилась, потому что чувствовался в этом всём какой-то подвох.

- Твоего ребёнка, если ты его оставишь, мы тоже признаем, конечно же, - заверила меня свекровь. - Но мы говорили с сыном. Он ему не нужен. Эдуард любит Тосеньку. И очень ждёт рождения малыша именно от неё.

Она немного перевела дух, пока я сидела застывшей статуей. Зачем Марина Дмитриевна мне это говорит? Чтобы показать, что она на стороне Эдика? Так это и без того понятно. Достаточно вспомнить те махинации, которые они провернули за моей спиной.

Я не стала уточнять что-либо. Просто сидела и ждала продолжения. И оно последовало довольно скоро.

- Мы предлагаем тебе оставить всё так, как есть сейчас. Точнее, с некоторыми поправками. Представь, что ты не забеременела, и у вас с Эдуардом развод. Ты не в курсе Тосеньки, просто мой сын сообщил бы тебе, что вы расходитесь. Суд оставил бы всё так, как есть. Твою половину квартиры - тебе. А половину сына - ему. Про дом вообще бы никто ничего вообще не узнал, не так ли? И делить его невозможно - он по документам мой. У меня ИП, ты же знаешь. Мы всё предусмотрели…

Свекровь смотрела на меня тяжёлым взглядом, как будто хотела загипнотизировать. Я мысленно выстроила ментальные барьеры - пусть выскажется до конца, но это меня никак не затронет… Наверное…

- Так вот представь, что беременности нет, вы разводитесь, и исход суда - половина этой квартиры достаётся Эдуарду. Да он же даже продать её мог бы, чтобы погасить ипотеку. И чтобы я могла переписать дом на Тосеньку, как мы и договорились!

А вот и новые подробности, о которых я до сего времени ничего не знала. Ну-ну, очень интересно…

- А теперь я не рискну это сделать, пока она за него замуж не выйдет…

С моих губ сорвался нервный смех. Марина Дмитриевна сидела на моей кухне и вот так, на голубом глазу, мне рассказывала о планах в виде подарков «Тосеньке».

- А чего это вы не рискнёте, дорогая свекровь? Рискните в любом случае! Или думали, что если подарите вашей селянке дом, когда они с Журавлёвым поженятся, он будет их общей совместной собственностью? Так изучите сначала законы, мой вам совет…

11

Марина Дмитриевна заметно приуныла. Они с Александром Борисовичем переглянулись, на лицах каждого мелькнули неверие и недоверие. Я примерно начала понимать схему, на которую их толкала Тося. Причём всех троих. Она в любом случае заполучит дом, а если с идиотом-Эдиком не сложится, эта «простушка» останется при своём.

Даже если у «Тосеньки» не было настолько откровенных задумок прибрать к рукам недвижимость, она всё равно на очень многое рассчитывала, когда собиралась замуж за Журавлёва. И уже охомутала не только его, но и родителей Эда. И если с этой троицей всё было ясно - им просто вскружила голову милая девчонка из деревни, как бы саркастично это ни звучало, то на какие крючки Тося поймала Машу, мне оставалось лишь гадать.

У меня, конечно, была мысль, что суть просто в том, что «Тосенька» очень хороший человек, вот к ней и тянутся. Но я же видела, как менялось выражение на её лице, когда мы виделись в первый и последний раз в палате. Порою оно было испуганным, как будто она столкнулась с тем, чего не предусматривала, но когда Журавлёв делал какие-то определённые шаги, его любимушка тут же становилась довольной тем, как всё происходит.

- Давайте подведём итог, - проговорила я, понимая, что силы мои окончательно на исходе.

А те, которые появились после отдыха у Эммы, не только испарились, но ещё и оставили после себя вселенскую усталость.

- Я уже сказала мужу, что рожать стану в любом случае. Он хоть и попытался меня отговорить, назвав будущего малыша обузой, я слушать его бредни не стану. Ребёнок будет. Ваш внук, между прочим.

«К которому я вас на пушечный выстрел не подпущу», - хотелось мне добавить, но я этого озвучивать не стала. Кто знает, может, у этих людей, которых я знала более двух десятков лет, хоть что-то похожее на совесть проснётся, когда они станут думать о том, что предают родного внука.

- Юля, мы уже говорили, что его признаем! Но дай, пожалуйста, развод нашему сыну. Тосенька очень переживает, что не выйдет замуж за Эдуарда до родов. Отпусти ты его, прошу! А с вопросом, который ты нам обозначила, мы разберёмся, обещаю! Ты ратуешь за то, чтобы дом, который купил сын для Тоси, остался их совместной собственностью. И это правильно. Мы возьмём это на контроль!

Господи Боже! Что нёс сейчас свёкор? Как ему в голову вообще мысль пришла настолько всё извратить?

- Согласись на развод… Эдуарда мы уговорим, чтобы он тоже участвовал в жизни твоего будущего ребёнка. А квартиру эту поделите так - половина так и будет тебе принадлежать, а вторую - Эдик отдаст Маше. И останешься ты при своём!

Это уже бросилась увещевать свекровь, что окончательно меня привело к мысли: с этими людьми отныне разговор у меня будет короткий.

- Отпускать ли Журавлёва в свободное плавание, я ещё подумаю. Но мои условия пока такие - пусть заберёт отсюда все свои вещи, я сменю замки и чтобы Эдик даже не вздумал на пороге квартиры появляться.

Я поднялась из-за стола, давая понять, что беседа наша закончена. Может, и не придётся сейчас к Эмме съезжать, если свёкры передадут Журавлёву мои требования и он на них согласится. Сама же я воспользуюсь возможностью быстро инициировать разбирательство на тему того, как за моей спиной близкие люди провернули такое отвратительное дельце.

- Мне нужно время, - продолжила, почувствовав на себе взгляды свёкров, полные ожидания. - Время на то, чтобы успокоиться и прийти в себя от такого жуткого предательства…

Александр Борисович отвёл взгляд, а Марину Дмитриевну было не смутить. Она смотрела на меня с чем-то вроде вызова, который сквозил во всём её облике. Но ничего не говорила и ничем не парировала в ответ на сказанное.

- Потом буду думать, нужен ли мне такой муж в принципе. Уж алименты я с него стребую через суд в любом случае.

Я понимала, что оставаться замужем за Журавлёвым - значит просто махать красной тряпкой перед мордой не особо умного быка, которого на верёвочке водит простая сельская «Тосенька». Всё, что причитается ребёнку, из него вытрясу по закону в любом случае. А уж зарабатывать на жизнь я научилась давно и сама.

И нужен этот брак только для того, чтобы иметь возможность провернуть все маневры, которые потребуются для того, чтобы не потерять причитающееся мне по закону. Так что сначала - консультация грамотного юриста, который разложит по полочкам все мои перспективы. Потом - действия, которые от меня потребуются.

Но сейчас я действительно хотела лишь покоя. Хотя бы на пару дней.

- Мы будем помогать! - заверил меня Александр Борисович, тоже поднимаясь с места.

Ну-ну, мели давай, Емеля, - мысленно фыркнула я.

Да они забудут обо мне и будущем ребёнке сразу, как только получат в невестки свою чудо-Тосеньку. Хотя, мне на это откровенно плевать.

- Юленька, мне очень жаль, что у вас так всё случилось. Но он полюбил…

Только не эти артистические истории, умоляю…

- Марина Дмитриевна, избавьте меня от этого драматического бреда, - процедила я. - И дайте мне уже отдохнуть!

Свекровь сверкнула глазами, но говорить ничего не стала. Они с Александром Борисовичем засобирались на выход к огромному моему облегчению.

- Я сыну скажу, он вещи заберёт, - проговорила Марина Дмитриевна, и они со свёкром ушли.

Я же заперла за ними дверь, и когда Эмма вышла ко мне из спальни, призналась:

- Не будь я беременна, сейчас бы точно выпила коньяка…

12

- Тосенька, ну не убивайся ты так! - взмолилась Маша, которая не знала, как убедить будущую жену отца в том, что небо на голову не упадёт, если они распишутся не сейчас, а после рождения малыша.

Для самой Марии это было очевидным - какая разница, женаты ли родители ребёнка, если они любят его, а имя отца крохи вписано в свидетельство о рождении? Но Тося очень сильно разъярилась, когда Маша заговорила об этом, так что больше данную тему поднимать не стоило.

Антонина всё причитала, что родители её просто убьют. И что она и так уже не раз ощущала на себе гнев отца, но его удавалось утихомирить, когда Тося убеждала, что вот-вот выйдет за Эдика.

А теперь это событие откладывалось на неопределённый срок.

- Как я могу не убиваться, когда твоя мать оказалась такой змеёй подколодной? - вызверилась на Машу Тося, сев на постели, на которой до сего момента лежала и рыдала, уткнувшись лицом в подушку.

Папу даже пришлось отправить на другой конец района за клубникой, которую возжелала Антонина, заявив, что может хотя бы от ягод ей станет легче на душе.

- Мама передумает, я уверена! - заявила Маша.

Она немного помедлила и, подойдя к кровати, устроилась на её краю рядом с Тосей.

- А как там Тимофей? Он заехать не обещал? - спросила тихо, и тут же поняла, что дала маху.

Тимофей был сводным братом Тоси, которому они с отцом и сватали Машу. Парень Марии нравился. Высокий, статный, с юмором. А то, что высшего образования нет - ерунда. Не всем же быть учёными.

- Как ты вообще можешь о таком спрашивать, когда происходит всё это?! - возмутилась Тося.

Она вскочила с постели и заходила по комнате. Охала, вздыхала, хваталась за живот, пока не остановилась и не проговорила:

- А вообще ты же не виновата в том, что делает эта женщина! Но можешь мне помочь… А я тогда с Тимофеем поговорю, чтобы из деревни сюда погостить приехал. Как раз в доме скоро надо будет обустраиваться, вот брат и поможет.

Тося задумалась, а Маша превратилась в сплошное внимание. Она готова была на многое - пусть только Тоня скажет, что от неё требуется.

- Ты в село моё съездить сможешь? - спросила Тося деловито.

Вся её истерика как будто испарилась. Видимо, мысленно она нашла какой-то способ успокоить свои нервы.

- Смогу, - кивнула Маша. - Там как раз с Тимофеем и повидаемся.

Тося сверкнула на неё глазами. Покачала головой.

- Нечего там любовями заниматься, тебе нужно очень быстро вернуться. Завтра Эдуард ведь за вещами домой поедет…

Маша не понимала ровным счётом ничего из сказанного, но кивнула, давая добро. А то, что с Тимофеем не успеет увидеться - ерунда. Может, и встретятся, чего Маше уже очень сильно хотелось.

Между нею и парнем еще ничего толком не успело случиться, но он прочно засел в ее мыслях, ведь те ухажеры, которые крутились рядом до знакомства с Тимофеем, были какими-то нерешительными. Один и вовсе какой-то доктор наук был - скучный до ужаса.

- Я могу поехать прямо сейчас, - вызвалась Маша. - Только скажи, зачем и для чего?

Тося улыбнулась и, взяв телефон, стала что-то в нём высматривать. Потом сообщила Маше:

- Сейчас скину фотку дома, где бабка одна живёт. Скажешь, что от меня, заберёшь то, что отдаст. И сразу - ко мне. Идёт?

Мария, ни секунды не помедлив, закивала. Она и к бабке успеет, и к Тимофею заглянуть.

А день переставал быть до оскомины безрадостным…

***

Через два часа домой за вещами должен был явиться Журавлёв. Я ждала его прибытия как манны небесной. Один на один встречаться с мужем не желала, потому вскоре ко мне должна была приехать Эмма.

Я уже связалась со слесарем, а ещё нашла неплохого юриста, к которому планировала отправиться уже завтра. В общем и целом, эти действия и мысли меня весьма подбодрили, так что я даже стала черпать в них уверенность в том, что всё будет хорошо.

Родителям о случившемся говорить не спешила. Уже предвидела, как разволнуются мама и папа, когда узнают правду о моём раздоре с мужем. Но рано или поздно, разумеется, всё рассказать им придётся.

А сегодня я даже смогла осилить приготовление простенького обеда, который состоял из куриного супа-лапши, после чего отправилась вытащить шмотки Эдика, чтобы на сбор своего барахла он не потратил слишком много времени.

Даже находиться сейчас рядом с ним и дышать одним воздухом казалось кощунством по отношению к самой себе и ребёнку.

Выудив из шкафов всё, что принадлежало мужу, я разложила вещи ровными стопками на кровати. Покосилась на компьютер. Вообще-то он покупался на общие средства и стоил совсем немало. А если Эдик сейчас скажет, что забирает его? Не драться же мне насмерть за эту железяку?

Размышления об этом захватили меня, когда я прошлась по комнате, то и дело натыкаясь взглядом на весьма недешёвую электронику, оставленную Эдиком то здесь, то там. В основном это были презенты от меня. Журавлёв обожал технику, вот у меня и сомнений не было в том, что ему дарить на праздники.

Из плена мыслей относительно того, отдавать ли без боя дорогостоящие подарки, меня вырвал звонок в дверь. Эмму я так рано не ждала, потому сразу в голову закралось предположение, что это Журавлёв, который приехал раньше времени. Но у него ведь был ключ…

Я прошла в прихожую и взглянула в глазок. Темнота. Звонок настойчиво повторился, что меня весьма рассердило, хоть причин для этого не имелось.

А когда я всё же решилась и открыла, причина подспудного недовольства, что рождалось в душе, нашлась сама по себе.

На пороге моего дома стояла и смотрела на меня с улыбкой на круглом лице «Тосенька».

Свет в окошке моего мужа и его родителей.