Бесчувственные желания

Глава 1

Письмо из красного бархата с золотой гравировкой жгло кожу пальцев, словно маленький уголёк. Я не могла оторвать взгляд от витиеватого вензеля на конверте, складывающегося в незнакомые инициалы. Это точно мне?

Я подняла глаза на маму. В её взгляде плескалось какое-то детское возбуждение, смешанное с нетерпением. Она нервно заправила прядь выбившихся седых волос за ухо — привычка, которая появилась у неё с тех пор, как начались наши финансовые проблемы.

— Ну же, открывай, — прошептала она, едва сдерживая волнение.

Мои пальцы дрожали, когда я пыталась справиться с плотной бумагой конверта. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Наконец, я извлекла не менее роскошный лист с золотым тиснением.

— Читай скорее, — мама невольно подалась вперёд, словно подталкивая меня голосом.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе:

— “Уважаемая Селин Ровен, спешим сообщить, что Вы стали обладателем полного гранта на четыре года обучения в Академии Вайрмонт Холл. Кроме того, Вам предоставляется полная стипендия за все четыре года обучения, выплачиваемая единовременно по прибытии. Мы ждем Вашего ответа до конца текущей недели и надеемся видеть Вас среди избранных, кому открыты двери нашего заведения”.

Повисла пауза, в которой я слышала только стук своего сердца и тяжёлое дыхание мамы. Её лицо внезапно просветлело — эффект, которого я не видела уже несколько лет, с тех пор как отцовский бизнес начал трещать по швам.

— Господи, Селин! — она вдруг обхватила меня руками, прижимая к себе с такой силой, словно я могла исчезнуть. — Это же чудо! Полный грант! Боже мой!

Я ощущала её радость физически — она вибрировала, между нами, наэлектризованная, захватывающая. Но что-то внутри меня не давало полностью разделить это чувство. Какой-то тревожный звоночек.

— В Вайрмонт Холл? — я мягко отстранилась. — Мам, я даже не подавала туда документы.

— Как это? — её восторг на секунду прервался вопросительным взглядом.

— Я вообще ничего не знаю об этой академии. Может, это ошибка?

Но мама уже снова сияла:

— Какая ошибка! Возможно, тебя кто-то порекомендовал! Ты же с отличием окончила школу, твой проект по социальным исследованиям отметили на региональном конкурсе. Ох, Селин, это же твой шанс!

Прижимая письмо к груди, я улыбнулась в ответ, но внутри разливался холодок недоверия. Что-то не сходилось.

— Пойду узнаю об этой академии, — пробормотала я и, чмокнув маму в щёку, поспешила в свою комнату.

Старенький ноутбук загружался мучительно долго, будто нарочно испытывая моё терпение. Наконец, я ввела в поисковую строку “Академия Вайрмонт Холл” и замерла перед первым же результатом.

Сайт академии выглядел как рекламный буклет для luxury-курорта. Главная страница открывалась величественным видом на замок викторианской эпохи, окружённый живописным лесом с вековыми деревьями. Небрежная элегантность и аристократизм сквозили в каждой детали. Под фотографией располагалась лаконичная надпись: “ Вайрмонт Холл — место, где наследие встречается с будущим. Уже более двух столетий мы формируем элиту для управления миром”.

Меня бросило в жар. Я пролистала страницу ниже и увидела девиз, написанный мелким шрифтом: “Только для тех, кто рождён для величия. Только для тех, кто унаследует империи”.

Мои пальцы начали мелко дрожать, когда я открыла вкладку “Абитуриентам”. Список факультетов вызвал у меня нервный смешок: Факультет Государственного управления, Факультет Финансов и Корпоративного управления, Факультет Глобальной стратегии, Факультет IT-технологий.

Но настоящий шок ждал меня в самом низу страницы: “Стоимость обучения — 175 000 долларов в год (без учёта проживания и дополнительных расходов)”.

Воздух застрял в лёгких. Это какая-то нелепая ошибка. Таких денег у моей семьи никогда не было, и никогда не будет. Мы всю жизнь экономим буквально на всём, особенно после краха отцовского бизнеса.

В памяти всплыли бесконечные звонки коллекторов, тихие ночные разговоры родителей о долгах, прессующие нас выплаты по ипотеке за наш скромный дом. И конечно, Итан, мой десятилетний брат с диабетом первого типа, для которого инсулин — это вопрос жизни и смерти. Я помнила, как мама плакала в ванной, когда думала, что никто не видит, и как отец стал похож на собственную тень, хватаясь за любую подработку.

Дверь в комнату приоткрылась, и мама заглянула внутрь, её глаза всё ещё лучились радостью.

— Ну что, узнала что-нибудь о твоей академии? — спросила она с такой надеждой, что у меня сжалось сердце.

Я знала, что она представляет какой-нибудь местный колледж в часе езды от нас. Что-то доступное, приземлённое, реальное.

— Мам, это какая-то ошибка, — я повернула к ней экран ноутбука. — Смотри, это частная элитная академия для детей миллиардеров. Я не могла туда поступить, понимаешь? Я даже не подавала документы.

Она нахмурилась, вглядываясь в изображение величественного замка.

— Но письмо… оно настоящее. Такую бумагу не купишь в канцелярском магазине.

— Возможно, они перепутали меня с кем-то другим. С какой-нибудь другой Селин Ровен, — я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто.

Мама медленно опустилась на край моей кровати.

— А что если нет? Что если это твой шанс?

— В академию, где годовое обучение стоит как пять наших домов, — я покачала головой. — Мам, это место не для таких, как мы. Посмотри правде в глаза.

Я видела, как тускнеет её взгляд, как опускаются уголки губ, и ненавидела себя за то, что отбираю у неё эту маленькую радость. Но лучше короткое разочарование сейчас, чем горькое прозрение позже.

— Месяц назад я подала документы в пять обычных университетов, — тихо напомнила я. — На бюджет. Они до сих пор не ответили, но это реально. Это наш уровень.

Мама смотрела на свои руки — узловатые пальцы учительницы начальных классов, с въевшимся мелом под ногтями. Руки, которые не знали маникюра и дорогих кремов.