Бешеная

Пролог

Ну здравствуй, блог. И те полтора землекопа, которые его еще читают.

Скучали? Я вот по вам — не очень. Уж извините за прямоту, но последние три года мне было абсолютно не до этих уютных интернет-исповедей. У меня, знаете ли, была Жизнь. С большой буквы «Ж». У меня была карьера. Работа моей мечты в лучшем издании города. Расследования, горячие репортажи, командировки, кофе литрами, выгорание по пятницам и тот самый адреналиновый кайф, когда твоя статья выходит на первой полосе и заставляет чьи-то задницы полыхать.

Была. Ключевое слово здесь, как вы уже догадались, — БЫЛА.

Буквально пару часов назад меня поперли. Вышвырнули, выставили на мороз, указали на дверь — выбирайте любой глагол, суть от этого не поменяется. Я сижу на кухне в обнимку с картонной коробкой, в которой сиротливо звенят две любимые кружки, перекатывается запасная помада и недоумевает от происходящего кактус Валерий. Пью дешевое полусладкое прямо из горла и планирую убийство.

Вы спросите: «Вика, мать твою, как так вышло? Ты же лучший криминальный (и не только) журналист в их гадюшнике!» А я вам отвечу. Легко! Для этого нужно было просто выпустить материал, который мои источники слили мне первой.

Эксклюзив. Бомба. Разоблачение года.

Все вы знаете Дамира Тагирова. И сейчас весь город, пуская розовые слюни, умиляется его внезапному браку. Но я раскопала то, что они так тщательно скрывали: новоиспеченная благоверная ледяного миллиардера — в прошлом, скажем так, труженица шеста. Девочка гоу-гоу. И я, как истинный борец за правду, просмотры и премию, эту новость радостно выдала в печать.

Тут надо сделать лирическое отступление. Тагиров — это не просто бизнесмен. Это бетонная стена с замашками тирана. Серьезнейший человек, акула. Вы думаете, я собираюсь с ним воевать? Ага, щас. Я Бешеная, а не бессмертная. Идти напрямую против Тагирова — это верный способ однажды найти себя в багажнике по пути в живописный сосновый лес. Нет уж, спасибо.

Но дело в том, что сам Тагиров даже руки марать о жалкую газетенку не стал. Зачем? Для таких дел у него есть личный цербер. Правая рука, гениальный хакер, бизнес-партнер и по совместительству лучший друг.

Знакомьтесь: Ильдар Тимурович Валиев. Феноменальный, сказочный урод.

Для тех, кто не в курсе: в светской тусовке Валиев — это такой ходячий секс в идеально скроенном костюме. Балагур, пижон и мечта всех охотниц за толстыми кошельками. Но на деле у этого парня моральный компас серийного убийцы.

Как только статья вышла, этот татарский принц лично приперся в наше издательство. Он не кричал. Не топал ногами. Он просто прошелся по этажу с ленивой ухмылкой, и к вечеру уволили ВСЕХ, кто был хоть как-то причастен к этой новости. От меня до верстальщика. Он просто стер нас, как вирус с жесткого диска.

Но знаете, почему я сейчас сижу на кухне и мечтаю не просто найти работу, а раздавить этого Валиева, как клопа?

Когда меня вызвали в кабинет на казнь, Ильдарчик вальяжно сидел в кресле моего бывшего главреда. Он окинул меня таким взглядом, словно я кучка мусора на его персидском ковре, медленно растянул губы в улыбке и выдал:

— Если, киса, ты меня сейчас очень хорошо попросишь, извинишься и пообещаешь так больше не делать… то, так и быть, останешься дальше тут работать.

Киса. КИСА, МАТЬ ЕГО!

Попросишь?!

Вы можете представить, чтобы я скулила и вымаливала пощады у этого самоуверенного павлина? Чтобы я унижалась перед мужиком, который считает, что за деньги можно купить даже свободу слова? Вот и я не смогла. Я высказала ему всё, что думаю о нем, о его костюме тройке и о том, куда именно ему стоит засунуть свои условия.

И вот я здесь — безработная, пьяненькая и очень, очень злая.

Господин Валиев уверен, что раздавил букашку, которая мешала его боссу спать. Он искренне думает, что глупая журналистка сейчас утрется, поплачет и пойдет писать статейки про то, как выбрать шторы в спальню. Он вышвырнул меня из профессии и пошел дальше пить свой дорогой виски, уверенный в собственной безнаказанности.

Но Ильдар Тимурович кое-чего обо мне не знает.

Меня в редакции не просто так за глаза называли Бешеной. Если меня пнуть, я не отлетаю в сторону и не поджимаю хвост. Я возвращаюсь и отгрызаю ногу по самое колено.

Так что, здравствуй, блог. Я возвращаюсь в эфир. И клянусь своим засохшим кактусом Валерием — этот лощеный урод еще горько пожалеет о том дне, когда решил, что со мной можно играть, и назвал меня «кисой».

Мой внутренний монолог великого мстителя прервал резкий звонок в дверь.

Я вздрогнула. Валерий на подоконнике тоже как-то напрягся.

Кого там черти принесли на ночь глядя? Коллекторов? Свидетелей Иеговы? Соседей снизу, которых я якобы затапливаю своими слезами по загубленной карьере?

Прихватив за горлышко недопитую бутылку полусладкого — исключительно в целях самообороны, я же криминальный журналист, я знаю жизнь! — пошлепала в коридор. В глазок смотреть не стала. Во-первых, я бесстрашная (спасибо двум бокалам), во-вторых, там все равно перегорела лампочка.

Я с размаху распахнула дверь, уже набирая в грудь воздуха, чтобы послать незваного гостя куда подальше, и... поперхнулась кислородом.

На моем обшарпанном коврике с надписью «Welcome» (где буква «W» давно стерлась, так что читалось как «Elcome») стоял ОН.

Ильдар Тимурович Валиев. Собственной персоной.

Всё в том же идеально скроенном костюме-тройке, который стоил больше, чем моя квартира вместе с тараканами. Идеально уложенные волосы, легкая небритость плейбоя и эта его фирменная, ленивая ухмылка сытого кота.

А в руках у этого кота — огромный, неприлично дорогой букет каких-то экзотических цветов.

Мы смотрели друг на друга секунд пять. Я — взлохмаченная, в растянутой домашней футболке с Губкой Бобом, босиком и с бутылкой винишка наперевес. И он — словно только что сошел с обложки журнала GQ прямо в мой подъезд с облупившейся зеленой краской.

Глава 1

Год спустя...

— Вика, если ты сейчас же не перестанешь жевать этот унылый сельдерей и не посмотришь на меня, я запущу в тебя своим «Луи Виттоном», и мне плевать, сколько он стоил!

Я нехотя подняла взгляд от тарелки. Напротив меня, в облаке аромата дорогих духов и праведного гнева, сидела Лера. Моя бывшая коллега по «Криминальному вестнику», а ныне — ведущий колумнист глянцевого журнала «Top Style». Год назад, когда Ильдар Валиев асфальтоукладчиком прошелся по нашей редакции, Лере повезло больше всех. Она всегда умела писать про сумочки так, будто это сводки с фронта, и ее с руками оторвали в лайфстайл-издание.

Мне же повезло… никак.

— Я не жую сельдерей, Лера. Я медитирую на свою нищету, — буркнула я, отодвигая тарелку. — И убери сумку. На ней еще муха не сидела, жалко будет пачкать об мою депрессию.

— Твоя депрессия затянулась на двенадцать месяцев, — Лерка хлопнула ладонью по столу. — Посмотри на себя! Ты — Бешеная! Ты та, кто вывела на чистую воду мэра и нашла склад контрафактных айфонов в подвале детского сада. А сейчас что?

— А сейчас я пишу статьи на тему «Десять способов необычно использовать втулку от туалетной бумаги» для портала «Хозяюшка.ру», — язвительно напомнила я. — Под псевдонимом «Маргарита Цветочная». Потому что под именем Виктории Бешеной меня не возьмут даже листовки у метро раздавать. Валиев постарался на славу. Моя фамилия в черных списках всех медиа-холдингов страны.

— Именно поэтому ты должна пойти со мной, — Лера выудила из сумки золотистую карточку, которая так ярко блеснула в лучах солнца, что у меня на секунду заслезились глаза. — Завтра. Закрытая вечеринка у Макса Берга.

Я замерла. Макс Берг — это не просто имя. Это синоним самого пафосного разврата и самых больших денег в этом городе. Модный фотограф, продюсер и человек, который знает, в каком шкафу спрятан каждый скелет нашей «элиты». Его вечеринки — это притча во языцех. Там решаются судьбы контрактов и распадаются браки.

— Нет, — отрезала я.

— Вика!

— Лера, я сказала — нет. Что мне там делать? Стоять в углу в своем единственном приличном платье трехлетней давности и смотреть, как холеные морды пьют шампанское по цене моей почки? Чтобы меня там узнал кто-то из «шестерок» Тагирова и вышвырнул под зад мешалкой? Спасибо, я уже один раз полетала.

— Во-первых, там будет маскарад, — Лерка хитро прищурилась. — Тема — «Венецианская ночь». Лица будут закрыты у всех. Во-вторых, Берг празднует запуск своего нового проекта. Там будет ВЕСЬ бомонд. Вик, ну включи ты свои журналистские мозги! Это твой единственный шанс раздобыть эксклюзив, который перекроет всё твое «прошлое». Сделай одно крутое фото. Подслушай один пьяный разговор. Принеси мне сенсацию, и мой главред, клянусь, на коленях приползет умолять тебя о сотрудничестве, даже если Валиев запретит ему дышать!

Я молчала. Внутри меня знакомо заворочалось то самое чувство — холодный, расчетливый азарт, который я целый год топила в дешевом вине и статьях про оладушки из кабачков.

— А если не получится? — тихо спросила я.

— А если не получится, ты просто напьешься элитного алкоголя за чужой счет, наешься икры и посмотришь на красивых мужиков в масках. В худшем случае — развеешься. В лучшем — вернешь себе жизнь. Ну? Рискнешь, Бешеная? Или ты окончательно превратилась в Маргариту Цветочную?

Я посмотрела на золотую карточку. Год унижений. Год в списках «отмененных». Год, за который я возненавидела слово «киса» больше, чем налоги.

Ильдар Валиев думал, что стер меня. Он думал, что я сгнила в своей «помойке», как он выразился тогда в дверях.

Я протянула руку и медленно взяла пропуск.

— Какая, говоришь, там маска нужна?

***

— Стой смирно, Бешеная, иначе я тебе ухо плойкой прижгу, — прошипела Лерка, совершая над моей головой какие-то магические пассы.

Я честно пыталась не дергаться, но сидеть три часа в кресле, пока из тебя лепят «социально приемлемый элемент», — это пытка. Лере нужно памятник поставить. Уж не знаю, откуда у рядового колумниста столько бабла на наряды из последних коллекций, но сегодня она явно расчехлила свои самые глубокие заначки.

Когда она закончила, я побоялась смотреть в зеркало. Но пришлось.

Мои вечно взлохмаченные, живущие своей жизнью кудри были безжалостно выпрямлены и уложены в тяжелую, глянцевую волну. Макияж сделал из моих глаз два бездонных озера, полных порока и тайн, а кружевная маска, расшитая черным бисером, закрывала ровно столько, чтобы оставить место для фантазии, но скрыть «ту самую девчонку с бутылкой вина».

Платье… Господи, это было не платье, а рыболовная снасть на олигархов. Тончайший шелк цвета ночного неба, который облегал тело как вторая кожа.

— Ну всё, Маргарита Цветочная увяла, — удовлетворенно констатировала Лера. — На охоту выходит Виктория.

***

Вечеринка у Макса Берга напоминала оживший сон сумасшедшего кондитера: всё было слишком дорого, слишком ярко и неприлично сладко.

Особняк в пригороде гудел, как встревоженный улей. Запах селективного парфюма смешивался с ароматом дорогого табака и ледяного шампанского. Повсюду сновали люди в масках — перья, стразы, золото. Я шла сквозь эту толпу, и внутри меня, где-то под слоем годовалой пыли, снова заворочался зверь.

Я ведь люблю это. Люблю этот пафос, потому что под ним всегда скрывается гнильца. Я смотрела на них не как гостья, а как хищник. Тот вон, в маске дожа, — я знаю, что он выводит деньги в офшоры через фиктивные благотворительные фонды. А эта «нимфа» в прозрачном шифоне — третья любовница владельца порта, и ее бриллианты стоят больше, чем бюджет небольшого поселка.

Мои пальцы зудели от желания выхватить диктофон. Адреналин, старый добрый друг, наконец-то вернулся в кровь. Я умнее их всех. Я вижу нитки, за которые дергаются эти марионетки.

Добравшись до бара, я взяла бокал «Вдовы Клико». Пузырьки приятно щекотали нос. Я окинула взглядом зал, где стайка молодых мажоров в золотых масках громко обсуждала покупку новой яхты.

Глава 1.1

— А что с ними не так? — я недоверчиво прищурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Они как из аниме, — он сделал крошечный глоток виски, не сводя с меня взгляда. — Огромные. Зеленые. Абсолютно ненормальные.

Слово «аниме» из уст этого лощеного сноба прозвучало настолько нелепо, что я не выдержала и искренне рассмеялась, едва не расплескав шампанское.

— Аниме? Серьезно? А мне всегда говорили, что они как у кошки. Ну, или у ведьмы. Смотря кому я в тот момент портила жизнь.

Ильдар скользнул взглядом по моей открытой шее, и в его глазах мелькнуло что-то темное, трудночитаемое.

— Могу я тебя угостить? — внезапно предложил он, кивнув в сторону бармена.

— Нет. Боюсь, я поперхнусь любым коктейлем, купленным на ваши кровавые деньги. Счастливо оставаться, господин Валиев.

Я резко развернулась, собираясь красиво уйти в толпу (или хотя бы в сторону закусок, чтобы заесть стресс), но мой эффектный побег прервался на первом же шаге. Его пальцы, горячие и твердые, стальным браслетом сомкнулись на моем запястье.

Я замерла.

— Куда же вы, Виктория? — его голос обволакивал, вибрируя где-то у меня между лопаток. — Вы же только что нашли самую крупную обезьяну в этом зоопарке.

Я резко обернулась.

— Ошибаешься, Валиев. Обезьяны хотя бы забавные. А ты — просто паразит в костюме. Отпусти. Меня.

Он невозмутимо сделал еще один глоток из своего стакана. Ни грамма раздражения. Только эта легкая, сводящая с ума полуулыбка.

— Паразит? Какая скудная метафора для бывшей «лучшей журналистки города». Я думал, за год на вольных хлебах вы придумаете что-то поострее.

— За год я придумала как минимум двадцать способов твоего изощренного убийства! — шагнула ближе, забыв про инстинкт самосохранения. Мой голос дрожал от злости. — И ни в одном из них не фигурировало совместное распитие алкоголя! Ты разрушил мою карьеру! Ты вышвырнул меня на улицу только за то, что я делала свою работу!

— Я лишил тебя иллюзий, — спокойно парировал он, плавно притягивая меня еще ближе к себе. — И, судя по этому платью, увольнение пошло тебе на пользу. Выглядишь гораздо лучше, чем в растянутой футболке с Губкой Бобом.

Я задохнулась от возмущения. Этот гад еще смеет вспоминать ту ночь?!

— Ах ты… самоуверенный кусок…

— Осторожнее, Вика. В приличном обществе не ругаются.

— Я сотру тебя в порошок, Валиев! — шиплю, глядя в его наглые карие глаза сквозь кружево маски.

— Попробуй, киса, — лениво ухмыляется этот гад, властно перехватывая мое запястье. — Но для начала придется подойти поближе.

Глава 2

Меня трясло. Физически, крупной дрожью, от кончиков пальцев до самого основания шеи.

И нет, не от страха. Страх — это когда ты летишь с моста или ждешь результатов биопсии. А то, что сейчас бурлило в моей крови, заставляя сердце биться где-то в районе горла, было кристально чистой, концентрированной, стопроцентной яростью.

Этот… этот…

Господи, в моем богатейшем словарном запасе журналиста, который умеет материться на трех языках и виртуозно складывать многоэтажные конструкции из нецензурщины, просто не находилось подходящего слова. «Урод»? Слишком мелко. «Мерзавец»? Как-то по-книжному. «Сволочь»? Не отражает и десятой доли его скотства.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый, но чертовски дорогой аромат — смесь терпкого табака, кедра и чего-то еще, от чего у нормальных женщин обычно подкашиваются колени. Мои же колени хотели только одного: совершить резкое движение вверх и встретиться с его пахом.

Буду с вами честна (мы же тут все свои, верно?): было бы высшей степенью идиотизма отрицать, что Ильдар Валиев красив. Но это была не та прилизанная, сладкая красота, которой сейчас пестрят обложки глянца. В нем не было ничего от этих слащавых мальчиков с идеальной укладкой, выщипанными бровями и губками бантиком.

Его красота была другой. Тяжелой. Породистой. Грубой.

У него были резкие, хищные черты лица, будто высеченные из камня тупым зубилом, упрямый, волевой подбородок с жесткой темной щетиной, которую так и хотелось потрогать (исключительно чтобы проверить, уколешься или нет, честное слово!). Широкие плечи, идеальная осанка и этот пронзительный взгляд темных глаз, от которого казалось, что тебя раздевают, сканируют и выносят приговор одновременно. От него фонило такой первобытной, давящей мужской энергетикой, что рядом с ним становилось тесно дышать.

И это бесило больше всего. Как, ну вот скажите мне, как природа могла упаковать такой гнилой, мерзкий характер в такую безупречную оболочку?! Это же незаконно!

— Я сказала, отпусти, — процедила я, пытаясь вырвать руку из его захвата.

Он лишь усмехнулся, чуть склонив голову, явно наслаждаясь моей беспомощностью, и уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию своего фирменного яда, как вдруг…

— Боги, какое преступление — прятать такую роскошную женщину в тени!

Голос был громким, театральным и до тошноты восторженным.

Мы оба синхронно повернули головы. К нам, лавируя между гостями, как ледокол среди льдин, приближался сам виновник торжества — Макс Берг. В бархатном пиджаке цвета фуксии, с бокалами в обеих руках и улыбкой чеширского кота, объевшегося сметаны.

— Макс, — холодно кивнул ему Ильдар, но хватку на моем запястье чуть ослабил.

— Ильдар, дружище! — пропел Берг, даже не глядя на него, потому что его маслянистый взгляд был приклеен к моему декольте. — А ты, я смотрю, времени зря не теряешь. Монополизировал главную загадку этого вечера?

Он протянул мне бокал с искрящимся розовым шампанским.

— Выпьете со мной, прекрасная незнакомка? Эти звезды меркнут на фоне ваших глаз.

Внутри меня всё взвилось на дыбы. Я уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы рявкнуть: «Слышь, фуксия, засунь свое шампанское туда, где не светит солнце, и отвали в туман!». Мой язык прямо-таки чесался выдать тираду, которая стерла бы эту сальную улыбочку с его лица.

Но тут я подняла глаза и столкнулась со взглядом Валиева.

В его темных глазах плескалась откровенная насмешка. Он ждал. Он буквально всем своим видом транслировал: «Ну давай, Бешеная. Сорвись. Устрой скандал. Покажи всем свою истинную, хабалистую натуру, чтобы тебя с позором вышвырнула охрана».

Ах так?!

Мой мозг, натренированный годами журналистских расследований, мгновенно сменил тактику. Эксклюзив. Лера была права. Берг знает всё обо всех. Если я смогу развязать ему язык, у меня в кармане будет сенсация. А еще… я просто не могла позволить Валиеву выиграть этот раунд.

Мои губы, до этого сжатые в тонкую злую линию, плавно растянулись в самой обворожительной улыбке, на которую я была способна. Я сделала изящное движение рукой, окончательно высвобождая запястье из пальцев опешившего Ильдара, и кокетливо забрала у Берга бокал.

— С удовольствием, Макс, — промурлыкала я голосом, в котором было столько сахара, что у меня самой чуть не слиплось в горле. — А то ваш друг оказался невероятным занудой.

Ильдар напрягся. Его челюсть едва заметно дрогнула, а в глазах полыхнуло что-то опасное, но мне уже было плевать. Я победно вздернула подбородок, подхватила Берга под локоток и позволила ему увести себя вглубь зала, спиной чувствуя тяжелый, прожигающий насквозь взгляд татарского принца.

***

Прошло, наверное, больше часа.

За этот час моя уверенность в собственной гениальности немного померкла, зато розовое шампанское, которое Берг подливал с упорством маньяка, подействовало безотказно.

Мы сидели на огромном полукруглом диване в самом дальнем, слабо освещенном углу зала. Играла лаунж-музыка, свет приглушенно мерцал, а я… я была пьяна. Не в стельку, но в ту веселую, обволакивающую стадию, когда мир кажется чуть более пушистым, а собственные море-по-колено-мысли кажутся чертовски логичными.

Берг вещал. Он говорил не затыкаясь.

За этот час я узнала о его духовных ретритах на Бали, о том, как он «чувствует ауру» через объектив фотоаппарата, о его инвестициях в какую-то левую крипту и о том, что его бывшая жена — стерва, отсудившая половину его коллекции антикварных ваз.

Я сидела, подперев подбородок рукой, медленно цедила холодное шампанское, кивала невпопад и напряженно думала только об одном: Господи, как?!

Как такие люди становятся миллионерами? Вот этот вот павлин в розовом бархате, который на полном серьезе сейчас рассуждает о том, что ретроградный Меркурий мешает ему закрыть сделку с китайцами, — он ворочает миллионами! У него дома по всему миру, яхты и личный штат прислуги. А я, с красным дипломом, двумя выигранными судами по клевете и мозгами, которые работают быстрее поисковика, год писала статьи про поделки из втулок! Где, черт возьми, справедливость в этом мире?!

Глава 3

Сознание возвращалось кусками, как битое стекло, врезаясь в воспаленный мозг.

Сначала появился звук. Глухой, монотонный, раздражающий гул крови в ушах. Затем — физические ощущения. Мое тело казалось чужим, будто его пропустили через мясорубку, а потом криво сшили обратно. Руки и ноги налились свинцом, во рту было так сухо, словно я жевала песок в Сахаре, а голова… Боже, моя голова. Она раскалывалась на тысячу пульсирующих осколков при малейшей попытке пошевелиться.

Я застонала и с трудом разлепила веки.

Свет резанул по глазам, заставив снова зажмуриться. Где я?

Память выдавала лишь обрывки, какие-то бессвязные, смазанные картинки. Музыка… розовый бархат… потный Берг на диване… его влажная рука на моем колене. Я помнила, как мне стало невыносимо жарко, как комната поплыла перед глазами, а потом… потом всё. Черная дыра. Абсолютное ничто. Что со мной? Я же выпила всего полтора бокала! Не могла же я так набраться? Инсульт? Отравление?

Я снова открыла глаза, на этот раз медленнее, позволяя им привыкнуть к свету. Белый потолок. Не мой. Огромная кровать с хрустящими белыми простынями. Дорогие обои, плотные шторы, минималистичный дизайн. Отель. Номер в чертовом элитном отеле.

И тут до меня дошло нечто куда более страшное.

Я пошевелила ногами, провела рукой по бедру и заледенела. Кожа. Под тонким гостиничным одеялом на мне не было ни-че-го. Ни кружевного платья за бешеные деньги, ни белья. Я была абсолютно, кристально голая.

Сердце, до этого еле бившееся, внезапно сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра так сильно, что стало больно. Паника накатила удушливой волной, перекрывая кислород.

Я попыталась резко сесть, но комната тут же сделала лихой оборот вокруг своей оси. К горлу подкатила тошнота. Я схватилась за виски, зажмурившись до цветных кругов, стараясь просто удержаться в сознании.

Дыши, Вика, дыши.

И в этот момент я услышала его. Шум воды.

Кто-то принимал душ в ванной.

Животный, первобытный страх ледяной рукой сжал внутренности. Берг. Это он. Этот розовый ублюдок притащил меня сюда.

Бежать. Нужно срочно бежать!

Я откинула одеяло, борясь с непослушным, ватным телом. Ноги дрожали, не желая держать вес, когда я спустила их на пушистый ковер. Меня качнуло в сторону, я едва не снесла прикроватную тумбочку, но чудом устояла. Взгляд лихорадочно заметался по номеру в поисках одежды. Вон оно! Мое платье валялось на кресле в углу, как сброшенная змеиная кожа.

Сделала нетвердый шаг, потом еще один, заставляя свой организм подчиниться силе воли. Только бы успеть. Схватить платье, одеться и выскочить в коридор, пока вода шумит…

Щелчок.

Шум воды резко стих. Я замерла посреди комнаты, не успев дойти до кресла каких-то пару метров.

Дверь ванной открылась, выпустив облако пара. Мои легкие сжались, когда я повернула голову, готовясь увидеть омерзительную физиономию Макса Берга.

Но это был не Берг.

Из клубов пара, вытирая влажные волосы полотенцем, вышел Ильдар Валиев. На нем были только темные брюки, небрежно натянутые на бедра. Капли воды блестели на его широкой, рельефной груди и стекали по кубикам пресса вниз, скрываясь за тканью.

Он остановился.

Увидел меня, стоящую посреди номера, судорожно прикрывающую грудь руками. Его полотенце медленно опустилось, а на губах расцвела та самая, до зубного скрежета бесячая, ленивая улыбка.

— О, проснулась? — будничным тоном поинтересовался он, словно мы встретились в офисе у кулера. Кивнул в сторону кровати: — Вода на тумбочке и таблетка. Завтрак сейчас принесут.

Я стояла, как парализованная. Мой мозг, всё еще плавающий в густом тумане неизвестного недуга, отчаянно пытался сложить два и два, но получался какой-то сюрреалистичный бред.

— Что я тут… — мой голос хрипел, словно я не разговаривала год. Сглотнула вязкую слюну.

Ильдар склонил голову набок, и его улыбка стала шире.

— А ты не помнишь? — он картинно вздохнул. — Как жаль. Такое пропустила.

Эти слова сработали как детонатор. Туман в голове мгновенно рассеялся, вытесненный обжигающей, слепящей яростью.

— Ты что, гад, натворил?! — взвизгнула я, отступая на шаг. — Почему я голая?!

— А ты как думаешь, киса? — он неторопливо бросил полотенце на спинку стула и скрестил руки на груди, откровенно наслаждаясь зрелищем. — Просыпаешься в отеле. С мужчиной. Без одежды…

— Ублюдок! — зашипела, перебивая его. От злости меня начало трясти мелкой дрожью, а остатки инстинкта самосохранения вышли в окно. — Я знала, что ты урод! Знала, что ты беспринципный кусок дерьма, но не думала, что ты способен так низко пасть, чтобы воспользоваться бессознательным телом женщины! Это же статья, ты, больной извращенец!

Ильдар запрокинул голову и рассмеялся. Громко, искренне, раскатисто. Этот смех взбесил меня окончательно.

— Ты была в сознании, это во-первых, — отсмеявшись, произнес он, глядя на меня сверху вниз. — А во-вторых…

Он не успел договорить.

Моя психика просто взорвалась. Стыд, страх, слабость — всё это сгорело в топке моей ненависти к этому самоуверенному павлину. Я опустила руки, перестав даже пытаться прикрывать свою наготу. Плевать! Пусть смотрит, мне скрывать нечего!

Голышом, чеканя каждый шаг так, словно на мне были армейские берцы, я поперла прямо на него.

— Ах ты ж татарский выкормыш! Тварь элитная! — заорала, сжимая кулаки. — Я тебя уничтожу! Я тебя так по всем передовицам размажу, что ты до конца жизни будешь в костюме химзащиты ходить! Ты не мужик, ты ошибка эволюции, ты…

— Эй, полегче, — Ильдар перестал улыбаться. Он сделал шаг навстречу и предостерегающе поднял руку. — За языком-то следи, киса…

Киса?! Опять?!

Тут нужно сделать важное отступление. Когда работаешь криминальным журналистом и лезешь во всякие сомнительные притоны, перцовый баллончик спасает не всегда. Поэтому два года назад я пошла на курсы самообороны. И пусть я не стала ниндзя, но один прием мой тренер вбил в меня на уровне мышечной памяти. До автоматизма.

Глава 3.1

— Может, лед приложить? — сочувственно, с нотками искреннего раскаяния в голосе предложила я.

Мы сидели в небольшой гостиной зоне этого же номера. Я — на краешке кресла, судорожно кутаясь в свое помятое дизайнерское платье, как в пуленепробиваемую броню. Ильдар расположился напротив, на кожаном диване. Он сидел, широко расставив ноги (по вполне понятным и очень неловким причинам), откинув голову на спинку и прикрыв глаза.

Услышав мое робкое предложение, он медленно, очень медленно опустил голову.

Если бы взглядом можно было превращать в пепел, от меня бы сейчас осталась только горстка сажи на дорогом ковре.

В его темных глазах плескалось такое концентрированное бешенство, что мне захотелось сползти под кресло и притвориться ветошью.

— Лед? — процедил Валиев сквозь стиснутые зубы. Его голос всё еще предательски сипел. — Себе к голове приложи. Может, хоть так у тебя там мозги заработают.

Я виновато втянула голову в плечи. Крыть было нечем. Осознание того, что именно произошло и от чего этот лощеный урод меня спас, наваливалось тяжелой бетонной плитой.

— Ты вообще в своем уме? — взорвался он, резко подавшись вперед, но тут же болезненно поморщился и замер. — Ты криминальный журналист или восторженная первокурсница из Мухосранска?! Как можно быть такой непроходимой идиоткой?

— Эй, давай без оскорблений!

— А как тебя еще называть?! — рыкнул Ильдар. Вся его холодная невозмутимость слетела к чертям. — Ты поперлась к Бергу! К Максу, мать его, Бергу! У него репутация такая, что на нем пробы ставить негде! Вся тусовка знает: этот розовый павлин девчонок регулярно опаивает, тащит в свою «студию» и трахает! А они потом даже заявить на него не могут!

Он тяжело, со свистом втянул воздух, сверля меня злым взглядом.

— Знаешь почему не могут? Потому что ублюдок всё снимает на камеру! И на этих видео они сами, под кайфом, на него вешаются и умоляют о продолжении! И ты, профессионалка хренова, борец за справедливость, берешь из его рук бокал и послушно пьешь! Как ты вообще додумалась до этого?! Инстинкт самосохранения вместе с работой потеряла?!

Я вжалась в спинку кресла. Внутри всё похолодело. Перед глазами снова всплыла влажная, потная ладонь Берга на моем колене и его шепот про «настоящие вибрации». Меня передернуло от подкатившей тошноты.

— Да я была внимательной! Я же не дура, просто отвернулась на секунду! К тому же, я пила только из своего бокала! И вообще, откуда мне было знать, что на таких пафосных тусовках этот розовый свин до сих пор использует клофелин или что он там мне подмешал?!

Ильдар издал звук, средний между болезненным стоном и презрительным смешком.

— Клофелин? Серьезно? Ты застряла в девяностых, Бешеная. Это была синтетика. Сильный эмпатоген с эффектом потери кратковременной памяти и мышечным релаксантом. Ты бы не просто пошла с ним в студию, ты бы сама дверь открыла, станцевала ему на столе, а на утро думала бы, что это была великая любовь. Если бы вообще что-то вспомнила.

Сглотнула. Картинка вырисовывалась всё более тошнотворная.

Я поежилась, инстинктивно обхватив себя руками. Страх запоздало лизнул позвоночник ледяным языком. Ладно. Допустим, он меня спас. Допустим, в этот раз мой внутренний радар дал сбой, и я действительно у него в долгу.

Но признавать это вслух перед человеком, который пустил мою жизнь под откос? Черта с два. Лучший способ защиты — это нападение. Тем более, когда противник временно выведен из строя твоим же точным ударом.

— Знаешь что? — воинственно вздернула подбородок, покрепче натягивая на плечо сползающую бретельку платья. — Если бы кто-то не лишил меня работы, мне бы не пришлось тереться по злачным углам и выпрашивать эксклюзивы у розовых свиней!

Ильдар медленно моргнул. Кажется, моя железобетонная женская логика нанесла ему удар не меньшей силы, чем мое колено минутами ранее.

— Потрясающе, — сипло выдохнул он, массируя переносицу пальцами. — Просто браво. Я вытаскиваю ее из лап насильника, приношу в безопасный номер, не пользуюсь ее… — он выразительно скользнул взглядом по моему помятому декольте, — щедрыми пьяными предложениями, получаю за это по яйцам, и я же еще и виноват.

— Да, виноват! — не уступала, чувствуя, как внутри снова закипает застарелая, выдержанная как хорошее вино обида. — Ты сломал мне жизнь! Ты уничтожил мою карьеру, стер в порошок, выставил на улицу! Я год писала про, мать их, поделки из втулок, Ильдар! Год! А всё потому, что ваше лощеное сиятельство решило поиграть в бога! И ты думаешь, я сейчас упаду в ножки и скажу тебе спасибо? Да я до сих пор тебя ненавижу! Я на эту вечеринку поперлась только потому, что ты закрыл для меня все нормальные двери!

Валиев замолчал. Он смотрел на меня долго, тяжело, а потом… просто закрыл глаза и издал такой долгий, мученический вздох, словно общался не с взрослой женщиной, а с трехлетним ребенком, который съел жука и теперь возмущается, что ему невкусно.

— Лисицина... — голос его прозвучал неожиданно тихо, но от этого еще более весомо. — Ты, мать его, лучшая журналистка в этом городе. И за целый год ты так и не удосужилась провести расследование?

Мой обличительный запал споткнулся на ровном месте. Я непонимающе нахмурилась.

— О чем ты?

Ильдар чуть пошевелился на диване, снова скривился, осторожно меняя позу на менее болезненную, и уставился на меня своими темными, непроницаемыми глазами.

— Я не херил твою карьеру, Вика, — раздельно, чеканя каждое слово, произнес он. — Я вообще ничего не делал, кроме того, как закрыл издательство. И то основная причина была даже не в том, что ты там написала о жене Тагирова.

— А в чем же тогда?! — возмутилась, чувствуя, как привычная картина мира начинает давать трещины. — Звезды не сошлись? Костюм жал в плечах, и ты решил выпустить пар на моих коллегах?!

— В том, — жестко отрезал Валиев, игнорируя мой сарказм, — что это издательство было под крылом холдинга Тагировых. А конкретнее — под контролем отца моего босса.