Бесконечная ночь: Эротический сон Пашки

Бесконечная ночь: Эротический сон Пашки

Они не первый раз ночуют вместе. Маленькая доверяет ему. Глупенькая. Нежная. Пахнет так вкусно — закачаешься.

Но Паша терпел. Золотце сопела ему в шею. Щекотно.

И Пашу вело. Вело от наслаждения. От её тепла, что мостится прямо у него не плече. Беззащитная, уязвимая, тёплая.

Они лежали под одеялом. Пашка сам укрыл её. И себя заодно.

И сейчас жалел об этом.

Его ведёт. Нездорово ведёт.

Хуже того — он знает, что под шортиками и маечкой — ничего. И Паша мысленно бил себя по рукам, чтобы не облапать бедненькую, пока она спит.

Невьянов, ты мерзавец, рилли. Лапонька тебе доверяет, а у тебя стояк каменный.

Она такой размер ощутит — смоется тут же. Не пугай, блин, её, отодвинься.

Но Паша, проигрывая мозгам, что сейчас все у него в штанах, лишь придвинулся ближе, с наслаждением вжимаясь бёдрами.

Нинусик во сне повозилась и… закинула ножку ему на бедро, подставляясь ещё сильнее.

И у Пашки выключились мозги. В ушах шумело. Его пошатывало от колотящейся в шее крови.

Склонившись, Паша бережно накрыл её шею поцелуем — осторожным, чувственным. И чуть не замычал от удовольствия.

- Невьянов, - сонно мурлыкнула Нина. — Ты чего? Голодный?

Да, у них уже были пальчики. Паша прикрылся «дружбой». И «по-дружески» помог ей руками, теряя рассудок от умопомрачительно нежных стонов.

Которые ему, мать его, всю ночь снились.

- Голодный, Нинусик, - хрипло выдохнул Паша.

И, пользуясь тем, что лапонька всё равно уже проснулась, завалился чуть сильнее, подминая золотце под себя, прикусывая нежную кожу, пока его пятерня нагло подгребла её под попку, вжимая в себя.

Да, её ножка всё ещё на нём.

Чё хуже — на нём спортивки. И всё то, что каменным стояком хотело её уже полчаса минимум, сейчас упёрлось ей между ножек.

- Паш, - прошептала Нина.

Растерянно, даже чуть испуганно.

Паше бы протрезветь от этого тона. Но его ещё сильнее поволокло.

И Паша, пользуясь неприкрытостью её сокровенного местечка, вжался в неё ещё сильнее.

Нина судорожно сглотнула.

- Невьянов, что ты...

Паша сильнее зажал её шейку зубами, упрашивая себя не вонзать в неё клыки, под которыми испуганно билась лакомая артерия.

Её грудь часто вздымалась. И Паша, проигрывая больным мозгам, пополз рукой вдоль её бедра, животика, по маечке. И достиг груди, зажимая между пальцев сосок.

Твёрдый.

Лапка тихо застонала.

- Невьянов…

А у Паши выключился рассудок.

Навалившись на неё, Паша приспустил ей маечку, оголяя грудь. Сосочки торчат, розовая, набухла.

Паша не выдержал. И, зарычав, нырнул пониже, обхватывая губами её сосочек.

Нина застонала, выгибаясь.

Паша рвано дышал, упрашивая себя срочно трезветь.

Но мозги плыли от кайфа.

Вкусная. Тёплая. Совсем беззащитная. Под ним, зажата. Он сильнее её в тучу раз. Чё она сделает, маленькая?

- Нинусик, - пьяно улыбаясь, прохрипел ей в шею Паша.

Его рука нырнула ей в шортики.

- Паша, что на тебя… ах!

Лапоньку выгнуло.

А Паша прикрыл глаза, умоляя себя не застонать от кайфа. Она там влажная. Нинусик там влажная. Без трусиков, беззащитная. Бери не хочу. Попала. Его девочка попала.

Паша, ты маньяк, внатуре.

- Девочка моя, - выдохнул Паша, входя в неё пальцами.

Влажно, капец.

Маленькую выгнуло. Она застонала в голос.

И Паша прикрыл глаза. Он сейчас, млять, кончит от этих звуков.

Паша, держись. Держись, ты сможешь.

Но мозги стремительно отключались.

- Ласточка, - пьяно шепнул ей в висок Паша, пока собственная пятерня, живя своей жизнью, потянула её шортики вниз по её ножкам.

- Паша… - испуганно пробормотала Нина, сделав робкую попытку перехватить свою последнюю защиту.

Но Пашка перехватил её ручонки первым, заведя их ей за голову.

- Тише, тише, моя хорошая, не обижу, - убаюкивающе прохрипел Паша, теряя дыхание. — Я ручками. Ручками, оки? По-дружески. Помогу.

Он пьяно облизал её щёчку. Накренил голову, жадно накрыв её шею поцелуем.

Беззащитная грудь её испуганно дышала, но золотце прикрыла ротик, не став пищать просьбы прекратить.

Умничка, девочка.

Паша старался не думать, что хочет от её ротика. Что хочет поцеловать этот ротик. Хочет искусать её до крови. Хочет…

Дохера чего хочет.

Шортики капитуляционно соскользнули с её коленок, что золотце попыталась сжать.

Но не смогла — между её ножек лежал Паша.

И это выключало мозги к херам.

Его вело.

Невьянов, трезвей, млять.

Паша рвано дышал.

- Золотце… - хрипло выдохнул он. — Я язычком… Можно? Я бережно, оки?

Нинусик испуганно заморгала. Лапка дрожит. Бедняжка.

И Паша, послав к чертям свою совесть, нырнул ниже.

- Паша… - испуганно позвала Нина.

Но не договорила.

Паша припал к её складочкам языком. Лапонька встревоженно дёрнулась. Но отстраниться не успела.

Паша забрался в неё языком. И его девочку выгнуло под сладостный стон.

И Паша не сдержал свой, прикрывая глаза.

Прикусил её точечку, и Нинусик закричала от наслаждения.

Всё.

Паша, всё.

Это аут.

Ты влип.

Паша не соображал.