Бесконечный лес: Под хвостом у кролика.

Глава 1 - В путь!

— Ако… Ако, дочь моя, прекрати пожалуйста! — сокрушался отец-кролик, глядя как его ушастая дочка носится по своей комнате, закидывая вещи в рюкзак. Сперва туда полетело платье, потом чулки, нижнее бельё, косметичка, рогатка и наконец огниво.

Тр-р-р-р-р-р-р-р-р! — безостановочно трещала деревянная трещотка в руках младшего братца Луки. Малыш, причмокивая пальцем, с восторгом наблюдал за развернувшимся семейным спектаклем.

— Стерпится — слюбится, — вторила ему мать, прижимая руки к груди. — Выдр — не такой уж и плохой парень! Дай ему шанс, ну хоть один!

Ту-ту-у-у-у-у-у-у! — завывала дудука. Это Лимончик, сестра Ако, которая была старше Луки ровно на две минуты, тоже не теряла времени даром и вовсю подливала масла в огонь.

Ако резко замерла на месте и обвела родителей взглядом, полным возмущения и решимости. Длинные кроличьи уши встали торчком, пушистый хвост воинственно взметнулся, приподнимая подол шелкового халатика, а в ее глазах полыхали настоящие костры революции.

Надо отдать должное, выглядела она в этот момент завораживающе. Будь Ако сговорчивее, Выдр стал бы обладателем не просто знатной невесты, но и истинной красавицы. Природа одарила ее узкой талией, соблазнительными бедрами, пышной грудью и выдающимся для кроличьей породы ростом — целых метр восемьдесят. Сама Ако главным своим достоинством считала не миловидную, хоть и дерзкую мордашку, а роскошные волосы уникального оттенка — цвета спелой вишни. Что бы она ни надела — все сидело на ней идеально. Не украшения красили Ако, а она — их.

— Вот и женитесь на своём Выдре! — фыркнула девушка и закинула рюкзак на плечо. — А я найду и убью золотого кабана! Тогда сама кумихо посвятит меня в свои личные гвардейцы и мне не придётся жениться на всяких проходимцах!

Ако собиралась выйти из комнаты, но ей преградила путь сестра Сару и братец Лиам. Два деревянных меч с глухим стуком ударились друг о друга, разлетелись, но через секунду снова схлестнулись.

— Защищайся, проклятый человече! — рявкнул Лиам, налегая на свое «смертоносное» оружие.

— Это ты защищайся! И сам ты человече! — не сдавалась Сару. — А я — благородная героиня Лесного королевства!

Тр-р-р-р-р-р-р-р-р! — Лука, как зачарованный, продолжал вращать трещотку, наслаждаясь этим идеальным хаосом.

Ту-ту-у-у-у-у-у-у-у-у! — заливисто гудела дудка Лимончика.

Оба охламона, нашедшие чем занять свои рты, хлопали огромными, но на редкость бестолковыми глазищами, наблюдая, как родители снова за что-то отчитывают Ако.

Крольчиха терпеливо выждала, пока сражение деревянными мечами переместится дальше по коридору, и стремительно покинула комнату.

— Но, доченька! — взмолилась мать и пустилась вдогонку. Отец, не отставая, засеменил за супругой гуськом. — Куда ты?! Где же ты будешь искать этого кабана?! Как ты его убьешь?! Говорят, он размером с дом! Ты когда-нибудь пробовала сражаться с домом?!

— Потренируйся для начала на сарайчике, Ако! — причитал отец, цепляясь за соломинку. — Сарайчик сдачи не даст! А если чего сломаешь — я починю! И далеко ходить не надо!

— Да постой же ты! Ако!

— Ну, что, мама?! Что ещё?! — всплеснула руками девушка и резко обернулась, сверкнув глазами.

— Поешь перед дорогой, — мягко улыбнулась крольчиха, ловко сменив гнев на милость. — Я наварила похлебку, как ты любишь, и пирожков с капустой испекла. Путь-то, небось, неблизкий? Неизвестно, когда в следующий раз поешь горяченького. Я правду говорю, отец?

— А? — кроль отвлёкся на Лиама, с ужасом думая, что тот вот-вот выколет сестре глаз своим мечом.

Тр-р-р-р-р-р-р-р-р! Ту-ту-у-у-у-у-у-у-у!

Крольчиха несколько секунд ждала ответа, но, сообразив, что муж в очередной раз витает в облаках, молча согнула колено и со всей силы топнула каблуком по его ноге.

— А-а-а! За что?!

— Я дело говорю или нет? — прошипела она, сузив и без того переполненные гневом глаза. Не любила мать, когда отец её не слушал.

— Да-а-а! Дело! Мать всегда дело говорит! Не спорь с матерью! — тут же закивал старый кроль, подпрыгивая на месте.

Ако была полна решимости немедля покинуть отчий дом, но, почувствовав аппетитный запах, идущий из кухни, решила, что стратегический запас сил перед великой охотой лишним не бывает.

И вот, когда тарелка с похлебкой опустела, а пирожки были аккуратно завернуты в платок и бережно уложены на самый верх рюкзака, Ако, прихватив отцовский меч, наконец вышла на крыльцо родного дома. Во дворе, не умолкая, резвились ее многочисленные братья и сестры. Она отрешенно подняла взгляд туда, где между массивными кронами тысячелетних деревьев пробивались редкие солнечные лучи, и твёрдо двинулась в путь. Ако не оборачивалась, но спиной чувствовала, как родители стоят на крыльце и смотрят ей вслед.

— Как думаешь… когда она вернётся? — спросил отец, задумчиво потирая усы.

Мать — старая, мудрая крольчиха — сперва нахмурилась, а затем едва заметно усмехнулась.

— Сегодня вечером. Как раз к ужину. Успею в её комнате прибраться.

Ту-ту-у-у-у-у-у! — донеслось со двора.

Женщина безнадежно махнула зажатым в руке полотенцем и направилась обратно в дом. Её супруг цокнул языком, тяжело вздохнул, провёл пальцем по усам и поплёлся следом.

Тем временем Ако уверенно шла по главной дороге, ведущей из города. Когда-то их дом стоял на отшибе маленькой, никому не известной деревушки. Но всё постепенно изменилось: поселение разрослось, потянулись новые жители, а когда сюда пожаловала сама Кумихо — девятихвостая наместница лисица — так стало и вовсе не протолкнуться. Новые домики росли, как грибы после дождя. Выдры, песцы, кролики, волки, кошки с мышами и даже чопорные рыси! Кошмар! Сплошная суета.

Спустя час пути девушка миновала резную деревянную арку — официальную границу города — и, отойдя на сотню метров, наконец обернулась, чтобы в последний раз мысленно попрощаться с родными местами. Она не планировала сдаваться и была полна решимости встретить все трудности лесной жизни лицом к лицу.

Глава 2 - Неприятности с законом

К моему удивлению, повели меня не в дом старосты и даже не в трактир, где мог остановиться отряд, а на противоположный край селения. Именно там стражи разбили небольшой палаточный лагерь. Ничем особым он не отличался, всё было стандартно, как по уставу. Ряды палаток, место для отдыха животины и командирский шатёр. Туда меня и завели, где приковали к деревянной крестообразной конструкции, напоминающей букву «Х», оставив под присмотром четверых вооружённых големов.

В углу стояло пара пустых клеток с мисками и соломой, чуть дальше — дыба, а в противоположном углу — стол с развёрнутой картой и стулья. Ах да, ещё была жаровня, в которой, судя по всему, подогревались темы для разговора.

— Видимо, ваша дознавательница очень занятой человек, — вздохнул я спустя час. Естественно, големы оставались безмолвными. Им отдали приказ охранять — они охраняют.

Живот протяжно заурчал, намекая, что кабана стоило снять с вертела пораньше. О том, с какой довольной мордой его жрёт Плеший, даже думать не хочу.

Чуть попробовал подёргать крепления, вроде держат, но неуверенно. Конструкция явно не рассчитана на такого, как я, и при желании, наверное, даже с ней убежать смогу, но точно не под надзором этих четверых болванов.

Что насчёт дознавательницы, то она, скорее всего, ничем не была занята, а просто давала возможность мне немного промариноваться. Есть у них такая практика, чтобы пленный сам хорошенько в своих страхах искупался, а потом без лишней возни мягенького уже додавить.

И я, думается мне, оказался прав. Примерно ещё через полчаса шторка шатра отворилась, и внутрь вошла она.

Дознавательница. Её фигура, высокая и стройная, была облачена не в доспехи, а в нечто среднее между вечерним платьем и кольчугой причудливого кроя, отливающую тусклым багрянцем. Металл был искусно соединён с кожей, выкрашенной в тот же тревожный алый цвет: узкие вставки подчёркивали линию груди и талии. Странным решением мне показались вырезы по бокам юбки, открывающие вид на притягательные бёдра, обёрнутые в высокие ботфорты.

На плечах лежала накидка, напоминающая о плащах забытой эпохи, а голову венчал цилиндр с холодным стальным козырьком, бросающим лицо в тень. Из этой тени поблёскивал насмешливый, колкий взгляд, а ниже алели губы — яркие, словно свежая рана. Стройная, прекрасная и оттого ещё более опасная.

— Вышли. — прозвучал властный голос, и големы послушно повиновались.

Молодец! Если удачно подловить момент, то можно попробовать сбежать. Главное — до леса добраться, а там чёрта лысого они меня поймают.

Тем временем девушка подошла к столу, сняла головной убор, лёгким взмахом головы распустив черные длинные волосы, и какое-то время молча разглядывала карту.

— Гриз, значит.

— О как… Я думал, вы меня не заметили. — съехидничал в ответ. Меня очень трудно не заметить.

Она выдвинула стул и мягко приземлилась на него, закинув ногу на ногу и состроив милейшую улыбку. Вам когда-нибудь улыбалась змея? Вот примерно такая у неё была улыбка. И бёдра… Ох, мать, какие у неё были бёдра…

— Долго мы вас искали, мистер Гриз. — проворковала дознавательница.

— Могу предположить, что плохо искали, потому как я не особо прятался.

— Правда? Убежали от нас на самый край империи, можно сказать, на границу. Неужели решили в лесное царство податься?

— А если бы и решил, то что?

— Измена родине, мистер Гриз, — она слегка махнула рукой. — Тяжкий грех. Но раз уж мы вас поймали, то может вы наконец расскажите, зачем убили своих товарищей? Целый гарнизон трупов! Говорят, страшное было зрелище. — девушка нарисовала на лице ужас и покачала головой.

— Я никого не убивал.

— Зачем тогда сбежали? — я собирался ответить, но она меня перебила. — Ладно, я всё понимаю. Испугались, что убийства повесят на вас и казнят. Так оно и случится. Но может расскажите вашу версию? Как так вышло, что из сотни новобранцев выжили только вы?

— Нечего рассказывать. Я лёг спать, а когда проснулся, все были мертвы.

Насмешливый взгляд дознавательницы безошибочно свидетельствовал о том, что она не поверила ни единому моему слову, и, надо признать, поступила абсолютно правильно. Даже я сам не до конца отдаю себе отчёт в том, что же произошло тогда на самом деле.

В нашей части несли службу как отпрыски знатных семейств, так и выходцы из менее состоятельных сословий, и очень часто, пользуясь своей безнаказанностью, первые откровенно издевались над вторыми. Находились даже те, кто осмеливался приставать ко мне, пытаясь спровоцировать на конфликт. Ещё бы — одолеть такого здоровяка! После этого можно было бы целый год бить себя в грудь кулаком и хвастаться перед дамами своими мнимыми подвигами. Я постоянно становился объектом насмешек, колкостей и жестоких шуток, но сносил всё это как мог, хоть и огрызался порой, но весьма сдержанно, ибо прекрасно понимал разницу в силе. Я легонько толкну, а его по плацу размотает, отвечай потом. Тем не менее, однажды это всё-таки произошло.

Друзей у меня там не было, если не считать одну единственную девушку по имени Мария. Рыжеволосая, веснушчатая, невероятно живая и добрая, она была слишком светлой для того мрачного места. Как-то раз эти твари решили над ней поиздеваться, заманив в подсобное помещение с гнусными намерениями. Когда же я зашёл туда, то увидел бездыханное тело Марии и трёх ублюдков, стоявших над ней.

— Если ты кому-нибудь расскажешь… — прошипел один из них.

Но я не рассказал.

Это последнее, что сохранила моя память. Дальше — всё погрузилось в кровавый туман. Я очнулся лишь тогда, когда от всего лагеря осталось лишь месиво из плоти, крови и обломков. Так что, возможно, я действительно причастен к гибели этих новобранцев, хотя и не всей сотни — лишь девяносто восьми.

— Во-о-от как… — пропела Селестия, поднялась и подошла ко мне, разглядывая меня своим цепким взглядом. — Что ж, мистер Гриз… — Какие же у неё губы. Как она, блин, ими шлёпает, интересно и очень увлекательно. — Признаюсь, сначала я хотела вас просто казнить.