Бесприданница. Жестокий Кавказ

Пролог

Пролог

- Глупенькая Дагмара,- обходит меня по кругу Карина. Смотрит уничижительно. Еще бы. Я совершенно голая. Прикрытая одной простыней, сорванной с кровати. Окровавленной простыней после нашей первой брачной ночи с Ренатом,- попалась, пташка…

- О чем ты? Где мой муж?!- нервы сдают. Потому что я не могу понять, что делает вломившаяся в нашу комнату с раннего утра его сестра.

Она злобно усмехается.

- Ты реально решила, что такой, как Ренат, богатый, красивый, статусный, женится на такой, как ты, бедная родственница? Нелепая бесприданница из аула, которую приютили в этом доме из жалости? Ваш брак был постановкой, нелепая! Никах зачитал никакой не кади, а актер! И свидетели- дружки Рената, с которым он любит по бабам шастать…

Она говорит каждое слово- словно бы камнями забивает… Удар за ударом… Потом встает прямо напротив меня, смотрит в глаза.

- Ренат просто очень хотел тебя трахнуть, Дагмара. Но он же не насильник… Вот и придумал оригинальный способ тобой насладиться… Разумеется, вы не женаты… Наш отец никогда не согласился бы на брак с такой, как ты…

То есть все это было спектаклем? Его предложение руки и сердца, наш обряд никаха, его признания…

- Что ты говоришь? Ты лжешь?- отступаю назад. В ушах звенит. Мне физически плохо. Не верю… Не верю… Его глаза, его сердцебиение, его шепот и признания ночью…

- Не будь дурой. И так уже облажалась- дальше некуда. Его тут нет. Сделал дело- и свалил. Папа отправил Рената в командировку в Москву. Кстати, там живет та, кто станет его настоящей женой. Одна из наших соседок по Барвихе, дочь главы нашей общины. А ты…- она снова уничижительно хмыкает,- Ренат просил меня тебе передать правду, милая. И что он добрый парень и оставит тебя при себе постельной игрушкой… Грелкой… пока не надоешь, разумеется. У него таких до тебя было столько…

Она звонко смеется, разворачивается и выходит, как хозяйка жизни.

Она и есть хозяйка. Это дом семьи Черчесовых. Ее дом. Ее родного брата Рената. Их грозного молчаливого отца, смотрящего сквозь меня, словно бы я не существую, с того дня, как меня полгода назад отправили сюда родственники из села после смерти бабушки, которая единственная меня и воспитывала.

Бедная родственница. Бесприданница… Так называли меня за спиной. А в лицо смотрели с презрением и… завистью. Потому что отсутствие денег на моем счете было обратно пропорционально моей очевидной, кричащей красоте…

- Красота женщины – дикий зверь, которого всевышний поселил в одном теле с ее душой,- говорила мне бабушка,- если ты не приручишь его, он убьет твою душу жестоко, беспощадно, терзая… Но если сможешь укротить – он станет твоим идеальным оружием. И тогда жестокой, беспощадной и терзающей станешь ты сама, женщина… Какой путь выберешь ты, Дагмара?

Я не выбирала своего пути. Его выбрали за меня. Те, кто решил, что им дозволено. Но я оказалась сильнее…

Глава 1.2

Он стоял чуть в стороне от остальных. Высокий. Очень высокий. Темные волосы, черные, как вороное крыло, чуть тронутые ветром… Черкеска сидела на нем так, словно была сшита не портным, а самими небесами - идеально по плечам, по груди, по тонкой талии, перетянутой узким серебряно-золотым с инкрустацией поясом. Красная. Ослепительно-красная, как мак, как кровь, как закат над горами… И на груди - газыри.

Газыри - это гнезда для патронов, которые раньше нашивали на черкеску воины. По семь с каждой стороны, по числу дней недели, по числу ступеней рая, по числу пуль, которые может вместить грудь мужчины... Сейчас это было просто украшением. Просто данью традиции. Но на нем эти серебряные цилиндрики смотрелись не как декор. Они смотрелись как обещание. Как напоминание о том, что перед тобой - воин. Даже если он никогда не держал в руках настоящего оружия…

Какой красивый молодой мужчина! Он разговаривал с кем-то из старейшин, чуть склонив голову, и улыбался той особенной улыбкой, которой богатые улыбаются бедным - снисходительно, но вежливо. Почему-то эта мысль тогда меня кольнула… Мужчина вдруг, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову.

Наши глаза встретились.

Я не смогла отвести взгляд. Просто не смогла. Вопреки воспитанию, вопреки гуляющему по крови кипятком стыду, я смотрела на этого мужчину из другого мира с благоговейным восторгом… Как на Бога…

А Он смотрел на меня… На меня! Через всю площадь, через сотни людей, через всю мою прошлую жизнь, которая в этот миг кончилась, - и во взгляде его было что-то такое, от чего у меня подкосились колени.

Серо-голубые глаза. Легенды гласили, что такого цвета глаза в нашем селе только у потомков ханов… У тех, чья кровь избранная и чистая... Даже на расстоянии мне казалось, что они с золотыми искрами, зажженными солнцем… В них читалось все сразу: интерес, удивление, знание, опасность… И еще что-то, чего я не могла назвать, но от чего сердце пропустило удар…

- Дагмара! - Зарина дернула меня за руку. - Ты чего? Побледнела вся...

Я моргнула. Отвела взгляд. Посмотрела на подругу, не видя ее.

- Ничего, - прошептала я. – Грудь... сперло.

Но когда я снова подняла глаза, он все еще смотрел на меня. Смотрел, не отрываясь, словно я была единственным человеком на этой площади. Словно вокруг не было ни старейшин, ни его семьи, ни сотен людей. Были только я и он…

- Это кто?- произнесла сипло, облизывая пересохшие губы.

- Ренат Черчесов,- с придыханием ответила Зарина,- старший сын Сулеймана. Двадцать девять лет, не женат. Правая рука отца… Московский гуляка… И просто красавец… Аллах, посмотрите, девочки, как он красив в черкеске!

Тот, о ком шептались девушки. Тот, за кого любая из нас вышла бы замуж, даже не глядя, даже не спрашивая, даже зная, что счастья не будет…

Он вдруг улыбнулся - чуть, одними уголками губ, - и кивнул. Мне. Едва заметно, почти неуловимо. А потом отвернулся и снова заговорил со стариками, словно ничего не произошло…

- О боже, - выдохнула Патимат. - Вы видели? Он на кого-то смотрел из нас! Ренат Черчесов на кого-то смотрел!

- На меня, наверное, - хмыкнула Зарина, поправляя платок. - Я сегодня такая...

Я молчала. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Ладони вспотели. В ушах шумело…

И правда, с чего это я решила, что он на меня уставился?

Я даже попыталась уверить себя, что мне показалось.

Глупая…

Это было только начало. Только первый шаг к роковому и неизбежному.

На площади заиграла зурна, забили барабаны. Начались танцы. Но я ничего не слышала. Я смотрела на красную черкеску среди толпы и чувствовала, как судьба затягивает петлю на моей шее.

Бабушкины слова всплыли в памяти:

- Красота женщины - дикий зверь... Если ты не приручишь его, он убьет твою душу…

Глава 2

Глава 2

Зурна пела, а горы отвечали ей эхом. Барабаны били в такт моему сердцу, которое никак не желало успокаиваться. Площадь превратилась в единый живой организм - люди кружились в танце, хлопали в ладоши, выкрикивали что-то радостное, забыв о возрасте, болезнях, заботах. Даже старики притопывали, сидя на почетных местах, и в такт покачивали головами. Танец на Кавказе- это всегда ритуал. В нем столько жизни и силы, столько смысла. По-настоящему глубину его смысла может прочувствовать только выходец из этих мест… Лезгинка льется в нашей крови… Она и есть мы.

Я стояла у края импровизированного круга, наблюдая за танцующими. Старалась делать вид, что смотрю поверх, невовлеченно, как у нас положено девушке. На самом деле я искала только одного... Красный. Среди пестроты национальных костюмов - белых, черных, темно-синих, зеленых - красный горел маяком, зажигалкой, предупреждением…

- Дагмара, чего стоишь как вкопанная? - Зарина тянула меня за руку. - Пошли в круг! Ой, смотри, Асланбек смотрит опять. Сейчас пригласит тебя…

- Идите, я потом, - отмахнулась я, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия,- не хочу танцевать сегодня…

Они ушли - Зарина и Патимат, увлеченные всеобщим весельем, забыв обо мне через минуту. А я осталась. Стояла под старым орехом, прижимая ладони к груди, чтобы унять сердце, и смотрела, как он танцует.

Ренат Черчесов двигался так, словно родился в этом танце. Легко, грациозно, но при этом с той мужской статью, которую не купишь за деньги и не воспитаешь в закрытых школах. Его партнерша - какая-то счастливица из соседнего села, судя по незнакомому платку, - едва поспевала за ним, то краснея, то бледнея от его близости. А он улыбался ей, но глаза его смотрели поверх ее плеча. Небрежно, легко… Последние движения – и я точно знала, что он больше про нее не вспомнит.

Сердце резко укололо…

Я рвано схватила воздух ртом.

Ренат крутанулся и снова наши глаза пересеклись…

Я замерла. Дышать... Нужно дышать.

Танец кончился. Барабаны сначала чуть замедлили темп, подстраиваясь под новую мелодию, а потом забили снова. Пары в кругу сменились. Я продолжала улыбаться и хлопать.

Ренат галантно поклонился партнерше, что-то сказал, отчего та вспыхнула до корней волос…

- Салам, красавица, - раздалось сбоку, и я подпрыгнула от неожиданности.

Асланбек. Ну конечно же… Куда без него…

- Пойдем танцевать.

- Я не танцую сегодня…- сжала губы, уходя от его взгляда. Как же меня бесило, когда он на меня смотрел!

- А что так? Вырядилась, пояс серебряный мамкин надела… Себя же показать… Губы свои намазала, чтобы каждый мужчина на них смотрел…

- Что непонятного, братишка?- вдруг услышала я голос сзади и резко обернулась…

Нет… Не может быть…

- Она мне танец обещала…

Позади всего в шаге от нас стоял Ренат, смотрел на меня и улыбался…

Глава 3

Глава 3

Обошел меня? Когда? Я смотрела вперед, а он появился сзади, как настоящий джинн, как наваждение…

Он стоял так близко, что я чувствовала запах его парфюма - горьковатый, древесный, с нотками чего-то сладкого, запретного. И запах гор. И запах денег, хотя я не знала тогда, как пахнут деньги… Просто никто никогда в моем окружении так не пах…

- Погуляй давай пока. Тебя твои друзья заждались. Там на площади вроде айфоны раздают бесплатные.

То, как нелепо резко сдуло Асланбека, стоило ему услышать про айфоны, вызвало неприятное, почти унизительное чувство гадливости. И это даже не было чем-то сродни испанского стыда, когда тебе неудобно за другого. Просто я вдруг резко ощутило пропасть между такими, как Он и такими, как мы, живущие здесь…

Ренат медленно обошел меня и теперь встал напротив…

- Ты умеешь танцевать, горная девочка? - спросил он. Голос низкий, чуть хрипловатый, с едва уловимой усмешкой, спрятанной глубоко внутри.

Я сглотнула. Во рту пересохло. Его глаза были светлыми, но… такими горячими, такими глубокими… Какое-то тотальное, почти сакральное превосходство было в них заключено…

- Умею, - ответила я и поразилась тому, как ровно прозвучал мой голос. Внутри все дрожало, а голос - нет. Бабушка говорила, это признак сильных…

- Тогда пойдем, - он протянул руку. – Покажи мне, как ты танцуешь...

Я посмотрела на его ладонь. Широкая, с длинными пальцами, ухоженная, но не изнеженная. Рука, которая умеет не только подписывать чеки. Рука, которая может удержать.

Я не буду ее брать. Это только знак. В нашей культуре к женщине может прикоснуться только тот мужчина, кто заявляет на нее свои права…

- Вы даже не спросили моего имени, - сказала я, не принимая руки. Дерзость? Глупость? Самоубийство? Но я не могла иначе. Во мне вскипела та самая горская кровь, которую бабушка называла «упрямой, как ишак, и горячей, как лава»…

Он улыбнулся. Аллах, мне нельзя было смотреть на эту улыбку. В ней была моя погибель… В ней было все то, что нельзя женщине пускать ни в свой разум, ни в свое сердце, ни в свое тело…

- Я знаю твое имя, Дагмара, - ответил он. – Парни мне сказали… Я спросил их, как зовут самую красивую девушку на площади, которая конкурирует сегодня с красотой солнца…

Мое сердце упало в пятки. Господи, мне ведь никто никогда не делал вот таких комплиментов. Максимум, Асланбек за косички дергал или водой из ручья обливал. А так…

- А как меня зовут, знаешь?

- Ренат, - выдохнула я, и это имя обожгло губы.

Дура… Надо было промолчать, соврать… Притвориться, что не в курсе…

- Умница,- снисходительно протянул,- А теперь пойдем танцевать, пока старики не начали обсуждать, почему старший сын Черчесовых стоит с самой красивой девушкой тухума (прим.- социум в ауле) под орехом дольше, чем положено для приличий.

Он взял мою руку сам. Взял! Немыслимо!!! Не спрашивая больше. Просто сомкнул пальцы на моем запястье, и по коже побежали мурашки - горячие, колючие, сладкие.

Я слышала перешептывания… Видела острые глаза девиц и их матерей. Цоканья старших.

В страхе резко одернула ее, торопея.

Ренат обернулся.

- Все нормально, Дагмара?

Я промолчала…

Мы вышли в круг. Люди расступались перед нами. Я чувствовала сотни взглядов - завистливых, удивленных, неодобрительных, восхищенных.

Что-то странное вокруг происходило. Или может это было чисто мое восприятие…

Зурна заиграла снова.

И мы пошли, вскинув руки…

Я не помню движений. Не помню, как двигались ноги, как кружилась голова, как хлопали в ладоши вокруг. Помню только его глаза – бездонно светлые, как воды, глубокие, в которых отражалась я, белое платье, горы, небо, вся моя жизнь, которая в эти минуты решалась, выбиралась, проигрывалась…

Когда заиграли последние аккорды и я сделала финальный разворот, от которого мои юбки красивым колокольчиком закрутились вокруг ног, мы остановились и поклонились друг к другу.

Я положила руку на грудь, как того требует традиция, чуть наклонилась, благодаря за танец, и развернулась быстро побежала в сторону. Покренившееся здание старой школы нависало над шумным горным ручьем, который даже зимой не замерзает. Черчесовы уже как два года построили новую школу, а эта так и стояла пустой. Иногда мы ходили туда в библиотеку. Поискать что-то среди старых запыленных книг, присланных в горы еще во времена Советского Союза…

Я любила брать старенький томик классика, а потом усаживаться на полено прямо тут, у буйного ручья. Смотреть на небо, горы…

И сейчас хотелось именно тут дух перевести от всех этих впечатлений…

Вздрогнула, когда за поворотом буквально влетела в красную черкеску.

Опешила, не веря поднимая глаза…

Перед мной был Ренат…

Господи, почему?! Он следил?! Смотрел за мной.

Сделала инстинктивно шаг назад, к стене, но он настиг.