Бестия для мажора

Глава 1. Начало.

Я катила по Москве на своей новенькой машинке. Беленький мерседес, прямо из салона!!! Две недели всего как забрала.

— Анька, прикинь! — орала я в телефон по громкой связи. — На новенькой машинке еду! Из салона! — О-о-о! — заорала Анька в ответ. — Поздравляю! Как удалось взять то?
— Да папа помог, — улыбнулась я. — Но платить сама буду! Я ж теперь фотограф! Фрилансер!
— Да-да, знаю, — засмеялась Анька. — Ты фотосалон открыла.
— Да-а-а! — довольно протянула я. — Теперь заживу как человек!

Я мечтательно улыбнулась, представляя, как буду колесить по городу на своей красавице. Фотосессии, заказы, свобода...

И тут — резко! Какая-то тонированная беха вырулила прямо передо мной с наглыми номерами блатными номерами, перестраиваясь без поворотника. Я взвизгнула, телефон выпал из рук, и я влетела прямо в жопу этой наглой машины.

— Блядь!

Я замерла. Сглотнула. Моя малышка — беленькая, красивенькая, новенькая — мордой впечаталась в зад тонированной БМВ. С номерами 001. Блядь. Блядь. Блядь.

Из машины вышел парень. Сразу видно — мажор. Дорогой костюм, наглая рожа, походка от бедра. Су-у-ука. Только мажоров не хватало. Мало мне было приключений Аньки с её демоном.

Он подошёл, осмотрел удар. Потом перевёл взгляд на меня. Я сглотнула и нажала блокировку дверей. Сука. Только не подходи.
Он вальяжной походкой приблизился к моему окну. Постучал костяшками по стеклу. Я опустила стекло ровно настолько, чтобы слышать его.

— Что за малолетняя сучка? — рявкнул он. — Ты вообще врубаешься, что ты сейчас сделала и во сколько тебе обойдётся ремонт?

Я молчала. Хлопала глазками.

— Ты курица что ли? — не унимался он. — Совсем без мозгов? Выходи из машины!

Я продолжала хлопать глазами. Может, отвалится? Сам как-нибудь? А проблема сама рассосётся? У меня и так завал на работе, жопа полная, а тут ещё это...

— Страховка есть? — рявкнул он. Я покачала головой. Мысленно уже проклинала тот день, когда решила выехать.
— Сука, — выдохнул он. — Значит, будешь отрабатывать. Выходи.

Я снова покачала головой. Он стукнул ладонью по моей машине.

— Выходи, малолетка!
— Нет! А вы старый! — выпалила я, сама не знаю зачем.
— С хера ли я старый, сучка? — опешил он.
— А с хера ли я малолетка! — огрызнулась я.

Он замер. Смотрел на меня с таким выражением, будто я только что сказала что-то невероятное.

— Насосала на машину? — усмехнулся он зло. — А забыла, где твоё место? Выходи, сказал!

Я смотрела на него и понимала: попала. По-крупному. Я сидела в машине, вцепившись в руль, и смотрела на этого наглого мажора. Он стоял, прожигал меня взглядом, и явно ждал, что я сейчас вылезу и начну извиняться. Но я ж Лерка...Мозги улетели именно в ту щель окна, смелость выкрутилась на масимум, а дерзость уже дырявила крышу моей машинки.

— Это вы насосали, — выпалила я, — раз не знаете, где поворотник!

Он замер. Брови поползли вверх.

— Чего? — переспросил он, явно не веря своим ушам.
— Того, — продолжила я, уже войдя во вкус.
— Ах ты шлюндра! — рявкнул он, сверкая глазами. — Я тебя сейчас сам выкурю из машины!
— Только попробуйте, дядечка! — выпалила я, хватаясь за руль.
— О, не сомневайся! — усмехнулся он зло. Он отошёл к своему авто, открыл багажник. В следующую секунду вернулся уже с какими-то инструментами — отвёртками, электронным прибором и планшетом. Блядь. Меня что, взламывать будут?

Я вцепилась в руль, сердце колотилось где-то в горле.

— Ну всё, сука, — прорычал он, приближаясь. — За всё ответишь. Насасывать теперь на ремонт будешь.
— Хрен вам! — заорала я. — Вашу Пизанскую башню я сосать не буду!
— С хера ли Пизанская, малолетка? — опешил он.
— А с того, что вы старый! — выпалила я.
— Сука... блядь... — процедил он сквозь зубы. — Ну всё!
Он что-то сделал с дверью — и она открылась. Я взвизгнула. Он пропихнул меня внутрь салона, на пассажирское сиденье. Сам сел за руль, завёл мотор.

— Поехали, — рявкнул он. — Будешь отрабатывать.
— Выпустите! — заорала я, дёргая ручку. — Спасите! Помогите! Насилует старый извращенец!
— Закрой рот, — прорычал он. — Я не старый. Мне всего 28.
— А мне девятнадцать! — заорала я. — Спасите! Помогите!

Его рука легла мне на ногу. Я вскрикнула, дёрнулась.

— Проверяю товар, — усмехнулся он. — Хороша. И ротик хороший.

Он посмотрел на меня с хищной улыбкой.

— Заткну членом, если не заткнёшься.
— Пошёл ты! — выпалила я, но голос дрогнул. Он рассмеялся и нажал на газ.
— Держись, малолетка. Весело будет.

Он набрал кого-то по громкой связи, даже не глядя на меня. Руки на руле, профиль напряжённый, но в глазах пляшут чертики.

— Тем, — рявкнул он в трубку. — Забери мою тачку с МКАДа, отправь на ремонт. Малолетка в жопу въехала.
— Тема, не слушай его! — заорала я, перегибаясь через него к телефону. — Он сам свою жопу подставил! Поворотник не включил! А теперь насиловать меня собирается!

В трубке повисла тишина. Потом раздался низкий смешок.

— Ром, — сказал голос. — Ты там кого прихватил?
— Не бери в голову, — усмехнулся этот, Рома. — Малолетка без тормозов.
— Сам без тормозов! — заорала я. — У тебя поворотник сломался, динозавр!
— Динозавр? — переспросил Тема, и в голосе слышалось явное веселье.
— Заткнись, — рявкнул Рома на меня. — Тем, просто забери тачку. Разберусь сам.
— Слышь, Ром, — Тема явно ухмылялся. — А она бойкая. Может, познакомишь?
— Не дождётесь! — выпалила я. — Я в клетку не прыгаю!

Рома сбросил звонок. Повернулся ко мне.

— Ты всегда такая? — спросил с любопытством.
— Какая?
— Бешеная.
— Только когда меня похищают, — огрызнулась я.
— Я не похищаю, — усмехнулся он. — Я решаю вопрос.
— Решай без меня! Выпусти!
— Не выпущу, — спокойно ответил он. — Пока не договоримся.
— А если я в окно выпрыгну?
— Во-первых, дверь заблокирована, — он нажал кнопку, и я услышала характерный щелчок. — Во-вторых, скорость сто двадцать. Не советую.
— Урод, — выдохнула я.
— Меня Рома зовут, — поправил он. — А тебя?
— Пошёл ты.
— Красивое имя, — усмехнулся он. — Редкое.

Я закатила глаза. Попала. По-крупному.

Глава 2. В машине

Его рука снова нагло легла мне на бедро. Пальцы сжались, поглаживая по юбке.

— Динозавр, лапу убрал! — рявкнула я, дёрнув ногой.

— Не-е, — протянул он довольно. — Вот сейчас приедем, в киску твою войду, скидочку на ремонт сделаю. Считай, повезло тебе, малолетка.
— Охереть! — я выпучила глаза. — Я, так-то, против вашей Пизанской башни!
— С хера ль Пизанская? — он аж поперхнулся.
— А с того, что кривая и висит! — выпалила я. — Как у всех стариков!
— Ты берега-то не путай, — процедил он сквозь зубы, но руку не убрал. — Я не старик.
— Для меня — да! Мне девятнадцать, тебе двадцать восемь! Ты уже одной ногой в могиле!
— Сука... — выдохнул он, сжимая руль так, что побелели костяшки.
— Сам сучка! — огрызнулась я. Он резко дёрнул руль, съехал на обочину и затормозил так, что я врезалась носом в панель.
— Всё, — прорычал он, поворачиваясь ко мне. — Приехали. Сейчас прямо здесь ноги раздвинешь.
— Чего?! — заорала я, вжимаясь в сиденье.
— Того, — усмехнулся он зло. — Надоело слушать твой пиздёж. Будешь отрабатывать. Здесь и сейчас.
— Да я тебе член откушу! — выпалила я. — И в твою же глотку запихаю!

Он замер. Посмотрел на меня — с ненавистью, с бешенством, но в глазах мелькнуло что-то странное. Восхищение? Азарт?

— Ты... — выдохнул он. — Ты реально безбашенная?
— А ты только заметил? — усмехнулась я. Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом вдруг усмехнулся.
— Ну всё, сучка, — сказал он тихо. — Готовься. Сейчас будет весело.
— Давай, — ответила я, глядя в глаза. — Посмотрим, кто кого.
— Выйди из машины, — сказал он тихо.
— Не выйду, — ответила я, скрестив руки.
— Я ж тебя, сука, грохну, — процедил он сквозь зубы.
— Кишка тонка, — усмехнулась я.
— Сука, ты вообще без тормозов? — рявкнул он.
— Попрошу не выражаться, — надула губки я. — Или вы тонкая душевная натура? Обиделись на Пизанскую башню? Не нервничайте так, со всеми бывает. Ну... что висит и не встаёт. У стариков особенно.

Он замер. Смотрел на меня так, будто я только что объявила ядерную войну.

— Ты... — выдохнул он. — Ты хоть понимаешь, что я с тобой сейчас сделаю?
— Сердечный приступ вызовете? — участливо спросила я. — С поверхностным дыханием поосторожнее, а то гипертонический криз начнётся. Вам, пожилым, нельзя волноваться.
— Пожилым? — переспросил он с тихим бешенством.
— Ну да, — кивнула я. — Двадцать восемь — это уже предпенсионный. Вам на заслуженный отдых пора, а вы тут девушек похищаете. Стыдно-то как, дедушка.

Он вдруг рассмеялся. Зло, отрывисто, но — рассмеялся.
— Ты реально безбашенная, — выдохнул он.
— А вы — старый, — парировала я.
— Ладно, — он вдруг успокоился. Нажал на газ, выруливая обратно на трассу. — Посмотрим, как ты запоешь, когда приедем.
— У меня слух хороший, — усмехнулась я. — И голос. Буду вам колыбельные петь, дедушка, чтоб заснули быстрее.
— Заткнись, — беззлобно бросил он.
— Не заткнусь, — ответила я. — Я теперь ваш персональный кошмар. Смиритесь.

Он покачал головой, но на губах играла усмешка. Кажется, я ему нравилась. Даже слишком.

— Как тебя зовут, кошмар? — спросил он.
— Лера, — ответила я. — А вас?
— А с памятью то беда, говорил уже, Рома, — усмехнулся он. — Запомни. Это имя ты будешь кричать сегодня ночью.
— Мечтать не вредно, — фыркнула я. — Вредно — не сбываться. А у вас с этим, судя по башне, проблемы.

Он заржал в голос.
— Ну всё, — выдохнул. — Ты напросилась.
— Давно напросилась, — кивнула я. — А вы только заметили? Со зрением у стариков тоже беда?
— Лера, — сказал он тихо. — Я тебя трахну.
— Посмотрим, — ответила я. — Но учтите, дедушка: я кусаюсь.
— Сука рыжая, — выдохнул он сквозь зубы.
— Сучок с Пизанской башней, — парировала я, наклонив голову.
— Да не Пизанская, сука!
— Не нервничайте, — я помахала рукой перед его лицом. — Дышите глубже. Судя по крикам, маткой дышать не умеете.

У него на виске заходила вена. Прямо задергалась. Я смотрела на это с неподдельным интересом.
— Ой, ну всё, — я притворно испугалась. — Давление повысилось! Смотрите, хоть в целости довезите, а то ещё впишетесь в столб. Инфаркт, инсульт — и всё. А я с вами в могилу не хочу! Мне ещё жить и жить! Это у вас жизнь закканчивается, а у меня то только начинается!

— Заткнись, — прорычал он, но в голосе слышалось что-то странное. То ли смех, то ли отчаяние.
— Не заткнусь, — отрезала я. — Я теперь ваш персональный ангел-хранитель. Буду следить, чтоб вы не перенапрягались. А то знаете, в вашем возрасте...
— В моём возрасте? — переспросил он.
— Ну да, — кивнула я. — Двадцать восемь — это уже почти тридцать. А тридцать — это вообще конец молодости. Дальше только внуки, дача и геморрой.

Он заржал. В голос. Откинулся на сиденье и ржал, как конь.

— Ты... — выдохнул сквозь смех. — Ты просто...
— Что — я? — приподняла бровь.
— Невыносима, — закончил он.
— Я знаю, — улыбнулась я. — Мне говорили.
— Кто?
— Демон и компания, — ответила я.
— Демон? — он посмотрел с интересом. — Это Демид Молохов?
— А вы его знаете? — удивилась я.
— Знаю, — усмехнулся он. — Бизнес партнёры. Так ты его девчонки подруга?
— Ага, — кивнула я. — Аньки. Которая его в бараньи рога скрутила.
Он присвистнул.
— Слышал про эту историю. Демон почти год со своей девчонкой уже. Терроризировала его месяца два.
— Кто кого еще терроризировал! Но да, Анька умеет, — улыбнулась я.
— Вижу, — он посмотрел на меня. — Яблоко от яблони...
— Что, боитесь? — усмехнулась я.
— Боюсь? — переспросил он. — Я — Роман Северов. Я никого не боюсь.
— О, — я театрально приложила руку к сердцу. — Прямо как в дешёвом сериале. Сейчас скажете "я здесь главный" и уедете в закат.
— Я здесь главный, — усмехнулся он.
— А я здесь рыжая бестия, — ответила я. — И мы ещё посмотрим, кто кого.
Он смотрел на меня долгим взглядом. Потом покачал головой.
— Лера, — сказал он. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась.
— Ой, да ладно, — отмахнулась я. — Я с Демидом почти год общаюсь. Меня уже ничем не удивить. — Посмотрим, — усмехнулся он. — Посмотрим.

Глава 3. На Рублевке

Мы вырулили на Рублевку. Дорогие особняки, ровные дорожки, идеальные газоны. Я крутила головой, разглядывая всю эту роскошь. Мне конечно не привыкать, я так то с Максом год уже. Он тоже Рублевский. Правильный такой. Добрый нежный.

— Эй, — повернулась я к нему. — Вы что, меня в сексуальное рабство везёте?

— Да, — ответил он спокойно.

— Охренеть! — я выпучила глаза. — Я не соглашалась!

— А тебя не спрашивают, — усмехнулся он.

— Охереть! — возмутилась я. — Сами полируйте свою Пизанскую башню!

— Там не Пизанская башня! — рявкнул он.

— А что? — я прищурилась. — Пипетка?

— Сука... блядь... — выдохнул он. — Сама увидишь!

— Хрен вам! — выпалила я. — Я в этот цирк не нанималась!

— Уже нанялась, — усмехнулся он, паркуясь у огромного дома. — С того момента, как в мою машину въехала.

— Сам жопу подставил! — заорала я. — У тебя поворотник сломался!

— У меня всё работает, — ответил он, выключая мотор. — И поворотник, и кое-что другое.

— Ой, да что там может работать в твоём-то возрасте, — фыркнула я.

Он повернулся ко мне. Посмотрел так, что у меня мурашки по спине побежали.
— Лера, — сказал он тихо. — Ещё одно слово про мой возраст — и я тебя прямо здесь, в машине, на колени поставлю.

— А слабо? — усмехнулась я.

— Не слабо, — ответил он. — Просто не хочу сломать раньше времени свою новую игрушу.

— Ой, да ладно, — отмахнулась я. — Боишься, что не справишься?

— Боюсь, что ты не справишься, — усмехнулся он. — Пошли.

Он вышел из машины. Я помедлила секунду, потом открыла дверь и вылезла.

— Слушай, Рома, — сказала я, оглядывая дом. — А ты правда меня отрабатывать заставишь?

— Правда, — кивнул он.

— А если откажусь?

— Тогда полиция, суд, адвокаты, — пожал плечами он. — Ты проиграешь. У меня лучшие юристы.

— Шантажист, — буркнула я.

— Реалист, — поправил он. — Идём.

Я вздохнула и пошла за ним.
— Но учти, — сказала я на пороге. — Я буду тебя бесить.

— Рассчитываю на это, — усмехнулся он. — Было бы скучно иначе.

Я шла за ним, шаря в сумке в поисках чего-нибудь тяжёлого. Чем бы его огреть? Перцовый баллончик? Нож? Ага, прямо. Я ж не Анька, у меня только расчёска и помада. Он зашёл в дом, закатал рукава рубашки и плюхнулся в огромное кожаное кресло. Развалился, как царь, ногу на ногу закинул.

— Ну что, рыжая, — усмехнулся он. — Готовь дырочку.

— Ага, — фыркнула я, остановившись посередине гостиной. — Сейчас. Разбежалась.

— Ты, сука, не понимаешь, во что ввязалась? — прищурился он.

— Старичок, — я сложила руки на груди, — не нервничайте. Дышите глубже. Спокойней. В вашем возрасте секс опасен. Для сердца.

Он аж привстал в кресле.

— Для сердца? — переспросил с тихим бешенством.

— Ну да, — кивнула я. — Вы же уже в том возрасте, когда надо беречь себя. А то вдруг инфаркт прямо во время процесса? Мне потом отвечай. А я не хочу на тебя даже смотреть, не то что реанимировать.

— Сука... — выдохнул он.

— Сам такой, — парировала я. — И вообще, может, чайку попьём? Поговорим по-человечески? А то ты весь на нервах, давление скачет, вон вилка на виске опять заходила.

Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. Потом вдруг расхохотался.

— Ты... — выдохнул сквозь смех. — Ты просто...

— Что — я? — насторожилась я.

— Невыносима, — закончил он. — Ладно, рыжая. Чай так чай. Проходи на кухню.

Я выдохнула. Вроде пронесло.

— А отрабатывать? — уточнила на всякий случай.

— Потом, — усмехнулся он, вставая. — Успеешь. У нас вся ночь впереди.

— Ой, — закатила глаза я. — Мечтать не вредно.

— Идём, — он махнул рукой. — Чай, бутерброды. А там посмотрим. Я пошла за ним. Кажется, этот вечер обещал быть интересным.

Я оглядывала кухню — огромную, светлую, с мраморными столешницами и техникой, которой я названий не знала. И лихорадочно соображала. Сука, как бы сбежать от этого черта? Ключи... он кажется в машине оставил. Просто уехать и всё, дело с концами.

— Готовь чай, — бросил он, открывая холодильник. — Кофе там, всё есть.

— Я что, прислуга теперь? — возмутилась я.

— Да, — кивнул он, даже не обернувшись.

— Охереть! — я всплеснула руками. — Вы так с девушками общаетесь?

— Ты не девушка, — усмехнулся он, поворачиваясь ко мне. — Ты рыжая сучка. Считай, пока перемирие. Попьём чай, а там и трахну.

— А что это чай специальный что ли? — прищурилась я. — Для потенции? Не встаёт уже?

Он замер с бутылкой воды в руке.

— Ты... — выдохнул.

— Что — я? — невинно захлопала глазами. — Просто забочусь о вашем здоровье, дедушка. Вам же нельзя переутомляться.

— Лера, — сказал он тихо. — Ещё одно слово про мой возраст, и я тебя прямо на этом столе...

— Инфаркт заработаете? — перебила я. — Давайте я лучше скорую вызову заранее? Чтоб сразу приехали, когда вы сознание потеряете.

Он смотрел на меня. Долго. Потом вдруг улыбнулся. Хищно так, опасно.

— Знаешь, — сказал он. — Мне начинают нравиться наши игры.

— А мне нет, — честно ответила я. — Я хочу домой.

— Не пущу, — отрезал он.

Глава 4. Побег

— Тогда я сама уйду.

— Двери закрыты. Не выйдешь.

Я вздохнула. Похоже, он не шутил.

— Ладно, — я закатала рукава. — Чай так чай. Где у тебя заварка?

— Вон там, — кивнул он. Я пошла к шкафчикам, спиной чувствуя его взгляд, налила чай в две кружки. Поставила одну перед ним, вторую взяла себе и отошла подальше, к окну.

— Смотрите, не обожгитесь, дедушка, — сказала я с невинной улыбкой.

Он в этот момент сделал глоток — и поперхнулся. Закашлялся, стуча себя по груди.

— Ты... — прохрипел он.

— Что — я? — я сделала удивлённое лицо. — Предупредила же: горячо.

— Ну всё, сука, — выдохнул он, отставляя кружку в сторону.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Чего "всё"? — пискнула я.

— Всё, — повторил он, медленно поднимаясь из кресла. — Игры кончились.

Я попятилась к выходу, но он был быстрее. Перехватил меня за талию, прижал к себе.

— Пусти, — выдохнула я, пытаясь вырваться.

— Не пущу, — усмехнулся он. — Надоело слушать твой пиздёж. Сейчас будет урок вежливости.

— Руки убрал, динозавр! — заорала я, брыкаясь.

— Не динозавр, — прорычал он мне в ухо. — Рома. Запомнишь?

— Ни за что!

— Значит, буду учить, пока не запомнишь.

Он подхватил меня на руки. Я завизжала.

— Спасите! Помогите! Старый извращенец собирается насиловать!

— Заткнись, — усмехнулся он, неся меня куда-то в глубь дома.

— Куда ты меня тащишь?!

— В спальню, — ответил он. — Будешь отрабатывать.

— Я не соглашалась!

— А кто тебя спрашивает? — усмехнулся он. — Ты сама в мою жизнь ворвалась. Теперь расхлёбывай.

— Хренушки! — заорала я, брыкаясь. — Полируйте сами свой член!

— У меня для этого есть домашняя рыжая шлюшка, — усмехнулся он, не ослабляя хватку.

— Охереть вы наглый! — я попыталась вырваться, вцепившись в дверной косяк.

— Хрен там, — он легко оторвал мои пальцы. — Не вырвешься.

— У меня месячные! — выпалила я.

— Рот свободен, — хмыкнул он. — В жопу могу.

— Не можете! — завизжала я. — Стручок не встанет!

Он резко перекинул меня через плечо. Я заорала, колотя его по спине кулаками. Он только рассмеялся. Его рука скользнула под юбку. Пальцы рванули трусы.

— Месячных нет, — констатировал он довольно. — Врёшь, рыжая.

— Отпусти! — заорала я.

— Не отпущу, — ответил он, заходя в какую-то комнату. — Теперь ты моя. Надолго.

— Ненавижу!

— Знаю, — усмехнулся он. — Это пройдёт.

Он бросил меня на кровать. Я отскочила, вскочила, готовая к бою.

— Только подойди! — рявкнула я. — Я тебе глаза выцарапаю!

— Посмотрим, — усмехнулся он, расстёгивая ремень. — Посмотрим.

Я схватила тяжёлую статуэтку с тумбочки и запустила в него. Он увернулся — статуэтка врезалась в стену и разлетелась на куски.

— О-о, — протянул он довольно. — Горячая сучка! Ну, драть будет только веселее.

— Только тронь, ублюдок маразматик! — заорала я, обходя кровать стороной. Он наступал. Медленно, хищно, с этой своей наглой ухмылкой. Я пятилась, комната была большой, но бежать некуда.

— Готовь дырочку, сучка, — усмехнулся он.

— Хрен там!

— А что брыкаешься так? — прищурился он. — Целка что ли?

— Сами вы целка! — выпалила я. Он заржал. Громко, от души.

— Иди сюда, — позвал он. — Трахну — и дело с концом.

— Сами себя трахайте! — рявкнула я. — Руки вон есть— вперёд, дрочить!

— Сука... — выдохнул он, но в глазах плясали чертики.

— Сам такой! — огрызнулась я, хватая с тумбочки ещё одну статуэтку. — Ещё шаг — и я тебе башку проломлю!

— А мне нравится, — усмехнулся он. — Боевая. Таких ещё не было.

— Радуйся, что вообще были! — фыркнула я.

— Были, — кивнул он. — Но таких, как ты — нет. Ты особенная.

— Лесть не прокатит, — отрезала я.

— А что прокатит? — он остановился. — Чего ты хочешь, Лера?

— Давайте к чаю перейдём! — выпалила я, выставив вперёд руки. — И в душ надо! Вам! А то корвалолом и старческой мазью, наверное, пахнете!

Он замер. Смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Су-у-ука... — выдохнул он.

— Что, мозг вынесла? — усмехнулась я, поняв, что попала в точку. — Так я ещё не так могу! Слабенький мозг у вас! Я мозг трахаю качественно, только боюсь, у вас инсульт будет!

— Ты... — начал он.

— Что — я? — перебила я. — Правда глаза режет? Вы уже в том возрасте, когда секс с молодыми девушками опасен для жизни! Вон, у вас уже вилка дёргается!

Он схватился за висок. Реально схватился.

— Блядь, — выдохнул он.

— Вот-вот, — кивнула я. — Давайте лучше чайку попьём, поговорим о погоде, о пенсиях... Вам же скоро на заслуженный отдых!

— Лера, — сказал он тихо. — Ещё одно слово про мой возраст, и я...

— Что? Инфаркт заработаете? — участливо спросила я. — Может, скорую вызвать? У вас тут поблизости есть?

Он вдруг расхохотался. Громко, от души, запрокинув голову.

— Ты... — выдохнул сквозь смех. — Ты невыносима!

— Знаю, — кивнула я. — Так что, по чаю?

— Ладно, — он вдруг остановился. — Так и быть. Чай, душ — и секс.

— Меня снова не спрашиваете, дядечка? — усмехнулась я.

— Я не дядечка, — процедил он сквозь зубы.

— Для меня — дядя, — поправила я. — Старенький.

— Молчи, — рявкнул он.

— А вы в душ идите, — парировала я. — А то задохнуться можно от запаха старости.

— А ты сиди здесь, — он ткнул пальцем в пол. — Иначе свяжу.

— Ага, ага, — кивнула я, усаживаясь на край кровати. — Сижу, жду вашу Пизанскую башню.

— Сука, — выдохнул он. — Я тебе покажу такую башню, ты в жизни не видела.

— Ну, — я закатила глаза, — бог уберёг от секса со стариками. Надеюсь, и дальше убережёт.

Он смотрел на меня. Вена на виске пульсировала. Кулаки сжаты. Но в глазах — странный блеск. Не злость. Азарт.

Глава 5. Рома

Я вышел из ванны, лениво вытирал голову полотенцем. Пар ещё клубился в проёме двери, смешиваясь с вечерней прохладой спальни. Тишина. Непривычная, густая.

В спальне пусто. Смятая простыня — единственное напоминание о том, что здесь только что кипела жизнь. В гостиной пусто. Только тени от люстры ползают по стенам, как неторопливые призраки. На кухне — только остывшие кружки с чаем, мои вчерашние попытки казаться гостеприимным. Я рассмеялся. Тихо, на выдохе.

Боже.

Подошёл к входной двери. И замер. На идеально чистом стекле, в самом центре, алым помадой горела надпись: *«Пока, старик-извращенец!»*

— Сука, — выдохнул я, но улыбка уже расползалась, тёплая, непрошеная.

Вышел на улицу. Ночной воздух пахнул травой и свободой. Её белого мерседеса и след простыл. Только моя Бэха сиротливо темнела у крыльца. Ворота распахнуты настежь — умная, нашла-таки пульт. Я стоял посреди двора, в одном халате на голое тело, и ржал в голос. Гулко, радостно, почти безумно. Эта рыжая бестия меня сделала. Красиво сделала. Не больно — вкусно.

Достал телефон. Ночные огни экрана осветили лицо. Набрал Тёмыча.

— Тем, пробей номера, — я продиктовал цифры медленно, смакуя каждую. — Белый мерс.

— Да без проблем, — голос Тёмыча был сонным, но заинтригованным. — В клуб-то пойдёшь? Вип-комнату снял, баб заказал. Элитных, как ты любишь.

— Да, — усмехнулся я. — Через полчаса буду.

— А что с малолеткой? — любопытство в его голосе было почти осязаемым.

— Приеду — расскажу, — ответил я, глядя на надпись на стекле. — Но это, блядь, пиздец.

— Ого, — присвистнул Тём. — Жду.

Я сбросил звонок. Посмотрел на дверь, на эти дерзкие буквы, покачал головой.

*Лера... ну держись. Теперь я тебя точно найду.*

Я зашёл в дом, переоделся. Брюки, рубашка — надо быть человеком. Хотя после сегодняшнего вечера чувствовал я себя кем угодно, только не человеком. Пошёл в гараж, сел в Гелик. Мотор взревел, как зверь на привязи. Бэху уже отогнали — у Тёмыча ребята быстрые.

Вырулил на трассу. Нажал на газ. Ночная Москва поплыла за окном, смазываясь в золотистые полосы. В голове — она. Рыжая. Лера. Её глаза, её улыбка, её острый язык, как лезвие бритвы. И эта надпись. И то, как она сбежала — гордо, красиво, сводя с ума.

Припарковался у бара «Рай». Тёмыч уже стоял, курил, оперевшись на капот своего авто. Увидел меня — расплылся в улыбке, такой широкой, будто выиграл в лотерею.

— О-о-о, Север! — крикнул он, шагая навстречу. — Здорово!

— И тебе не болеть, — ответил я, щёлкая зажигалкой.

Тёмыч подошёл, хлопнул меня по плечу — по-дружески, тепло. Мы закурили, глядя, как стелется дым над ночной Москвой. Огни, тени, бесконечная гонка.

— Ну что, — спросил он, хитро прищурившись, — рассказывай. Что там с малолеткой, которая въехала?

Я выдохнул дым, посмотрел на звёзды, едва заметные в городском зареве. И сам не заметил, как на лице расползлась улыбка.

— Сука, — сказал я тихо. — Это, блядь, был цирк. Два часа чистого издевательства.

— Ого, — Тёмыч подался вперёд, не сводя с меня глаз.

— До главного так и не дошли, — усмехнулся я. — Сбежала. Помадой на стекле написала: «Пока, старик-извращенец».

Тёмыч застыл. Смотрел с открытым ртом, даже сигарета повисла на губе.

— А до этого, — я уже не мог остановиться, слова лились сами, — мой член с Пизанской башней сравнила! Представляешь? Пизанской! Сказала, что кривая и висит!

— Блядь, — выдохнул Тёмыч.

— Это ещё не всё, — я затянулся глубоко. — Назвала меня стариком. Двадцать восемь лет — для неё старик! Сказала, что я от инфаркта подохну на ней, потому что в моём возрасте секс опасен для жизни!

Тёмыч смотрел с выражением полного афигения. А потом заржал. Так, что эхо пошло по пустой парковке.

— Ром, — выдавил он сквозь смех, вытирая слёзы. — Ты... ты...

— Что — я? — усмехнулся я, наблюдая за его реакцией.

— Ну ты попал, — выдохнул Тёмыч. — Но не парься. Ребята пробьют номера. Найдётся твоя рыжая сучка.

— Уже жду не дождусь, — усмехнулся я. — Язык у неё, сука, как помело. Но я его укорочу или найду применение получше.

Тёмыч заржал ещё громче.

— Полировать член будет? — спросил он, давясь смехом.

— А то, — кивнул я. — Заткну ей рот так, что забудет, как слова складывать.

— А если опять начнёт? — не унимался он.

— Значит, буду глубже засовывать, — ответил я спокойно, с улыбкой.

Тёмыч уже рыдал, держась за живот.

— Ром, — выдавил он. — Ты монстр.

— Я Север, — поправил я. — А она даже не знает, во что ввязалась.

— Ну, — Тёмыч вытер слёзы, всё ещё всхлипывая от смеха, — когда найдёшь — позови. Я хочу посмотреть, как ты её успокаивать будешь.

— Позову, — пообещал я. — Обязательно. А пока — пошли в клуб. Випка готова?

— Готова, — кивнул Тёмыч. — Бабы элитные, соски отпад. Расслабишься.

— Расслаблюсь, — усмехнулся я, туша сигарету. — Но рыжую всё равно найду.

Мы затушили окурки и пошли к входу. А в голове, как заезженная пластинка, крутилась только она. Рыжая бестия с острым языком и глазами, в которых горел огонь.

Мы зашли в вип-комнату. Тёмыч развалился в кресле, я — рядом. Официант принёс виски, лёд, сигары. За столом уже ждали две девушки — элитные, как Тёмыч и заказывал. Дорого одетые, с идеальным макияжем, с блеском в глазах и пустотой внутри. Я кивнул им, но мысли были далеко.

— А что там у тебя с женитьбой? — спросил Тёмыч, разливая янтарный виски. — Мать опять достаёт?

— Ой, бля, Тем, не напоминай, — поморщился я, беря бокал. — Мать подсовывает очередную тупую пизду из элитных. То дочка нефтяного магната, то наследница ювелирного дома. Все как одна — с дипломами, с идеальными манерами, с пустотой в голове. Красивые куклы.

— А чем тебе элитные не угодили? — ухмыльнулся Тёмыч, пригубив виски. — Красивые, ухоженные, в постели, наверное, тоже не дуры.

— Тем, — я откинулся в кресле, потягивая виски, — мне тупые не угодили. Понимаешь? Нахрена мне тупая курица? Чтобы трахать? Так я трахнуть могу любую. Вон, — кивнул на девушек, — этих тоже трахну, и они даже не пикнут. А разговаривать мне с ними о чём? О дизайнерских сумках? О том, где лучше отдыхать? Скучно.