Без права на ошибку

Глава 1

Вязкое, тягучее время текло сквозь пальцы, как песок в разбитых часах. Секунды сливались с минутами, а минуты с часами. Алиса лежала на полу, свернувшись клубочком под тонким одеялом, которое не грело, а лишь символически прикрывало её наготу.

Монотонно шумел пульс в ушах, словно морской прибой, бьющийся о скалы. Каждый удар сердца отзывался болезненной пульсацией в висках, напоминая: ты жива, ты чувствуешь и тебе больно. Она отказывалась верить, что это случилось снова. Что Алекс сбежал. Но на этот раз — не молча, не растворившись в чёрном прямоугольнике окна без объяснений, как было в первый раз. Он оставил послание, или же это было его прощание.

Белый лист бумаги, испещрённый чёрными строчками, где ещё вчера лежала его рука, валялся рядом на полу. Алиса представила Алекса, когда он писал это письмо. Как стержень со скрипом скользил по бумаге, выводя каждую букву, как в тот момент дрожала его рука. Дрожала ли она от напряжения и отчаяния, или от того, что он торопился, или всё вместе.

От чувства неизвестности в её груди кололо, и с каждым вдохом невидимые иглы впивались глубже, тонули в плоти, оставляя ледяное онемение.

Из оцепенения её вывела вибрация телефона, раздавшаяся из спальни. Настойчивое, назойливое жужжание, словно огромный шмель, запертый в стеклянной банке. Алиса накрылась одеялом с головой и вжалась в прохладный пол, в надежде, что звук прекратится, что мир оставит её в покое.

Но спустя минуту тишины вибрация раздалась снова. А потом ещё. И ещё. Короткая, быстрая, как вспышка молнии, мысль пронзила мозг: «Алекс. Может, это он звонит и хочет спросить, что мне купить в кафе на завтрак?»

Алиса соскочила с пола, спотыкаясь о край одеяла, и бросилась в спальню, к тумбочке, где телефон, вибрируя, полз к краю. Она поймала его в воздухе, за секунду до падения. С экрана на неё смотрело улыбающееся лицо Хлои. Горький и солёный глоток разочарования подкатил к горлу. Сделав глубокий, сбивчивый вдох, она поднесла телефон к уху.

— Алиса, куда пропала? Ты что, ещё спишь? — голос Хлои был бодрым, будто они не веселились вчера полночи на выпускном.

— Нет, — проскрипел собственный голос Алисы, словно ржавая дверь.

По ту сторону экрана повисла заряжённая пауза.

— Что случилось? — энтузиазм Хлои мгновенно испарился, её голос стал острым, настороженным.

— Алекс… — Алиса прокашлялась, пытаясь выгнать из горла ком колючей ваты, — Он… он снова сбежал.

На другом конце провода послышался сдавленный вздох, а за ним — отборное, многослойное ругательство, которое Хлоя выдохнула негромко, но с такой интонацией, что стало понятно, как её задорное настроение разбилось вдребезги.

— Где ты? Я сейчас приеду!

— Не нужно, — автоматически вырвалось у Алисы.

— Ну уж нет! Не смей отталкивать меня! Снова! — голос Хлои стал твёрдым, почти командным, — Я не брошу тебя в этот сложный момент! Пиши адрес, я одеваюсь.

Связь прервалась. Алиса опустилась на край холодной, неубранной постели, машинально набрала сообщение с адресом Алекса.

Простынь была ледяной и она пахла им. Этот терпкий, приятный запах сандала вперемешку с горьковатой свежестью бергамота, который стал таким родным. Она зарылась лицом в его подушку. Обонятельные рецепторы передали импульс прямо в мозг, в тот самый центр, где хранились все «хорошо» и «больно». И будто кто-то щёлкнул выключателем. Слёзы хлынули снова, только уже беззвучные, истощённые, просто солёная вода, вымывающая из глаз последние капли.

Хлоя приехала через пятнадцать минут. Её нервный, учащённый стук в дверь был похож на барабанную дробь.

Пока шаркающей, ватной походкой Алиса добиралась до прихожей, она представила её за дверью — взлохмаченную, в накинутом наспех пиджаке Зака поверх пижамы, рисующую в голове самые страшные картины: обморок, вены, пустые упаковки таблеток.

Как только Алиса открыла дверь, Хлоя влетела как ураган, впустив с собой запах солнечного дня и дорогих духов.

— Почему так долго не открывала? Я уже начала волноваться! — она схватила Алису за плечи, глаза бегали по её лицу, ища опровержения худшим опасениям.

— Просто нет сил… — устало прошептала Алиса.

И тогда Хлоя буквально накинулась на неё, обвила руками и прижала к себе так крепко, как будто хотела защитить от всего мира. Жёсткая джинсовая ткань врезалась в щёку. Одеяло, едва державшееся на плечах, соскользнуло и упало на пол бесшумным облаком. Алиса стояла абсолютно обнажённой, не чувствуя ни холода, ни стыда — только это железное, сдавливающее рёбра объятие.

Хлоя мягко отстранилась, почувствовав на своём плече влажное пятно от слёз. Она взглянула в лицо Алисы — опустошённое, с красными, заплывшими веками и бледными, почти белыми от напряжения губами. Аккуратно, большим пальцем, она стёрла мокрые дорожки со щёк.

— Иди прими горячий душ, — тихо, но твёрдо сказала Хлоя, — А пока я соображу завтрак. Ну, в твоём случае. В моём уже будет обед, — она печально выдохнула, сняла свою джинсовую рубашку и повесила её на вешалку у входной двери.

Под гипнотический шум льющейся воды, доносившийся из ванной, Хлоя действовала методично, как хирург на операции: разогрела сковороду, пожарила яичницу с хрустящими краями, сделала тосты, запустила кофемашину, и густой, аппетитный аромат свежего капучино начал наполнять кухню, пытаясь вытеснить запах несчастья.

Глава 2

Неделя для Алисы прошла как в тумане. Бытовые действия она делала как робот, на автоматизме. Выражение её лица было не способно ни на какую эмоцию. Полная апатия и выключение всех чувств. Мистер и миссис Морган были обеспокоены её состоянием до предела, поэтому, посовещавшись, попросили её друзей прийти и поговорить с Алисой, надеясь, что те смогут достучаться туда, куда родительские слова уже не проникали.

Солнечный свет из всех сил пытался растворить мрак комнаты. Через плотно задернутые шторы узкая, пыльная полоска света всё же просачивалась внутрь и падала на пол, пересекая пол и упираясь в ножку комода. В этой полосе медленно кружились микроскопические пылинки, словно блестящие снежинки.

Алиса лежала в своей кровати, свернувшись калачиком, в позе эмбриона. В руках она сжимала прощальное письмо Алекса — тот самый лист, уже мягкий от многочасовых прикосновений, с краями, истончившимися от нервного перебирания пальцами.

Светлые, тусклые волосы спадали на лицо непослушной пеленой, так что она видела комнату словно сквозь вуаль, сквозь тонкую сетку. Её серые, когда-то яркие и смеющиеся глаза, теперь смотрели в пустоту, уставившись в одну точку на обоях, где когда-то отклеился кусочек и его пытались незаметно приклеить назад. Слёз в них больше не было. Источник, казалось, иссяк полностью, оставив после себя только сухую, солёную стянутость кожи на щеках и чувство огромной, всепоглощающей внутренней пустоты, сравнимой с космическим вакуумом.

В дверь тихонько постучали. Лёгкий, осторожный стук, больше похожий на скребущий звук.

— Я не голодна! — голос Алисы прозвучал хрипло, непривычно для неё самой, осипший от долгого молчания и подавленных рыданий.

— Алиса, это я, — послышалось за дверью, и по мягкому, тёплому тембру она безошибочно узнала Хлою.

Услышав знакомый голос, Алиса инстинктивно сжалась ещё сильнее, так что её тело стало напоминать спутавшийся, тугой узел мышц и костей. Она пыталась физически спрятаться, втянуть голову в плечи, сделать себя меньше, невидимее, раствориться в постельном белье и избежать предстоящего разговора. Спустя минуту звенящей, давящей тишины, в дверь снова постучали, но стук был уже громче, увереннее и настойчивее.

— Алиса! Ты не можешь всю жизнь провести в этой комнате! Мы заходим! — это был уже голос Эшли, не терпящий возражений.

Дверь, не дождавшись ответа, распахнулась, и в комнату, залитую полумраком, ввалились четыре силуэта, контрастирующие с сумраком яркими пятнами одежды.

Первой подошла Хлоя. Она, не говоря ни слова, мягко опустилась на пол возле кровати, на пушистый прикроватный ковёр, и с материнской, бесконечно нежной заботой убрала волосы с лица Алисы, обнажив его бледность и застывшую маску отрешённости. Её прикосновение было тёплым и лёгким, как дуновение.

Эшли, стоявшая у входа, резко щёлкнула выключателем. Яркий свет центральной люстры болезненно ударил в глаза. Алиса тут же зажмурилась и закрылась руками, издав тихий стон.

— Нужно привыкать к свету, а то в вампира превратишься, — попыталась шутить Эшли, чтобы разрядить обстановку, но её голос прозвучал неестественно громко в этой тишине.

— Думаю, лучше постепенно, — мягко возразила Сара и снова щёлкнула выключателем, погружая комнату в прежний полумрак. Она подошла к прикроватной тумбочке и включила маленькую настольную лампу с абажуром цвета тёплой охры. Мягкий, рассеянный свет очертил уютный, безопасный островок вокруг кровати.

Райан, почёсывая затылок, огляделся в поисках места, куда ему присесть. Его крупная фигура выглядела неуклюжей в этом девичьем, наполненном мелкими деталями пространстве. Когда его взгляд упал на мягкое кресло-мешок, заваленное подушками в углу, он облегчённо выдохнул и быстро направился к нему, с трудом, но с комфортом в нём устроившись.

Сара опустилась на пол рядом с Хлоей, скрестив ноги по-турецки. А Эшли, не найдя других вариантов, аккуратно присела на самый край кровати у ног Алисы, стараясь не потревожить её.

Неловкая тишина повисла в воздухе, наполненная всем, что не произносилось вслух. Её нарушила Хлоя, спросившая тихо, почти шёпотом:

— Как ты?

— Хреново, — выдохнула Алиса, и в этой простой, честной интонации было столько боли.

— Как человек, разбирающийся в парнях, — с напускной важностью начала Эшли, — хочу сказать, что все эти «плохие», загадочные мальчики в конечном счёте неспособны на взрослые отношения. Они только в поступках смелые и отчаянные, а когда дело касается рутины, нежности, поцелуев под дождём и посиделок под звёздным небом с разговорами до утра — сразу ноги делают. Банально, но факт.

— Он обещал вернуться, — зажмурилась Алиса, задавливая комок, снова подступивший к горлу. Она судорожно достала из-под одеяла письмо и тыкнула смятым листом в сторону Эшли. Та немного замешкалась, взяла его и, отодвинувшись чуть ближе к свету лампы, быстро пробежала глазами по строчкам.

— Ну… фразы «я обещаю вернуться» здесь, если честно, нет, — печально выдохнула она, складывая листок, — Но он пишет, что оставит тебе свою квартиру. Знаешь, если это не шутка… то это довольно жирная откупная за причинённую тебе боль.

— Эшли! — фыркнула Сара, с укором глядя на неё, — Ты совсем не помогаешь! Мы же договорились…

— Я помогаю, как могу! — парировала Эшли,— Лучше один раз узнать горькую правду, чем тонуть в сладких, ядовитых слезах лжи.