Без права на поражение

Визуал.

Вероника Смирнова.

Никита Соколов.

​​​​

1. Ника.

Музыка началась тихо.
Первые ноты разлились по огромному спортивному залу мягко, как дыхание перед прыжком.

Я стояла у самого края ковра, сжимая в руках палочку с лентой, и пыталась дышать ровно.
Сердце билось быстро, ладони похолодели, пальцы невольно сильнее сжали гладкую рукоять.

Я вдохнула глубже. Медленно. Ещё раз.

В огромном спортивном зале стоял привычный шум — тихий шёпот тренеров и судей, шелест программок, редкие щелчки камер.
Трибуны были почти заполнены. Люди переговаривались, кто-то смеялся, кто-то уже готовил телефоны, чтобы снимать выступления.

Но я смотрела только в одну точку.

На вход в зал.

Я ждала своего лучшего друга — Никиту.

Он не обещал прийти.
Последние две недели Ник вообще почти не выходил на связь.

Он был боксёром и уехал на сборы в Сочи. Потом у него были соревнования. Бои.
Именно так он написал в последнем коротком сообщении, отправленном поздно ночью.

Я тихо выдохнула и перевела взгляд на ковёр.

— Вероника, готова? — спросила тренер Елена Петровна, поправляя лямку на моём расшитом стразами купальнике.

Её пальцы быстро и привычно проверили застёжку, словно она могла подвести меня в самый неподходящий момент.

— Да, — ответила я, кивнув.

Судья поднял руку.

Музыка заиграла громче.

— На ковёр выходит Смирнова Вероника, двадцать лет, — произнёс спортивный комментатор.

Я шагнула вперёд — и в тот же момент всё остальное исчезло.

Всегда так происходило.

Когда я выходила на ковёр, мир становился другим.
Трибуны растворялись в шуме. Люди превращались в тени. Даже собственное волнение отступало куда-то на задний план.

В этом мире были только я, музыка и лента.

Моё первое движение было плавным.
Лента мягко скользнула из моей руки и взмыла вверх тонкой алой линией, будто ожившая струя огня.

Я сделала поворот.

Лента закрутилась в воздухе широкой спиралью, послушно повторяя каждое движение моей кисти, будто была продолжением руки.

Я легко скользнула по ковру.
Шаг.
Шпагат.
Поворот.
Ещё шаг.

Музыка начала набирать ритм.

Я ускорилась.

Лента описывала широкие восьмёрки в воздухе, оставляя за собой алые дуги, словно кто-то рисовал ими прямо в пространстве.

Бросок.

Лента взлетела высоко вверх.

Я прокрутилась в пируэте.
Раз.
Два.

И поймала ленту за спиной.

По трибунам прокатились аплодисменты.

Я едва заметно улыбнулась.

Теперь была самая сложная часть в композиции.

Музыка ускорилась ещё сильнее, и я пошла в серию вращений.

Лента свистела в воздухе, закручиваясь в плотные спирали, рассекая пространство над ковром.

Прыжок.

Я взлетела легко, почти невесомо, словно перестала чувствовать собственный вес.
Потом мягко приземлилась.

Ещё поворот.

Лента снова взмыла вверх.

Я прогнулась назад почти до самого пола, чувствуя, как напряжённо тянутся мышцы спины, и поймала её одной рукой.

Толпа тихо ахнула.

Музыка подходила к финалу.

Я чувствовала это всем телом.
Каждым движением.

Последний элемент. Последний бросок.

Лента описала огромный круг над моей головой.

Я сделала финальный поворот — и остановилась.

Музыка оборвалась.

Тишина длилась всего секунду.

А потом зал взорвался аплодисментами.

Звук накрыл меня волной.

Я выдохнула и поклонилась.

Потом подняла ленту и направилась к выходу с ковра.

Сердце всё ещё колотилось после выступления, но внутри уже появилось лёгкое, знакомое ощущение — спокойствие.

Я сделала всё правильно.
Каждое движение было чётким, выверенным, отточенным до автоматизма.

Я шагнула за бортик и остановилась.

Сначала я даже не поняла, что привлекло моё внимание.

Просто почувствовала чей-то взгляд.

Подняв голову, я увидела Ника.

Он стоял у входа.

Высокий. Широкоплечий.
В чёрной спортивной куртке, с перекинутой через плечо сумкой.

Он выглядел немного уставшим.
На брови у него был свежий пластырь.

Не сдержавшись, я запищала от восторга.

Я не видела самого близкого мне человека, моего лучшего друга, целых две недели.

И дико... просто дико соскучилась.

Ник встретился со мной взглядом и улыбнулся.

Потом сделал пару шагов ближе — и я понеслась ему навстречу, даже не задумываясь, отбрасывая ленту куда-то в сторону.

— Медвежонок! — закричала я, бросаясь на него.

— Было красиво, рыжик, — спокойно произнёс он, подхватывая меня за талию.

— Ты пришёл! — продолжала верещать я, сжимая его щёки ладонями.

— Конечно, — ответил Ник. — Я не мог не прийти. Это же последние соревнования в этом сезоне.

Я фыркнула.

А Ник чуть наклонил голову, внимательно разглядывая меня.

— Новый купальник? — спросил он.

— Да! — я оттолкнулась от Никиты и отошла на пару шагов, чтобы покрутиться. — Ну как тебе?

— На нём ещё больше страз, чем на предыдущем. Не боишься, что вороны утащат?

Ник не только мастерски дрался, но и так же мастерски умел доводить меня.

Иногда я вообще удивлялась, как мы до сих пор оставались друзьями.

Он бесил меня, как никто другой.

Но жизни без него я просто не представляла.

— Подождёшь награждения или поедешь домой? — спросила я, кивая на его сумку.

Он явно только из аэропорта.

Скорее всего, взял такси и направился прямо на стадион.

Даже форму с названием спортивного клуба, на который он теперь работал, не снял.

— Подожду, но мне нужно отойти на десять минут, — ответил он и легко потрогал мою шишку из волос на голове.

— Хорошо. Я буду здесь, — ответила я.

Ещё раз обняв лучшего друга, я направилась к тренеру.