Без права на поражение

Визуал.

Вероника Смирнова.

Никита Соколов.

​​​​

1. Ника.

Музыка началась тихо.
Первые ноты разлились по огромному спортивному залу мягко, как дыхание перед прыжком.

Я стояла у самого края ковра, сжимая в руках палочку с лентой, и пыталась дышать ровно.
Сердце билось быстро, ладони похолодели, пальцы невольно сильнее сжали гладкую рукоять.

Я вдохнула глубже. Медленно. Ещё раз.

В огромном спортивном зале стоял привычный шум — тихий шёпот тренеров и судей, шелест программок, редкие щелчки камер.
Трибуны были почти заполнены. Люди переговаривались, кто-то смеялся, кто-то уже готовил телефоны, чтобы снимать выступления.

Но я смотрела только в одну точку.

На вход в зал.

Я ждала своего лучшего друга — Никиту.

Он не обещал прийти.
Последние две недели Ник вообще почти не выходил на связь.

Он был боксёром и уехал на сборы в Сочи. Потом у него были соревнования. Бои.
Именно так он написал в последнем коротком сообщении, отправленном поздно ночью.

Я тихо выдохнула и перевела взгляд на ковёр.

— Вероника, готова? — спросила тренер Елена Петровна, поправляя лямку на моём расшитом стразами купальнике.

Её пальцы быстро и привычно проверили застёжку, словно она могла подвести меня в самый неподходящий момент.

— Да, — ответила я, кивнув.

Судья поднял руку.

Музыка заиграла громче.

— На ковёр выходит Смирнова Вероника, двадцать лет, — произнёс спортивный комментатор.

Я шагнула вперёд — и в тот же момент всё остальное исчезло.

Всегда так происходило.

Когда я выходила на ковёр, мир становился другим.
Трибуны растворялись в шуме. Люди превращались в тени. Даже собственное волнение отступало куда-то на задний план.

В этом мире были только я, музыка и лента.

Моё первое движение было плавным.
Лента мягко скользнула из моей руки и взмыла вверх тонкой алой линией, будто ожившая струя огня.

Я сделала поворот.

Лента закрутилась в воздухе широкой спиралью, послушно повторяя каждое движение моей кисти, будто была продолжением руки.

Я легко скользнула по ковру.
Шаг.
Шпагат.
Поворот.
Ещё шаг.

Музыка начала набирать ритм.

Я ускорилась.

Лента описывала широкие восьмёрки в воздухе, оставляя за собой алые дуги, словно кто-то рисовал ими прямо в пространстве.

Бросок.

Лента взлетела высоко вверх.

Я прокрутилась в пируэте.
Раз.
Два.

И поймала ленту за спиной.

По трибунам прокатились аплодисменты.

Я едва заметно улыбнулась.

Теперь была самая сложная часть в композиции.

Музыка ускорилась ещё сильнее, и я пошла в серию вращений.

Лента свистела в воздухе, закручиваясь в плотные спирали, рассекая пространство над ковром.

Прыжок.

Я взлетела легко, почти невесомо, словно перестала чувствовать собственный вес.
Потом мягко приземлилась.

Ещё поворот.

Лента снова взмыла вверх.

Я прогнулась назад почти до самого пола, чувствуя, как напряжённо тянутся мышцы спины, и поймала её одной рукой.

Толпа тихо ахнула.

Музыка подходила к финалу.

Я чувствовала это всем телом.
Каждым движением.

Последний элемент. Последний бросок.

Лента описала огромный круг над моей головой.

Я сделала финальный поворот — и остановилась.

Музыка оборвалась.

Тишина длилась всего секунду.

А потом зал взорвался аплодисментами.

Звук накрыл меня волной.

Я выдохнула и поклонилась.

Потом подняла ленту и направилась к выходу с ковра.

Сердце всё ещё колотилось после выступления, но внутри уже появилось лёгкое, знакомое ощущение — спокойствие.

Я сделала всё правильно.
Каждое движение было чётким, выверенным, отточенным до автоматизма.

Я шагнула за бортик и остановилась.

Сначала я даже не поняла, что привлекло моё внимание.

Просто почувствовала чей-то взгляд.

Подняв голову, я увидела Ника.

Он стоял у входа.

Высокий. Широкоплечий.
В чёрной спортивной куртке, с перекинутой через плечо сумкой.

Он выглядел немного уставшим.
На брови у него был свежий пластырь.

Не сдержавшись, я запищала от восторга.

Я не видела самого близкого мне человека, моего лучшего друга, целых две недели.

И дико... просто дико соскучилась.

Ник встретился со мной взглядом и улыбнулся.

Потом сделал пару шагов ближе — и я понеслась ему навстречу, даже не задумываясь, отбрасывая ленту куда-то в сторону.

— Медвежонок! — закричала я, бросаясь на него.

— Было красиво, рыжик, — спокойно произнёс он, подхватывая меня за талию.

— Ты пришёл! — продолжала верещать я, сжимая его щёки ладонями.

— Конечно, — ответил Ник. — Я не мог не прийти. Это же последние соревнования в этом сезоне.

Я фыркнула.

А Ник чуть наклонил голову, внимательно разглядывая меня.

— Новый купальник? — спросил он.

— Да! — я оттолкнулась от Никиты и отошла на пару шагов, чтобы покрутиться. — Ну как тебе?

— На нём ещё больше страз, чем на предыдущем. Не боишься, что вороны утащат?

Ник не только мастерски дрался, но и так же мастерски умел доводить меня.

Иногда я вообще удивлялась, как мы до сих пор оставались друзьями.

Он бесил меня, как никто другой.

Но жизни без него я просто не представляла.

— Подождёшь награждения или поедешь домой? — спросила я, кивая на его сумку.

Он явно только из аэропорта.

Скорее всего, взял такси и направился прямо на стадион.

Даже форму с названием спортивного клуба, на который он теперь работал, не снял.

— Подожду, но мне нужно отойти на десять минут, — ответил он и легко потрогал мою шишку из волос на голове.

— Хорошо. Я буду здесь, — ответила я.

Ещё раз обняв лучшего друга, я направилась к тренеру.

2. Ника.

Два года назад.

Первый день в университете начался для меня слишком рано.

Я почти не спала ночью. Всё ворочалась в кровати, переворачивалась с боку на бок и смотрела в потолок, представляя, каким будет новый этап моей жизни. Университет казался чем-то огромным, взрослым и немного пугающим.

Новые люди. Новые преподаватели. Новая жизнь.

От одной этой мысли внутри поднималось странное волнение — одновременно радостное и тревожное.

К утру я уже окончательно поняла, что заснуть не получится. Поэтому просто встала, заплела волосы в высокий хвост и отправилась на кухню.

— Ты чего так рано? — сонно пробормотала мама.

Она уже готовила завтрак, стоя у плиты. В кухне пахло жареными яйцами и кофе.

— Первый день в университете, — пожала плечами я. — Не спится.

Мама только улыбнулась и поставила передо мной тарелку с яичницей

— Главное — не бойся. Все такие же растерянные, как и ты.

Я кивнула, но внутри всё равно было странное волнение.

Мне казалось, что все вокруг будут уверенными, взрослыми и очень умными. А я — просто рыжая девчонка, которая каким-то чудом поступила в университет.

К девяти утра я уже стояла перед огромным зданием МГУ.

Толпа студентов заполняла двор. Кто-то смеялся, кто-то нервно листал расписание в телефоне, кто-то фотографировался у входа, кто-то уже успел найти новых знакомых и громко обсуждал предстоящие лекции.

Я глубоко вдохнула.

— Ну что, Вероника Смирнова, — пробормотала я себе под нос. — Вперёд.

После пар я решила изучить здание МГУ.

Корпус физфака оказался ещё больше, чем я представляла.

Коридоры тянулись бесконечными лабиринтами, аудитории сменяли друг друга, и уже через десять минут я поняла, что потерялась.

— Отлично, — вздохнула я. — Первый день, и я уже заблудилась.

Я свернула в очередной коридор и вдруг услышала ритмичные глухие удары.

Словно кто-то бил по груше.

Любопытство моментально победило, и я пошла на звук.

Через несколько секунд передо мной открылся дверной проём тренажёрного зала.

Я заглянула внутрь.

В центре зала стоял огромный парень.

Нет, серьёзно — огромный.

Высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами. Он бил по груше с такой силой, что та раскачивалась почти до потолка.

Бум.

Бум.

Бум.

Каждый удар звучал так, будто в стену врезался молот.

Я невольно замерла у двери.

Парень работал молча, сосредоточенно. Его движения были быстрыми и точными. Руки двигались почти машинально — удар, уклон, снова удар.

Судя по всему, он даже не заметил, что в зал кто-то вошёл.

Я опёрлась плечом о косяк и несколько секунд просто наблюдала.

Потом нахмурилась.

— У тебя растяжка ужасная, — громко сказала я.

Парень замер.

Груша качнулась вперёд-назад и почти остановилась.

Он медленно обернулся и посмотрел на меня так, будто пытался понять, откуда вообще взялся этот голос.

Я улыбнулась.

— Серьёзно, — продолжила я, проходя в зал. — Ты бьёшь хорошо, но ноги у тебя деревянные.

Парень молчал.

Он смотрел на меня сверху вниз, слегка прищурившись. Мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты кто? — наконец спросил он.

Голос у него оказался низкий, хрипловатый.

— Ника, — ответила я. — С первого курса физфака.

Парень вытер лицо полотенцем, которое взял со скамьи, и снова посмотрел на меня.

— И что тебе нужно, Ника с первого курса?

Я пожала плечами.

— Ничего. Просто сказала, что у тебя плохая растяжка.

Он несколько секунд молчал. А потом усмехнулся.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Я подошла ближе и ткнула пальцем в его бедро.

— Ты даже до пола не дотянешься.

Парень несколько секунд молча смотрел на меня, будто пытался понять, шучу я или действительно всерьёз решила учить его чему-то.

А я смотрела на него и всё больше убеждалась в своей правоте.

Он был огромный. Реально огромный. Широкие плечи, мощная грудь, руки — как канаты. Такие обычно у ребят из тяжёлых весовых категорий. И двигался он уверенно, быстро… но при этом немного тяжело.

Я видела это сразу.

Для человека, который с детства жил в мире гимнастики и растяжек, такие вещи бросались в глаза моментально.

— Проверим? — спросил он.

— Проверим, — ответила я.

Он хмыкнул и шагнул к центру зала. Я пошла за ним, чувствуя странное возбуждение от самой ситуации. Мне всегда нравилось кого-то учить. Особенно когда человек был уверен, что у него всё отлично.

Парень поставил ноги на ширину плеч.

— Ну? — спросил он.

— Наклонись вперёд, — сказала я. — Попробуй достать ладонями до пола.

Он скептически приподнял бровь.

— И всё?

— Для начала — да.

Он фыркнул, но послушался и наклонился.

Его длинные руки потянулись вниз… и остановились примерно на уровне голени.

Я не удержалась и прыснула.

— Я же сказала.

Он выпрямился и посмотрел на меня с выражением лёгкого раздражения.

— И что?

— И то, — я пожала плечами. — У тебя задняя поверхность бедра деревянная. Ты не гибкий.

— Я боксёр, а не гимнаст.

— Это не оправдание.

Он прищурился.

— Ты всегда такая наглая?

— Только когда права.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

3. Ник.

Я сидел в ночном клубе со своими друзьями — Димоном и Саней.

Мы знали друг друга ещё со школьной скамьи. Точнее, с первого ринга в спортшколе.
Вместе учились на физфаке МГУ. Только парни были старше на один курс.
И теперь вместе работали на один клуб.
Точнее, дрались за него.

После университета нас быстро разобрали по командам, но в итоге всё равно свели обратно — в один боксёрский клуб.
Руководству нравилось, что мы знали друг друга с детства.
На ринге это работало лучше любой тактики — мы чувствовали темп друг друга, прикрывали спины на спаррингах и могли разогнать тренировку до такого уровня, что новички иногда просто уходили из зала.

Сейчас у каждого из нас были свои бои, свои контракты и свой график, но база оставалась одна и та же — тот самый зал, где мы занимались.

Клуб платил неплохо.
Особенно если ты регулярно отправлял соперников в нокаут.

Я сделал глоток безалкогольного пива и машинально провёл пальцем по серебряному медведю на браслете.

Это был подарок от Ники.

Рыжей девчонки, которая два года назад каким-то образом умудрилась влезть в мою жизнь и остаться там.
Сначала она раздражала меня своей бесконечной болтовнёй.

Потом я привык.
А потом вдруг понял, что если не слышу её хотя бы пару дней — становится слишком тихо.

Две недели я был на соревнованиях по боксу. В Сочи.
Сборы, взвешивания, бои — всё слилось в один длинный марафон.
Утром тренировки. Днём восстановление. Вечером ринг.
Я провёл три боя за турнир.
Первого соперника отправил в нокаут во втором раунде. Второй продержался дольше — почти до конца третьего.

А в финале пришлось поработать по-настоящему. Парень был быстрый. Упрямый. Не хотел падать. Но в итоге всё равно упал.

Я привёз золото.

У меня была возможность остаться в Сочи на пару дней дольше. Перевести дух после турнира.

Но у Ники были соревнования.
Поэтому этот вариант я даже не рассматривал.

Я прилетел за час до её выступления. Почти бегом выскочил из аэропорта, поймал первое попавшееся такси и назвал водителю адрес центрального Дворца спорта.

Всю дорогу я смотрел на часы, будто от этого московские пробки могли рассосаться сами собой.
Когда машина остановилась у входа, я сразу выскочил наружу.

Зайдя в зал, я почти сразу услышал знакомую мелодию.
Так начиналось выступление моего рыжика.
Она уже вышла на ковёр в красном купальнике, расшитом стразами. Он переливался под светом прожекторов. В руках у неё была красная лента.

Ника начала двигаться.
Лента взмыла в воздух, рисуя над её головой широкую алую дугу.
Она скользнула по ковру так легко, будто вообще не касалась его ногами.

Поворот. Прыжок. Шпагат.

Всё было настолько плавным и точным, что даже шум трибун стал тише.

Я стоял у входа в зал и смотрел.
Честно говоря, я никогда до конца не понимал всю эту гимнастику.

Баллы, элементы, сложные названия, которые Ника иногда пыталась мне объяснить.

Для меня спорт был проще.
Выходишь на ринг. Дерёшься. И в конце либо ты стоишь на ногах, либо лежишь на полу.

Но когда выступала Ника — понимать было и не нужно. Достаточно было просто смотреть.
Она двигалась так, будто музыка шла не из колонок, а из неё самой.

Красная лента послушно повторяла каждое движение, закручиваясь в воздухе яркими спиралями.

Я заметил, что улыбаюсь.
Потому что это была моя Ника.
Мой шумный, упрямый, вечно болтающий рыжик. И сейчас весь этот огромный зал смотрел только на неё.

Блять, я гордился ею.

Гораздо больше, чем собственными победами на ринге.

Я видел, сколько она тренируется. Как падает от усталости. Как снова встаёт и начинает сначала.
Я часами сидел на лавке в зале и делал вид, что проверяю телефон.
На самом деле — просто смотрел.

Выучил эту попсовую песню, под которую она двигалась, наизусть. Она слушала её даже в моей машине, когда я отвозил её домой после очередной репетиции.

Теперь она играла на повторе в автомобиле даже тогда, когда Ники не было рядом.

Стокилограммовый парень, слушающий песню Вани Дмитриенко и подпевающий ему в такт.

Как вам такое?

Когда Ника закончила своё выступление и ушла на край ковра, я сразу заметил, как сильно было напряжено её тело. Худые плечики были неестественно выпрямлены, дыхание сбилось, а грудь быстро вздымалась после нагрузки.

Она старалась выглядеть спокойно.

Но я знал её слишком хорошо.

Девушка почти сразу почувствовала мой взгляд.

Это было нашей фишкой. Ещё не попадая в поле зрения, мы каким-то образом чувствовали присутствие друг друга.

У меня это проявлялось на физическом уровне.

Мышцы тела непроизвольно напрягались. А затылок начинало печь — так бывало, когда кто-то пристально смотрел в спину.

Рыжик объясняла свои ощущения по-другому.

Говорила, что чувствует мою «мрачную энергетику» за километр.

Когда мы встретились взглядами, я непроизвольно вздрогнул.

Руки зачесались от желания немедленно коснуться её. Потрогать волосы. Щёлкнуть по носу. Да просто обнять, притянуть к себе.

Две недели на расстоянии — это слишком долго.
Даже для дружбы.

Ника что-то заверещала и понеслась ко мне с распростёртыми руками.

Недолго думая, я подхватил её за талию и приподнял над полом, помогая девушке прижаться ко мне ещё сильнее.

Странно, но именно в такие моменты я всегда чувствовал, насколько привык к её присутствию. К её голосу. К её рукам. К её вечной болтовне.

Ника отстранилась и принялась что-то быстро рассказывать — я даже не сразу понял, о чём именно.
Я просто смотрел на неё. На веснушки на носу.
На зелёные глаза.
На то, как она машет руками, объясняя что-то.

И вдруг поймал себя на мысли, что она уже давно не та девчонка, которая однажды зашла в зал и заявила, что у меня плохая растяжка.

Она выросла.

4. Ника.

Я зашла в боксерский зал, скинула с плеча рюкзак и села на скамью.
Мне нравилось приходить сюда.
Во-первых, тут всегда можно было посмотреть на горячих красавчиков без маек, размахивающих руками, на которых перекатывались мышцы.

Во-вторых, мне нравилось болтать с тренером. Это был мужчина лет пятидесяти. Высокий, крепкий, с блестящей лысиной и сединой в бороде. Он выглядел пугающе, но стоило его разговорить, он превращался в душку.

В-третьих, в зале был Ник.

Сегодня я пришла чуть раньше обычного. Пары в МГУ уже закончились, а тренировку по гимнастике отменили. Я не стала писать Нику и срывать его с тренировке. Решила приехать самостоятельно.

Ник стоял на ринге, вокруг которого уже собралась толпа боксёров-новичков.

На Нике не было футболки. Он был одет лишь в черные шорты и перчатки. Те самые, которые я подарила ему несколько дней назад. Я узнала их по сверкающей надписи на манжете.
Его спина блестела от пота, а мышцы на плечах перекатывались под кожей каждый раз, когда он наносил удар.

Перед ним стоял какой-то новичок и отчаянно пытался держать защиту. Получалось у него... не очень.

Ник двигался быстро. Слишком быстро для человека его роста и веса. Он сделал короткий уклон, шагнул вперёд и ударил.

Парень отлетел к канатам.
— Блок держи! — рявкнул тренер у ринга.

Я поморщилась от громкого голоса.

Парень снова поднял руки, но Ник ударил ещё раз.

Тренер тяжело вздохнул.

— Соколов, ты сегодня людей калечить пришёл?

Я тихо усмехнулась и прошла дальше в зал.
Несколько знакомых боксёров у стены заметили меня и заулыбались.

— О, рыжая пришла, — сказал один из них.

— Привет, — помахала я им рукой.
— Ник сегодня злой, — предупредил другой.

Я посмотрела на ринг.
Ник в этот момент снова прижал своего соперника к канатам.

— Ничего, — сказала я. — Сейчас мы его починим.

Я подошла ближе к рингу и опёрлась локтями о край.

— Медведь! — крикнула я.

Ник замер.
Его соперник моментально воспользовался паузой и отпрыгнул на пару шагов назад.
Никита медленно повернул голову.
Когда он увидел меня, выражение его лица чуть изменилось.
Он снял капу и выдохнул.

— Ты рано.
— Я уже освободилась, — ответила я. — Думаю, дай Ника подокучаю.

Несколько боксёров рядом тихо захихикали.
Никита лишь закатил глаза.

— Рыжик, я тренируюсь.

— Я вижу. Ты людей убиваешь.

Тренер у ринга усмехнулся.

— Забери его, Ника. Он сегодня как бешеный.

Я кивнула.

— Хорошо. — ответила я, а потом обратилась к другу. — Пошли, шоколадкой тебя угощу. Глядишь, добрее станешь.

Ник покачал головой и подошёл к краю ринга. Перелез через канаты и оказался рядом со мной.

— Как дела? — тихо спросил он, снимая перчатки. — Почему не позвонила? Я бы забрал тебя.

Потом парень коснулся моей макушки и потрепал по волосам.

— У меня все хорошо. Просто тренировку сегодня отменили. Вот и получилось освободиться пораньше. Что с тобой сегодня?

Ник сел на скамью, осторожно сдвинув мой рюкзак, а я по привычке плюхнулась ему на колени.
Это стало чем-то, сродни традиции. Я напирала своей тактильностью, а он либо принимал, либо возмущался и... принимал.
Ни разу не было такого, чтобы Ник грубо спихнул меня с себя.

Приобняв меня одной рукой, парень посмотрел в мои глаза и ответил:

— Ничего не произошло. Просто клуб, на который я работаю, посчитал, что я должен пахать на них за меньшую сумму, чем раньше. Пахать ещё больше, а получать меньше. Оказалось, те условия, которые они предлагали ранее, были не навсегда.

Говоря это, он сжал кулак так сильно, что костяшки на нём побелели.
Я заметила это и коснулась его руки. Слегка погладила её, замечая, как он расслабляется.

— Ты уже два года работаешь на них. — сказала я. — Ты живёшь от тренировки до тренировки. От турнира до турнира. Тебе не надоело это, медвежонок?

— Я для этого и начал заниматься боксом. — ответил он. — Чтобы участвовать в турнирах.

Я кивнула и коснулась его щеки. Провела по ней пальцем, задевая лёгкую щетину.
Парень даже не моргнул — настолько привык к тому, что я его касаюсь.

«Что же будет, когда у него появится девушка? Как тогда я буду тискать этого медведя?» — подумала я, а вслух сказала другое:

— Но тебе не обязательно быть привязанным к какому-то клубу. У тебя есть тренер. Ты зарекомендовал себя, как боксер. Тебе достаточно просто нанять менеджера и подавать заявки на участие в турнирах, и тебя возьмут...

Ник ничего не ответил, а я продолжала:

— А ты не хотел бы попробовать создать свой клуб? Тренировать парней и самостоятельно участвовать в соревнованиях? У тебя же есть связи.

— Надо подумать. — коротко ответил мой медведь.

Я поднялась с колен Никиты и взяла рюкзак, из которого вытащила протеиновый батончик в шоколаде.
Протянула его парню.

Открыв шелестящую упаковку, он откусил батончик и протянул его мне. Я тоже надкусила и вернула обратно.

Молча доев перекус, Ник даже приободрился и встал со скамьи.
Распрямив плечи, он посмотрел на меня.

— Закончу тренировку и отвезу тебя домой. — произнёс он. — Или можем сходить в кино.

— Хочу в кино. Давно не были. — улыбнулась я.

— Хорошо. Тогда посмотри пока, какие есть сеансы.

Ник надел перчатки и пошёл в сторону ринга, чтобы поколотить на нём очередного новичка.

А я достала телефон, чтобы посмотреть расписание сеансов в ближайшем кинотеатре.

Выбрав самый страшный ужастик и забронировав два билета, я усмехнулась.

Ник не любил фильмы ужасов за резкие моменты. Постоянно вздрагивал, стоило чудовищу на экране выпрыгнуть из-за угла. А я хохотала над ним.

5. Ник.

Ника тащила меня за руку. Как всегда.

Что-то громко говорила, активно жестикулируя и привлекая внимание окружающих.

А я шёл за ней, наблюдая, как копна рыжих волос, собранная в хвост, болтается от каждого её движения.

Мне казалось, я узнаю её где угодно.

Я в очередной раз задумался о том, почему вообще вожусь с ней.

У нас не было ни единого повода продолжать общение.
Наши дороги могли разойтись ещё два года назад, когда я закончил универ.
Но я почти каждый день продолжал таскаться за ней: забирал с учёбы, ходил на её тренировки, брал на свои.

Друзья уже открыто ржали надо мной. И вот даже сегодня...

Я ушёл в раздевалку, чтобы переодеться после тренировки. В зале меня ждала довольная Ника, готовая ехать в кинотеатр.
Когда я уже натянул на себя футболку, в раздевалку вошёл тренер.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

— Соколов, — обратился он ко мне. — Ты знаешь, что у тебя проблема?

Я посмотрел на него и запихнул шорты в рюкзак.

— Какая? — спросил я.

Тренер кивнул в сторону двери.

— Та, что ходит к тебе на тренировки.

— Это не проблема, — ответил я.

— Конечно, — усмехнулся он. — Ты ревнуешь её ко всему, что движется.

Я резко посмотрел на него.
Все словно сговорились в последнее время и стали указывать на Нику.

— Это бред, — ответил я.

— Тогда почему ты отогнал от неё Артёма?

— Потому что он мне не нравится.

Артём действительно не нравился мне. Ни как человек, ни как потенциальный ухажёр моего рыжика.

Слишком мутный тип. Улыбался в лицо, а глаза при этом оставались хитрыми.

— А если я скажу, что сейчас к ней подошёл ещё один новичок, болтает с ней и смеётся? — продолжил тренер.

Где-то за грудиной прокатилась волна недовольства.
Я понимал, что рыжик вольна общаться с кем угодно, но то, что сейчас, пока я переодеваюсь, её окучивает какой-то мудак, мне не нравилось.

Не здесь.
Пусть строит свою личную жизнь не здесь.
Здесь она мой друг.

Тренер хлопнул меня по плечу.

— Я двадцать лет тренирую мужиков, — сказал он. — Я знаю этот взгляд, каким ты смотришь на неё.

Я резко схватил рюкзак со скамьи.

— Она мне как сестра, — ответил я.

— Да? — рассмеялся тренер. — Тогда я Папа Римский.

Я ничего не ответил. Лишь поспешил выйти из раздевалки, чтобы разогнать нахер этих тестостероновых идиотов от своего близкого человека.

Рыжик сидела на скамье, уткнувшись в телефон. Никого рядом с ней уже не было.

Я подошёл ближе, и она подняла голову.

— Ну что, идём? — спросила девушка. — Сеанс через час.

Она улыбнулась, потом чуть сморщила носик, покрытый веснушками, и высунула язык.
Я усмехнулся в ответ и протянул ей ладонь, помогая подняться.

— Кто к тебе подходил, пока я был в раздевалке? — всё же спросил я, оглядывая всех присутствующих в зале.

— Эм... Никто, — растерялась девушка. — Когда ты закончил тренировку и ушёл переодеваться, я ждала тебя здесь. Сидела в телефоне и переписывалась с одногруппниками. А что?

— Ничего, — коротко ответил я.

Значит, тренер подшучивал надо мной. Проверял реакцию. Он как раз вышел из раздевалки и, ухмыляясь, прошёл мимо нас.

— До завтра, Соколов, — произнёс он и посмотрел на Нику. — Вероника, приходи почаще. Будешь тренировать наших бойцов, как сегодня Ника!

— Обязательно, МихСаныч! — отрапортовала девушка. — Одно удовольствие — полежать на ваших красавчиках!

Я медленно выдохнул и посмотрел на неё.
Иногда она была чересчур прямолинейна. Сейчас она буквально каждому из присутствующих здесь парней сделала неприличный намёк.

Услышав слова девушки, боксёры захохотали, как стая пубертатных подростков.
А Ника обернулась и послала им воздушный поцелуй. Такой, какой слала мне почти при каждом прощании.

Потом она пошла вперёд, а я вперился взглядом в её спину. Точнее, в то, что ниже.

Её короткие джинсовые шорты заканчивались прямо под ягодицами и открывали всю заднюю часть бедра.

— Не надевай такие короткие шорты, когда идёшь в зал, — пробормотал я, нагоняя её и закрывая её зад рюкзаком, висящим на руке. — Это опасно.

Ника хмыкнула и посмотрела на меня.

— Ты говоришь, как старший брат! — ответила она.

Вот именно! Как старший брат!
И нехер мне приписывать ревность!

***
— Что будешь, моя сладкая побитая булочка? — спросила Ника, когда мы дошли до буфета кинотеатра.

Я хмыкнул.

Я давно привык к таким фразам от неё. В её голосе никогда не было издёвки или насмешки. Наоборот — Ника умудрялась даже самые странные и дурацкие слова произносить так, что в них слышалась какая-то теплая, искренняя нежность.

Нежность…

Странно, но именно её я получал от Ники гораздо больше, чем от кого-либо ещё.

Мать перестала проявлять ко мне ласку ещё в моём подростковом возрасте. Да и сам я быстро это пресёк. Мне не нравилось, когда меня гладили по голове или пытались обнимать.
Я тогда уже начал заниматься боксом, постоянно дрался, рос быстрее сверстников и привык держать дистанцию даже с самыми близкими.

А девушки, которые время от времени появлялись в моей жизни и задерживались там не больше нескольких дней, не были допущены ни к чему большему, чем мой член.

Ника же...

Ника самым наглым образом, начиная с того самого спортивного зала в университете, как повисла на мне, так больше и не отцеплялась.

И, если честно, я бы не сказал, что сильно возражал против этого.
Скорее... привык.

Сначала она просто касалась меня, помогая делать растяжку.
Потом села рядом и положила голову на плечо.
Через пару недель уже спокойно плюхалась на меня своей задницей, занимая колени, словно они были её личным креслом.

6. Ника.

— У тебя нет никаких планов на сегодня? — спросила я, нарушая тишину.

Ник сидел за рулём с задумчивым видом, чуть нахмурившись, как делал всегда, когда сосредотачивался на дороге. На улице почти совсем стемнело, но московские пробки, кажется, не собирались рассасываться даже в те часы, когда уже давно закончился час-пик.

Поэтому вот уже минут десять мы медленно ползли по Кутузовскому проспекту, время от времени продвигаясь вперёд на пару метров и снова останавливаясь.

В машине тихо играла музыка. Тяжёлый рок, который обычно любил слушать Ник, сменился «Нирваной», и хриплый голос Курта Кобейна лениво растекался по салону.

Я расслабленно откинулась в мягком кожаном кресле лексуса и смотрела в окно на медленно загорающиеся фонари. Они вспыхивали один за другим, словно кто-то невидимый зажигал их по очереди, и отражались в стекле машины тёплыми золотыми огнями.

— Нет, — ответил Ник и коротко посмотрел на меня. — А что?

Я повернулась к нему и улыбнулась.

— Тогда я еду к тебе в гости! — торжественно объявила я. — Посижу у тебя часок и поеду домой.

Мой тон прозвучал так, словно я делала ему огромное одолжение, и от этой мысли мне самой стало смешно.

На самом деле идея поехать к нему была совершенно спонтанной.

Мне просто не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.
Не хотелось выходить из машины, махать ему рукой и заходить домой.

Хотелось ещё немного побыть рядом.

Я уже бывала у него дома. Сначала в съёмной квартире, когда он ещё учился в университете. Там всё было совсем просто: старый диван, стол, который шатался при каждом движении, и холодильник, в котором чаще всего лежала только вода и яйца.

Потом Ник заключил контракт с клубом, отработал несколько боёв и смог позволить себе купить двушку-студию в Раменках.

Для молодого парня это было более чем неплохо.

Там я тоже бывала. И, разумеется, не удержалась от того, чтобы раскритиковать ремонт, который сделали рабочие.

Услышав моё заявление, Ник молча кивнул и, не задавая лишних вопросов, свернул в противоположную от моего дома сторону.

Через двадцать минут мы уже поднимались на лифте на пятнадцатый этаж.

Парень держал в руке связку ключей, лениво перебирая их пальцами, а я невольно посмотрела на его запястье. На браслет, что подарила ему. С подвеской медведя.

Я заметила, что он почти не снимал его. Даже на тренировках в зале он оставался на его руке, тихо звякая о металл снарядов.

Это льстило мне.

Потому что этот подарок был сделан от души. Я заказывала его специально, долго выбирала форму подвески и даже попросила мастера немного изменить её.

Я действительно очень ценила нашу дружбу.
И иногда мне становилось страшно от мысли, что однажды она может закончиться.

Ник был одним из немногих людей, с кем я дружила по-настоящему.

В основном мой круг общения состоял из гимнасток.

А в спортивной среде дружба — вещь условная. Там всегда есть соперничество. Кто лучше выступит. Кто получит больше баллов. Кто поедет на соревнования.

С Ником у меня не было повода соперничать.

Мы, скорее, дополняли друг друга.

Он был спокойным — я эмоциональной.
Он был сильным — я хрупкой.
Он решал проблемы — я, как правило, их создавала.

В общем, скучать нам никогда не приходилось.

Когда лифт остановился на его этаже, Никита открыл входную дверь и жестом пропустил меня вперёд.

Я, не раздумывая, скинула с себя белые кеды и сразу направилась на кухню, чтобы поставить чайник.

В квартире ничего не изменилось с того момента, когда я была здесь в последний раз.

Месяц назад.

Всё те же почти пустые полки в шкафчиках.
Несколько кружек. Три тарелки. И одинокая кастрюлька, стоящая на плите.

— Ты всё никак не обживёшься, — произнесла я, доставая кружки с верхней полки. — А живёшь тут уже почти год.

— А зачем? — Ник прислонился спиной к кухонному гарнитуру и скрестил руки на груди. — Я живу один. Дома бываю только вечером. В гости приходишь только ты и мать.

Я повернулась к нему.

— А… девушки? — осторожно спросила я.

Мне было немного неловко задавать такой вопрос.

Я прекрасно понимала, что Ник взрослый мужчина. Ему нужен секс, отношения, свидания.

— Рыжик, — усмехнулся он. — Мне кажется или это не твоё дело?

Я только пожала плечами и улыбнулась.

— Я не вожу девушек в свою квартиру. Есть миллион вариантов, где провести совместную ночь, — всё же добавил он через пару секунд.

Я кивнула.

У меня самой не было отношений с парнями.

Точнее, когда-то были. Но это было очень давно.

Ещё в последних классах школы.

Тогда мне очень нравился парень из параллельного класса. Мы провстречались всего несколько месяцев. Ходили на свидания, гуляли по вечерам и целовались у подъезда.

Это был максимум, на что я была готова в тот момент.

Очень быстро он нашёл себе другую девушку. Ту, с которой, как он сказал, можно было строить серьёзные отношения.

Естественно, восемнадцатилетний парень в тот момент грезил о сексе, который я дать ему не могла.

Моя голова тогда была забита совершенно другими вещами: учёбой, гимнастикой и постоянными соревнованиями.

Потом я поступила в университет.

Познакомилась с Ником.

И неожиданно для себя поняла, что вполне довольна собственной жизнью.

К тому же, Никита, который почти постоянно находился рядом со мной, стал своеобразным отпугивателем потенциальных ухажёров.

Немногие решались знакомиться с девушкой, рядом с которой постоянно находился двухметровый боксёр.

Но за то время, пока Ник был на соревнованиях, я всё-таки начала общаться с одним одногруппником.

Его звали Денис.

Он оказался очень интересным парнем. Постоянно шутил, рассказывал забавные истории со своих тренировок — он занимался акробатикой.

Мы часто обедали вместе в университетском кафе.

7. Ник.

Груша глухо ударилась о мои перчатки и резко отлетела назад.

Я шагнул вперёд и ударил снова.
И ещё раз.

Цепь под потолком жалобно заскрипела, когда она качнулась сильнее обычного.
Я сделал уклон, снова шагнул вперёд и пробил короткой серией.

Груша дёрнулась, будто живая.

Плечи горели. Мышцы налились тяжёлым теплом. Перчатки давно стали мокрыми от пота, но мне было плевать.

Я снова ударил.

И ещё.

И только когда воздух в лёгких начал заканчиваться, я остановился и тяжело выдохнул.

— Ник, заканчивай! — крикнул тренер. — Отдохни. Скоро спарринг!

Я провёл перчаткой по лицу и посмотрел в зал.

Ребята тренировались у ринга.
Кто-то работал в парах, кто-то прыгал на скакалке.
Кто-то смеялся, переговариваясь между подходами.

Обычный день. Обычная тренировка.

Только у меня в голове уже второй час крутилась одна и та же сцена.

Я подошёл к лавке, сел и снял перчатки.
Кожа на ладонях горела от ударов.

На секунду прикрыл глаза.

И передо мной снова возникла Ника.

Как она сидела рядом.
Как прижалась ко мне спиной.

Как откинула голову назад.

И как наши лица оказались слишком близко.

Я резко открыл глаза и тяжело выдохнул.

— Блядь… — пробормотал я себе под нос.

Какого хера это вообще было?

Я провёл ладонью по волосам, растрепав их.

Мы с Никой знали друг друга два года.

Два грёбаных года.

Мы вместе ездили на тренировки.
Вместе ели после занятий.
Вместе болтали по дороге из университета. Ходили в кино, летом купались в озере, болтали с её родителями на кухне.

Она сидела у меня на коленях. Обнимала меня.
Кусала за плечо.

Иногда могла просто уткнуться носом мне в грудь и заснуть на диване после тренировки.

И ни разу за всё это время мне даже в голову не приходило…

Я резко выдохнул.

— Бред.

Вчера я просто устал. Вот и всё. Она тоже устала.

Ничего не произошло.
Вообще ничего.

Я поднялся с лавки.

И тут же снова вспомнил её лицо.

Её губы. От них пахло клубничной помадой, которой она намазалась перед тем, как вылезти из машины.

Я тихо выругался ещё раз и потянулся за бутылкой воды.
Открутил крышку. Сделал большой глоток.

Холодная вода обожгла горло.

Я вытер рот тыльной стороной ладони.

Потом взял телефон, который лежал на скамье.

На экране висело несколько сообщений от ребят из клуба.
Я пролистал их и открыл диалог с Никой.

Несколько секунд я просто смотрел на поле для сообщения.

Потом всё-таки написал:

«Тренировка заканчивается через полчаса. Заберу тебя с пар.»

Отправил.

Положил телефон обратно на лавку.

И снова попытался убедить себя, что вчерашняя сцена ничего не значит.
Вообще ничего.

Я ведь чуть не... поцеловал её.

— Соколов! — крикнул тренер от ринга. — В пару!

Я поднялся, снова натянул перчатки и вышел на ринг.

Передо мной стоял один из новичков.
Высокий парень с длинными руками и слишком серьёзным выражением лица.

— Только не убей его, — буркнул тренер.

Я хмыкнул.

Парень поднял руки, пытаясь держать защиту.

Я сделал шаг вперёд.

Он ударил первым.

Криво.

Я легко ушёл в сторону, уклонился и коротко пробил в корпус.

Парень шумно выдохнул.

— Блок держи, — сказал я.

Он снова пошёл вперёд.

Я снова ударил.

Где-то сбоку свистнул тренер.

— Полегче, Соколов!

Я только кивнул и отступил назад.

«Интересно, а она думает о том, что произошло вчера?»

Мысль вспыхнула в голове неожиданно.
И я пропустил удар.

Кулак парня скользнул по моей перчатке и задел плечо.

— Соколов! — рявкнул тренер.

Я встряхнул головой.

— Нормально.

Парень снова пошёл вперёд, но теперь я уже не отвлекался.

Пара коротких движений — и он оказался прижат к канатам.

— Стоп! — крикнул тренер. — Хватит!

Я отступил и снял капу.

— Ты сегодня вообще где? — спросил он.

— Здесь.

Он прищурился.

— Сомневаюсь.

Я ничего не ответил. Лишь снял перчатки и спустился с ринга.
Телефон на скамье тихо завибрировал.
Я взял его.

Это было сообщение от Ники.

«Не нужно забирать меня сегодня.»

Я нахмурился. Она никогда так не говорила.
Через секунду появилось второе сообщение.

«Меня проводит одногруппник.»

Я несколько секунд просто смотрел на экран.
Потом медленно сжал телефон в руке.

— Что случилось? — спросил Дима, подходя к скамье и вытирая шею полотенцем.

— Ничего, — коротко ответил я.

Саня тоже подошёл.

— Погнали в кафе? Я жрать хочу так, что готов съесть тебя.

— Погнали, — сказал Дима.

Парни тоже пришли на сегодняшнюю тренировку.

Я невольно хмыкнул.

Одногруппник, значит…

— Соколов, ты идёшь? — спросил Саня.

— Иду.

Почему-то настроение у меня стало ещё хуже, чем было до тренировки.

Мы вышли из зала вместе.

Дима первым толкнул дверь, и в коридор сразу потянуло прохладой и запахом мокрого асфальта. На улице только что прошёл дождь.

— Я серьёзно сейчас умру с голоду, — пробормотал Саня, натягивая толстовку через голову.

— Начни с Димы, — ответил я.

— Эй! — возмутился тот.

Мы вышли на парковку. Асфальт блестел от воды, в лужах отражались окна ближайших домов.

Я открыл свою машину и сел за руль.

Дима плюхнулся на пассажирское сиденье, вытянув ноги, а Саня завалился назад, тяжело выдыхая.

— Так, — сказал он, устраиваясь поудобнее. — В кафе у клуба поедем?

— Поедем.

Я завёл двигатель. Машина мягко выехала со стоянки.