Без права отказать

Глава 1

Захлопнул дверь машины — и сразу в бордель, не оглядываясь. Дождь моросил, но я его уже не замечал. Мыслями был там, где договорились встретиться с Медведевым. Игнат Михайлович любил такие места для разговоров. Говорил, что здесь люди становятся откровеннее. Я же считал, что ему просто нравится смотреть, как девки извиваются.

Внутри встретила темнота, густая, с примесью дешёвых духов и перегара. Света почти не горело, только несколько бра на стенах да подсветка у барной стойки. Пол под ногами мягкий, но липкий — хоть и моют каждый час, отмыть эту грязь невозможно. Прошёлся по коридору, мимо закрытых дверей, из-за которых доносились приглушённые звуки: смех, стоны, звон стекла.

На пути возникла девчонка. Молодая, в обтягивающем платье, с цепким взглядом. Таких здесь быстро ломают, но эта ещё держалась.

— Добрый вечер, Сергей Николаевич. Игнат Михайлович уже ждёт вас.

Кивнул. Она развернулась и повела меня вглубь, туда, где комнаты для «переговоров». Я знал эту дорогу, но шёл следом, разглядывая её острые лопатки под тканью.

Остановилась у двери, приоткрыла.

— Вас ждут.

Я вошёл.

Просторная комната. По центру — шест из нержавейки, уходящий в потолок, натёртый до блеска сотнями ладоней. Кожаный диван вдоль стены, такой же чёрный, как и душа у тех, кто здесь сидит. Напротив — столик с пепельницей и парой бутылок.

На диване, развалившись, сидел Игнат. Пиджак расстегнут, галстук ослаблен, в руке стакан с виски. Увидел меня — расплылся в улыбке, которая до глаз не доходила.

— Сергей Николаевич! — раскинул руки, будто родного брата встретил.

Поднялся на ноги. Подошёл. Обнялись, слегка похлопали друг друга по спинам. По-дружески. Хотя знали оба: терпеть друг друга не можем. Я чувствовал, как напряжены его плечи, и он, уверен, чувствовал мои.

Опустились на диван. Я сел напротив, чтобы видеть лицо. Игнат сделал глоток, не торопясь, наслаждаясь моментом.

— Лида, милая, — позвал он, не оборачиваясь. Девчонка, что встречала меня, замерла в дверях. — Принеси-ка нам выпить и девчонку хороших.

— Хороших не бывает, — тихо сказал я, но Игнат сделал вид, что не расслышал.

Лида исчезла.

Я откинулся на спинку, постукивая пальцами по мягкой коже.

— Так о чём побазарить хотел? — спросил, глядя ему прямо в глаза.

Медведев глоток сделал, поставил виски на стол. Провёл пальцем по ободку стакана, собирая капли.

— В общем, у Смирнова проблемы. Сын пропал. На связь не выходит. Уже третьи сутки.

Я молчал, ожидая продолжения. Смирнов — человек не последний, своих людей имеет. Если он бьёт тревогу, значит, дело серьёзное.

— Помощь ему нужна, — добавил Игнат, будто это само собой разумелось.

— Сам уже свои проблемы не решит? — спросил я, давая понять, что просто так, из дружбы, в это влезать не намерен.

Игнат открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент вернулась Лида. В руках поднос: виски, две рюмки, тарелка с нарезанным лимоном и горьким шоколадом. Поставила на столик между нами, ловко освобождая место.

Медведев перевёл взгляд на неё. Взял её руку, поднёс к губам. Поцеловал сначала в одну кисть, потом в другую. Медленно, с намёком.

— Благодарствую, Лидочка.

Она улыбнулась — той дежурной улыбкой, которую продают вместе с девочками. Выпрямилась и отошла к двери.

Только тогда я заметил, что у порога стоит ещё одна. Стоит тихо, почти сливаясь с тенью. Шёлковый халат, тёмный, до пола. Волосы распущены, лицо спокойное, почти скучающее. Но глаза живые, быстрые. Сразу всё вокруг оценила, меня, Медведева, обстановку.

— Это Рина, — представила Лида. — Лучшая в своём деле.

— Благодарствуй, Лидочка, — с улыбкой кивнул Медведев. Отпустил её руку, перевёл взгляд на девушку. — Можешь начинать, Рита.

— Я Рина, — поправила та. Голос ровный, без вызова, но твёрдый.

Лида, уже выходя, прикрыла дверь. Оставила нас втроём.

Медведев повернулся ко мне, бровь приподнял, усмехнулся.

— А я разве не так сказал?

В его тоне слышалось: «Ну ты видел? С каких пор эти шлюхи указывают, как к ним обращаться?»

Он ждал, что я поддержу, посмеюсь вместе с ним. Но я молчал. Смотрел на девушку. Она стояла у шеста, ждала, пока мы закончим. Заметила мой взгляд — и на секунду, едва заметно, попыталась закатить глаза. Но сдержалась. Только чуть повела плечом, будто халат мешал.

Я приложил пальцы к губам, будто задумался. На самом деле просто давал ей понять: я всё видел.

Она отвела взгляд. Развязала пояс.

Халат упал на пол бесшумно. Под ним — кружевное бельё, чёрное, дорогое. Не то что у местных. Тело молодое, но уже с налётом той усталости, которая появляется у тех, кто слишком рано понял цену себе.

Взобралась на шест. Пальцы обхватили холодный металл, ноги оторвались от пола. В комнате заиграла музыка — медленная, тягучая, с басами, которые чувствуешь не ушами, а грудной клеткой.

Она начала кружиться.

Извивалась на шесте, делала это соблазнительно, томными движениями, словно знала: каждый её жест рассматривают под лупой. Но я заметил: пока она работает спиной, её взгляд скользит по нам, цепляется за наши лица, за руки, за то, что лежит на столе. Не танцует — работает.

Медведев смотрел на неё с откровенным интересом, медленно потягивая виски.

Я же ждал. Знал: он заговорит, когда решит, что я достаточно размяк.

Разговор о Смирнове никуда не делся.