Без правил

Глава 1.

Привет, читательница!

Вот мы и снова вместе! Я начинаю новую историю...Какая она будет? Жесткая, местами даже чересчур, откровенная, страстная, где-то безумная, но надеюсь, мы все же доберемся до хэппи энда.

Я буду благодарна тебе за поддержку, за подписку, комментарии и звездочки!

С любовью, твоя Катя Островская.

_________

-Второе правило, – приказывает Вадим.

Лиза поднимает на него невинный взгляд и трепещет то ли от страха, то ли от возбуждения.

-Второе правило! – уже более настойчиво говорит мужчина. Он не повышает голос, никогда. Не кричит, не ругается. Он ведет себя хуже. Его бархатный голос спускается до самых низких октав, он шепчет басом так, что кровь стынет в жилах.

-Я сказал, – продолжает он и желваки на его скулах вздымаются буграми, венка на шее напрягается, – второе правило.

-Ты... – Лиза едва размыкает губы. Она произносила все правила уже миллион раз, заучила их наизусть, но каждый раз ей сложно озвучивать их вслух.

Найт, такой же опасный, как и его хозяин, появляется откуда-то из-за спины девушки. Он обходит ее, не уделяя ни малейшей толики внимания, и приближается к Вадиму. Доберман с лоснящейся черной шерстью, острыми ушами и хладнокровным взглядом у ног своего хозяина становится трепетной ланью. Собака садится у ног Вадима и преданно заглядывает ему в глаза. Вадим делает едва заметное движение рукой и Найт опускает голову, сегодня ласки он не заслужил. Как и я. Доберман разворачивается к Лизе своей острой недружелюбной мордой, вытягивает передние лапы и укладывается на пол. Даже в его движениях чувствуется порода и грациозность, он ведет себя так, как будто в его роду были лишь графы да лорды. Возможно, так оно и было. Возможно, когда-то предок Найта лежал у ног немецкого герцога, жил в замке и питался исключительно заячьими тушками, но этого никто никогда не узнает. Вадим подобрал Найта на улице, одинокий холодный щенок прятался в картонной коробке у магазина. Вадим забрал его, отогрел, накормил, сделал все необходимые прививки, а после поднял самооценку до небес. Он дрессировал Найта, переключился с Лизы на собаку, когда жена уже была воспитана.

Вадим неспешно опускает руку и нащупывает в воздухе гладкий череп своего питомца. Лениво перебирая пальцами, но гладит Найта, трепет его за уши, не отводя при этом взгляда от своей жены.

Девушка неловко переминается с ноги на ногу. Она съеживается, ее плечи закручиваются к груди, что делает спину круглой. Девушка горбится, пытаясь занять как можно меньше места в пространстве. Под взглядом своего мужа она дрожит и забывает вовремя сделать вдох.

-Второе, – хриплым голосом шепчет Вадим и Найт призывно поднимает голову на хозяина, – правило.

Лиза покорно опускает голову, устремляя взгляд вниз. Ее длинные ресницы дрожат, она невольно прикусывает нижнюю губу и пересохшая верхняя корочка с треском отваливается. Девушка чувствует привкус крови.

-Ты мой автор, – наконец на одном дыхании промолвила она и делает вдох полной грудью. Эти слова уже въелись ей в кожу, навсегда оставляя след и метку Вадима. Как его автограф. Он был ее автором, он ее нашел, открыл и помог выкарабкаться в свет. Она обязана ему всем. Все, что у нее есть, это его заслуга. Лиза любила своего мужа безоговорочной, инстинктивной любовью. Она чувствовала себя его частью, его рукой, ногой, в любом случае чем-то меньше и не таким значительным, как он сам. А Вадим великодушно позволял ей себя любить. Он был с ней строг и хладнокровен, изредка ласкал и проявлял внимание. Он был принципиальным любителем порядка. Во всем. В голове, в доме, в телефоне. Педантичный, до безумия чистоплотный и аскетичный в питании и развлечениях, он всегда следовал правилам. Всегда.

-Отлично, – выдохнул Вадим, следка наклонив корпус к Лизе, – а теперь, детка...

Он встал и собака рядом с ним дернула ушами, готовая тут же сопровождать своего хозяина. Вадим пресек Найта взмахом прямой ладони и сделал несколько шагов к Лизе.

Вместе с ним к девушке шагнула тяжелая атмосфера.

Запах люкса, секса и чистоты.

В этом был он весь. Всегда идеально одетый, выбритый, никакой ворсинки на черной рубашке и классических брюках, ни одной складочки. Идеально чистые ботинки. Аромат тяжелого мускусного парфюма, борода волосок к волоску, взгляд самца, взгляд собственника.

Вадим приблизился к Лизе и кончиком большого пальца дотронулся до ее подбородка. Девушка вздрогнула и еле слышно простонала. Тело отреагировала на столь желанное прикосновение любимого мужчины. Внизу живота приятно потянуло, разливаясь густым приторным теплом по всему ее женскому нутру.

-А теперь, – практически одними губами произнес Вадим, обходя Лизу вокруг. Медленно. Шаг за шагом он ходил вокруг девушки, больше не прикасаясь. Он лишь втягивал воздух, как будто ему этого было достаточно, чтобы насытиться ею. В то время как она уже изнывала от запретного желания.

-Правило первое, – на выдохе произнес он и кончиками холодных длинных пальцев дотронулся до ее поясницы. Кожа под его прикосновениями вспыхнула огнем и тут же отозвалась приятной болью.

Ноги девушки подкосились, но она сделала усилие над собой и устояла.

-Ты всегда прав, – пересохшими губами произнесла Лиза.

Вадим остановился напротив девушки, он положил пальцы на ее подбородок и слегка приподнял его. Лиза не смотрела ему в глаза. Нельзя. Под пышными ресницами ее яркие зеленые глаза метались, боясь прямого взгляда собственного мужа.

-Громче, – приблизившись к самому уху, произнес Вадим. Лиза почувствовала, как его дыхание обожгло ее кожу, как запах его парфюма уже проникал внутрь, – давай...

-Ты всегда прав, – уже громче и увереннее произнесла Лиза.

Вадим поднял ее голову выше и их взгляды встретились. Он смотрел на нее внимательно, проникая в самые глубины ее души, где, по его словам, таилось что-то грязное, липкое и опасное. И только он мог это контролировать, удерживать ее бесов, ее бездну.

Глава 2. Ранее.

Девушка сидела на небольшом раскладном стульчике, подставляя лицо солнечным лучам.

-Сгоришь совсем, дурная! – хихикнула соседка и спряталась под большим зонтом.

-Солнышко меня любит, – блаженно отозвалась Лиза, – веснушек много.

-Да все твои веснушки скоро превратятся в пигментные пятна! Выводить их еще потом! – отмахнулась девушка по соседству и углубилась в толстый журнал со сканвордами, она погрызла пластмассовый кончик ручки и шепнула сама себе под нос, – сказочный вертолет... 5 букв, сказочный вертолет... Лиииизк! – протянула соседка, – сказочный вертолет, 5 букв.

-Ковер, – немного подумав, ответила Лиза.

-Какой еще ковер?

-Ковер-самолет!

-Точно! – радостно улыбнулась соседка и тут же принялась вписывать буквы в пустые клеточки.

Лиза покосилась на свою соседку и усмехнулась. Это было единственное время дня, когда они могли позволить себе разговоры, сканворды или книги. Раннее утро. Хоть Лиза и была на ногах уже больше 4х часов, но для нормальных людей утро было действительно ранним. Они только потягивали дома кофе, провожали мужей на работу, еще чуть-чуть и проснуться дети, завтрак, привычная рутина. Дамочки наряжаются, будто соревнуясь, кто из них самая красивая мама в декрете, наряжают детей, уже готовые к тому, что вечером будут застирывать белые маечки, не забывают панамки от яркого солнца и выходят из дома.

Они деловито толкают вперед коляски, где досыпают их младенцы, самые модные еще и держат на поводках собачек. В основном это милые йорки с хвостиками на макушке.

Мамы подходят к парку, дети начинают нетерпеливо гулить. В дали уже раздается призывный сигнал детского паровозика, скрип качелей, шорох голубиных крыльев. Тут то они и встречаются. Два мира, две параллельные вселенные.

Чтобы оказаться сегодня здесь и в десятом часу утра продать мороженое этим беззаботным мамашам, Лизе пришлось встать ровно в 4:00. Она снимала комнатку на окраине города, в соседях была милая бабулька владелица этого вертепа и постоянно полупьяный Валера. Единственное, что радовало ее в столь раннем подъеме, – это свободная ванная. Бабулька еще спит, Валера заснул не так давно, упившись очередной бутылкой дешевого пойла, и у Лизы есть 20 минут на то, чтобы привести себя в порядок. Девушка принимает душ, умывается, чистит зубы, перевязывает светлые волосы цветастым платком, подхватывает в коридоре все необходимое оборудование и выходит в подъезд.

Фронт ее работы – это лестничные пролеты на девяти этажах и большой холл на первом. Лиза работает без перчаток, она усердна и трудолюбива, не боится запачкать руки, не стыдиться труда. Зато это даст ей пусть маленькую, но копеечку.

В 8 утра, проделав путь с другого конца города, Лиза уже на втором рабочем месте. Она молода, легка на подъем и всегда жизнерадостна, ей все дается легко.

Издалека завидев хмурую Ирку, соседку по прилавку, девушка машет ей рукой и кричит «Выше нос!».

-Да ну тебя! – фыркает Ира, – в жопу это утро и тебя с твоей вечной улыбочкой!

Лиза не обижается. Она уже знает, что Ира из тех, кому очень сложно вставать рано утром, ей было бы проще не спать до 3-4 часов утра, чем кое-как разлеплять веки в 7:30.

Пока Ирка зевает и потягивается, девушка принимает поставку новой партии мороженого. То, что на развес, раскладывает в специальные контейнеры, промывает ложку, подготавливает стаканчики. Те, что в индивидуальной упаковке, перепроверяет, растаявшие и потерявшие форму убирает в отдельный лоток для брака.

Совсем скоро ручейком потянутся ее любимые клиенты. Малыши, которые любят исключительно клубничное, мамочки, которые следят за фигурой и питаются воздух, изредка радуя себя фруктовым льдом. По очень большим праздникам.

Ира рядом тяжело вздыхает, нахлобучивает на голову чепчик и наливает себе первый стакан лимонада.

-Будешь? – не глядя в сторону Лизы, спрашивает Ира.

-Неа, спасибо!

-Халява, – Ира удивленно поднимает брови, не понимая, как можно отказаться от бесплатного лимонада, даже если он уже из ушей льется.

-Не хочу, – игриво морщит нос Лиза, – у меня потом прыщи.

-Ой да ладно тебе! Прыщи! Это все от застоя в личной жизни!

-Не поняла!

-Вырастешь, поймешь! – Ирка сально улыбается. Она-то уже более опытная дама, и мужчин познала, нескольких. Лизу она без сомнений любит, своей снисходительной, но властвующей любовью. Разница у них небольшая, всего года 3, но Лиза пошла по пути светлому и правдивому, а Ирка была не прочь пожить за чужой счет. Мужской счет. Ухажеров у нее было много, все благодаря аппетитной фигурке. Соблазнительная округлая попа, высокая упругая грудь. Мало кто мог устоять. Ира цепляла зашуганных женатиков, которые и хотели поразвлечься, и боялись, что благоверные узнают. Они часто оплачивали коммуналку, забивали холодильник продуктами в благодарность за Иркино молчание. А стеснительные и неопытные студенты помогали с курсовыми и зачетами, так девушке удалось доплестись до 4го курса экономического института. Специальность была самой простенькой, но все же это высшее образование. Оно давало ей превосходство, вот хоть даже над Лизой, которая после школы пошла в поломойки и торгашки, а на институт, по мнению Иры, у нее не хватило и мозгов, и фигуры.

Первой появляется нежная Анечка. Она издалека бежит к холодильнику с мороженым и улыбается любимой продавщице молочными зубами, за ней, держа подмышкой самокат, в руках пакет с игрушками для песочницы, а уже в зубах кошелек, еле поспевает мама.

-Приветик! – Лиза улыбается Анечке, – что желаете сегодня, мадмуазель?

Анина мама вырывает изо рта влажный кошелек и, едва отдышавшись, спрашивает:

-Привезли?

Анечка приподнимается на носочки, пытаясь рассмотреть разноцветное мороженое, ее волосы, уже влажные от пота, завиваются в озорные кудряшки.

-Привезли! – хитро улыбается Лиза и легко щелкает девочку по курносому маленькому носу, та в ответ довольно смеется.

Лиза уже знает, что у Анечки целая куча диагнозов, начиная от непереносимости лактозы, заканчивая атопическим дерматитом, экземой, вечно красными щеками и чесоткой по ночам. Первые месяцы Лизиной работы, девочка получала на руки пустой вафельный стаканчик, пока остальные малыши лакомились настоящим сливочным мороженым. Анина мама горько смотрела на остальных детей, ей было безумно стыдно перед своим ребенком. Она чувствовала вину, ведь это она ее такой родила. Все доводы про генетическую лотерею проходили мимо материнских ушей и сердца, когда она видела, как Анечка вгрызалась в сухой стаканчик.

Глава 3. Ранее.

-Шарик ванильного, пожалуйста, – вырвал Лизу из книжного мира красивый мужской голос. Сегодня ее компаньоном был «граф Монте-Кристо».

-И все? – щурясь от яркого солнечного света, она встала со складного стульчика и подалась вперед к напольному холодильнику.

Под раскидистым пластиковым зонтом стоял мужчина. На первый взгляд ему было лет 27-28, он был высокий, статный и с идеальной осанкой. Лиза даже подумала, что он наверняка в детстве занимался бальными танцами, только у танцоров такая грация и пластика.

Она тут же представила, как мама ведет его за руку, мальчик сопротивляется или уныло плетется сзади. Разве танцы – это мужское дело? Он бы хотел ходить на футбол или борьбу, но мама решила все за него, записав его на танцы еще в 3хлетнем возрасте.

Лиза улыбнулась своей фантазии и быстро вернулась к реальности.

-Да, пожалуй, хватит, – едва раскрывая рот, произнес он. Мужчина достал из кармана небольшой кошелек и зашелестел деньгами, – а вы можете какое-то посоветовать? Наверное, уже все перепробовали.

-Обожаю мороженое, – честно призналась Лиза, не глядя на своего покупателя, – больше всего люблю малиновое. – Девушка немного помолчала, словно смакуя вкус любимого лакомства на языке, и добавила, – и фисташковое.

-Интересное сочетание, – помедлив, ответил парень. Он изучал ее. Так внимательно смотрел, что Лиза смутилась.

-Ну что? Берем? – стараясь скрыть неловкость, проговорила Лиза.

-Нет. В другой раз. – отстраненно ответил парень и протянул Лизе денежную купюру.

Отсчитывая сдачу, она несколько раз взглянула на покупателя из-под длинных ресниц. Не смотря на изнуряющую жару, он был одет во все черное. Черный джинсы, черная футболка без единой соринки и помятой складки. Как будто погладил, надел футболку и пошел, ни разу нигде не присев. Аккуратная, коротко подстриженная борода, прямой ровный нос и глубокие, карие глаза. Он весь был как будто ненастоящий. Слишком красивый, слишком идеальный. Лиза таких только в фильмах видела, да в журналах, а вот в жизни ей попадались обычные, ничем не примечательные парни.

Парень протянул руку в ожидании сдачи и слегка прикусил нижнюю губу.

-Я раньше вас здесь не видел, – просто сказал он. Без какого-либо намека на флирт или заигрывание, просто обозначил факт.

-Устроилась на лето, – пояснила девушка.

Она уже открыла большой холодильник и доставала большой контейнер с ванильным мороженым.

-Ну и как? Нравится?

Он воспользовался тем, что она отвлеклась и пробежался взглядом по всей ее хрупкой фигурке. В ней еще была какая-то детскость, она не была сформирована до конца, но уже вырисовывались и изгибы, который станут соблазнительными в ближайшее время, и формы. Пока девушка тянулась за мороженым, ткань ее рабочей униформы слегка отвисла, демонстрируя маленькую, но упругую грудь. Парень едва заметно улыбнулся, словно одобряя нечто, понятное только ему одному.

-Да, неплохо, – простодушно ответила Лиза, быстро управившись со своей задачей.

-Неужели даже не жарко?

Лето в этом году было действительно по-настоящему жарким. Термометр все чаще показывал температуру за 30, в обеденные часы город вымирал, оставляя только самый стойких работяг и отчаянных мамочек. Однако Лизу спасала близость холодильника, большой зонтик и природное легкое отношение ко всему.

-Нет, – протягивая парню стаканчик, ответила девушка, – я жарю люблю. И солняшко тоже.

-Удивительно, – он повел подбородком и перехватил мороженое, не дотронувшись до Лизы кончиками пальцев, даже на секунду.

Лиза хотела было сказать, что весь секрет в ее белой униформе и его черной одежде, но вовремя прикусила язык. Девушка уже понимала, что не весь мир так открыт и прост, как она сама.

-Спасибо, – бросил парень и быстро развернулся на каблуках классических ботинок. Он ушел так же внезапно, как и появился.

Она посмотрела ему вслед тоскливый взглядом и вдруг услышала смешок со сторону.

-Ну и дура же ты! – усмехалась Ира, – такого мужика отпустила.

Лиза нахмурилась и поправила передник, лишь бы не смотреть на соседку.

-А что я должна была делать? Кинуться обниматься?

-Эх... Если бы он ко мне подошел, – Ира вдруг задумалась и растянулась в мечтательной блаженной улыбке, – я бы его просто так не отпустила.

-Ну вот и не отпускай в следующий раз, – фыркнула Лиза и демонстративно отвернулась.

Хоть она и была позитивным человеком, но все же хитрая и ушлая Ира иногда ее раздражала. Для нее любой мужчина был сексуальным объектом. Она делила их не на плохих и хороших, интересных, внимательных. А на «дала\не дала». У нее даже игра такая была. Она все время спрашивала Лизу «дала бы воооон тому?». Лиза смотрела на указанного мужчину и с ужасом морщилась:

-У него же коляска с двойней!

-Да и похер на эту двойню! – хихикала Ирка, – значит, член работающий!

Лиза не любила эту игру.

Заметив недовольство соседки, Ира вздохнула и в очередной раз подумала, что все эти девственницы очень странный народ, зажатый.

-Неизменная у статуи, – попыталась перевести тему Ира. Он посасывала кончик ручки и бросала на Лизу игривые взгляды.

-Не знаю.

-Знаешь.

-Нет! Не знаю! – возразила Лиза, но Ирка была настойчива.

-Знаешь.

-Ладно! – выдохнула Лиза и едва заметно улыбнулась, – поза!

-А говорила, что не знаешь! Болтушка!

Шаткий мир был восстановлен.

Лиза возвращалась в место, которое она считала домом, уже поздно вечером. С двумя пересадками на трамвае. Девушка присела на только что освободившееся место и устало прикрыла глаза.

Завтра все повторится снова. В очень редкие минуты Лиза позволяла себе окунуться в уныние и тревогу. Сейчас она не могла нащупать твердую почву под ногами, не видела просвета в будущем. Неужели она всю жизнь будет мыть полы и продавать мороженое? Девушка не роптала на мир, не верила, что с ней обошлись несправедливо. Не винила родителей за то, что так рано оставили ее одну, за то, что ей пришлось скитаться от одних родственников к другим с 12 лет. Она пыталась не впадать в жалость к себе самой, но все же иногда и ей становилось тоскливо. Она осталась с этом мире одна. И ни одного человека, на которого можно было бы положиться. От очередных родственников ее выпихнули, едва ей исполнилось 18. Лиза не винила их, мало кому захочется кормить дополнительный рот. Друзей за время учебы она так и не нажила, что тоже понятно, меняя школу по несколько раз за год, вряд ли успеешь завести крепкую дружбу. Сейчас она общалась лишь с Иркой, да с бабулькой, сдающей ей комнату, соседа алкаша Валеру девушка старалась избегать, чувствовала в нем что-то дурное, затаившееся.

Глава 4.

В шелковом пеньюаре Лиза спускается по лестнице. Ее шаги легки и осторожны, еле слышны. Тонкие лямки неуверенно держатся на щупленьких плечиках, волосы горят огнем на фоне черного шелка.

-Доброе утро, – мягко приветствует Вадима и садится на высокий стул за барной стойкой, – ты сегодня раньше обычного.

Вадим не обернулся, когда она вошла.

Утро было его любимым временем дня, а завтрак любимым приемом пищи. Он мог позволить себе то запретное, от чего отказывался в течение дня, дольку горького швейцарского шоколада, кофе на безлактозном молоке, ломтик хлеба с семенами и сливочное масло на кончике ножа.

-Как ты себя чувствуешь? – спросил он, не оборачиваясь к девушке.

-Уже лучше, – отвечает Лиза и вспыхивает от проявленного внимания, – спасибо.

Лишь она знает, какой Вадим на самом деле. Да, он властный, жесткий и пугающий, но это всего лишь внешняя оболочка. Внутри он трепетный, чувственный, заботливый. Он любит ее, она уверена. Свой странной любовью, но все же это любовь.

-Тебе нужно восстановить силы, – он подает ей тарелку с овсяной кашей и кусочком сливочного масла в центре, – но не увлекайся особо.

Вадим скользит взглядом по ее шее, ключицам, плечам, а после достает из верхнего ящика пакетик сахарозаменителя и передает своей жене.

В питании у него тоже были свои правила. Правила были его способом выжить, его способом структурировать реальность и держать ее под контролем.

Все, что можно было заменить на несладкое, безуглеводное, безлактозное, было безжалостно вычеркнуто из рациона. Навсегда. Он строго следил за запасами, регулярно ездил по самым дорогим супермаркетам, оформлял доставку, но еда была полностью под его контролем. Вадим был убежден, что благодаря этому он проживет долгую жизнь. Пусть невкусную, но здоровую.

-Можно мне тоже кофе? – спрашивает Лиза, когда Вадим нажимает на кнопку кофемашины, и ты отвечает ему приветливым урчанием.

-Лучше обойтись зеленым чаем, – отрезает муж. Безапелляционно.

Лиза пожимает плечами и медленно расправляется с кашей. Она уже забыла вкус настоящего молока, настоящей овсянки, сливочного масла. То, что он выдал за кашу, лишь издалека напоминает овсянку, которой кормила ее мама в глубоком детстве. Лиза сдабривает массу с гордым названием «кашу» сахарозаменителем, чтобы было съедобнее, и отправляет в рот, ложку за ложкой. Механически. Просто, потому что надо.

Вадим кладет рядом с ее тарелкой небольшой кружок, подставку под горячее, и ставит кружку со свежезаваренным зеленым чаем и листьями мелиссы. Лизы терпеть не может сладковато-медовый запах этой травы, он напоминает ей запах рвоты, но для мужа это не аргумент, а вот легкий седативный эффект – аргумент.

-Пей, – приказывает он и подталкивает кружку поближе, – есть сценарий на сегодня?

Лиза кивает, сглатывая склизкий ком каши, она непроизвольно морщится, но тут же берет эмоции под контроль.

-Да, самооценка.

-Самооценка? – переспрашивает Вадим, на миг замерев.

-Именно. Хочу поговорить о том, как поднять самооценку и не потерять себя в отношениях.

-То есть... с мужчинами? – его плечи напрягаются. Черная футболка обтягивает крепкую спину.

-Не только, – отвечает Лиза после глотка тошнотворного чая, – с подругами, с детьми, с родителями.

-Уверена, что эта тема тебе... подвластна? – он несколько секунд подбирает слово. Ведь, по сути, у нее нет ни родителей, ни детей, ни подруг. Есть только он. Человек, заменившей ей всех остальных и не планировавший ею делиться с кем бы то ни было.

-Уверена, – с легкой улыбкой отвечает Лиза. Ее подход к жизни, сложившийся еще в детские годы, сохранился несмотря ни на что. Она знает, что со всем справляется играючи.

-Хорошо, – кивает он и вновь подходит к ней, вплотную. Лиза поднимает на него голову, Вадим касается ее волос. Он вдыхает терпкий запах парфюмированного кондиционера, который сам ей выбрал, а после заправляет непослушную прядь за ухо. Порядок во всем.

Те редкие минуты, когда появляется он настоящий, заботливый и чувственный, очень важны для Лизы. Она впитывает их, насыщаясь на долгое время. Еще несколько мгновений и он станет сам собой.

-Ты достаточно окрепла? – практически шепотом спрашивает Вадим и этого вопроса достаточно, чтобы девушка убедилась в его искреннем участии.

Она проводит язык по пересохшим губам и едва заметно кивает.

Вадим приближается к ней и смазано целует. Быстрое соприкосновение губами, которое несет в себе глубокий смысл, понятный только им двоим.

Миг прошел.

Вадим выпрямляется, поправляет футболку, коротко кивает ей напоследок. Он уже хотел уйти, но бросает быстрый взгляд на стол, замечает, что кружка с чаем стоит на стеклянной поверхности без той самой подставки под горячее. Он втягивает воздух ноздрями, грудь вздымается, а глаза заволакивает пелена ярости.

Вадим снова опускает руку на голову Лизы. Сначала это движение дружеское и беззаботное, но вот он проникает длинными пальцами внутрь, сжимает их у самых корней волос и жестким движением руки наклоняет голову Лизы вниз, чтобы ее взгляд устремился ровно на то место, где стоит кружка.

Девушка испуганно вздыхает и тут же ставит кружку на специальную подставку. Вадим ослабляет хватку, быстро выпутавшись из ярких волос жены, довольно хмыкает и стремительно покидает кухню.

Потирая шею, Лизы слышит, как муж прощается с Найтом, отгоняя того от входной двери. Сначала доносится хлопок, дверь закрывается, а после звук из замочной скважины.

Вот оно. Дверь закрылась.

Девушка окидывает взглядом просторную кухню, за ее спиной вздыхает Найт и клацает когтями по мраморному полу. Они вдвоем остались под замком. Найт демонстративно избегает Лизу, он не воспринимает ее как свою хозяйку, даже как человека, который как-то связан с хозяином. Для него она просто предмет интерьера, Вадим натаскал его так, чтобы он не реагировал на нее, не ластился, даже не смотрел на нее. Он остался один дома и до вечера он будет лежать в коридоре на своей специально подстилке и ждать хозяина, периодически вздыхая у двери.

Глава 5.

Ранее.

-Ну и жара, мать твою за ногу! – женщина напротив не выдержала и выругалась. Ее тонкое ситцевое платье прилипло от пота к пышному телу, волосы несвежими завитками приклеились ко лбу. Она достала из сумки несколько листков бумаги и начала ими обмахиваться, – а окно открыть нельзя что ли?!

Ее глаза яростно забегали по насмерть закупоренным окном трамвая.

-Здесь задвижка сломана, – вдруг подал голос юноша лет 15, сидевший рядом с Лизой, – я проверял.

Женщина грозно зыркнула на него, и паренек притих, Лизе хотелось укрыть его, похлопать по коленке и защитить, но женщина уже переместила свой гнев на более достойную соперницу. Она вдруг заметила, что через проход от нее сидит девушка с маленьким ребенком и окно около них, огосподибожемой, закрыто!

-Женщинаааа, – потная тетка, видя, что перед ней девушка от силы лет 25, нарочно обратилась к ней самым противным тоном, да еще и назвала словом, которое к ней явно не относится, – вы окошко-то откройте! Жарища страшная!

-Извините, – слегка помявшись ответила спарринг-партнерша, – у сына отит, не дай Бог продует ушки, – ее тон был заискивающим и оправдывающимся, – итак две недели по больницам.

-Дома надо сидеть, – продолжила тетка, не глядя на бедного замученного ребенка, – с отитом! Вам никто ничем не обязан! Открывай окно, живо!

Девушка взглянула на нее и слегка сузила глаза, а после отвернулась, как будто этой перепалки вовсе не было. Лиза наблюдала за ними из-под опущенных ресниц, она читала книгу по дороге на работу, и отметила, что поступила бы так же, как и молодая мама.

-Эй! Слышь! – возмутилась потная женщина, – я сказала «окно открой»! Тебе че-то непонятно? – она перешла в явное наступление.

-Женщина, давайте тон немного сбавим? – не выдержала Лиза, сидевшая напротив этой тигрицы.

-А ты мне вообще не указывай! – тетка наставила на Лизу толстенький короткий палец, – помалкивай давай.

Атмосфера в трамвае накалялась. Изнуряющей августовской жары ведь было мало, нужно было добавить огонька скандалом. Все пассажиры потихоньку делились на два лагеря, кто-то поддерживал потную женщину и требовал открыть разом все окна, меньшинство вступилось за девушку с больным мальчиком.

-Как тебя зовут? – Лиза обратилась к ребенку, едва коснувшись его плеча.

-Мама не разрешает говорить с чужими! – насупившись, ответил мальчик и для пущего драматизма скрестил руки на груди.

-Это правильно, – мягко улыбнулась Лиза и подмигнула его маме, – ты всегда слушаешься маму?

-Нууу... – протянул мальчик и загадочно повел глазами, – я стараюсь, но не всегда выходит...

-Ты очень умный мальчик, – похвалила его Лиза, где-то в глубине заметив, что для своего возраста у него была хорошо поставленная речь.

Мальчик заулыбался и только открыл рот, чтобы ответить, как все та же женщина перебила его:

-Это все конечно прекрасно, но окно то этот пацан открывать будет?!

-Не трогайте ребенка, пожалуйста! – строго обратилась к ней Лиза и вновь повернулась к мальчику и его маме, – почему бы вам не поменяться местами с этой дамой? Пусть сидит у открытого окна! А нам тут и не жарко, правда? – Лиза обернулась на перепуганного юношу на соседнем сиденье, тот отчаянно закивал головой, лишь бы его не трогали.

-Вот еще! – тетка сложила руки на толстом животе и громко объявила о своем решении на весь салон трамвая, – буду я прыгать с места на место! Я вам что девка что ли?! Открывай окно!

Женщина надулась, и вся покраснела, уже не от жары, а от ярости и ощущения собственной глупости. Где-то в глубине души она понимала, что самым логичным решением было бы пересесть на место мамы мальчика, открыть окно и ехать спокойно до своей остановки, но это было бы равнозначно поражению и признанию своей глупости. Она была из тех, кто в конфликте добивался не решения проблемы, а получал удовольствие от самого конфликта. От громкого голоса, крика, возможности выплеснуть негативную энергию. Вдруг парень, который сидел за спиной скандалистки, закрыл свою книгу, тяжело вздохнул и обернулся на всю эту процессию.

-Девушка, идите сюда со своими сыном! – он резко встал, освобождая место молодой маме, – а вы давайте пересаживайтесь!

-Еще чего! – тетка задорно вздернула толстый круглый нос и отвернулась, – я буду сидеть здесь!

-Ну тогда и я буду сидеть здесь, – парень пожал плечами и сделал вид, что собирается присесть прямо к ней на колени, – не могу около окна сидеть, у меня, знаете ли, аллергия. На амброзию.

-Дома надо сидеть со своими отитами и аллергиями! – вспыхнула тетка и тут же вскочила со своего места, – что за трамвай такой! Одни больные! Ужас! – она верещала так громко, чтобы кто-то пришел ей на выручку и поддакнул, – ходят тут! Людей здоровых заражают!

Бубня себе под нос, она все же устроилась на место мамы мальчика и демонстративно открыла окно на всю.

-Полегчало? – со снисходительной улыбкой обратился к ней парень и покачал головой, – и стоило оно того...

Женщина хотела ему что-то возразить, но он так же демонстративно отвернулся и, открыв свою книгу, углубился в текст.

Лиза сидела напротив, прикусив себя за нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Вся эта перепалка походила на ее жизнь. Вокруг нее всегда были вечно недовольные люди, которые выдумывали себе проблемы, избегая самого примитивного их решения. Иногда девушка даже жалела, что в ее жизни открытое окно – это такая мелочь, на которую она бы даже не обратила внимания. Вот чем платить за комнату, куда пойти работать, когда закончится сезон уличного мороженого, к кому обратиться в случае проблемы, – это да.

Девушка задумалась, что сезон продлится еще август, сентябрь, если повезет с погодой, а в холодном октябре ее развесное мороженое уже никому будет не нужно. Останется лишь подъезд с полами и маленькая зарплата. Опять надо будет что-то искать, но без образования она не могла претендовать на какую-то хорошую работу, даже не на высокооплачиваемую, а хотя бы с приличными условиями.

Глава 6.

Ранее.

-Шарик малинового и шарик фисташкового, пожалуйста, – знакомый голос вырывает Лизу из мира Эдмона Дантеса и Мерседес.

Всегда приветливая и вежливая девушка нехотя захлопывает книжку, вставив вместо закладки чек от одной из продаж. Уголки Лиза никогда не загибала, считала это неуважением к автору, книге и дереву, которое послужило материалом для бумаги. Она сразу поняла, кто это. Перед глазами тут же встала сцена из трамвая несколько дней назад. Тогда она хотела лишь поздороваться, ничего большего, но он решил, что и этого она не заслужила. Ответил слишком грубо и напористо. Жизнерадостная и легкая Лиза тогда чуть ли не впервые обиделась.

-Хорошо, – отчеканила девушка и, не поднимая взгляда на парня, начала свою работу. Она достала хрупкий вафельный стаканчик, обернула его в салфетку, смочила чистую ложку для мороженого в воде, набрала шарик малинового мороженого, снова смочила ложку.

-Ух ты! – вдруг услышала она резкое восхищение от молодого человека, – не думал, что вы читаете Александра Дюма-отца!

-Почему же? – не отрываясь от работы спросила Лиза, – разве я не могу его читать.

-Не в этом дело, – начал оправдываться он.

-Думаете, я могу читать лишь Маринину и Донцову? – не скрывая своего предвзятого отношения, Лиза задала вопрос.

Этот парень чем-то зацепил ее. Наверное, сначала своей красотой, манерами, красивой речью и прямой осанкой, а потом резким холодом и грубостью. Он как будто держал ее на поводке, как маленькую собачку, подманивал, чтобы приласкать, а потом резко отгонял и оставлял без внимания.

Хотя они были слишком мало знакомы, чтобы рассуждать об этом. Буквально они были вообще не знакомы, Лиза не знала его имени, а он – ее.

-Нет нет! – тут же торопливо проговорил парень, неловко поглаживая бороду, – я совсем не то имел в виду! Простите!

Лишь тогда Лиза удостоила его первым быстрым взглядом. Оба шарика мороженого уже лежали в стаканчике. Осталось лишь протянуть ему лакомство, отдать сдачу и снова распрощаться.

-Просто я в данный момент я тоже читаю эту книгу, – ласковая улыбка пробежала по его чувственным губам, – и было удивительно встретить кого-то с нею же! Это... как забавный случай, понимаете?

-Да, – буркнула Лиза, – самое то для завязки романа.

Сказала и тут же пожалела! Ну зачем? Зачем? Кто ее за язык тянул?!

-Книги, разумеется, – девушка попыталась исправить ситуацию, – потому что такие совпадения бывают только в книгах.

-Все возможно, – с философской паузой протянул он.

Лиза отсчитала несколько монеток для сдачи и хотела положить их на специальный лоток, но парень вытянул руку прямо над ним. Аккуратно, не дотрагиваясь до его ладони, она высыпала монетки, как он вдруг этой же рукой схватил ее руку. Резко и быстро, не давая ей возможности отдернуть ладонь.

-Вадим, – наконец представился он.

Тогда их глаза впервые встретились. Открыто. И если девушка вдруг стала застенчива, то Вадим смотрел не отрываясь. В его взгляде читалось желание узнать ее поближе, все ее тайны, секреты, изучить ее. Его карие глаза были глубокими и загадочными, будто он обладал тайным знанием, доступным лишь ему одному.

-Лиза, – шепотом, почти одними губами произнесла девушка.

-Лиза, – он смаковал ее имя на языке, – красивое имя, вам подходит.

-Спасибо, – она медленно кивнула, не зная, как реагировать на такой необычный комплимент. Никто никогда ей этого не говорил. Ее имя для нее было привычным, хотя она всегда считала, что ей бы больше подошло имя Даша. Ей казалось, что Лиза – это такая боевая девчонка, хулиганистая, а Даша... нежная и незаметная.

-Мороженое-то отдадите, Лиза? – с легкой усмешкой спросил Вадим, ведь Лиза все еще держала стаканчик с его десертом в своей руке.

-Ой! – спохватилась девушка, ведь фисташковый шарик уже начал подтаивать, светло-зеленая прохладная сладость стекала на ее палец, – извините, Вадим...

До этого знакомых Вадимов у нее не было, да и имя ей не нравилось, но ему оно удивительно шло. Ей казалось, что оно было таким же основательным и четким, как его обладатель. Его движения были отточены, на лице ни одной лишней эмоции. Для 18летней Лизы этот парень казался уже настоящим взрослым мужчиной, Вадим же считал себя в самом расцвете сил и лет, ему было ровно 30.

-Осторожно, – предупредила девушка, – капает...

Лиза чувствовала себя неловко. Вроде все было, как всегда, но с ним она резко начинала чувствовать себя глупой и беспомощной, словно он сильный и уверенный. Хотя он ничего для этого не сделал. Просто подошел к ней как обычно в идеальной черной рубашке и таких же черных джинсах. Лизе нравилась его манера одеваться, пусть он и был все время в черном.

«Мы как инь и янь, – пробежала несмелая озорная мысль в ее голове, – белое и черное».

-Я умею обращаться с едой, Лиза, – выделив ее имя, он попытался улыбнуться, но его улыбка удивительно искажала его лицо. Она ему не шла. Он был строгий и сильный, а улыбка – это удел поверхностных или легкомысленных.

Он перехватил стаканчик и бросил ей короткое «Пока». Не спеша Вадим пошел по направлению к парку. Все такой же прямой и статный.

Лиза смотрела ему вслед и гадала, кто он, кем он работает, что может в середине рабочего дня отлучиться за мороженым. Он виделся ей в большом офисе, в директорском, не меньше, кресле, где все решается на бумагах, все вежливые и деликатные, но умеют стоять на своем. Этот мир взрослых мужчин и самодостаточных женщин был для нее недосягаемым. Она знала его лишь по телевизионным журналам и собственным домыслам. Ей никогда не достичь комфортного места работы, где элементарно есть рядом туалет. Ее реальность – это полы и сезонная подработка, летом мороженое, зимой она выгуливала соседских собак, раскладывала рекламные буклеты по почтовым ящикам, бралась за любую работу.

Лизе было горько это осознавать, но женщина из трамвая была права: он ей не по зубам.

Глава 7.

Они вдвоем стоят в ванной у двойной раковины. Шкафчик для нее, шкафчик для него. Вот только содержимое у всех разное, и я сейчас не про шкафчики.

Лиза сотрясается от безмолвных рыданий. Лишь на утро она осознала масштаб трагедии. Больно ли ей было, когда он решил ее ударить? Больно. Однако физическая боль прошла довольно быстро, чего не скажешь о боли душевной. Утром она увидела, что на нежной персиковой коже расцвел синяк. Он был в самом сочном состоянии, лилово-фиолетово-алый. Ровно под правым глазом, затягивая и щеку в это разноцветное болото.

Вадим чистил зубы, подбривал усы, наносил на бороду специальное масло, совершал свою стандартную утреннюю рутину. Периодически он спокойно смотрел на Лизу, синяк его абсолютно не смущал. Он не делал вид, что его не существует, не отводил от него взгляд. Он просто смотрел на него и принимал, не видя в этом ничего страшного.

Еще рано утром он легко взял Лизу за подбородок и развернул ее лицом к себе. Тогда он внимательно рассмотрел свое творение и девушке даже показалось, что он остался доволен. Что он ожидал там увидеть? Надеялся, что синяка не будет вовсе или наоборот? Казалось, что размер синяка его лишь порадовал. Много позже Лиза поймет, что для него это была метка, его свидетельство о праве собственности. Он владел ею как вещью, как животным. Как фермер ставит клейма, тавро на коже коровы, так и Вадим оставил свою метку на лице Лизы.

Она его.

Она его собственность

Его вещь.

А Лизе хотелось кричать, выть, звать на помощь! Так лучше?! Хотелось схватить его за ворот рубашки и трясти, чтобы он наконец ответил: так лучше?! Теперь мое лицо не трахабельное?! Я ведь даже не знаю, что это за слово!

Но нельзя. Нельзя плакать, нельзя перечить, нельзя подавать голос. Только по его команде. Она ничем не отличается от Найта, от этого чертового добермана, который до безумия любит своего хозяина, терпит пинки, удары, а после бежит, как только его позовут.

Она тоже бежала. И ночью этой бежала. Дважды. С синяком.

-Чем будешь заниматься? – Вадим задает стандартный вопрос. Он спрашивает об этом каждое утро. Он должен все знать, каждый ее шаг, каждую ее мысль.

-Не знаю, – опустив голову, отвечает Лиза. Чем она может заняться, когда ее лицо разукрашено великим художником? Выйти к подписчикам с таким лицом? Рассказывать, как противостоять домашнему насилию, а после прильнуть к насильнику? Как обычно, скрываться под маской? Играть жизнь, которая совсем не такая?

-Не знаю, – повторяет она.

Вадим вдруг перенимает ее тоску и подавленное состояние. Он, в отличии от своей жены, сегодня проснулся крайне довольным. Вадим легко подхватывает Лизу за талию и поднимает в воздух, усаживает ее на край гранитной поверхности, оставляя свои теплые и большие ладони на ее талии.

Девушка прикусила губу и опустила взгляд. Ей не хочется на него смотреть. Это не первый раз, когда он поднял на нее руку, она знает, что будет дальше. Он будет делать вид, что все нормально, все в порядке вещей, а ей понадобится время, чтобы прожить это, пережить эту боль и вновь начать смотреть на мужа влюбленными глазами. Нет, она и сейчас его любит лишь потому, что себя она не любит вообще.

-Что случилось? – участливо спрашивает Вадим, как будто не случилось ни-че-го, – ты такая грустная сегодня...

Лиза не отвечает. Она просто не знает, что ответить! Спросить, почему ты сделал это? Зачем? И получить в ответ невозмутимое «так надо», «чтобы на тебя никто не смотрел», как уже было. Она это уже слышала.

Поразительно, что именно Вадим подтолкнул ее к ведению собственного блога. Зная, что его жена красива, а он до безумия ревнив, Вадим все же сделал это. Он настаивал, помогал, покупал. Везде был он. Лиза не понимала, что он испытывает странное удовольствие, когда знает, что на его красивую жену смотрят, что ее подписчики — это не всегда женщины, интересующиеся красотой и психологией, это могут быть и мужчины, которые смотрят на нее только из-за внешности, которые по ночам представляют ту самую девку из интернета и запускают правую руку в трусы.

Его возбуждала сама мысль, что его женщину, его законную жену, хотят тысячи, если не десятки тысяч, мужчин, а трахает ее он.

-Ты очень красивая, – продолжает Вадим. Кончиками пальцев он дотрагивается до лилового месива под глазом и открыто с наслаждением рассматривает его.

-Правда? – Лиза не верит его словам. Она не накрашена, волосы не уложены, она не идеальна, как он.

-Дааа, – довольно протягивает ее супруг, – ты ведь знаешь, что в этом нет моей вины?

Как это? Как это нет его вины? А чья это вина? А кто это сделал? – так и вертятся вопросы на языке девушки, но она отвечает:

-Знаю...

-Они смотрят на тебя... Пишут гадкие комментарии. Такого не должно быть с МОЕЙ женой, – медленно растягивая каждое слово, шепчет Вадим.

-Я не виновата... – оправдывается Лиза.

-Как же? – с легкой ухмылкой продолжает он и заправляет выбившуюся прядь за ухо, – а кто виноват?

Может быть тот, кто это написал?

-Почему я? – Лиза поднимает на Вадима полный мольбы взгляд.

-Ты слишком красива, – отвечает он и сам в этом верит, – ты СЛИШКОМ красива.

«И ты это исправил?» – она ведет с ним диалог в душе. Тот диалог, на который она никогда не решится.

-А сейчас... – продолжает он и касается губами разукрашенной щеки, – сейчас ты красива только для меня... Сейчас только я знаю, как именно ты красива!

От его прикосновения Лиза замирает. Это что-то неправильное, больное, извращенное, но она чувствует, как отзывается ее тело на его такую легкую и невесомую ласку. Вадим тоже чувствует. Поцеловав ее щеку, он слегка уходит в сторону и касается губами до ее уха, губами, языком... перемещается на шею и наслаждается тихим стоном супруги. Он чувствует власть над ней, знает, как сделать так, чтобы она отреагировала моментально.

Лиза по очереди поднимает руки вверх, и Вадим помогает ей снять шелковый пеньюар. Ее маленькая, но наливная грудь приподнимается, и Вадим припадает губами к соску. Он проводит вокруг языком и Лиза, уже не стесняясь, стонет во весь голос.

Глава 8.

Как обычно ровно в 18:00 провернулся ключ в замке и открылась входная дверь. Найт приветствовал хозяина радостным лаем, собака вилась у ног Вадима, пока он снимал с себя личину работника крупной фирмы.

Лиза услышала мужа будучи на кухни. Она была освобождена от обязанностей блогера-миллионика на несколько дней, пока синяк не сойдет до желтого контура, который можно будет замазать плотным тоном и консилером. Нет, она работала сегодня, но не лицом. До обеда занималась таргетом, обговаривала рекламные проекты и отвечала на комментарии, а после посвятила все время ужину. Поэтому сегодня у них на столе красовалась целая миска зеленого витаминного салата и диетическая индейка, без жира, масла и упасигосподь майонеза.

-Привет! – Лиза повернулась навстречу Вадиму, как только он вошел в большую светлую кухню.

Муж не отреагировал на ее приветствие. Он привычным жестом вытянул вперед прямую ладонь, Лиза тут же достала из кармана телефон и передала его в руки мужа. По приходу домой Вадим первым делом проверял телефон Лизы. Все. От фотографий, до списка контактов и, естественно, переписок.

Удалять ничего нельзя.

Удалять диалоги нельзя.

Удалять фотографии нельзя.

Удалять комментарии нельзя.

Лиза отвернулась от него, решила очередной раз вымыть бежевую раковину, чтобы она выглядела чище и новее, чем при покупке. Ей было нечего скрывать, она никому не писала, не звонила, да и звонить первой, кроме мужа, было некому. Но все же она отвечала за то, что писали ей. Вадим считал, что она провоцирует, она потворствует, она сама виновата. Лиза была с ним согласна.

Поэтому она каждый вечер при проверке телефона нервно тряслась и пыталась занять чем-то руки, чтобы дрожь в пальцах не выдала ее.

Какой-то фантомной болью отозвался синяк.

-Ужин? – коротко спросил Вадим. Это означало, что проверка пройдена, что сегодня она ни в чем не виновата. Сегодня она хорошая девочка.

-Ужин! – слишком быстро и бодро отреагировала Лиза, за что получила взгляд полный подозрения в свою сторону. Что она скрывает? Чего боится?

Телефон мужа Лиза ни разу не брала в руки.

***

Вечером облачившись в пижамные розовые штаны и белый топ, едва прикрывавший соски, Лиза ждала Вадима в постели, она уже совершила весь вечерний уход, помазала руки специальным кремом без отдушек, потому что приторный, цветочный, да вообще любой косметический запах приводил мужа в бешенство.

Вскоре Вадим показался на пороге спальне. На нем тоже были пижамные штаны и все. Лиза невольно засмотрелась на него. Муж был старше ее на 12 лет, но годы разницы почти ничего не выдавало. В первый год их брака Вадим решился на эксперимент с внешностью и побрился налысо. С тех пор он никогда не отращивал волосы на голове, а вот подбородок покрывала густая поросль. Стройное поджарое тело без единой жиринки или складочки. Лиза иногда думала, что она состариться, а Вадим так и останется молодым и красивым.

Он был ровно таким, как при их знакомстве 14 лет назад, только лысый.

Неужели все дело в скудном питании и активном образе жизни? Вадим был ярым поклонником спортзала, но окружающие люди раздражали его, а при виде пота чужого человека его всерьез могло вывернуть наизнанку, поэтому на цокольном этаже их 3х этажного дома располагался полноценный спорт.зал, с двумя беговыми дорожками, целой кардио-зоной и тренажерами. В первый же день Вадим составил программу тренировок для Лизы, которую она выполняла в любом положении. Критические дни, температура не были достаточным оправданием для пропуска тренировки. Когда она занималась, он стоял рядом и следит за показателями ее пульса, нацепив на Лизу специальный нагрудный пульсометр.

Вот только на Лизу такие тренировки не оказывали должного эффекта. Видимо, у нее была другая генетика, которая с годами одерживала верх над стараниями. Ее бедра постепенно раздавались вширь, а верх оставался все таким же щуплым. Вадим каждый месяц проводил замеры и неодобрительно качал головой, когда увидел, что обхват ее бедер уже не 86, а 87 сантиметров. Он урезал питание, добавлял еще 10 минут на беговой дорожке и запрещал подходить к тренажерам для ног и ягодиц. Вадим не любил пышнотелых, Лиза всегда должна была оставаться в подростковом теле. Такой у него был пунктик.

-Молодец, – бросил муж, удостоив Лизу взглядом. Он сказал ей, в чем хочет видеть ее сегодня ночью, она, как всегда, послушалась.

Лиза зарделась.

Вадим подошел к кровати и уже на автомате поправил край одеяла, все должно быть идеально. Он едва заметно кивнул, и Лиза переместилась на середину постели, она уже знала, что за этим последует, поэтому ее вечерний уход был наиболее тщательным. И не только за кожей лица.

Когда он оказывался между ее ног и делал ей кунилингус, Лиза испытывала двоякие чувства. Ей безумно нравилось, но все же она боялась показаться ему с другой, неловкой стороны, переживала за выделения и звуки, которые она не могла контролировать. А для Вадима секс был единственной сферой жизни, где он снимал с себя контроль и отдавался зову природы, инстинктам. Он занимался сексом как бог, самозабвенно, яростно, молниеносно сменяя агрессивные движения на нежность и ласку. Секс с ним был настоящей наградой.

Вадим был искусным любовником и требовал от своей партнерши такой же отдачи. Лиза и боялась предположить, откуда он знал все эти штучки, как-то раз она попыталась спросить, на что получила звонкую пощечину.

За пределами их спальни секс не обсуждался. Никогда.

А вот в постели действовало четвертое правило: в сексе без правил.

Вадим любил издеваться над нею в постели, так же, как и над собой. Он все время оттягивал момент оргазма, поэтому они оба были как два безумных, которые уже вот-вот, еще чуть-чуть...

Остановившись, как всегда, за секунду до долгожданной разрядки, Вадим быстро повернул Лизу на бок и сел на нее сверху, зажимая бедрами ее талию.

-Что? – выдохнула Лиза, которой чуть-чуть не хватило до наслаждения, – что ты будешь делать?

Глава 9.

Прости меня, Лиза...

_______

Ранее.

Утро начиналось с мысли о нем.

Вадим прокрался в сознание Лизы, захватив собой все сферы. Она уже не думала о том, куда пойдет работать и как будет выживать с приходом осени, чем заплатить за комнату, даже вечно полупьяный Валера уже не раздражал.

Удивительно, но впервые за свои 18 лет Лиза влюбилась.

На ее лице теперь всегда блуждала легкая задумчивая улыбка, взгляд все чаще был с поволокой, потому что она не переставала думать о Вадиме.

Вадим, Вадим, Вадим...

Конечно, у нее были ухажеры, еще когда она училась в школе, да и папочки с детьми все чаще отвешивали комплименты милой продавщице мороженого, но, когда через неделю они появлялись с женами под руку, комплиментов уже не было.

Сейчас все было по-другому. Вадим на фоне всех сопляков и благоверных отцов семейства выигрывал. Даже по их столь короткому знакомству, он казался девушек настоящим взрослым мужчиной: надежным, серьезным и ответственным. Та, кто все детство провел в скитаниях, кого швыряли от одной семьи к другой, кто никогда не мог ни на кого положиться, эти качества казались самыми ценными.

Лиза сама не замечала, как с влюбленностью в Вадима, она изменилась. Из легкой и веселой девушки она с каждым днем все сильнее перевоплощалась в задумчивую и хмурую. Раньше она думала, что любовь окрыляет, человек светлеет, его глаза горят, но никто не сказал, что так происходит, когда любовь взаимна, а когда ты обычная продавщица, поломойка, а он удачный взрослый мужчина, которому ты наверняка не интересна...

-О! – услышала девушка еще из коридора, – Лизка пришла!

Валера, уже пригубивший не одну бутылку водки, сидел на общей кухне. Сегодня компанию ему составляла хозяйка квартиры. Обычно она не поддерживала постояльца-выпивоху, но сегодня настроение взыграло.

-Отстань от нее! – женщина игриво хлопнула Валеру по плечу и покосилась на Лизу, – эта девочка работает побольше, чем ты!

-Да знаааааю я, как она работает, – сально ухмыляясь, протянул Валера и достал из кармана замусоленную пачку сигарет, – глазки строит всем подряд! Еще б не строить!

Лиза лишь покачала головой. Сегодня у нее выдался неудачный день, Вадима не было. Она вернулась домой ближе к ночи и не была настроена на соседские посиделки. Ей оставалось спать чуть меньше 6 часов, прежде чем вся эта круговерть – полы в подъезде-грязная тряпка-трамвай-мороженое-ожидание Вадима – начнется снова.

-Отстань, Валер, – отмахнулась Лиза. Холщовая сумка с книгой и худеньким кошельком упала с усталого плеча.

-Отстань! Отстань! – процитировал ее Валера, улыбнувшись ртом, где недоставало нескольких зубов, – иди хоть пообщайся с народом!

-Пусть идет! – перебила его хозяйка комнат и властно опустила пухлую руку на плечо.

Тогда Лиза впервые поняла, что для этой женщины Валера единственный мужчина на горизонте. Алкаш он или нет – это уже другой вопрос.

Пока Лиза отрабатывала очередную смену без Вадим и с соседкой Иркой, эти двое уже успели приговорить порядочное количество зелья и даже подружиться.

Лиза заметила, как рука хозяйки то и дело опускается на колено Валеры, как игриво она смотрит на него и нарочито выпячивает пухлый зад, когда проходит мимо. Для Лизы она всегда была уже почти немощной бабулькой, но разве, когда тебе 18 все вокруг не кажутся через чур взрослыми?

-Давай! – махнул большой лапищей Валера, – иди-ка сюда! К нам! Выпьем!

-Я не пью, – скромно ответила Лиза и уже открыла дверь в свою комнату.

-Ну ёбтвоюмать! – выругался Валера, – не пьет она! Ишь ты! Интел... Интел... Как ее там, Людмил Васильна?

-Интеллигенция, Валерочка, – тут же подхватила хозяйка.

-Во! – он радостно заржал и продолжил, – интеллигенция херова! Что с соседями выпить западло?!

-Просто я совсем не пью, – Лиза вжалась спиной в дверь своей комнаты, пытаясь нащупать ручку.

-Пьееееешь! – усмехнулся Валера и бахнул по столу третьим граненым стаканом, – еще как пьешь! Или мы научим. Научим, ЛюдмилВасильна? – имя хозяйки в его устах складывалось в одно слово, какое-то скользкое, но ласковое, – давай топай сюда, Лизка!

Лиза неуверенно шагнула вглубь кухни и опустилась на уставшую деревянную табуретку. Зазубренные края впились в нежную девичью кожу.

-Наливай, Людмил Васильна! – скомандовал Валера и передал бутылку хозяйке, – на переправе руку не меняют! – он подмигнул хозяйке, которая была лет на 20 его старше, и обернулся к Лизе, – ща еще закусон организуем!

Валера запустил мощную пятерню в трехлитровую банку с мутным рассолом и выудил оттуда мягкий огурец.

-Держи! – он протянул добычу Лизе, а та взяла огурец осторожно, двумя вытянутыми пальчиками.

-Да не ссы ты! – усмехнулся Валера, – жри. Нормальный огурец! Людкин!

Людка в момент зарделась от того, что сосед наконец-то перешел на ты, но тут же недовольно зыркнула на Лизу. Присутствие молоденькой конкурентки с упругими бедрами и пусть маленькой, но аккуратной грудью, не входило в ее планы.

Людмила Васильевна разлила прозрачную жидкость по стаканам, Валере досталось больше всех, а вот в Лизином стакане едва было закрыто донышко, девушка не протестовала.

-Ээээ! Слышь! – Валера выхватил стакан для Лизы и возмутился, – эт че за херня?! Давай ее штрафной! Дай сюда, Людка! – он вдруг нахмурился и вырвал из рук женщины бутылку, а после с дикой усмешкой наполнил стакан Лизы, – краев что ль не видишь, Людка! Слепота куриная, мать твою налево! Давай ка! Пей!

-Не буду, – Лиза решила постоять за себя, она скрестила руки на груди и отвернулась.

-Мммм, – Валера пробежался по девушке взглядом, задержавшись на бугорках груди и оголенных бедрах, – ладно! Людк, иди к сюда!

Мужчина вдруг встал и шаткой походкой вышел в коридор, оттуда он поманил пальцем Людмилу Васильевну, а та была только рада. Она засеменила в коридор за спутником, напоследок бросив на Лизу взгляд победительницы. Девушка облегченно выдохнула, как вдруг услышала, что Валера за ее спиной оставил женщину в коридоре, а сам вернулся на кухню и захлопнул дверь. Хихикая, он задвинул металлическую задвижку, не обращая внимания на крики и стуки Людмил Васильевны.