Без протокола

Глава 1. Саша

Глава 1.

POV Саша

Прошло десять минут, если верить часам в круглой раме из белого пластика, но ощущения были такие, словно я провела тут целую вечность.

Помощница психотерапевта Себастьяна Карловича Штейна — бойкая блондинка, немного старше меня, с большими, словно кукольными, голубыми глазами, уже трижды предлагала мне напитки: чай, воду или кофе, но я отказывалась и сильнее сжимала ремешок серой сумочки. В горле было сухо, но мне казалось, что питье только усугубит мое положение.

— Обычно сеансы начинаются вовремя, — виновато сказала блондинка, заправив выбившуюся прядку за ухо. — Просто небольшой форс-мажор. Доктор Штейн скоро освободится.

Она улыбнулась, я кивнула. Бывает. У всех бывают форс-мажоры. Даже у психотерапевтов. Вдруг, это какой-то нестабильный клиент, которого Штейн уговаривает не прыгать с крыши? Да ну, это выглядит, как сцена из дешевого сериала про психолога, действия которого привели этого самого пациента на крышу и теперь он отчаянно пытается спасти ситуацию, чтобы не лишиться лицензии и не попасть за решетку. Скорее всего, причина задержки сеанса банальная и не такая жестокая, какой я ее себе представляю.

Снова смотрю на часы. Секундная стрелка делает очередной оборот. Еще минута. Одиннадцатая. Или уже двенадцатая?

Может просто уйти? Сказать университетскому психологу, что не смогла попасть на прием и попросить контакты другого специалиста, заключение которого она сочтет достаточно исчерпывающим. Нет, плохая идея, она наверняка позвонит Себастьяну, чтобы узнать, что именно случилось. Или забить на заключение совсем? Тогда меня могут отчислить, ведь слова о моей нестабильности найдут подтверждение. Тупик.

К тому же, визит мог быть просто формальным. Себастьян Карлович — черт, как же солидно это звучит — подпишет бумаги, пожелает хорошей учебы, мы улыбнемся друг другу и разойдемся, как в море корабли. Этот вариант казался самым обтекаемым и лучшим. Я не хотела тратить на терапию долгие месяцы или годы. Я просто хотела вернуться на учебу и сделать вид, будто ничего не было.

У меня было не так много представлений о том, как вообще выглядит работа психолога, и то, они все основывались на сериалах и книгах. Никакого личного опыта. Даже когда в мои двенадцать лет родители развелись и отец ушел из семьи, я отказалась от предложения мамы обратиться к психологу. Убедила ее в том, что могу справиться сама, а она не стала настаивать.

Сейчас, когда мне двадцать один и я оглядываюсь назад, то понимаю, как глупо выглядела моя попытка быть самостоятельной и независимой — родители развелись, отец собрал вещи и ушел, не соизволил даже попрощаться со мной. Вероятно, согласись я тогда на консультацию у специалиста, то сейчас было бы не так страшно.

Тогда мне многое казалось правильным, то, что я не считала правильным сейчас. Мама все время работала, я была сама по себе или же в школе, на секциях и кружках. Она тогда даже начала курить, хотя никогда не делала этого. Прятала сигареты на шкафу в прихожей, думая, что я не замечаю, но я замечала, просто не говорила ей, чтобы не создавать новые проблемы.

Я снова смотрю на дверь кабинета и пытаюсь представить, что меня ждет. В сети не было ни единого изображения этого помещения, даже в социальных сетях Себастьяна. Там только фотографии с поездок, конференций и просто городский пейзажи. Среди них пара постов о важности психотерапии. Наверное, там будет кушетка или диван, куда обычно ложатся клиенты во время сеанса или же глубокое кресло.

— Альбина, запиши Иванову на завтра. На шесть. И отправь ей уведомление в телеграмм, — дверь распахивается и я несколько секунд сижу, как парализованная, не в силах отвести взгляд от Себастьяна Штейна.

Он стоял в дверном проеме. Примерно сто девяносто сантиметров ростом. Крепкое телосложение, мужественный вид, хотя плечи не слишком широкие для такой комплекции. Темные волосы зачесаны назад. Глаза светлые, с такого ракурса, я не могу сказать, какого именно они цвета — голубые или серые. Он в белой рубашке, рукава которой закатаны до локтя и в черных классических брюках. Часы на левом запястье блестят в свете потолочных ламп.

— Александра? — он замечает меня. Смотрит на меня. Изучает. Только сейчас я осознаю, насколько глубокий у него голос. Бархатный, с легкой хрипотцой. Такой приятный, обволакивающий, как плед.

— Да, это Александра Соколова, — ответила девушка за столом прежде, чем я успела понять, что он говорит именно обо мне.

— Проходите, Александра, — гостеприимно произносит Себастьян, улыбаясь. У него красивая улыбка. Настоящая. Он в самом деле рад меня видеть, — присаживайтесь, я подойду ровно через минуту.

Когда я прохожу около него, то в нос ударяет аромат парфюма Штейна. Морская соль, кедр и что-то еще… бергамот, кажется. Интересное, многогранное сочетание. Такой пленительный, притягивающий и в тоже время успокаивающий запах. Кажется, что сидишь на деревянном настиле у самой кромке моря и пьешь чай.

Он остается в приемной, чтобы обсудить какие-то вопросы с помощницей, а я оказываюсь в просторном помещении с огромными окнами. Панорама Москвы за ними поражает. На нее можно смотреть бесконечно, но я оборачиваюсь и мой рот распахивается. Картина. Ее невозможно не заметить. Огромное полотно, примерно метр и полтора, занимало большую часть стены.

Я узнала ее сразу. Не потому, что училась на искусствоведа и большая часть моего детства прошла в мастерской отца художника. Эту картину сложно не узнать, ну или хотя бы ее автора. Айвазовский был непревзойденным мастером изображать море. На его полотнах оно было невероятным, словно живым. И эта реплика весьма хорошего качества.

— Нравится? — я вздрагиваю и оборачиваюсь. Себастьян стоит около меня. Только сейчас я смогла рассмотреть, какого цвета его глаза. Голубые, как небо, ясное и чистое. С едва уловимой прожилкой серого.

— Очень, — шепчу я.

— Поговорим? — Штейн кивает на диван из черной кожи. Достаточно большой, чтобы на него могли поместиться двое, а то и трое, человек. Напротив кресло и придвинутый к нему крохотный столик на высоких ножках. Судя по всему, для самого Себастьяна. У окна письменный стол с ноутбуком и какими-то бумагами.