Без тебя никак. Книга вторая.

Глава 1

Мой сын умильно потягивается.

У него припухшие веки, крохотные пальчики и самый прекрасный запах на свете!

Я не могу перестать смотреть на него — какое же чудо я произвела на свет! Но друзья решили испортить мой день.

— Коля? Серьезно? Ты думала девять месяцев, и не нашла другого имени? — выговаривает Родион.

А Ляйсан молча кивает, поддакивает ему.

— Мне нравится это!

— Я подарю тебе сборник имён. Русских, сербских, хоть угандийских. Как угодно сына назови, но не как его!

Родион нешуточно кипятится. Если бы мы были не в родильном отделении, а в любом другом месте — он бы уже орал.

Но я свой выбор обсуждать не стану. Ребёнка родила я, мне его и называть.

— Басманов Николай, — подруга произносит это со священным ужасом. — Так нельзя. Он бы не понял, узнав, что ты вашего ребёнка в честь этого монстра назвала.

— Мне просто нравится имя.

— Рассказывай! — язвит Родион. — Вот что я в сети нашел: по закону даётся месяц, чтобы имя дать. Ты только родила, не соображаешь еще, это понятно. Пусть пока безымянным твой мальчишка будет.

Я вытягиваю руку, и пою:

— Выход там!

Родион, психуя, выходит из палаты, Ляйсан зачем-то остаётся. А ведь посыл и её касался.

— Дана, не надо так. Пора отпустить. Нет его больше, — перемежает она слова тяжелыми вздохами. — Я тоже скучаю по Артёму, он же старшего брата мне заменил. И горе твоё я понимаю. Но сейчас ты глупость совершаешь.

— Лясь, — я качаю головой, — это не обсуждается. И Артёма я давно отпустила.

Подруга подходит к колыбели, губы её растягиваются в улыбке. Очарована и порабощена. Я пока не понимаю, на кого похож мой сынишка. Мне кажется — на себя самого, прекрасного в своей уникальности.

Имя я отвоёвываю.

— Артём в гробу перевернется, — бубнит Родион, но со временем тоже смиряется.

А время идёт. Иногда кажется, что оно летит перелётной птицей. Казалось бы, Коля только родился, а вот уже месяц позади. И два. Три…

И первое слово говорит!

Я отчаянно счастлива и глубоко несчастна одновременно.

Завтра Коле исполнится год. В последние пару лет я верю в знаки. Пора уже решиться, наконец, на эти два дела. Когда, если не сейчас?!

— Молодой человек, вы готовы побыть в одиночестве? — зацеловываю я пухлые щечки, а мама машет на меня шутливо-сердито.

И она права. Прощаться с Колей я могу бесконечно.

Я сажусь в машину, включаю музыку и еду в родной город. Пусть он встречает свою блудную дочь! Подпевая музыке, я пританцовываю в кресле. Извертелась вся. Но энергией подзарядилась и, пожалуй, я готова.

Повязав у входа платок, я захожу в церковь впервые в осознанной жизни, и ищу взглядом того, кто столько раз звал меня.

Здесь непривычно пахнет, — это первое, что я отмечаю. И высокий купол создаёт впечатление простора и собственной незначительности. Люди… другие. Отличаются чем-то неуловимым от таких как я.

А свечи горят себе, горят…

Я нахожу взглядом отца Андрея, но подходить робею. В этот момент мне глупыми кажутся все знаки. И правильные ли смыслы я в них вложила?

Он сам замечает меня. Узнаёт свою бывшую соседку, улыбается, оглаживая бороду. И идёт ко мне.

— Здравствуй, Гордана.

— Здравствуйте. Я не знаю, как правильно, — опускаю я глаза. — Поклониться? Руку поцеловать вам?

— Достаточно приветствия для начала, — он отводит меня к стене. — Что привело тебя сюда?

— Так вы же меня зазывали, — смеюсь. — Пять раз, отец Андрей.

— Но ты не приходила, а сейчас — вот она ты. Ты… скорбишь о ком-то?

Я не рассказывала ему про Артёма. Про него я вообще ни с кем не хочу разговаривать.

— Не уверена, что скорблю.

— Этого человека больше нет?

Я киваю. Больше полутора лет его нет со мной.

— Помолись, Гордана, и станет легче.

— А я не могу о нём молиться! — вскидываюсь яростно. — О любом другом — запросто, а о нём — нет.

Отец Андрей качает головой. Жалеет, наверное, что приглашал.

Злая я стала. И для этого места совсем не подхожу.

— А ты попробуй. Самое важное — просить через усилие. Когда всё противится, пока всё болит. Если что, я рядом. Будут вопросы — подойди, я выслушаю. И приходи чаще, главное платок не забывай надевать. Наши бабушки стоят на страже!

Он уходит.

Здесь хорошо стоять. И… молиться? Я не пытаюсь заставить себя — знаю, что не смогу. Об Артёме слова у меня только с кровью отхаркиваются, слишком еще живо. Не зарубцевалось, и ноет круглосуточно.

В удивительной тишине я провожу… час? Полтора? Не уверена.

«Мой» батюшка всё еще здесь. К нему люди подходят, и я прислушиваюсь, что же они хотят? Вслед за другими и я подхожу.

— Можете и меня благословить на дело?

Отец Андрей не отвечает мне стандартно, как другим. Он хмурится, становясь похожим на Ивана Грозного.

— На доброе дело, или на злое?

А я честно отвечаю ему:

— Сама не знаю.

— Лучше приходи снова. И злое в голове не держи, не трать на это время жизни…

Я ухожу. Возможно, чтобы никогда больше не вернуться.

Но приезжала я не зря. Я получила еще знак — их можно целую коллекцию собрать.

Навестив сестру с мужем, я возвращаюсь в Петрогорск. Коля к моему разочарованию спит. Не дождался меня.

Вот я эгоистка! Ребёнок не в истерике из-за моего отсутствия, а я исстрадалась из-за этого, — ругаю я себя мысленно.

Я сижу у его кроватки, а в полночь целую своего малыша:

— С праздником, любовь моя!

С утра же начинаются приготовления к празднику. Моему сыну — год, шутка ли?

Я зову только самых близких. Родька не спускает Колю с рук — он почти простил мне выбор имени.

Сестра сегодня в роли видеографа. Мама выносит торт, и зажигает эффектную единственную свечу.

— Задуешь? — я помогаю сынишке подвинуться. — Раз, два, три!

Коля усердно дует, и с моей помощью исполняет традицию.

А желание… его я загадываю за двоих.