Выжженное поле заканчивалось пропастью. Я стою на краю и знаю, что надо просто перешагнуть, просто сделать шаг. И как в мультиках — если не смотреть вниз, то и не упадёшь. Просто пойдёшь по невидимому мосту. Но тёмные щупальца уже холодят босые лодыжки.
И вроде было где-то светло и тепло, да и не всё поле же я босая прошла? Но где оно — не помню. А сейчас и не уверена, что мне на ту сторону, а не вниз.
Бездна зовёт, а я стою на самом краю и скала под моими ногами начинает крошиться.
Ты найдешь меня в своей памяти.
Или в старом, забытом и брошенном, найденном в приступе паники, плеере.
Так темно, что кажется уже и не выбраться. Что это?
Выгорание, депрессия или просто внезапно наступившая зрелость?
Закрой глаза, попытайся осмотреться — ничего, кроме темноты.
И только что-то в голове: другие чувства, другие проблемы, та же музыка.
То ли по кругу, то ли по чьей-то колее: снова сверху вниз, со дна на высоту и вверх ногами.
Почему это должно меня волновать?
Почему моя Бездна просыпается только ночью? Она боится солнечного света и поэтому сжирает меня затемно?
Закрой глаза, осмотрись, попытайся вспомнить, было ли иначе?
В детстве я очень хотела телепорт, чтобы не идти из лицея домой. При чем самое тяжелое было именно выйти из лицея и дойти до метро, остальная дорога давалась абсолютно спокойно. А, ну разве что те последние метры, когда уже видно подъезд и кажется, что идти до него целую вечность.
Сейчас я хочу миелофон. Чтобы не прикрывать ту бурю в голове простыми «всё нормально» и «не бери в голову». Когда нет сил спрятаться от всех этих образов, красок. От чужих стандартов и своих ожиданий. Когда можно только представлять как кричишь потому что люди, соседи, да и вообще... и остается душить этот крик чужой музыкой в режиме шумоподавления.
Глупая, он же фильтрует только то, что снаружи.
Не бери в голову. Этому всему и в моей комфортно.