Безумие стучится в дверь

Безумие стучится в дверь

Безумие стучится в дверь,
А я ему не открываю.
Бегу, бросаюсь на постель
И одержимо засыпаю.

Тук-тук, послышится сквозь сон,
И с потолка, сползая, люстра,
Задев мне голову: "Пардон!" —
Бросается к безумью шустро.

Остановись! Твою же мать!
Быть может, мёртвым притвориться?
Безумье щупает кровать,
Придётся нервам оголиться.

Бесстрашный, будто бы ковбой,
Их вырываю с тела плети.
Теперь уже я не смешной,
Мой взгляд свирепый цели метит.

Как ж этот мир осточертел,
Продажный, будто буженина!
Её бы я, наверно, съел,
Запив слезами из графина.

Те слёзы долго выжимал
Из туч, отбившихся от стада.
Безумью под ноги упал
Кусочек, будто рафинада.

Я обессилен, истощён,
Пожалуй, время просыпаться.
Бессилье убралось? Хм, польщён.
Пора в реальность, умываться...

Сумасшедшая любовь

Я был влюбленным и счастливым,
Мне было нечего желать
И не было на свете силы,
Что мне б решилась помешать.

Моя мечта в тот день сливалась
С реальностью, заполнив дом.
В объятья счастье к нам бросалось,
Мир был чудесен за окном.

Твои глаза, твоя улыбка,
Мой несравненный идеал.
Торжественно играла скрипка
"Согласен" быстро прошептал.

Ах, как прекрасна, в целом свете
Милей тебя не отыскать.
Теперь я за тебя в ответе
Твоим быть мужем - благодать.

И ночь встречала нас покорно
Лаская шелковым бельем,
Нетерпеливо и нескромно
Она вела себя потом.

И эта ночь для нас отныне
Проложит звездную тропу
К той драгоценности, святыне,
Что переменит вмиг судьбу...

Жизнь наша славно протекала,
Заботы не смущали нас
И все к тому располагало,
Чтоб скоро дочка родилась.

Не передать словами вовсе
Блаженный предрассветный миг,
И ту оранжевую осень,
Мерцающий от слез ночник.

Как ж полюбил свое творенье!
Свое чудесное дитя.
Мир вновь явил благословенье
Листвой осенней шелестя.

Я просыпался с умиленьем
Глядя на спящую жену,
День наступивший вдохновеньем
Сгонял потухшую луну.

Супруги нрав лишь становился
Милее, с каждым новым днем.
Поверьте сам бы усомнился
В рассказе слаженном моем.

Ведь год за годом проживали
И всякое должны видать,
Но мы любовь не растеряли,
И в доме тишь да благодать.

И общество нас принимало,
И репутация чиста,
Удача за руку держала
И спорились легко дела...

Вот дочке минуло двенадцать,
Вот повышенье и почет.
Но что - то стало вдруг казаться,
Печаль, что мышь в углах скребет.

Я ведь не глуп, я догадался,
Но разум истину попрал.
Признаюсь, очень испугался
Сраженный горем наповал.

Моя жена переменилась
И это был не страшный сон.
Она безумью покорилась,
Оно проклятье испокон.

Сначала, эти бормотанья,
Блуждающий в испуге взгляд.
О. Господи, мои терзанья,
Молитвы, просьбы невпопад!

Я ведь не знал за что хвататься,
Свою семью как уберечь?
Как с хвворью проклятой тягаться?
Как избегать с друзьми встреч?

Врачи, диагнозы, леченье,
Надежда и опять провал.
И бесконечное терпенье,
И предсказуемый финал.

Я оградить старался дочку
И репутацию сберечь,
Но очень трудно в одиночку
Тем адом в доме пренебречь.

И дикий страх, что был противен,
Бродил за мною по пятам.
Страх был стыдливо примитивен
И спорил вновь по пустякам.

Боялся, что однажды ночью
Последний перейдя рубеж,
Увижу зрелище воочью -
Животный бешеный мятеж.

И вот случилось. И припадки
Привычны стали для меня.
И даже записи в тетрадке,
Что разъясняла медсестра.

Мне нужно было объясняться
С людьми, что окружали нас
И как - то все же попытаться
Облагородить мой рассказ.

Я говорил, то про простуду,
То про невроз или хандру,
Что непременно в гости буду
И приведу с собой жену.

Нет, я нисколько не стыдился
Жены и страшной той беды.
Теперь я об одном молился,
Чтоб с дочкой выстояли мы.

И появились мысли злые
Коварно на ухо шепча,
Что все усилия пустые,
Все прекратить давно пора.

И ужаснулся этим мыслям,
И бешенство взяло меня.
Я сам наверно превратился
В подобье жалкого зверья...

Я истощен, уходят силы,
Брожу по дому словно тень.
Будь проклята вся медицина,
Микстур удушливых капель!

Моя принцесса стала старше
И понимает все без слов.
Не знаю, что же будет дальше,
Пока ответить не готов.

Ей повзрослеть пришлось внезапно,
Сквозь череду прошедших дней
И детство смыто безвозвратно
Слезами тихими дождей.

Но это юное созданье
Находит силы для меня.
Мы оба пойманы в капкане
В душе надежду сохраня.

Мое дитя, кто б нам ответил,
В чем провинились мы с тобой?
И мысли страшные о смерти
Порой я смешивал с мольбой.

Но в том признаться не посмею,
И тут причина не боязнь.
Я просто дочь свою жалею,
Лишь для нее живу борясь.

Жена совсем исчезла ныне
В том мире сумрачных теней,
А я застрял посередине
Между огромных лопастей.

И больше видеть не желаю
Свою любимую жену,
Лишь только дверь приоткрываю
Она запрячется в углу.

И это зрелище, поверьте
Невыносимо наблюдать
И замирает мигом сердце
И громко хочется кричать...

Она слабеет, я не в силах
Исправить что - то, изменить.
Я словно стертые чернила
Их запись не восстановить.

Теперь сполна я понимаю
К чему мы движемся сейчас.
И дочку крепко обнимаю
Что ожидает завтра нас?

Никто ответить не возьмется,
Судьба у каждого своя.
А если все же обойдется?
Нет, хватит жалкого вранья!

Шепчу бессильно, - признавайся,
Жене ль ты смерти не желал?
Желал! Не лги, не возмущайся,
Жены ты смерть покорно ждал.

Да, я желал, и я не скрою
Постыдных мыслей трудный путь.
А что вы думали? Порою,
Я морфию хотел глотнуть.

Моя жена давно погибла
И в этом я не виноват,
Что участь страшная постигла,
Так пусть звенит скорей набат!

Пусть прекратятся эти муки.
Где задержалась ее смерть?
Готов подвергнутся разлуке,
Коль суждено ей умереть.

Будь я один, то я б до гроба
Влачил ужасную судьбу.
Я в жертву ей принес свободу
И жизнь несчастную свою.

Но дочь моя не заслужила,
И с этим фактом не смирюсь.
Перечить буду что есть силы
И вызов бросить ей берусь!