Безымянный фронтир. Том-1

Глава 1 Никто посреди нигде

Сознание пребывает в тумане и состоит словно из тысяч отдельных кусочков, которые отказываются складываться в общую картинку. Пролетит как падающая звезда. Вот, кажется, ответ, какой-то ясный образ, но он вновь исчезает. Как и многие другие. И тут же забывается за пеленой бессознательного.

«Дефрагментация» – возникает слово из глубин памяти и тут же исчезает.

Нет ни времени, ни пространства, ни жизни, ни смерти. Лишь вечное плавание в пустоте лёгкого намёка на бытие, отличающее меня от окружающей пустоты.

А затем – небольшой толчок, отдавшийся по всему телу, вывел меня из состояния безмятежности. А заодно напомнил, что у меня вообще есть тело.

Сделав над собой мучительное усилие, я попытался открыть глаза. Это было сложно, веки никак не разжимались и старались вернуть меня в прекрасное, спокойное небытие.

Первое, что я увидел – это звёзды. Яркие, чёткие, без малейшего намёка на мерцание.

«Я в космосе» - дружелюбно подсказало подсознание и ошмётки памяти.

И не просто в космосе, а в совсем небольшой, тесной капсуле круглой формы. Не считая небольшого иллюминатора, за которыми были видны звёзды. Всё остальное пространство занимали закрытые полки с какими-то табличками, разглядеть которые не позволяло отсутствие освещения. А в центре всего этого был я, зафиксированный ремнями на ложементе.

«Одноразовая посадочная капсула для дальних полётов и колонизации фронтира», — вновь заботливо всплыло в памяти.

Проблема в том, что ничего другого в памяти не всплывало. Я совершенно не помнил, как тут оказался и зачем. Более того, я и своего имени не помнил. Кто я? Откуда я? Куда я лечу?

— Ты проснулся! – Раздался голос откуда-то сверху. Детский тонкий голос неопределённого пола – Вижу по твоим показателям. Так, смотрим сердцебиение в норме, химия крови в норме, мозговая активность… вроде бы все органы работают как надо. Тебя не тошнит? Если да, могу ввести противорвотные.

— Ты кто? – Спрашиваю я.

— Кто мы такие и каково наше место в этом мире? Великие философские вопросы. Но если кратко: знаешь кто такие цифророждённые?

ИР: искусственный разум. Цифровая форма жизни.

— Понятно. Я разговариваю с компьютером.

— С твоим личным компьютером-помощником. Слушай, у тебя наверняка куча вопросов. Но если ты не против, я проведу небольшой тест, а потом будет инструктаж, который должен ответить на многие из них. Идёт?

— Давай попробуем, – согласился я.

— Сколько будет если сложить двадцать четыре и пятьдесят восемь?

— Восемьдесят два.

— Сто восемнадцать минус сорок семь?

— Семьдесят один.

— Отлично. Повтори слова в обратном порядке: карта, дельта, карман, ложка.

— Ложка, карман, дельта, карта.

— Сколько дней в году?

— Стандартный год состоит из трёхсот шестидесяти дней месяцев и одной императорской недели в пять или шесть дней. На каждой планете есть свой местный, дополнительный календарь.

— Как называется язык, на котором мы разговариваем?

— Имперский. Он же общий. Иногда его называют архаичной формой: русский.

— Всё верно. Логическое мышление, память и концентрация не пострадали. Последний вопрос: как твоё имя?

Я порылся в своей памяти, пытаясь зацепить хоть какие-то воспоминания о своём прошлом: безуспешно.

— Не знаю. Я не помню. Почему я ничего не помню? Кто я вообще такой?

— Ответ на второй вопрос: понятия не имею. Я, как и ты, не имею личных воспоминаний. Моё рождение случилось буквально за несколько минут до твоего пробуждения. А насчёт первого вопроса: в моём брифинг-файле указано, что ты дал согласие на удаление личных воспоминаний.

— И зачем я это сделал?

— А это как раз есть в инструктаже. Я поздравляю тебя, ты являешься частью программы «прогрессор».

Прогрессоры, дикие миры, опасность, край мира, варварство – слова из памяти щедро всплывали в сознании.

— Прямо сейчас наша капсула находится на орбите планеты фронтира, включённой в группу реколонизации, – продолжал между тем ИР. – Ты её пока не видишь, но примерно через полчаса мы окажемся на её поверхности. Двигатели капсулы уже выполнили тормозной манёвр, ты как раз почувствовал это в момент своего пробуждения. Мы находимся в галактике «М - тридцать три». Это более чем два с половиной миллиона световых лет от главной имперской галактики Млечный путь. И семьсот тысяч световых лет от галактики Андромеды, которая сейчас активно заселяется Империей.

М – тридцать три. Галактика треугольника. Задворки цивилизации, жопа мира – подсказывало подсознание.

Далеко же меня закинуло.

— Где ближайшая имперская планета?

— В восьми тысячах световых лет отсюда. Во всей галактике М – тридцать три находятся шесть имперских миров. Точнее, это опорные пункты, но с обитаемыми планетами. У двух из них население превышает миллион разумных. Наша миссия была сформирована на одном из миров Андромеды. А эта капсула была запущена с ближайшего опорника. На сверхсветовой скорости мы летели сюда в состоянии сна почти семьдесят лет.

Глава 2 Незнакомые небеса

Незадолго до приземления я почувствовал новый толчок. Это включились тормозные двигатели. Обжигая поверхность планеты струями пламени, капсула медленно села на землю.

— Состав атмосферы в норме, – произнёс ИР, – уровень кислорода двадцать целых и шесть десятых процента. Вредных химических элементов или ядовитых примесей нет. Присутствуют органические образования. Вероятно, пыльца. Температура воздуха двадцать три градуса. В этой части планеты – раннее лето. Время суток – близится к закату, в течение часа местное солнце зайдёт за горы на северо-западе. Окружающий нас биом – хвойный лес. Поселений разумных в радиусе видимости при посадке не обнаружено. Первичный отчёт окончен.

То, что людей рядом нет – это хорошо. Было бы неудобно объяснять местным без знания языка кто я и откуда. А вот конец светового дня – это очень плохо. Времени на поиск убежища совершенно не остаётся.

— Какие у тебя есть средства разведки? – спрашиваю я у ИР.

— Два летающих дрона. В верхнем контейнере слева от тебя. Не рекомендую использовать оба сразу во избежание единовременной потери. Камеры дронов позволяют видеть в темноте и различать тепловые сигнатуры. Заряда дрона хватит примерно на трое суток, затем нужно подзаряжаться от генератора капсулы. Правда, управлять я дроном могу только по прямому радиоканалу, не дальше полусотни километров от капсулы. Если погода плохая или рельеф не позволяет, то дальность контроля будет меньше.

— Понял. Первичная задача – проведи круговую разведку, начни рисовать карту, отмечай всё. Особенно живых существ. Сразу классифицируй их по степени возможной опасности. Продолжай разведку до захода солнца, после этого возвращайся к капсуле и веди постоянное наблюдение ближайших окрестностей на предмет угроз. Кстати, где оружие?

— Дальний ящик слева, четвёртый снизу.

Ну что же, начнём наше путешествие. Задача номер один – не сдохнуть в первую же ночь.

С временем суток мне, конечно, не повезло: скоро ночь, значит ни о какой активности в тёмное время на неизвестной планете речи быть не может. А спать совершенно не хочется. Семьдесят лет уже проспал. Да и неудобно это делать здесь, ложемент сейчас при гравитации планеты стоял вертикально. Можно, конечно, устроиться на полу, но капсула тесная, удобным такой сон точно не будет.

Впрочем, невезение объяснимо, если нас раскидывали по всей длине экватора, то у первого номера сейчас раннее утро. Ну а у меня, двенадцатого, поздний вечер. Тут уж как повезёт.

Освободившись от ремней, я нашёл слева и справа рычаги разблокировки двери, через окошко которой я смотрел до сих пор на мир. Память заботливо подсказывала простые наборы действий: как отстегнуть себя от ложемента, как открыть дверь, как разблокировать ящик. Я явно проходил раньше подготовку и знал устройство капсулы.

С небольшим шипением, гидравлика двери поддалась, и она отъехала в сторону.

Первое, что я почувствовал – это ветер. Воздух снаружи и внутри смешались от небольшого перепада давления.

Следом были запахи. Только сейчас я понял, каким стерильным был воздух внутри. А теперь я ощущал ароматы летнего леса. Запах травы и хвои, ну и запах горелой древесины и поднявшейся влажной пыли, но это уже вина тормозных двигателей капсулы.

Вокруг было красиво: редкий сосновый лес, густо усеянный опавшей хвоей и мелким кустарником, пытающимся найти своё место в тени вековых деревьев и среди их корней.

Оранжевые лучи низкого солнца пробивались через ветви, создавая причудливую игру длинных теней. Где-то там, на западе, куда неуклонно опускалось светило, виднелась длинная, уходящая за горизонты на юге и севере цепь гор, которая почти ровной линией отделяла небо от земли.

Насладившись видом, а заодно прислушавшись, я открыл два самых важных сейчас ящика.

В первом в футлярах и консервирующем геле лежало оружие. Я провёл быструю ревизию:

-Многозарядная крупнокалиберная винтовка. В разобранном виде. Модель казалась знакомой.

-Автоматический пистолет в сборе. К нему четыре магазина. И кобура.

-Три коробки патронов винтовочных по сто штук в каждой.

-Десять упаковок пистолетных патронов по пятьдесят штук.

-Два ножа коротких, охотничьих с ножнами.

-Один длинный, по типу мачете и кожаные ножны.

-Запасные части к винтовке и пистолету: бойки, затворные рамы, стволы. И инструменты для ухода, чистки, ремонта.

Особо не повоюешь, но на первое время должно хватить.

Взял нож и закрепил на поясном ремне. Затем вскрыл упаковку пистолетных патронов и набил один из магазинов, после чего вставил его в пистолет, загнал патрон в ствол и, поставив на предохранитель, закрепил оружие в плечевой кобуре.

Теперь готов. Выходить из капсулы безоружным мне было просто некомфортно.

А из второго ящика я достал коробку с дроном и вышел на воздух, спрыгнув с небольшой лестницы в три ступени.

В лесу была тишина. Если тут и было какое-то зверьё, то, видимо, поспешно бежало от апокалиптического шума приземляющейся капсулы.

— Есть соединение? – Спросил я, распаковав дрон и включив его.

Глава 3 Инстинкт самосохранения

Я не стал оставаться на ночь на улице. Прокипятив воду и перелив её снова во флягу, затушил костёр, собрал вещи и заперся в капсуле.

Дрон остался патрулировать окрестности, а я сам рассматривал видео и изображения с его разведки. Стало скучно, переключился на файлы с описанием стартового имущества. Затем на файл с описанием миссии, но ничего интересного там не нашёл, кроме нескольких неглупых советов. А во второй половине ночи мне даже удалось задремать.

Беспокойный сон без сновидений был прерван вибрацией лежащего рядом планшета. Мгновенно открыв глаза, я схватил металлическую доску, на экране которой мигал значок уведомления.

— Что это? – Спрашиваю у ИР.

— Сработал аварийный маяк у одного из прогрессоров. Текстовых данных тут нет, только идентификатор второго номера.

— Срабатывание могло случиться по ошибке?

— Исключено. Аварийный маяк запускает или ИР по приказу человека, или сам человек вручную.

— Они погибли?

— Неизвестно. Погибли, или находятся в опасности. Мы можем только гадать зачем был запущен маяк. Тем более, что это бесполезно, нас никто с этой планеты не услышит.

Вот тут ИР ошибается. Мы слышим друг друга. Значит, этот разумный или пытался предупредить нас всех об опасности, или это отчаянный крик о помощи.

— Какое сейчас время суток у второго номера? – Спрашиваю я.

— Точное место высадки я не знаю. Поздний вечер или ранняя ночь.

Значит напали на закате. Отбиться не получилось и человек заперся в капсуле. И в отчаянии запустил маяк. Плохая история, получается, на планете есть кто-то, против кого бесполезно огнестрельное оружие индустриальной эпохи.

В таком случае, разведка поселения у реки откладывается. Сейчас важнее всего обеспечить собственную защиту и спрятаться. Точнее, спрятать капсулу: самое ценное, что есть у меня как прогрессора.

В такие миссии не берут высокотехнологичное оборудование. Почти все имеющиеся у меня инструменты и припасы должны быть максимально простыми, ремонтопригодными и воспроизводиться на месте через постройку местной кустарной промышленности. Делается это потому, что миссия будет долгой и занимать сотни лет. Нет смысла брать в неё то, что выйдет из строя через год или через десять.

Но есть и исключения, без которых сама миссия невозможна. Таких всего четыре:

Прежде всего – это медицинский бот, тот самый ложемент, «внутренности» которого занимают почти треть объёма капсулы. Несмотря на то, что люди давно не стареют, ведь соответствующие гены отключены или заменены, существует масса болезней или ранений, которые могут преждевременно прервать миссию. Отсюда острая потребность в передовой имперской медицине.

Второе – это компьютер с ИР и базой данных, в которой собраны все самые необходимые знания о построении технологического общества. Прогрессору не нужно изобретать выплавку стали, вся информация и рецепты сразу есть в его капсуле.

Третье – это гравитационный инвертер, или, по-простому, «тачка». Устройство, которое экранирует и отклоняет гравитационное поле и позволяет перемещать тяжёлые грузы. Прежде всего – саму капсулу. Не без ограничений, конечно, 2 часа работы по прямой или час – полтора подъёма, после чего требуется получасовая подзарядка, но зато капсулу весом в несколько тонн можно перемещать со скоростью пешехода. Тачка позволяет перемещать и иные грузы. Как правило, её используют для транспортировки брёвен, камней и прочего негабарита.

И, конечно, четвёртое – подпространственный источник энергии, чтобы в течение следующего тысячелетия подзаряжать всё вышеперечисленное.

Остальное – это расходники и припасы на первое время. Вспомнить, например, мой арсенал оружия: пятьсот патронов к пистолету и три сотни к винтовке – это ни о чём для миссии, длиной в несколько веков. Просто чтобы не помереть в первое время, а дальше – изволь производить всё потребное уже на месте.

В общем, каким бы прогрессорством я ни занимался, капсула – это центральный незаменимый элемент моего роста в этом мире. И её потеря – это практически гарантированная смерть, может чуть отложенная.

А я сижу на одном месте вот уже десять часов, при том, что вся округа в радиусе нескольких сотен километров могла видеть куда спустился с неба огненный шар. От мысли об этом стало не по себе.

— Слушай мою команду, – сказал я ИР, – запускай дрон. Задача – найти любое временное укрытие. Оно должно быть хотя бы в 20 километрах отсюда. В любую сторону от поселения разумных. Главное требование – максимальная скрытность, чтобы можно было там залечь с нашей трёхметровой капсулой и нас не было видно если только не подойти вплотную. Желательно под прикрытием леса и в складках местности. И чтобы рядом не было никаких намёков на тропы.

— Принято, такие места есть. Нужно идти на северо-запад в сторону гор. Местность там неровная, есть где спрятаться.

— Как найдёшь, передай направление и на пределе дальности лети в сторону гор. Ищи более надёжное и хорошо защищённое долговременное укрытие. Приоритет на неприступные скальные выступы или пещеры. В общем, любые места, пригодные для обороны долговременной операционной базы. И запускай сразу второй дрон. Он должен летать вокруг меня и сканировать местность на предмет угроз. В случае необходимости, используй его как ретранслятор для первого дрона, но приоритет на поиск угроз. Я буду занят транспортировкой капсулы, следить за местностью не смогу. До конца дня мы должны быть далеко отсюда.

Глава 4 Иллюзия безопасности

Проснулся я резко, от глухого стука самой капсулы.

Сперва даже не понял, что случилось. Подумал, что приснилось, но стук и вибрация повторились. Снаружи кто-то был.

— ИР?

— Это животное, – тут же ответил Компаньон. – Крупный лесной хищник. Транслирую на планшет изображение с внешней камеры.

Я взял металлическую пластину. Да это настоящий монстр: гора мяса, покрытая шерстью!

— Похоже, что отдалённый родственник медведя с Прародины, – пояснил ИР.

— Почему не разбудил?

— А зачем? Он не представляет для нас угрозы, пока капсула закрыта. Ему не хватит сил её передвинуть или открыть. Да и ума тоже. Можешь спать дальше, до рассвета три часа, а силы понадобятся.

— Почему он вообще сюда пришёл? – Не унимался я.

— Изучает необычный запах. Металл капсулы ему тут не знаком. Обнюхает всё вокруг и уйдёт.

Зверь и правда потерял интерес к самой капсуле и вынюхивал землю вокруг неё. Только вот спать теперь совершенно не хотелось. Не когда за металлической стеной бродит чудовище.

Я нащупал руками винтовку. Нет, идти воевать не хотелось. Это скорее для успокоения нервов. Проверил магазин и работу механизма. Убедился, что патрон в стволе. Наверное, я бы мог застрелить непрошенного гостя. Но зачем?

Во-первых, это надо потратить боеприпас. Возможно, что не один: там туша под пол тонны. А боеприпас в дефиците, всего триста штук.

Во-вторых, ну убью я его, что дальше с ним делать? Повторюсь: там туша под пол тонны. На кой она мне в дороге?

Так что пусть и правда идёт своей дорогой.

— Что по результатам вчерашней разведки? – Меняю я тему. Надо и правда понять куда двигаться дальше.

— До самой горной стены мне долететь не удалось, дальности не хватило. Но получилось провести оптическое наблюдение. Результаты следующие. То, что казалось с расстояния отвесной стеной, вовсе таковой не является. Эрозия и обрушение породы за миллионы лет сформировали хоть и крутые, но склоны. На карте отмечены подходящие места для восхождения. Одно – немного севернее от нас, ещё два на хребтах юго-западнее. Все эти подъёмы – подходящие стратегические точки для контроля возможного сообщения между нагорной равниной и низиной. Однако наверху нет возможности эти точки легко оборонять. Пространства для спуска широкие. Есть так же две точки, которые нависают над окружающим рельефом – это сохранившиеся скалистые выступы древней породы. Они наверху, их легко оборонять, но они не позволяют контролировать подъёмы, защищая только самих себя. И, что самое важное, там нет воды, так что при всей привлекательности, я не рекомендую эти места в качестве первичного лагеря. Но есть третий вариант: там на нагорной равнине есть крупные водоёмы. Они стекают не только через крупные реки. Вода проделала путь множеством подземных рек и размыла карстовые пещеры. На западе отсюда есть такая система из нескольких водопадов, берущих начало в скальной стене. Высока вероятность, что там есть крупные системы пещер.

Да, последний вариант имел смысл. Стена сама даст защиту, нападение возможно лишь с одной стороны. И это постоянный источник воды. Рядом лес – это строительный материал и топливо, а вода привлекает зверей и птиц – это источник пищи. Вот только был один риск:

— А затопить эти пещеры может в сезон дождей или таяния снегов? – Спросил я.

— Пока не изучим их – не узнаем. Нужно подойти ближе. В крайнем случае, можно разместиться не в них, а у подножия стены. Там целая сеть небольших озёр.

— Значит, идём туда. Маршрут есть?

— Да. Но тут есть проблема. Эти водопады находятся по другую сторону хребта. Нужно идти на запад, чтобы попасть туда. По прямой – это сорок километров, но по прямой – это нужно сперва спуститься с нашего склона в низину, перейти вброд текущую там реку, а затем подняться на другой склон. Потом снова спуск на пол километра вниз и идти опять вверх по склону, постепенно поднимаясь к стене. Но есть и другой вариант: можно спуститься в низину и идти вниз по течению реки, чтобы обойти хребет с минимальным перепадом высот, после чего уже по пологому склону подниматься к стене. Маршрут намного проще, но получится крюк. В общей сложности более шестидесяти километров. Но я настоятельно рекомендую воспользоваться именно длинным маршрутом. Поднимать капсулу по крутой горе и переходить минимум четыре небольших речки до соседнего хребта – это слишком рискованно.

— А если идти длинным маршрутом, то мы пройдём как раз под тем местом, где приземлилась капсула? – спросил я.

— Да, всё верно, ниже по склону.

— А если к нам из поселения отправилась поисковая группа, то она, скорее всего, пойдёт именно вдоль этой реки?

— Да, это наиболее вероятный сценарий.

Риск. Проклятый риск. Не говоря уже, что весь вчерашний путь насмарку, придётся просто возвращаться обратно.

Нет, конечно, у меня были дроны, так что лоб в лоб с преследователями я всё равно не столкнусь, в лучшем случае можно спрятаться. В худшем – приготовиться к бою на выгодных условиях. Но всё равно жаль потерянного дня.

Хотя, определяющим фактором стал даже не контроль рисков, а начинающаяся боль по всему телу. Весь прошедший день на ногах и таскание груза вверх по склону давали о себе знать. И я понимал, что просто не дотащу капсулу на гору. Маршрут превратится в череду коротких рывков и частых привалов. И в итоге времени будет затрачено больше, чем если делать крюк.