Библейские сюжеты в живописи великих мастеров

Джотто Ди Бондоне. Поцелуй Иуды

Джотто Ди Бондоне. Поцелуй Иуды.
Фреска. Капелла Скровеньи (дель Арена). Падуя. (1267-1337 гг.)

В Падуе, где на фундаменте римского театра в 1305 году богатым купцом была построена капелла дель Арена, которую по имени заказчика называют еще и капеллой Скровеньи, великий флорентиец Джотто ди Бондоне создал фрески, определившие пути дальнейшего развития живописи в Европе. Здесь был создан тип стенного панно, которое с этого времени становится главной декоративно-композиционной темой монументальной живописи эпохи, названной позднее историками эпохой Возрождения. Джотто, родившийся около 1266 года, происходил, как утверждает легенда, из крестьянской или ремесленной среды. Вероятно, поэтому зрители впервые увидели в росписях, созданных на сюжеты из жизни Христа и Марии, лица и приземистые фигуры простолюдинов. Его герои решительно отличались от условных и рафинированных персонажей византийского и готического искусства.

Сегодня эти росписи с их плотными, коренастыми фигурами и скупыми пейзажными фонами могут показаться архаичными в своей наивной повествовательности, но тогда, на рубеже средневековья и нового времени, это было смелым новаторством. Джотто разрушил иконописную застылость фигур, он заставил их двигаться, жестикулировать, выражать свою страсть, горечь, гнев и восторг. В его композициях впервые появилась пространственная глубина, а объемы фигур были энергично моделированы при помощи светотени. Словом, Джотто был художником, который пробудил интерес мастеров искусства Италии к построению реального объема и пространства — некой сценической площадки, на которую он выводил своих очеловеченных героев.

Одна из самых известных росписей падуанского цикла — «Поцелуй Иуды» — рассказывает о поединке добра и зла, благородства и низости.

«Поцелуй Иуды» или «Лобзание Иуды» — сюжет из евангельской истории, когда Иуда Искариот, один из учеников Иисуса Христа, предал его, указав на него страже, поцеловав ночью в Гефсиманском саду после моления о чаше. Лк 22:47-48

«…впереди его шёл один из двенадцати, называемый Иуда, и он подошёл к Иисусу, чтобы поцеловать Его. Ибо он такой им дал знак: Кого я поцелую, Тот и есть. Иисус же сказал ему: Иуда! целованием ли предаёшь Сына Человеческого?»

В Западной Европе с освоением концепции свободы воли утвердилось бесспорное осуждение Иуды: он мог не предать Христа, но в свободе своего выбора пошел по пути предательства. Это сразу же нашло свое выражение в живописи. Иуду стали изображать так, что по его отталкивающему лицу сразу же становилось ясно — он предатель.

На фоне синего неба среди взметнувшихся копий и факелов Христос и обнимающий его Иуда Искариот изображены в профиль. Они смотрят друг другу в глаза. Спасителю с лицом безупречной, почти античной красоты противопоставлен низколобый, уродливый Иуда. Джотто достигает здесь неведомой до тех пор психологической глубины.

Исследователи Нового Завета отмечают, что поцелуй, выбранный Иудой как условный знак для воинов, является традиционным приветствием у евреев. Целование перед предательством известно ещё из Ветхого Завета: полководец царя Давида Иоав перед убийством Амессая «взял… правою рукою Амессая за бороду, чтобы поцеловать его. Амессай же не остерегся меча, бывшего в руке Иоава, и тот поразил его им в живот» (2 Цар.20:9-10). При этом исследователи пишут: «Это действие, обыкновенно употребляемое как выражение дружества и любви, употребляемое Иудою как выражение предательства, показывает в Иуде или лукавство, т.е. желание скрыть от Иисуса Христа гнусный замысел против Него, или крайнюю злобу, насмешливо употребляющую доброе орудие для причинения крайнего вреда, или бессмыслие, не понимающее внутреннего значения употребляемых действий».

“Поцелуй Иуды» стал символом, выражающим высшую степень коварства человека и предательства. Сцена поцелуя Иуды часто встречается в изобразительном искусстве, особенно в росписях и фресках церквей, где присутствует на страстных циклах в композициях ареста Иисуса.

Новаторское значение искусства Джотто осознали уже его современники, оно привлекало к себе большое внимание и в последующие века.

“ В «Поцелуе Иуды» Джотто выступает подлинным режиссером трагического сюжета евангельской истории: измены ученика своему учителю. Так же, как на театральных подмостках, где существует вторая самостоятельная жизнь, на фреске Джотто, в замкнутом пространстве композиции, вершится магия искусства, которая заставляет зрителя поверить в этот второй мир, столь же убедительный, как и сама жизнь. Джотто заставляет зрителя волноваться, негодовать, верить. Он всеми средствами стремится оживить сцену, занять место справа или слева от Христа и определить свою нравственную позицию.
В образах Джотто земной человек, исполненный сознания собственного достоинства, вновь стал славной темой изобразительного искусства. Таким образом, создавая типические, подлинно народные образы, Джотто, подобно его великому современнику Данте Алигьери, перестраивал взаимоотношения между художником, церковью, обществом и отдельной личностью. В его светлых, легких фресках, поражающих гармонией синих, розовых и охристых цветов, старинное предание обретало новое бытие и подвиги божественные становились человеческими. “(М. В. Алпатов).

ТАЙНА «Тайной вечери»

«Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками, и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня; И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов.»

Мф. 26 : 20-23, 26-28

«Тайная вечеря» — последняя встреча Христа с учениками. Этот библейский сюжет издавна привлекал величайших художников, находивших в этой теме неисчерпаемый источник вдохновения. И это неудивительно: в один вечер вместилась почти вся гамма человеческих чувств — любовь и ненависть, доверие и предательство, надежда и отчаяние… На протяжении веков появлялись на свет прекрасные произведения, авторы которых пытались воплотить в них свое видение этого одного из самых драматичных сюжетов в истории человечества. Мы попытаемся рассмотреть этот сюжет через призму разных эпох благодаря творчеству трех известных художников.

Наиболее прославленное произведение Леонардо да Винчи — знаменитая “Тайная вечеря” в трапезной миланского монастыря Санта Мария делла Грацие.

Эта роспись была выполнена в 1495-97гг. Стремясь к наибольшей красочной выразительности в стенописи, Леонардо произвел неудачные эксперименты над красками и грунтом, что и вызвало быстрое повреждение росписи. «Тайная вечеря» — самое зрелое и законченное произведение Леонардо да Винчи. В нем мастер избегает всего того, что могло бы затемнить основной ход изображённого им действия, он добивается редкой убедительности композиционного решения. В центре он помещает фигуру Христа, по обеим сторонам за столом — апостолы. Стол он делает небольшим, а трапезную — строгой и простой. Это даёт ему возможность сосредоточить внимание зрителя на фигурах, обладающих огромной пластической силой. Во всех художественных приёмах сказывается глубокая целеустремленность творческого замысла, в котором всё взвешено и учтено. Основной задачей, которую поставил себе Леонардо в «Тайной вечере», была реалистическая передача сложнейших психических реакций на слова Христа: «Один из вас предаст меня». Давая в образах апостолов законченные человеческие характеры и темпераменты, Леонардо заставляет каждого из них по-своему реагировать на произнесённые Христом слова. Именно эта тонкая психологическая дифференциация, основанная на разнообразии лиц и жестов, и поражала более всего современников Леонардо. У всех мастеров апостолы сидят спокойно, наподобие статистов, за столом, оставаясь совершенно безучастными ко всему происходящему. Не имея в своем арсенале достаточно сильных средств для психологической характеристики Иуды, предшественники Леонардо выделяли его из общей группы апостолов и располагали в виде совершенно изолированной фигуры перед столом. Тем самым Иуда искусственно противопоставлялся всему собранию как изгой и злодей. Леонардо смело ломает эту традицию. Его художественный язык достаточно богат, чтобы не прибегать к подобным, чисто внешним эффектам. Он объединяет Иуду в одну группу со всеми прочими апостолами, но придаёт ему такие черты, которые позволяют внимательному зрителю сразу же опознать его среди двенадцати учеников Христа. Каждого из учеников Леонардо трактует индивидуально. Современники мастера восприняли «Тайную вечерю» Леонардо как новое слово в искусстве. Она поражала и продолжает поражать не только правдивостью деталей, но и верностью «в воспроизведении типичных характеров в типичных обстоятельствах».

Образ Иисуса Христа в творчестве нидерландского живописца эпохи Возрождения Иеронимуса Босха

Творчество нидерландского живописца эпохи Возрождения Иеронимуса Босха Ван Акена (1440-1516 гг.) окутано таинственным смыслом.

Исследователи его творчества выдвинули множество самых разнообразных гипотез относительно личности этого необыкновенного художника. В нем видели предшественника сюрреализма, черпавшего образы в сфере бессознательного, психопата, страдающего эдиповым комплексом и одержимого сексом или же неумолимого преследователя порока.

Мир Босха так и остается неразрешенной загадкой. Любуясь произведениями Босха и «странностями», притягивающими внимание, стоит вспомнить слова современника художника, испанского монаха Хосе де Сигуенса: «Разница между работами этого человека и работами других художников заключается в том, что другие стараются изобразить людей такими, как они выглядят снаружи, ему же хватает мужества изобразить их такими, как они есть изнутри».

Пожалуй, ни одному художнику, вплоть до появления сюрреалистов в XX веке, не удавалось с такой легкостью и отвагой выпустить на волю видения из подсознания, которыми были одержимы люди Средневековья. Они находят отклик и у современного зрителя. Искусство Иеронима Босха поражает глубиной постижения сущности человека в сочетании с меткостью наблюдений, интригующей многоплановостью, допускающей множество толкований. Главная цель Босха - показать хаотичную, запутанную, лишенную определенности реальность: злобность, нелепость и бессодержательность всего, что происходит на свете. Во времена Босха существовала пословица: «Многие люди сами готовят прут для своей задницы», то есть человек творит нечто такое, что позже станет источником наказания для него самого. Похотливых и прожорливых ждут наказания через осязание и вкус, их будут истязать адские змеи и жабы. А те женщины, которые часто и подолгу смотрятся в зеркало, в конце концов увидят в нем, согласно нидерландской пословице, вместо своего отражения зад черта.

К мотиву спасения полного зла мира через самопожертвование Христа художник обращался постоянно. Босх стремится создать образ положительного героя, воплощая его в изображениях Христа и святых. Этим классическим алтарным композициям большого формата с величественными фигурами, заполняющими передний план, присуща торжественность и приподнятость настроя. В сценах из жизни Христа зло сбрасывает «карнавальные» маски и обнажает свое истинное лицо, лицо реального человека, обладающего целым «букетом» пороков: ханжеством, трусостью, лицемерием, жестокостью, корыстолюбием. Босх выступает в этом цикле как ученый-аналитик, предмет изучения которого - человеческая душа. Зло по-прежнему выражается через привычные символы, но оно все чаще оказывается присущим непосредственно человеку.

Для Босха образ Христа - олицетворение милосердия, чистоты душевной, терпения и простоты. Ему противостоят мощные силы зла. Они подвергают его страшным мукам, физическим и духовным. Христос демонстрирует человеку пример преодоления всех трудностей. Ему следуют как святые, так и некоторые обычные люди. Подобный человек, благочестивый донатор, лицо которого по своей одухотворенности походит на лик Христа, изображен Босхом в «Распятии» на картине справа. Положительный настрой, который несет образ донатора, поддержан полным благодати и гармонии пейзажем. Природа выступает у Босха в двух качествах: это либо фантастический пейзаж, либо вполне конкретный, как этот, который исследователи считают видом Хертогенбоса. Мы видим, как мир, созданный Творцом, преображен человеческой деятельностью: возведены здания, вскопаны и засеяны поля, проведены дороги. И везде, как муравьишки, на фоне величия природы копошатся человечки, снуют туда-сюда, одержимые бренными, суетными мыслями и желаниями.

Страсти Христовы во всей своей жестокости представлены на полотне «Ессе homo» («Се человек»). Босх изображает, как Христа выводят на высокий подиум солдаты, чьи экзотические головные уборы напоминают об их языческой сущности. Негативный смысл происходящего подчеркивается традиционными символами зла: сова в нише, жаба на щите одного из воинов. Толпа выражает свою ненависть к Сыну Божьему угрожающими жестами и страшными гримасами. Обмен репликами между Пилатом и толпой передан с помощью надписей. «Ессе homo» («Се человек»), - говорит Понтий Пилат, глядя на согбенную фигуру Христа. «Cruciflge eum» («Распни его»), - поднимается снизу надпись, обозначающая ответ толпы. Эти слова, а также краткая молитва: «Salva nos XPE redemptor» («Спаси Христа, избавителя нашего»), исходящая от несохранившихся фигур донаторов, написаны золотом. Что может доказывать эта трогательная деталь, как не великое благочестие Босха?

“Увенчание терновым венцом”. Оба известных нам варианта композиции, исполненных Босхом на тему «Страстей Христовых», поражают новым для художника подходом, предельной, почти физиологической конкретностью. Бесстрастный Христос помещен в центр этих композиций, однако главный здесь не он, а торжествующее Зло, принявшее образы мучителей. Зло представляется Босху естественным звеном в некоем предусмотренном порядке вещей. Если в алтарных триптихах он рассматривает корни зла, уходящие в прошлое человечества, в грех прародителей, то в сцене Страстей он стремится проникнуть в суть человеческой природы: равнодушной, жестокой, жаждущей кровавых зрелищ, лицемерной и корыстной. Свойственное Босху в ранний период творчества желание показать пестроту и многообразие жизни в ее бесконечном круговороте исчезает. Меньше становится фигур, они приближаются к первому плану, основное внимание уделяется лицам. Художник «препарирует» духовную природу человека, изучая внутренние мотивировки его социального поведения.