Библиотекарь его Императорского Величества

1

В городах Королевства в остывших окнах не найти, не разглядеть изморенных лиц уставших от зимы людей. Они прячутся там, внутри, в темноте домов, кутаясь в пуховые одеяла, надеясь, отогреть хотя бы свое замерзшее сердце.

***

У замерзших пальцев есть преимущество. Когда их заламывают, боль приходит лишь спустя время.

Ласка стояла в длинном проходе между Залами и равнодушно посмотрела на выскочившего из ниоткуда юношу. Вокруг ни души.

«Какое проклятие понесло меня в эту часть замка именно сейчас? Я уже дважды сбегала от этого разъяренного представителя явно аристократической семьи и так легко попалась в третий!».

Нахал упорно не давал пройти, а стоило Ласке сделать шаг, ревностно прижав к себе новенькие, только что полученные на торжественной церемонии дипломы, резко поднял руку и вцепился в них с такой силой, будто это она сейчас пыталась их отобрать, а не наоборот. Ласка захлопала ресницами, удивленно уставившись в молодое лицо напротив, и дернула документы на себя — незнакомец дернул на себя, она — снова на себя. Но тот не сдавался и не выпускал.

— Мне больно! — громко, привлекая внимание, произнесла она, пытаясь припугнуть его хоть криком, но нахал еще сильнее поджал губы и вдобавок перехватил её за левую руку. Поняв в какой капкан она попала, Ласка сердито на него посмотрела и, откровенно разозлившись, прикрикнула: — Прекратите!

Больно не было, просто чересчур уж пугающим и назойливым был этот юноша.

— Думаешь, я тебя так отпущу? Думаешь, дам сбежать? Что за бред придумала та женщина? Почему я должен жениться на тебе? — посыпал вопросами он.

Ласка не обратила внимание и с силой наступила ему на носок ботинка, надавив на тот с силой, нахал дёрнулся, но даже не ойкнул, а, поняв, что выпускает добычу, успел схватить её за кончики перчаток, стягивая с ухмылкой одну из них с руки.

— Живо отдайте!

Ласка перехватила стопку дипломов в другую руку и потянулась за перчаткой, он в ответ попытался ухватить её за голое предплечье и едва коснулся кожи, как она возмущенно взвизгнула:

— Да кто вы вообще такой!

Смазанный, испуганный взгляд из-под тёмно-рыжих ресниц преследователя она успела заметить только потому, что подняла глаза на его испуганное оханье, и в тот же миг ветер, смешавшись с их криками, подхватил её под руки, поднял в воздух и всосал в беззвучную темноту.

А через секунду выплюнул на что-то твердое и теплое. Ласка уперлась щекой в шершавый камень на полу и замерла от ощущения — по волосам гулял ветерок. Теплый ветерок.

Она повернула голову в другую сторону, пытаясь понять не сломана ли шея — и тут же свежий, яркий запах свежескошенной травы донесся до носа.

— Трава? — сама себе удивилась Ласка, присаживаясь на полу. С подрагивающими руками, сцепленными перед собой, не выпуская дипломов, огляделась и поняла: место, куда её закинуло, она видит впервые. Чуть покачиваясь от резкого удара о пол, она неуверенно привстала на колени и посмотрела наверх: комната была полна шкафов, наполненные книгами, те, один к одному, полка за полкой, уходили ввысь до огромного, расписного потолка.

Это была библиотека? Но это была не Королевская библиотека!

Ласка не смело прошлась по рядам: показалось, что в комнате не было ни окон, ни дверей. Но откуда тогда взялся тот ветерок?

Легкий, мерцающий свет вокруг рассеивался от боковых свечей, сотнями уставленных у самых стен.

Как она не прислушивалась — ни шума, ни звука человеческой речи так и не раздалось.

«Это хранилище? Что за странный юмор у того преследователя?».

Несмело обойдя, казалось, нескончаемые ряды шкафов, Ласка дошла до конца одной из комнат и увидела дверь. Та появилась словно из ниоткуда.

— Воистину Магия, — прошептала она и подбежала к той. Толкнула — она не поддалась. — Эй! — крикнула Ласка, стуча носком сапожка и дергая сероватую, кованную ручку. — Э-эй! Там есть кто-нибудь? Выпустите меня! Ау-у!

Ласка рассердилась и со злостью ударила несколько раз и рукой.

— Зря орешь, — послышалось сзади.

Она обернулась и замерла, приглядываясь: между рядами в центре прохода, в паре сантиметров висело или качалось дерево — его призрачный силуэт едва не касался пола. Серый ствол, один глаз, половинка рта. Забавное видение. Даже если оно и было живое, что за негодяй его так располовинил?

Ласка прижалась спиной к двери и испуганно спросила:

— Вы кто?

— Я? Девочка, а ты кто? — прогнусавило дерево и качнуло веткой, словно откидывая вымышленную челку, скривившись тонкой полоской губы: — А впрочем не важно. Радостно, что ты раньше срока. Покажу тебе тут всё и …

— Тут? — опешила Ласка, подбегая к силуэту ближе и снова переспрашивая: — Всё? Вы что, меня ждали?

Её никак не могли ждать тут! Она должна была сейчас пробираться по заснеженным улицам столицы домой, собрать там оставшиеся вещи и вечером вернуться в Замок, чтобы приступить к своей первой работе — работе Королевского библиотекаря. А её закинуло невесть куда!

Это что, проделки конкуренток по колледжу такие?

Ласка подняла глаза: дерево, уже достававшее с полок несколько фолиантов, резко обернулось и, смерив её слишком дерзким взглядом всего лишь одного глаза, фыркнуло и разразилось тирадой:

— Дорогуша, не шути так со мной, я заперто тут почти девять лет! Спасибо, что пришла раньше назначенного срока, конечно, я хоть тут в паре слов все объясню.

— Я не дорогуша! — топнула Ласка ногой.

Дерево поморгало и, хлопнув себя веткой по воображаемому лбу, извинилось:

— Ты права! Это я тут современной литературки начиталось, слэнг, понимаешь... Так, ступай за мной.

— Я ничего не понимаю, — пробормотала Ласка, но вслед за деревом пошла. Она увидела длинный красный диван и плюхнулась на него, не спрашивая разрешения, откинув стопку документов в сторону. Попытаться еще раз объясниться? — Там дверь закрыта, а я попала сюда случайно!

2

— Заводить себе врагов среди привидений — плохая идея, не думаешь? — подначивало дерево, щекоча её пятки. Ласка забралась на высокий стул, скинула сапоги и грелась под солнечными лучами, рассматривая сквозь решетки пейзаж за огромном окном. Спрятанное в самом конце библиотеки, оно открывало вид на величественный пышный сад, а пухлые лучи солнца, проникавшие внутрь, не касались древнейших фолиантов, видимо поэтому окно здесь и было одним, единственным.

Ласка вдохнула свежий, сладкий воздух и зажмурилась от счастья.

Здесь была Весна.

Она не могла поверить в то, что видит, но понимала точно — это не её родина, не проклятое Королевство. Там не было тепла и не было солнца. Страна, где не было ничего кроме беспощадной зимы.

Если один день из жизни нужно провести тут, да еще и в компании сумасшедшего дерева, быть может стать запертой с ним на какое-то время, то Ласка готова была пожертвовать своим терпением и временем, чтобы, наконец, увидеть солнце, чтобы почувствовать его тепло на своем лице.

— Ты, как чумная, лыбишься, — пробормотало дерево рядом.

— Вам не понять. Я последний раз видела голубое небо, когда была маленькой, в месте, из которого меня сюда перенесло, его нет...

— Это что же за место такое…

— Проклятое, — одновременно произнесли дерево и Ласка.

— Это что, то самое Королевство Огня? — шепотом переспросило дерево.

Ласка хмыкнула и закусила губу, стараясь сдержаться от ненужных слез, в носу неприятно защекотало. Тоска по родному дому не шла ни в какое сравнение с переживанием о том, что там, совсем рядом, замерзают обычные люди, такие как Ласка или её мама.

— Огонь нам только снится, — отшутилась Ласка. — Весь огонь принадлежит Королевской семье. А те за десять лет так и не смогли придумать, как спасти Королевство! — разочарованно ответила Ласка и притопнула ногой.

Королевство не просто замерзало, оно вымирало. Дети не видели своих родителей с младенчества. А немногим став старше, повторяли ту же судьбу: парни, едва став совершеннолетними, отправлялись на поиски лучшей жизни в другие города, а девушки… Ласке же, как и тысячам других, приходилось надеяться на одно — стать служкой у Королевской семьи, это то, единственное, как молодая девушка из незнатной, нищей семьи могла обеспечить себе шанс не пропасть на промерзших, сизых улицах. Служка или в бордель.

Судьба жестока. Именно в праздничный для неё день, после долгожданного получения дипломов Королевского колледжа, Ласка в очередной раз столкнулась со своим сумасшедшим преследователем.

Она вздохнула и слезла со стула. С удивлением посмотрела на лежавшие рядом высокие сапоги, которые не задумавшись скинула, и с невероятным трепетом осознала — ей было удивительно тепло. Приятное, забытое чувство.

— Мне бы переобуться во что-то, — с намеком произнесла она, обратившись к дереву.

— Ты же не собиралась тут оставаться, — язвительно напомнило оно.

— Но не ходить же мне босиком!

— Ты — привидение, ходи хоть голяком! — раздраженно выкрикнуло дерево и тут же обернулось, поспешив её поостеречь: — Я пошутило, побереги мою крону, не надо молодёжных перфомансов.

Ласка опустила ноги на пол, заученно поджимая кончики пальцев, но тот не был теплым, как и не был холодным. Она вообще ничего не почувствовала! Неужели дерево не соврало…

Она обернулась, вглядываясь в окно. Почему же эти солнечные лучи секунду назад ей казались согревающими? Вытянула руку и не почувствовала ни-че-го. Солнечное тепло мелькнуло живительным миражом в пустыне. Лучи проходили сквозь её ладонь и, не встречая преграду от осязаемого, человеческого тела, падали на пол.

Ласка вздохнула. Она стала привидением на самом деле.

***

Давно, быть может лет в десять-двенадцать, Ласка читала про золотой час. Красивое описание заката будоражило разум, но в родном Королевстве она никогда его не видела. Поэтому все эти расписные, витиеватые описания неба, искрящийся золотом воздух и восхищение писателей она не могла понять. Всё если бы кто-то сказал: «Посмотрите, у человека шесть пальцев!». Ну, предположим, да, и что?

И теперь, выглядывая снова в то единственное, обнаруженное ею окно, она с завистью следила за каждым золотым лучом, подсвечивающим сад. Переливы цветов делали все волшебным, дымчатым и дрожащим от неслышимого человеческому уху звона.

— Так радуешься окну, — снова начало нудить дерево рядом, — а время-то идет, а ты, полоумная, все ветки созерцаешь. Тебе на них еще десять лет отсюда смотреть!

— Вы — забавное дерево, только вот я вам не верю! — отрезала Ласка. — Рано или поздно сюда кто-то придет, и меня выпустят. Ну или расколдуют.

«Королевство только вот не расколдовали», — с грустью призналась она про себя.

Сколько лет прошло с момента, как первым снегом припорошило столицу Королевства? Сколько недель горожане верили и ждали весну? Сколько месяцев тянули и берегли отсыревшие зерна пшеницы для посева, надеясь, что вот-вот первые снега сойдут, а талая вода зажурчит по мостовым? Почему Корона так долго препятствовала, не разрешая переезд обычным жителям из замерзавших городов в столицу?

Ласка не помнила себя в дни начала Ледяного проклятия, слишком мала была, да и мама запрещала об этом спрашивать. Хотя запрет на обсуждение царил и так везде: в газетах, в книгах, на улицах. Никому не позволено обсуждать то, отчего нет спасения.

Вы обречены — вида не подавайте!

Если бы Корону могли свергнуть с трона в первый же год, её бы свергли. Какое же удивительное чувство мазохизма объединило всех горожан! Король и Королева — Маги Огня — могли колдовать огонь, создавать тепло и обогревать дома, но магии их не хватало на все Королевство. Заставило ли это горожан бунтовать? Вызвало ли это народное недовольство? Из пустевших городов к столице, наконец, потянулись первые повозки, пока богатые семьи с окраин уже выторговывали себе лучшие места при дворе. Протекторат Короля над переселенцами действовал отлично — бесплатный пиар для заботливого правителя. Только не все понимали: домов не хватит, теплого крова не настроишь на всю страну, на миллионы голодных ртов не найдешь пшеницы. Последнее самое страшное — голод. Выращивать зерно под метровым слоем снега не могла даже Королевская магия.

3

«Сколько он так тут просидел? Как неприлично!».

Тот потер переносицу и, наконец, заговорил зачем-то низким, явно ниже, чем его природный, голосом:

— Я не понимаю, что меня раздражает больше: что вы спите на рабочем месте, или что развели здесь такой беспорядок?

— Я? А вы кто? — Ласка удивилась подобному обращению и встала, отряхивая юбку.

Незнакомец встал вслед за ней, одергивая пиджак, и повернувшись к ней одним боком, застыл. Он старался ей на что-то указать? Но Ласка и не думала его разглядывать, равнодушно отвернулась и начала искать глазами дерево.

«Может оно знает, кто этот человек?»

Но дерева нигде не было, а посетитель не менял позы — стоял как греческая статуя. Ласка пожала плечами, удивляясь упорству. Спустя время тот всё же устал держать мину и громко издал:

— Пф!

Он зачесал волосы ладонью назад и как-то необычно дернул плечом. Ласка не смело подошла ближе, чтобы попытаться разглядеть: на черной ткани его пиджака заструилась тонкая, золотая надпись, огибая верхний карман.

«Императорское Величество», — прочитала про себя она и переспросила с явным сомнением:

— Императорское Величество?

— Императорское Величество! — подтвердил тот. Ласка тыкнула пальцем в ткань, указывая на надпись:

— Это тут у всех так подписано?

— Что написано? — удивилось Величество, отшатнувшись, за малым не оттолкнув её руку шлепком.

«А замашки действительно императорские».

За спиной Величества завертелось взявшееся из ниоткуда дерево и скривилось, закатывая глаз:

— Это для тебя написано, дурында! Чтобы ты знала кому служить. — Оно потрясло пергаментом в воздухе. Видимо, тем самым, что предлагало ей подписать.

— А! — сообразила Ласка, подмигивая Величеству, и заговорщически произнесла: — Контракт.

— Контракт? — На лице того было столько сомнения, будто он видит умалишённую, которая к тому же заговорила на незнакомом языке.

— Ну контракт, который я должна подписать, — напомнила ему Ласка и махнула в сторону дерева, прятавшегося у него за спиной. Величество обернулся и с грациозной ловкостью успел подхватить свёрток. Развернул и пробежался глазами:

— Ах, контракт… Конечно, конечно, подпишу!

— НЕ СМЕ… — в один голос заорали Ласка и дерево, но Величество уже заканчивал подпись.

— Вот!

— Что ж у вас такое короткое-то, — простонала Ласка.

— Добро пожаловать на работу! — наигранно радостно воскликнул Величество, проигнорировав лицо Ласки, ставшее таким кислым.

Дерево схватило её за руки и запричитало, едва не переходя на вой:

— Он что натворил! Что натворил! Мы теперь с тобой еще тут на десяток лет застрянем! — Оно билось в агонии, теперь уже рыдая на плече, а через минуту всхлипов совсем сползло ей под ноги.

— Десять лет, — пробормотала Ласка, осознавая истинные чувства дерева. — Подожди, дерево, но ведь я же контракт не подписала!

— И что с того? — зло пробормотало оно в ответ. — Ты попала в магическую Библиотеку, подпись твоя нужна, чтобы меня освободить! Уж точно не тебя…

— И теперь я смогу освободить тебя только через десять лет? — в ужасе прошептала Ласка.

Величество услышал её бормотание и резко подошёл, чуть нахмурившись:

— Десять лет? Вы правы, это ужасно, должно быть вы наслышаны о том Королевстве, жуткое проклятие, вечный холод, — он за малым не обхватил себя руками, но, вспомнив про протокол, одернул полы пиджака, скрывая появившуюся из ниоткуда нервозность.

— Вы говорите… — прошептала Ласка, меняясь во взгляде.

— О Королевстве Огня, разумеется. — Надежда замаячила где-то рядом. Величество продолжил, нагнав на себя излишней важности: — Мы приняли сегодня первых переселенцев, надеюсь, поможем им.

То есть те лошади, которых видела она через окно, и те повозки — это первые переселенцы? Она дожила до этого дня! Им окажут помощь! Их спасут!

— Вы очень благородный человек, — едва не растрогалась Ласка, думая, стоит ли ей изобразить слезы благодарности. Она всё же сдержала порыв, чтобы не кинуться ему в ноги или не начать жать ему руку. Можно ли такой, как она, вообще касаться Императорского Величества? Ласка, незнакомая с протоколом, догадывалась, что нет, вероятно и говорить с ним стоило бы поуважительнее.

Величество благодарность принял лёгким кивком, но, пока Ласка раздумывала о местной морали и благочестии, ошарашил своей очередной искренностью:

— Конечно, у них такие запасы огня! Примем первую партию их людей, заключим сделку, получим в пользование их магию!

Величество сиял в таком надуманном превосходстве, что Ласка стояла напротив и не понимала: почему при всей взявшей её злости руки абсолютно не слушались, не тянулись пожать этому негодяю шею. Даже губы едва зашевелились, когда она переспросила, надеясь, что ей послышались те грубые слова:

— Там умирают люди, а вы предлагаете им помощь, потому что узнали о неиссякаемой магии?

— С чего ты взяла, что мы не узнали об этом раньше? — прищурился Величество.

— Вы сами только что на это очень жирно намекнули.

— Да, но ты не удивилась, — с подозрением в голосе подметил он, делая шаг ближе. — Ты знаешь про их магию явно больше…

Ласка напряглась вся, тело окаменело, а горло царапнуло ужасом, ведь идея, что её придут и спасут, окончательно испарилась, а на горизонте замаячила перспектива куда хуже. Как бы её саму не посадили за проникновение в Императорскую собственность! Но Величество не переставал удивлять и, протянув руку для рукопожатия — от которого Ласка скривилась и легонько отмахнулась — пожал плечами и церемониально огласил:

— Рад вашему трудоустройству. Вижу — вы очень начитанный и компетентный специалист. Вот за этой информацией я и пришел сюда! Подберите-ка мне источники про Магию огня. — Он обвел взглядом огромное пространство библиотеки, словно старался что-то высмотреть, но его взгляд так ни за что и не зацепился, и он словно для себя добавил: — Тут точно что-то есть на эту тему.

4

Ласка прождала Величество весь следующий день, но он так и не появился. Поразмыслив, что так ей даже спокойнее, она несколько часов подряд докучала дереву новыми расспросами и удовлетворенная маленькой местью прилегла на софу.

— Книгу-то я вижу, — раздалось головой. — Но то, что ты снова спишь на рабочем месте…

Ласка приоткрыла один глаз и пробормотала цитату из вечной классики:

— Явилось царское отродье.

Величество аж засветился.

«Он и это воспримет как комплимент?» — изумилась она про себя.

— Слишком льстишь, мы же почти ровесники, — подтвердил он своими словами догадку.

«То и странно, у меня мозгов явно побольше», — думала Ласка с самой искусственно доброй и натянутой улыбкой, какую только была способна выдавить из себя в полночь, подошла и сунула в руки Величества книгу. На миг в его глазах показалось удивление.

— Передумали? Не нужна? — уточнила Ласка, пытаясь вспомнить на какой полке нашла ту. Книга сама как-то попалась на глаза и неплохо бы её вернуть на правильное место.

— Н-нет, — заюлил Величество и выхватил книгу из её рук, едва удержав. Он нервно перевел взгляд на Ласку, будто на языке крутился вопрос, но он упорно не спрашивал, а начал осматривать фолиант в руках. Ласка спустя минуту молчания сама предположила:

— Тяжеловата?

«Что-то тут явно не так. Книга неподъемна для него?».

— Все в порядке, — туманно выдавил он, но Ласка видела: гладкий императорский лоб засветился от испарины, а желваки заиграли, выдавая внутреннюю борьбу. — Пойду я. Отдыхай.

И Величество поспешил удалиться.

***

Сон не шел. Сбитый режим давал о себе знать, и Ласка в нелепой форме, словно они закадычные друзья, даже нажаловалась дереву, у которого проблем со сном как раз не было. Дерево буркнуло что-то в ответ нечленораздельное и отвернулось на другой бок ствола, через минуту по комнате разнесся храп.

— Подумаешь, — фыркнула Ласка и вернулась к своему любимому месту у окна.

И вот тут она увидела, осознала каким подарком стал для неё этот ночной приход Величества! Не приди он так поздно, она бы не выглянула в окно, а не выглянула бы в окно — не увидела всей красоты весеннего неба.

Звезды, метеориты, синяя гладь и живущая свою полуночную жизнь природа в саду — у Ласки от всего этого сияния перехватило дыхание. Она бы просидела всю ночь с запрокинутой вверх головой, с охами ловила бы каждую упавшую звезду, с воодушевлением выискивала бы новые созвездия, знакомые ей так давно, но лишь по книгам. Всё в ней было возбуждено до последней клеточки, всё впитывало это загадочное полотно, полное не белых снегов и серых облаков, а синих и черных красок.

— Это так красиво, — только и могла шептать Ласка в никуда.

***

Ей было скучно. В книгах не нашлось ни одного намека на Ледяное проклятие, а более сложные книги, не по магии, оказались слишком тяжелыми.

Ей было нудно. Дерево не поддавалось на шутки и не отвечало на расспросы, а других сущностей или людей сюда так и не занесло.

Ей все опостылело. Вид из окна больше не привлекал. Кто бы мог подумать, что смена белых пейзажей на зеленую растительность так скоро опостылеет?

Величество не приходил семь дней и семь ночей. Наконец, заявился.

Измученная ожиданием Ласка приготовила ему столько оскорбительных комплиментов для — как она про себя его прозвала — дурачка-Величества и уже открыла рот, чтобы высказать первый по списку, но осеклась: загорелое, холеное лицо Императорского отпрыска стало серым, немытые пряди повисли по обеим сторонам заострившихся, небритых щек.

— Что случилось? — не смело поинтересовалась Ласка, наблюдая, как Величество даже не замечает её, а обходит стороной и садится в кресло, спрятав лицо в ладонях.

— Переселенцы умерли.

— Уме… Что? Как? — вскрикнула Ласка, подбежав к Величеству. Не осознав, она машинально коснулась его плеча и тут же отпрянула, пряча руку за спину.

«А что, если это заговор? Они же коварные тут, наверняка хотели силой выпытать про магию Огня!».

Ласка робко потянула Величество за рукав, пытаясь поймать его взгляд, но он резко отшатнулся, былая серость на лице исчезла, сменившись побелевшими щеками:

— Ты все-таки не привидение? — пролепетал он, вжимаясь в спинку кресла.

Ласка опешила и переспросила, ближе наклоняясь:

— Я не привидение? — она рассмеялась ему в лицо и, обернувшись, прикрикнула, словно кричала воздуху: — Дерево! А ну, живо иди сюда!

— Дерево?! — у степеней удивления Величества появился новый уровень. Ошарашенное лицо посерело обратно, и он шепотом переспросил: — Тут повсюду дерево, ты зовешь книги?

— Дерево, иди сюда, все равно же не прибьём! — пригрозила Ласка и вдруг замерла, а потом резко крутанулась обратно, оборачиваясь к Величеству ближе, подозрительным тоном спросив: — Так ты знал, что я — привидение, и все равно подписал контракт?! За меня?

Ласка пихнула кулаком Величество в плечо, а тот, пытаясь избежать нового удара, подскочил и отбежал на несколько шагов. Она охнула и настигла его буквально в секунду. Величество увернулся, и шлепок пришёлся на его плечо. Ласка закричала от закипевшего гнева и погналась с новой силой:

— Вот тебе! Я тебе дам! Еще и контракт подписал…

Она догнала его в самом углу стеллажа, но пригрозить ему, кроме острого корешка книги, было ничем, и Ласка наигранно замахала той перед его носом:

— Ты зачем контракт подписал, а, Величество?

— А иначе как бы ты здесь осталась? Спасибо, что вообще появилась!

От удивительного признания Ласка выронила книгу на пол. Её мотнуло в сторону от застучавшей крови в висках, или это очередной, неудавшийся перенос её тела? Собрав поплывший перед глазами образ Величества, она пролепетала:

— В смысле появилась? Тут всегда же было дерево…

— Да не видел я никогда твое дерево! — взмолился он, спрятав лицо за ладонями, а потом выглянул и постучал по высоким стеллажам, — ну кроме этих вот деревяшек.

5

Ласка сидела на софе и разглядывала пританцовывавшее дерево, тому расправа над Величеством явно была по душе. В чем-то она его понимала. Только вот вся шутливость испарилась, стоило вспомнить слова «Переселенцы умерли».

Задать вопросы Величество ей не дал: очнувшись, вылетел из библиотеки так быстро, что Ласка задумалась над вопросом: «В какой момент он перестал изображать обморок?».

— Ух, болотный мох! — ругнулась она, глядя вслед убегавшим пяткам. — Ничего, ничего, подожду до следующей ночи… Кстати, дерево, а почему он является только по ночам?

Оно в ответ пожало ветками и провозгласило с умным, состоящим из одного глаза взглядом банальную истину:

— У Величеств свои причуды.

С этим Ласка соглашалась, поэтому и пошла искать, что в этой прекрасной библиотеке есть из книг по убийствам. Предположить, что Империя расправилась бы с переселенцами путем простого умерщвления и нарочно навлекла бы на себя международной скандал, Ласка не могла. Слишком это выглядело просто. Хоть Величество и глупенький самородок, но папаша у него известный дипломат. Ласка горько усмехнулась своим мыслям.

Столько лет жить бок о бок с замерзающим под толщей снега Королевством и не оказывать помощь, при этом не навлекая на себя мировое осуждение, — удивительное, мерзопакостное поведение для соседней страны. Что же позволяло Империи вести себя так равнодушно по отношении к ним долгие годы? А потом взять и в какой-то удобный для них момент предложить сотрудничество уже почти замерзшему Королевству. И — о, совпадение! — первые переселенцы умирают в первую же неделю.

Заговор? План? В задачке с множеством «совпадений» Ласка отметала все надуманные «если».

— Зачем ты ему помогаешь? — спросило дерево, наблюдая за попытками Ласки достать до самых верхних полок на одном из стеллажей. Может, там хранится все тайное и страшное из всей этой библиотеки?

— Уже не помогаю, — отмахнулась Ласка, стаскивая очередной многостраничный фолиант и разглядывая пыльный форзац. — Сама хочу разобраться, что случилось. А то — как знать? — через сколько он поймет откуда я родом, еще мне голову открутит!

— Думаешь, он злой?

Ласка засмеялась, спрыгивая с лестницы вниз:

— Это Величество? С виду, ну, дурак дураком, но я в Королевское общество введена не была, может, это норма для них, — пожала плечами Ласка. — Идем, дерево, будем искать способы убить в не магической Империи и не оставить при этом следов.

— А мне кажется, он не тот, кого тут изображает.

***

Сначала показалась шпага, та рассекла взмахами воздух и, не найдя препятствий, исчезла за дверью. Через миг в проходе показалось и лицо Величества. Ласка сидела на полу, опираясь спиной о книжный стеллаж, и хлопала глазами, не зная даже какой звук издать, просто ошалев от подобной наглости.

— Кхе-кхе, — иронично выдохнула она.

Величество поднял руки вверх, прикрывая голову, и закричал по сторонам:

— Эй! Только не кидаться!

«Он что, сейчас предупредительно мне продемонстрировал свои тоненькие кулачки?».

— Вы сейчас пытаетесь привидению пригрозить? — с издевкой уточнила Ласка.

— Привидению, не привидению, а по голове ты знатно меня приложила! — напомнил Величество, опуская руки, и понимая, откуда идёт звук её голоса.

— Это была не я, это вы шкаф сами толкнули, — соврала Ласка, понимая, что выдавать дерево, которое и так упорно не хочет показываться на глаза Величеству, будет глупо.

— Да? — Величество потер затылок и пробормотал: — А удар был сильный.

— Ну так и книги тут все как на подбор, минимум пятьсот страниц!

— Это да…

Величество подошел ближе и замялся, отчего Ласке самой стало не комфортно. Она напомнила ему тему, которую они так и не обсудили:

— Причину смерти установили?

Величество тут же поник плечами и, отрицательно покачав головой, сел рядом. Прямо перед Лаской на пол. Он отвёл глаза и пробормотал:

— Боюсь или завелся талантливый шпион, или это Королевство задумало коварный план…

Ласка посмотрела на него так, словно увидела между светлых волос пробивающиеся рога. Рога, которые она сейчас бы скрутила прямо тут. Ей вспомнилась мама, которая согревала её долгими холодными ночами, как разыскивала новые одеяла, как вставала топить дом все чаще и чаще, практически переставав спать по ночам. Ласка даже не поняла, как произнесла с обидой в голосе:

— Десять лет, не правда ли, достаточное время, чтобы придумать коварный план?! — Она понимала, что если не сдержится и протянет руку ближе, то просто вцепится в это холеное, гладенькое личико, но слова уже потоком извергались из неё: — Да, всего лишь десять лет! Они летят как миг, а холод же так просто терпеть! Особенно маленьким детям!

— Ты не подумай, — замялся Величество, — не думай, что я их обвиняю…

— А я и не думаю! Я это слышу! Уже второй раз.

— Не знал, что дух библиотеки такой враждебный, — пробормотал Величество, поднимаясь напротив Ласки на ноги. Она сжала руки в кулаки, посмотрев на него так, что он поспешил снова оправдаться, опасаясь новых ударов: — Забудь, я говорю: смерть у них такая странная. Не сказать, что первые переселенцы выглядели сильно здоровыми, но дети… Я до сих пор помню их белую кожу, та была вся в красных пятнах.

— Я никогда о таком не слышала, — взволновано произнесла Ласка.

Красные пятна значили ненасильственную смерть. Она даже на себе не видела таких. Но много ты увидишь, когда — что твой ребенок, что твой сосед — всегда одеты во всё, что есть в доме? Когда получить новые носки — это радость. А новая шуба до пяток — это роскошь, на которую и до конца жизни можно было не заработать.

Ласка покосилась на свои голые ноги. С момента, как она здесь оказалась, ей не было холодно босиком. Библиотека настолько полна магии?

— Расскажите еще, что обнаружили, — попросила она.

Величество пожал плечами и признался скрипучим голосом, словно жаловался:

6

— Это ужасно, — сказало дерево, заглядывая Ласке через плечо. Она листала медицинский справочник и не могла сдвинуться с места, пока, наконец, не нашла то, что подходило под скромное описание хвори. Ох, не в том улыбалась ей удача!

— Но это лечится! — воскликнула Ласка и радостно захлопнула книгу. — Нужно рассказать Величеству! Она подскочила и побежала к двери, выкрикивая: — Спасем мир!

Дернула дверь, но та не поддалась. Тонкая призрачная надежда, что контракт разрушится стоит понять причину смертей, оказалась еще одним самообманом. Значит, цель пребывания Ласки здесь состоит не в этом. И она — в наивных догадках, чтобы была послана сюда для этого — ошиблась.

— Чертова дверь, — пробормотала Ласка, ударяя ту носком. И тут же получила по лбу этой самой дверью.

— Ой! А что ты тут стоишь? — спросил Величество.

— Вы что чувствуете, когда я к ней подхожу?! — взвыла Ласка, потирая ушибленный лоб.

— Я? Нет, — Величество галантно обошел её, кланяясь и открывая для неё дверь нараспашку. Словно она кошка, которой было любопытно выглянуть наружу.

Ласка скривила лицо от его приглашающего жеста, но всё равно высунулась наружу на полтела в длинный каменный коридор, помахала руками по воздуху, но перешагнуть порог так и не смогла. Она словно билась о невидимую плоскость, не покидало чувство, что перед дверью поставили прозрачное зеркало. Хоть весь лоб разбей — не перешагнешь.

— Контракт, — пояснил Величество.

— Контракт, ага, который вы подписали! — Ласка крутанулась на пятках, не забыв наступить на носок начищенных туфель Величества.

— Я не специально!

— А я специально! — не скрывая недовольства в голове отмахнулась она, направляясь вглубь библиотеки. — Вот! — Ласка сунула ему книгу под нос, когда он догнал её. Величество пробежал глазами по картинкам.

— Это оно, да, но от этого не умирают… — пробормотал он, словно Ласка не понимала без него этих очевидных вещей.

Величество пролистал книгу и зачем-то полез в содержание. Спустя пару десятков перелистанных страниц, уже он сунул ей под нос не слишком красочные картинки, изображавшие кровоточащие рты.

— Фу, — отмахнулась Ласка, отталкивая руку с книгой Величества подальше от лица.

— Цинга.

— Цинга? — заволновалась Ласка. — Но почему ваши врачи не поставили её раньше?

Величество замялся, а потом неловко добавил:

— Они их и не осматривали.

— Что-о-о? — Ласка задохнулась от возмущения. — Ты же… Вы же сказали…

— Сказал, да, только вот это нашли на телах умерших, живых же никто не осматривал на границе.

Ласка понимала, что насилие не способ решить проблему, но что-то ударить ей очень захотелось. Боль за погибших искала выхода, и она обратила её в громкость и ненависть в голосе:

— Вы что, звери? Вы отнеслись к ним как к скоту, а теперь удивляетесь, что они умерли?! Так еще и планируете впихнуть сюда теорию заговора, что это все было сделано специально?!

Ласка боялась не сдержаться, но слушать новые предположения и отмазки Величества не хотела и ушла вглубь библиотеки, затерявшись между стеллажей. Она глубоко дышала, пытаясь восстановить срывающееся дыхание, угомонить бьющееся сердце.

«Конечно, цинга… Такая банальная, давно изученная болезнь. Она не опасна тут, но там — в стране, где круглый год нет солнца, тепла и банальных фруктов, где весь скромный стол составляла каша и варенный картофель, — эта болезнь просто приговор. Но почему в Королевстве никто не умирал от неё?».

Ласка замерла, схватившись за стеллаж, давая себе время перебороть новый гнев, рвущийся наружу.

«Или умер. И эти факты скрывало уже само Королевство?!».

Хотелось бы сказать, что сердце заколотилось сильнее. Но куда уже сильнее? На миг она почувствовала всю злость, безысходность, как её ощущал любой родитель, когда пытался поставить своему ребенку на стол хоть какую-то полезную пищу. О каких фруктах могла идти речь? Об этом просто не думали.

И это доказывало, что Величество был отчасти прав: там, Королевстве, тоже есть тайна, которую скрыли о переселенцах. Знала ли сейчас Ласка о своей родине больше, чем это предвзятый наследничек, так заинтересованный в союзе с её страной? Видимо, нет.

Она крутанулась и подошла обратно к столу, надеясь еще его застать.

— Ладно, признаю, я погоря… — произнесла Ласка, но замерла на полуслове, лицезрев удивительную картину: напротив Величества застыло дерево, у того от страха даже крона не шевелилась, стараясь не выдать, что оно тут, и оно живое. Ну смотря, что, конечно, считать живым.

— Познакомились? — робко спросила Ласка, обращаясь к сидящему за столом Величеству.

— Познакомились? — удивленно переспросил Величество, оборачиваясь на звук её голоса.

«Неужели он до сих пор не видит дерево? Почему я тогда его вижу?».

— С царством книг, — пояснила Ласка, понимая, как нелепа её наспех придуманная отговорка.

— Я не говорил, что часто хожу сюда, знаком тут со всем? — пожал он плечами.

Ласка посмотрела на дерево, то робко махнуло ветками.

— Та-а-ак, загадок меньше не становится, — подытожила она.

— Как бы ты на меня не злилась, я хочу заметить, что мне жаль погибших переселенцев, но есть более серьезный факт — союз двух государств висит на волоске.

— Это всё, что вас заботит?

— Не будет союза — не будет возможности им даже спастись, — озвучил Величество, загибая пальцы, подчеркивая судьбу тысяч возможных переселенцев.

— Без союза никак? — съязвила Ласка.

— Это политика.

Она закатила глаза и плюхнулась на диван, отсаживаясь от него на другой конец.

Его слова были сущим триггером. Каждая произнесённая фраза или намек, или оскорбление её родины. Но не признать другой факт, она не могла и поэтому со скрипом выдавила из себя:

— Вы — мои глаза и уши, дайте какую-нибудь зацепку. Кстати, а почему Ваш отец сам не решает эту проблему?

— Он решает, — отрезал Величество. В этом его «он решает» скользило явное неудовольствие.