Битва попаданок

Пролог

- Привет…

В полночь на подоконнике съёмной московской квартиры сидела выпускница мединститута.

- Привет…

А во Владивостоке, отработав ночную смену в супермаркете, в родительскую квартиру вернулась девушка-кассир.

- Сыграем?

Выпускница сунула в рот ложку мороженого. Где-то в клубе её группа сейчас праздновала получение дипломов.

- Ещё не устал?

Стараясь не шуметь, кассирша бросила сумку в прихожей, прокралась в ванную, смочила мицеллярной водой ватный диск и стёрла с левого глаза длинную стрелку.

- Боишься проиграть?.. Снова.

Выпускница забрала свой диплом, но на празднование не пошла. Не хотелось видеть, как бывший лапает новую подружку. Три года они встречались, последний – даже жили вместе вот в этой самой квартире. А теперь он с другой…

- Скорее восхищаюсь твоим упрямством.

Кофе три в одном, бутерброд с колбасой и половинка яблока – набор продуктов, похожий завтрак, а не ужин. Но рыться в холодильнике и что-то греть тоже не хотелось. Усталость валила с ног.

- Тогда воплощайся.

Закрыла ведёрко с мороженым, убрала в морозилку и отправилась спать – завтра смена в десятой городской. Диплом дипломом, а практику никто не отменял, и когда дипломнице медвуза предложили подработку на лето, та согласилась.

- Уже…

Облако света, возникшее в бесконечной пустоте, подсветило столешницу и светлую антропоморфную фигуру. И вторую – настолько тёмную, что она будто выедала пространство, выделяясь даже в чернильной космической пустоте.

В руке тёмной сущности возникли 2 игральные кости.

- Чур, не жульничать, - подмигнуло воплощение тьмы.

- Кто бы говорил, - светлый провёл рукой над столешницей, воплощая на ней россыпь карт, серебристыми рубашками кверху. – И да, я не забыл… на правах выигравшего в прошлый раз, ты выбираешь мир.

- Ливинор.

- Почему? Не то, чтобы это имело значение…

- Не прикидывайся. Имеет. Конечно же, имеет, - хихикнул тёмный. – Причина проста: там сейчас самый подходящий период, напряжение возросло… Ты конечно же предпочтёшь территории Авеанны, ну а я, так и быть, возьму Хардракар.

- А если наоборот?

- Хочешь земли со скоплением тьмы и хаоса? – изобразил удивление тёмный. – Бери.

- Чую подвох.

- Никакого подвоха: в этом мире настолько размылись понятия зла и добра, что я с лёгкостью найду тёмные начала даже в цветущей Авеанне.

- Хорошо. Забирай себе цветник, - уступил светлый.

- Итак… её статус, - тёмный принялся рассматривать карты на столе.

- Нет. Я передумал.

- Не хочешь играть?

- Насчёт Авеанны. Я беру её, - светлый первый сцапал со стола карту. – К тому же мне выпала работница плантации.

- Хм… одна из низших ступеней. А у меня, - чёрная рука взяла карту себе, - третья дочь трактирщика.

- Мда… не принцессы и не герцогини. Однако так даже интереснее!

- Да, помню, как сейчас: одна твоя девица вышла замуж за мельника и проиграла всухую, - хохотнул тёмный.

- Значит надо всё же предусмотреть возможность им помогать.

- Разве что во сне? Подумаем… Но давай бросим на обучаемость, - тёмный протянул светлому пару игральных костей. – Может и подсказывать не придётся.

Одна из костей, брошенных светлым, явно хотела упасть единичкой вверх, но замерла на ребре и встала четвёркой.

- Десять.

- А у меня… восемь, - удовлетворённо произнёс тёмный. – Теперь на «привлекательность для противоположного пола».

Светлый кинул кости и равнодушно произнёс:

- Три.

- Хо-хо, а у меня… двенадцать! Теперь по везению… У тебя два? Ха!

- Рано радуешься, - процедил светлый.

- Может быть… А вот и нет! У меня и везение на двенадцати.

- Это ничего не значит. Их мотивы всё равно определяются не вводными данными.

- Успокаивай себя этим, мой друг… Начинаем?

- Да…

Где-то в мерцающих облаках мироздания раздались два щелчка. Два энергетических замыкания. И из московской съёмной квартиры бесследно исчезла выпускница мединститута, а из владивостоксой – девушка кассир. В тот же миг их родные, друзья и прочие знакомые напрочь забыли о существовании этих двоих, а новое окружение в Ливиноре – «вспомнило».

- Привет…

Глава 1. Месяц спустя

Нэвил

Солнце уже клонилось к закату, но всё ещё жгуче пекло спину. Дайна вытерла рукавом пот с верхней губы, понимая, что чистоты её лицу это не прибавило, и снова склонилась над грядкой, с которой собирала цветущие метёлки вечелицы.

- Нет, всё-таки это не грядка. Это грядища, - пробормотала она под нос.

«Грядки» остались у мамы в деревне, на Земле, в прошлой жизни, которая теперь ей виделась сном. Странным длинным сном – местами ярким и приторным, местами серым и солёным от слёз. Как бы то ни было, в той жизни остались родные и соседи, однокашники и однокурсники, преподаватели и приятели, а также бывший и его нынешняя, что когда-то была близкой подругой.

Видимо, ей так надоела прошлая жизнь, что высший разум (демиург или кто там создал всё сущее) сжалился и перенёс её в другой мир. Да, теперь у неё совсем другая жизнь. И другие родители.

Вон они, сидят оба на корточках и так же собирают в корзины вечелицу – местное лекарственное растение, щедро обсыпанное будто сахарной пудрой жёлтой пыльцой. Кажется, эти метёлки и собирали-то ради жёлтой пудры, но в такие тонкости работников плантаций почему-то не посвящали. Впрочем, никто, ни родители, ни «коллеги» – такие же, как и она, жители посёлка Нэвил – процессом особо не интересовались.

Родители… эти двое вообще стойко ассоциировались со словом «странно». Странно было слышать от них воспоминания о прошлом. О новом прошлом Дайны: детстве и отрочестве. Странно было видеть сохранённые ими игрушки, рисунки, очень похожие на те, что она рисовала на Земле, и засечки в дверном проёме – отметки возраста и роста.

Так же странно было осознавать, что эти двое ужасно похожи на неё, а она похожа на них. При этом она сама, хотя больше и не была хомо сапиенс, потому что представляла собой иной гуманоидный вид, ужасно походила на себя прежнюю.

Всю первую неделю в Авеанне Дайна то и дело смотрелась в зеркало, привыкая к новым ушам – длинным и заострённым, хотя и изящным. И к огромным глазам. И к длиннющим ногам, и рукам. Дайна всё ещё помнила курс анатомии и понимала, что у человека просто не может быть таких ног и рук. И огромных глазниц. Как не может быть и столь красивых радужек сине-серебристого цвета. С такими глазами и нос её, обычный «человеческий», смотрелся гораздо меньше, и скулы стали более широкими и лучше очерченными.

На этом красота заканчивалась, потому что волосы, как были непонятного серо-соломенного цвета, такими и остались. Только от середины косы выцвели до белого…

«Когда только успели?»

…потому что коса обычно не была спрятана от солнца, так и свисала из-под платка.

Было ещё кое-что нечеловеческое в её теле – почти плоская круглая стекляшка диаметром в пару сантиметров, вживлённая каким-то образом в центр грудины на уровне солнечного сплетения.

Сначала она хотела спросить у родителей, что это такое? Есть ли у них такая же штука? Для чего она? Но всякий раз разговор о стекляшке в груди почему-то уходил в сторону, а если и удавалось произнести конкретный вопрос, родители его просто не слышали.

И однажды Дайна отчётливо поняла: мир, что принял её, не хочет, чтобы она озвучила очевидное – она попаданка, воспоминания её окружения искусственные, хрупкие. Спросит о чём-то само собой разумеющемся – и они всё поймут. Догадаются, что никогда у них не было собственной дочери, и… Дайна, конечно, считала своих новых родителей странными, но делать им больно не хотела. Ей вообще-то с ними очень повезло. Возможно, потому что новые мать и отец неизменно были ей рады? Они часто хвалили её, гордились ею без особых причин и старались оберегать от забот.

А ведь ей и без того поначалу было трудно. Непривычно. Хотелось о многом спросить, а она не могла. Дайна не понимала, почему очень важно не выдать себя? Но эта мысль крепко сидела в её голове, особенно в первые дни.

Потом стало легче. К хорошему быстро привыкаешь. Климат Авеанны оказался мягким и тёплым, вокруг посёлка раскинулась живописная долина. Домик её родителей был хотя и маленьким, но уютным. В нём оказалось всё, что нужно для жизни – простая деревянная мебель, хлопковый текстиль, дровяная печка, несколько зеркал и даже ледник.

А ещё был заработок. Их семья, как и большая часть жителей Нэвила, занималась работами на плантациях, которые окружали селенье. И когда отец упомянул трудовой договор, Дайна выдохнула:

«Мы не рабы – уже что-то. Хотя работка – не супер».

Однако заработной платы хватало на одежду, кое-какую утварь для дома и на еду, которую можно было купить на рынке или вырастить в собственном огородике – на маленьком пятачке плодородной земли.

И всё бы ничего, но… это и была её жизнь: плантация и дом. Дом и плантация. В перспективе маячил муж – один из тех рослых голубоглазых парней, что жили в Нэвиле. И один или два ребёнка – многодетных семей она здесь не видела.

И никаких тебе бумажных коллизий и баек из меда. Никаких спасённых жизней. Никакого лекарства от страшной болезни, которое она могла бы создать, вздумай перевестись на отделение фармакологии в человеческом мире.

Жизнь в Авеанне была мирной и спокойной. По крайней мере, сейчас. Ведь время от времени в Нэвил приходили вербовщики и забирали парней, прельстившихся воинской славой, резными мечами и изящными серебристыми доспехами. Да и на рынке всё чаще поговаривали, что правитель Хардракара собирается идти на Авеанну войной. Но были и такие, что жарко оспаривали подобные слухи.

Глава 2. Странная стекляшка

Нэвил

День начался с того, что Дайна перевернула на себя плошку с кашей, переоделась, но зацепилась за угол и порвала чистые штаны, а вчерашние постиранные почему-то не высохли.

«Ладно, до обеда дотяну как-нибудь. А штаны и на мне просохнут, лето же,» - в который раз отмахнулась она от неприятностей, которые слишком уж часто сыпались на неё.

Тем не менее, Дайна бодро выскочила из дома вслед за родителями на чистенькую опрятную улицу. И… вдруг поняла, что улыбка больше не расплывается на её лице сама собой. Нет, на улице было так же хорошо. Как обычно, сияло не злое утреннее солнце, в небесной дымке носились весёлые стайки стрижей, а садовая зелень цвела и благоухала. Но всё это больше не вызывало эйфорию.

«Видимо, даже такая красота может надоесть».

Закрыв калитку, просто так, без замка или крючка, просто потому что здесь не принято запирать собственные жилища, Дайна уселась в рабочий транспорт, по сути, в телегу, покрытую полупрозрачным куполом. Всего сюда вмещалось двадцать веанов – так себя называли эти существа. Хотя по мнению Дайны им следовало зваться «эльфами», слишком уж характерной была внешность, особенно форма ушей.

Телега тронулась. Вскоре посёлок остался позади. А Дайна вдруг поймала себя на том, что глазеет на парня, сидящего напротив.

«Симпатичный. Они все здесь симпатичные».

Парни и правда были красивые, но все на одно лицо. Это лицо – чуть длиннее, чуть шире, с веснушками или без, с одинаковыми светлыми волосами и с глазами всех оттенков от бледно-жёлтого до сине-голубого – преследовало её повсюду. И если сначала она с интересом поглядывала на местных, удивляясь их светлой, неземной красоте, то со временем и к этому привыкла.

Теперь с гораздо большим интересом она рассматривала представителей других народов. Так в Нэвиле, неподалёку от горной гряды, жили низкорослики, которых Дайна про себя окрестила гномами, а у излучины реки – люди с зелёной кожей – грины. Оба этих народа нашли приют в Авеанне после события, потрясшего их мир, но о котором почему-то не принято было говорить.

«Здесь вообще о многом не принято говорить. Непонятно только, это от недостатка информации? Или просто все всё знают, поэтому не считают нужным обсуждать?»

Так или иначе, происхождение гномов и гринов вызывало множество вопросов у Дайны. К тому же, более живые и темпераментные – они очень напоминали людей. Может быть, поэтому если Дайне и нравился какой-то парень, то это обязательно оказывался низкорослик или грин?

«Но и тут мне явно светит облом. Межвидовые браки здесь, видимо, тоже не приветствуются. По крайней мере, я ни разу не видела смешанных пар, не говоря уже о существах с неоднозначным происхождением».

Меж тем сидящий напротив парень с глазами цвета первой весенней листвы смущённо улыбнулся ей. Она тоже почему-то смутилась. И отвернулась к куполу, сквозь который хорошо просматривались вершины горной гряды и поля с несозревшей жнивицей. Погружённая в свои мысли, Дайна коснулась пальцами прозрачного тканного полотна из вощёных нитей, благодаря которым капли дождя – случись такой – не просачивались бы внутрь, а скатывались с поверхности купола, покрывающего повозку с работниками.

«Хороший мир, спокойный. Всё продуманно. И всё предопределено,» - сердце отчего-то сжалось, но Дайна поспешила откинуть грустные мысли.

Тем более, что повозка накренилась, взбираясь на возвышенность, и вскоре остановилась у барака, где их ждал веан, распределяющий работу.

Оказавшись в этот раз среди холмов, где им нужно было собирать лишь верхние молодые листочки с кустов арбаты, Дайна постаралась сосредоточиться на работе. Однако именно сегодня сосредоточиться не получалось. Да ещё и парень, который улыбнулся ей в повозке, всё время старался быть на виду.

«Я даже не знаю, как его зовут».

Он не собирал листочки – мужчинам в этот раз выдали тяпки на длинных древках, которыми они должны были окучивать кусты.

«А этот почему-то решил окучивать меня,» - усмехнулась Дайна.

Замуж она не хотела. Потому что здесь нереально было получить развод. Нет, она не боялась, что муж окажется злым или не верным. Веаны не ругались, не дрались, не изменяли друг другу.

«Или может они просто не выносят ссор из избы? Всё равно, эта определённость до самого конца жизни… бррр...»

- Ай! – крикнули неподалёку от неё. – У-у-у-у… ы-ы-ы, - застонал мужчина.

Все встрепенулись. А Дайна ринулась на крик, нещадно сминая долговязыми конечностями нежные кусты… запоздало вспоминая, что за такой вандализм её могут наказать огромным штрафом.

«Блин!»

Но сейчас всё это было неважно – между рядками арбаты лежал мужчина с окровавленной ногой. Ногу эту он подогнул, и светлую штанину ещё не поднял, но Дайне и так стало ясно – рубленая рана.

- Его нужно в приёмный блок! – скомандовала она. – Рану промыть, наложить лечебную мазь, и наверное, зашивать придётся… Ну! Берите его подмышки и за ноги аккуратно. Лучше, конечно, носилки. Жалко их нет, - тараторила она, замечая, что её слова вызывают изумление на лицах, но не желание действовать. – Отец! – позвала единственного достаточно сильного веана, который всегда поддерживал её.

И тут же с мольбой взглянула на того самого парня с травяными глазами.