Битва при Босковской крепости

Битва при Босковской крепости

Босковская крепость стояла в ста километрах от Города-Королевства Боско – облупленный каменный кулак, сжавшийся на границе Тёмного леса. В первые годы Войны Бронзового Пантеона она стала убежищем для тех, кто бежал от армии мертвецов и проклятой чащи. Но лес не прощал тех, кто прятался в его тени. Когда метастазы сорцери поползли по земле, разъедая корни и отравляя воздух, крепость продержалась две недели. Стены устояли, а вот люди – нет. Её бросили, оставив гнить вместе с лесом.

Шёл 1510 год. Империя Пергранде уже полвека вела эту войну – бесконечную, выматывающую, превратившую солдат в тени, а технику – в ржавые скелеты. 125-й «красногвардейский» танково-пехотный батальон медленно, но упрямо продвигался к крепости. Её взятие означало бы ещё один шаг к победе, возвращение потерянного сателлита, очередную строчку в сводках, которые никто уже не читал с надеждой.

Свинцовое небо давило на Тёмный лес, как гробовая крыша. Здесь воздух давно перестал быть воздухом – его приходилось глотать, процеживая сквозь фильтры противогазов. Металлический привкус озона смешивался с тошнотворной сладостью гниющей плоти – метастазы сорцери пульсировали под корой деревьев, сочились чёрной жижей из трещин в земле. Каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие обложили ватой.

Гвардейцы, закутанные в плащи, с запотевшими стёклами противогазов, жались к массивным ступням шагоходов. «Хорнеды» – шестиногие гиганты, четыре метра в холке, – лежали в грязи, прикрывая пехоту раздвижными бронеэкранами. Их корпуса, покрытые заплатками и следами бесчисленных попаданий, напоминали старых, битых жизнью зверей. Из-под кабин выдвигались рога – когда-то грузовые манипуляторы, теперь ощетинившиеся стволами. Над кабиной пилота возвышалось огромное орудие главного калибра, способное стрелять и фугасными снарядами, и сгустками чистой сорцери. А по бокам от кабины, слева и справа, гроздьями висели скорострельные автопушки – по две с каждой стороны. Их спаренные стволы могли в считанные секунды превратить наступающую толпу мертвецов в кровавое месиво.

В руках у пехотинцев поблёскивали револьверные ружья – надёжные, проверенные десятилетиями. Барабанные магазины крутились, выплёвывая алюминиевые гильзы, но в перерывах между выстрелами гвардейцы то и дело поглаживали штыки, примкнутые к стволам. Кто-то уже успел сменить старое ружьё на новую энерговинтовку – те, кому повезло попасть в число перевооружённых. Но таких было немного: Менск поставлял энергоблоки медленно, и большая часть батальона всё ещё полагалась на проверенный металл.

– Доложите обстановку, – голос майора Александра Вязова звучал приглушённо из-за противогаза.

– Командир, офицер пехоты тяжело ранен, – ответил пилот. – Атака может захлебнуться в любую минуту.

– Запросите замену. Пока Хорнеды – к следующей точке отсидки. Медленно, не высовываться.

– Есть.

Вязов подошёл к узкому иллюминатору. Сквозь мутное стекло, забрызганное грязью, он видел поле боя: алые росчерки винтовочных лучей, чёрные фигуры мертвецов, поднимающихся из воронок, и над всем этим – неподвижную стену крепости. Пятьдесят три года войны. Он уже сбился со счёта, сколько таких полей видел.

Армия Боско состояла из нежити и мутантов – каждую тварь можно было уложить одной очередью, но их было столько, что стрельба не прекращалась ни на минуту. Мертвецы в ржавых средневековых доспехах, с мечами и секирами, лезли из каждой ямы. Когда кончались патроны, в ход шли штыки – и тогда начиналось самое страшное. Хруст гнилых костей, лязг металла о металл, хрипы умирающих – всё это смешивалось с кашлем людей, чьи фильтры уже не справлялись.

А ещё лес жил своей жизнью: метастазы тянулись к теплу, щупальца гнили выползали из-под земли, хватали за ноги, душили, если замешкался. За четыре года, что батальон воевал здесь, гвардейцы научились не смотреть по сторонам. Но привыкнуть к этому было нельзя.

Высоко над тучами, куда не доставали ни метастазы, ни вражеские заклинания, парили два трёхмачтовых галеона класса «Красный Декабрь». Их солнечные паруса, пропитанные сорцери и натянутые до предела, жадно впитывали скудные лучи, пробивавшиеся сквозь дымку. В бушпритах кораблей пульсировало багровое свечение – генераторы Сорцерского поля (ГСП) работали на полную мощность, создавая вокруг судов невидимые сферы. Лишь иногда, когда очередное заклинание ударяло в защиту, по ней пробегала едва заметная золотистая рябь.

– Капитан Григорович, сообщение от майора Вязова, – матрос приложил руку к сердцу, поклонился. – Пехотный офицер ранен, требуется замена.

– Принято, – капитан, грузный мужчина с седыми бакенбардами, нажал кнопку на коммуникаторе. – Вачёвски, готовьтесь к вылету.

– Есть, сэр! – ответил женский голос, дрогнувший, но старающийся быть твёрдым.

Через несколько минут, когда шлюп с новым офицером уже готовился к спуску, внизу что-то пошло не так. Сорцерская молния, вырвавшаяся из-за стен крепости, ударила в один из шагоходов. Разряд вспорол броню, словно консервную банку, и машина рухнула, подмяв под себя пехотинцев. Электрические дуги плясали на останках, выжигая вокруг землю.

– Мальвы… – процедил Вязов, глядя на вспышку. – Только этих длинноухих тварей нам не хватало. Доложите потери.

– Хорнед уничтожен, экипаж и прикрытие – всё.

– Скверно. Продолжаем наступление.

Гвардейцы тем временем уже сошлись с мертвецами вплотную. Штыковые удары входили в гнилую плоть с тошнотворным хлюпаньем. Кто-то рядом с Вязовым, молоденький лейтенант, выпустил весь барабан и теперь отбивался прикладом, пока товарищ не прикрыл его выстрелом из энерговинтовки – алый луч сжёг сразу троих мертвецов. Но на их место лезли новые. Воздух наполнился запахом горелого мяса и ржавчины.