Бизнес-план по спасению мира

ГЛАВА 1. Попаданка с ноутбуком

Шла с работы. Уставшая, злая, мечтала только о кофе и кровати. Ноутбук в одной руке, кошачья переноска в другой, сумка на плече, в ушах до сих пор звенит от кофемашины и вечной ругань с поставщиками. Воздух прямо передо мной задрожал. Засветился, пошел рябью.

Смотрю на это и пытаюсь сообразить: что это? Глюк? Усталость? В глазах темнеет? Нет, вроде не темнеет. А воздух все дрожит, и оттуда тянет теплом, сладковатым таким, приторным — пахнет ванилью и еще чем-то незнакомым, дурманящим.

Глазам своим не верю. Тру их свободной рукой — не помогает. Рябь становится ярче, слышу тихий гул, будто трансформатор гудит. Пустота раскрывается.

Оттуда тянет сильнее, не устоять. Ноги подкашиваются. Лечу.

Вываливаюсь из светящейся дыры в воздухе — прямиком в куст репейника. Колючки впиваются в ладони, цепляются за куртку. Ноутбук описывает в воздухе красивую дугу и шлепается в траву. Кошачья переноска переворачивается и с жалобным треском катится куда-то в сторону.

— Твою ж дивизию! — шиплю, пытаясь выпутаться, чувствую, как ветки царапают кожу. — Опять сервер уронили, что ли?

Трава подо мной зеленая, сочная, но с каким-то дурацким серебристым отливом — переливается на солнце, как чешуя. Вдыхаю поглубже, чтобы не паниковать раньше времени. Воздух пахнет мятой, пылью и почему-то жареной картошкой, хотя откуда ей здесь взяться? Где-то далеко скрипит несмазанное колесо.

Из перевернутой переноски, стоящей теперь вверх дном у покосившегося тележного колеса, доносится душераздирающий ор. Барсик орет, будто его режут.

— Иду я, иду! — кряхтя, выползаю из репейника, оставляя на колючках клок от любимых джинс. Под ногами хрустит сухая трава.

Подбегаю к переноске, открываю дверцу. Рыжий комок шерсти вылетает оттуда пулей, забивается под валяющееся неподалеку тележное колесо. Шипит оттуда на меня, на портал, на весь белый свет, и шипение это больше похоже на истерику.

— Сам виноват, — выдыхаю, разгибая спину. Хрустит позвоночник. — Нечего было орать.

Осматриваюсь. Вдалеке, за пустырем, поросшим полынью и репейником, высится стена из светлого камня. Над ней — черепичные крыши, острые шпили, какие-то башни. Солнце светит ярко, небо молочно-голубое, почти как дома. Почти.

Сажусь прямо в траву, приминая репейник, чувствую, как земля мягко пружинит подо мной. Открываю ноутбук. Экран загорается ровным белым светом. Заряд батареи: 78%. Это радует. А вот уведомление, которое вылетает поверх рабочего стола, — не очень.

«Подключение к мировой сети не обнаружено. Найден альтернативный источник: Магическая сеть «Альдос-Телеком». Подключиться? Тариф «Портальный» — первая неделя бесплатно».

Смотрю на экран. Экран смотрит на меня. Где-то над головой каркает ворон. Карканье странное, с какой-то вибрацией, будто птица пытается что-то сказать. Потом перевожу взгляд на стену, на шпили, на рыжего кота, который все еще шипит из-под колеса.

— Барсик, — говорю ему тихо. Голос срывается от усталости и только начинающего доходить осознания. — Кажется, мы не в Москве.

Выключаю ноутбук, не нажимая «Подключиться». Потом снова включаю. Уведомление висит на месте, нагло так, в центре экрана. Магическая сеть, значит. Альдос-Телеком. Первая неделя бесплатно.

— Ну да, — бормочу себе под нос, — а потом тариф «Драконий» с абонентской платой печеньками.

Барсик под колесом замолкает, но из-под деревянной оси все еще торчит пушистый рыжий хвост и нервно подергивается. Обиделся. Переживает.

Пора доставать тяжелую артиллерию.

Лезу в рюкзак, нащупываю папку с бизнес-планом. Распечатка, сто двадцать страниц убористого текста, таблицы, графики, расчеты окупаемости. Мое всё. Открываю первую страницу, читаю вслух для бодрости духа:

— Пункт первый. Найти помещение под кофейню с проходимостью не менее ста человек в час.

Поднимаю голову, смотрю на стену, на шпили, на медленно вращающееся что-то вроде флюгера в виде дракона.

— Барсик, ты только посмотри. Там же люди. А где люди, там нужен кофе. Это аксиома.

Хвост из-под колеса дергается, но кот даже не поворачивается. Демонстративно так. Профессиональный обидчик.

Сзади раздается хриплое карканье. Резко оборачиваюсь. На покосившейся телеге сидит огромный ворон, черный, размером с добрую курицу. Смотрит на меня блестящим глазом, наклоняет голову и выдает:

— Четыр-р-р-ре! Четыр-р-р-ре!

Чего-чего?

— Четыре, — повторяет ворон четко, почти без акцента. — Четыр-р-ре!

— Ты считать умеешь? — спрашиваю у птицы.

Ворон каркает, подпрыгивает на месте, роняет с телеги ветку, которую держал в лапах. Ветка падает в траву, но не долетает. Зависает в воздухе на секунду, а потом плавно, словно во сне, превращается в букет полевых цветов.

Букет падает мне на голову и рассыпается по плечам васильками и ромашками.

Ворон довольно каркает — теперь это звучит как смех — и улетает в сторону стены.

Сижу, не двигаюсь. На коленях — ромашки. В ушах — птичье «четыре». В ноутбуке — предложение подключиться к магическому вайфаю.

Глава 1.1...

Встаю, отряхиваю джинсы от сухой травы и репейных колючек. Одна особо наглая впилась в бедро так, что пришлось выдергивать с мясом. Шиплю сквозь зубы.

Барсик наблюдает за мной с ленивым интересом, потом демонстративно зевает, показывая розовую пасть и острые клыки.

— Иди сюда, — командую я. — На выход.

Кот даже ухом не ведет. Сидит под колесом, как памятник самому себе. Пушистый, рыжий, наглый памятник с характером.

— Барсик, я серьезно. Мы идем в город. Там, — тычу пальцем в сторону стены, — цивилизация. Тепло. Еда. Возможно, рыба.

При слове «рыба» ухо на голове кота дергается. Но он продолжает сидеть с независимым видом.

Вздыхаю. Достаю из рюкзака открытую пачку с кормом, которая чудом пережила портал. Достаю горсть, протягиваю.

— Последний раз предлагаю.

Кот смотрит на корм, потом на меня, потом снова на корм. Видно, как в его кошачьей голове происходит сложная мыслительная работа: достоинство или еда? Еда или достоинство?

Еда побеждает.

Барсик неторопливо вылезает из-под колеса, подходит ко мне, аккуратно, стараясь не касаться моих рук, съедает корм с ладони. Потом отворачивается и садится на мою сумку, которая валяется в траве. Устраивается поудобнее, поджимает лапы и смотрит на меня с выражением: «Я готов. Неси».

— Вот же нахал, — бормочу, но спорить бесполезно.

Закидываю ноутбук в рюкзак, подхватываю сумку вместе с котом (он даже не шелохнулся, только довольно жмурится), оглядываю пустырь в последний раз. Портал давно закрылся, воздух чистый, только легкое марево дрожит на том месте, где разверзлась дыра между мирами.

Вдыхаю поглубже. Пахнет все той же мятой и жареной картошкой, а еще — дымом, свежей выпечкой и чем-то неуловимо чужим.

— Ну, Барсик, — говорю коту, который уже задремал у меня на плече. — С боевым крещением нас. В смысле, с попаданством.

И шагаю в сторону городской стены.

Ноги утопают в высокой траве, под подошвами хрустит сухая земля, посыпанная какой-то каменной крошкой. Сумка с котом на плече тяжелеет с каждым шагом. Барсик дремлет, но ухо настороженно подрагивает — ловит каждый звук.

Чем ближе подхожу к стене, тем отчетливее слышен гул. Голоса, стук копыт, скрип колес, чей-то смех. Жизнь. Обычная городская жизнь, каких я сотни слышала за окнами своих бывших кофеен. Только здесь к этому примешивается странное шипение, будто где-то рядом жарят сразу десяток котлет, и высокий, чуть вибрирующий звон, от которого закладывает уши.

Ворота в стене — огромная арка из светлого камня, с кованой решеткой, поднятой наверх. Слева и справа — будки стражников. Двое в одинаковых серых куртках скучают, прислонившись к стене. Один чешет алебардой спину, прям между лопаток, и вид у него при этом блаженный.

Завидев меня, оба оживляются.

— Документы! — рявкает тот, что чесался, и вытягивается по струнке.

Ставлю сумку на землю, лезу во внутренний карман куртки. Паспорт. Российский. С двуглавым орлом и надписью «Россия».

Протягиваю.

Стражник берет паспорт, вертит так и сяк. Заглядывает внутрь, переворачивает вверх ногами, снова вертит. Второй заглядывает ему через плечо и шевелит губами, пытаясь прочитать.

— А где магическая печать? — спрашивает первый наконец.

— Какая печать?

— Магическая, — поясняет он терпеливо, будто дурочке. — Вон у меня, — тычет пальцем в свою куртку, где болтается бляха с гербом, — печать стоит. А у тебя нет.

Открываю рот, чтобы объяснить про Россию, про Москву, про паспортный стол в Останкине, но второй стражник — похитрее, с опухшей после вчерашнего мордой — щурится и перебивает:

— Иномирянка, что ли?

— Ну... да, наверное.

— Триста лет не было, — сообщает он первому с уважением. Потом снова смотрит на меня. — Проходи давай. Только сначала в ММФЦ сходи, оформи ВМР. А то без ВМР и к врачу не сходишь, и кофе не попьешь — магические детекторы в кофейнях сразу пищать начнут.

— ВМР?

— Временный Магический Резидент, — поясняет первый, гордый своей осведомленностью. Второй добавляет:

— И к драконам без ВМР нельзя. Обижаются.

Смотрю на них. Они на меня.

— К драконам? — переспрашиваю тихо.

— Ну да, — пожимает плечами второй. — Они ж налоги платят. То есть мы им платим. То есть... В общем, иди давай, не задерживай.

Забираю паспорт, подхватываю сумку с котом. Барсик приоткрывает один глаз, смотрит на стражников, презрительно щурится и снова закрывает.

Прохожу под аркой ворот. Подошва кед мягко пружинит по булыжникам. Сзади слышно, как первый говорит второму:

— А чё это она с котом?

— А, иномиряне, они все с прибабахом.

Голоса стихают. Выхожу на мощеную улицу. И замираю.

ГЛАВА 1.2.

Справа и слева — дома с черепичными крышами. Лавки, вывески, пестрые краски. Где-то сапог нарисован, где-то бублики, где-то непонятная загогулина. Между булыжников трава пробивается.

Воздух пахнет каштанами, выпечкой, навозом и озоном.

Над головой пролетает метла. Сама по себе. На ней сидит курьер в остроконечной шапке, орет:

— Поберегись! Заклинание спешное!

Метла чихает искрами, сворачивает за угол.

Смотрю на это все. На метлу. На вывески. На кота в сумке.

— Барсик, — шепчу. — Ты видел?

Кот даже ухом не ведет. Дрыхнет. Ну конечно.

Вздыхаю. Иду дальше, вглядываясь в вывески. Где-то здесь должна быть аренда. В посценарнике написано: «Лиза замечает на углу здание с табличкой "Аренда". Терракотовый фасад, облупившиеся ставни. Идеально».

Глаза сканируют улицу, выхватывают детали. Торговец пирожками орет про пирожки с капустой и предсказаниями. Рыжий кот в окне второго этажа умывается и смотрит на нас с презрением. Наш Барсик такого не потерпит, но пока спит.

А вот и оно. На углу. Терракотовый фасад, ставни белые, краска облупилась. Над дверью табличка: «Аренда».

Сердце екает. Деловое. Привычное.

— Ну что, — говорю коту, — пошли смотреть помещение.

Толкаю дверь. Колокольчик над головой дребезжит, фальшивит, но звенит.

Толкаю дверь. Колокольчик над головой дребезжит, фальшивит, но звенит.

Внутри пахнет пылью, деревом и еще чем-то сладковатым, будто здесь раньше держали варенье. Помещение пустое, солнечное, с большими окнами, выходящими на улицу. Пол каменный, плитка терракотовая, местами сколы. Стены оштукатурены, краска местами облупилась, но в целом — жить можно.

Из подсобки выходит гном. Маленький, толстенький, в смешном котелке на голове и с магической рулеткой в руках. Рулетка парит сама по себе, разматывается и сматывается, показывая цифры в воздухе.

— Аренда? — гудит гном басом, совершенно не сочетающимся с его ростом. — Смотреть будете? Или так, зашли погреться?

— Смотреть, — ставлю сумку на пол. Барсик недовольно шевелится, но глаз не открывает. — Сколько?

— Сорок золотых в месяц, — гном подплывает ближе, рулетка за его спиной продолжает танцевать. — Солнце с утра, подвал сухой, соседи приличные. Трактирщик Томас через два дома, бабка Маланья с пирожками напротив.

— Дорого, — качаю головой. — Тридцать пять.

Гном смеется. Смех похож на перекатывание камней в бочке.

— Тридцать восемь, и договорились.

— Тридцать семь, и показываете подвал.

Гном щурится, оценивая. Потом кивает:

— Идет.

Спускаемся в подвал. Там темно, сухо и пахнет землей. Барсик наконец открывает глаза, принюхивается и снова закрывает — одобряет.

Поднимаемся обратно. Гном чешет затылок под котелком, мнется.

— Только тут один нюанс, — говорит он уже не так бодро. — Налог на историческое наследие.

— Что прости?

— Налог, — гном разводит руками. — Тут раньше драконы жили. Тысячу лет назад. Но налог остался. Раз в полгода платить надо.

Смотрю на него. Он на меня.

— Драконы вымерли, — говорю осторожно.

— Ты чё? — гном аж подпрыгивает. — Обижать драконов? Они не вымерли, они просто в горы улетели. А налог платить надо. Если не заплатишь — прилетят, разбираться будут. А они разбираться не любят, они сразу жгут.

Барсик в сумке фыркает. Явно смеется, гад.

— И много платить? — спрашиваю обреченно.

— Пять золотых в полгода. Ерунда, — машет рукой гном. — Главное, вовремя. А хочешь сэкономить — сходи к дракону, договорись. Григорий тут недалеко живет, на окраине. Он сговорчивый, если с пирожками.

Достаю из рюкзака бизнес-план. Пункт про непредвиденные расходы. Драконий налог туда явно не закладывался.

— Ладно, — вздыхаю. — Давайте договор. Только у меня местных денег нет. Совсем.

Гном хмурится, но я уже лезу в рюкзак. Достаю золотые часы — подарок бывшего начальника на пятилетие работы. Тяжелые, старые, на кожаном ремешке.

— Золото, — кладу на стойку. — Четырнадцать карат. Проверяйте.

Гном подхватывает часы, вертит перед глазами, даже пробует на зуб. Потом щелкает пальцами — из воздуха появляется увеличительное стекло, рассматривает механизм.

— Иномирная работа, — бормочет. — Тонко. Сложно. Сколько хотите?

— Месяц аренды. Первый. И задаток за второй.

Гном снова смотрит на часы. На меня. На часы.

— Идет, — кивает наконец. — Но за подвал отдельно.

— В подвале мы уже были. Сухо, темно, мышей нет. Идет.

Гном хмыкает, достает из воздуха договор — бумага светится слабым зеленым. Тыкает пальцем в строку «арендатор».

— Подписывай.

Читаю. Мелким шрифтом написано, что в случае неуплаты налога дракону арендатор сам решает вопросы с выжиганием. Вздыхаю, ставлю подпись.

Через полчаса выхожу на улицу с ключами в кармане и драконьей головной болью в придачу. Часов на руке больше нет. Ну и ладно. Все равно не любила их.

Напротив, у лотка с пирожками, стоит бабка в бесконечных платках и внимательно меня разглядывает.

— Новенькая? — спрашивает, когда прохожу мимо.

— Новенькая, — киваю.

— С драконом уже знакома?

— Пока нет.

Глава 1.3.

Бабка качает головой, сует мне в руки горячий пирожок:

— На, подкрепись. Гришка пирожки любит. С заварным кремом. Запомни.

— Спасибо, — жую пирожок. Вкусно. Очень.

— Маланья меня зовут, — бабка улыбается беззубым ртом. — Если чё — приходи, подскажу. Я тут всех знаю.

Киваю, иду дальше по улице. Надо возвращаться в кофейню, обживаться. А завтра — в этот их ММФЦ, за ВМР. И к дракону. С пирожками.

Барсик в сумке потягивается, высовывает морду, смотрит на проплывающие мимо вывески.

— Мяу, — говорит он.

Переводится это, кажется, как: «Ну, хозяйка, влипли мы с тобой по полной».

Возвращаюсь к кофейне, толкаю дверь. Теперь она моя. Наша. Внутри все так же пахнет пылью и сладким вареньем, но теперь это кажется уютным, а не заброшенным.

Ставлю сумку на пол. Барсик выбирается, потягивается, каждой лапой отдельно, потом деловито обходит помещение. Нюхает углы, трется о стойку, запрыгивает на подоконник и замирает, глядя на улицу.

— Ну и что думаешь? — спрашиваю у кота.

Барсик поворачивает голову, смотрит на меня долгим взглядом. В этом взгляде — вся мудрость мира, легкое презрение и вопрос насчет ужина.

— Понимаю, — вздыхаю. — Кормить тебя надо.

Достаю из рюкзака остатки корма, насыпаю в подвернувшуюся крышку от банки. Барсик спрыгивает с подоконника, подходит к миске, ест с достоинством, будто делает мне одолжение.

Сажусь прямо на пол, прислоняюсь спиной к стене. Усталость наваливается сразу, как только позволяю себе остановиться. Глаза слипаются. За окном темнеет, на улице зажигаются первые огни — магические фонари мигают, будто лампы дневного света перед смертью.

— Завтра, Барсик, — бормочу. — Завтра ММФЦ, завтра дракон, завтра все.

Кот доедает, запрыгивает мне на колени, сворачивается клубком. Теплый, тяжелый, урчит как трактор.

Сижу так, слушаю его урчание и тихие звуки за окном. Где-то скрипит вывеска, где-то смеются, где-то поет пьяный гном. Жизнь идет.

Засыпаю прямо на полу, прислонившись к стене своей новой кофейни, с котом на коленях. Снится, что я варю кофе, а дракон просовывает голову в окно и просит добавить сливок.

Гном Грош — я наконец разглядела табличку на его котелке — заканчивает заполнять договор. Перо скрипит по пергаменту, оставляя за собой светящиеся буквы. Магические чернила, надо же.

— Значит так, — бубнит он, выписывая последнюю строчку. — Аренда тридцать семь золотых в месяц. Задаток — еще тридцать семь. Первый взнос — сегодня. Часы твои идут в счет первого месяца и половины задатка.

— А вторая половина?

— Завтра принесешь, — Грош пожимает плечами. — Или послезавтра. Я не зверь, подожду.

Протягивает мне договор. Пробегаю глазами последний пункт, где мелким шрифтом написано про драконий налог и то, что арендатор сам решает вопросы с выжиганием.

— А если дракон все-таки сожжет?

— Страховка есть, — Грош достает из воздуха еще один листок. — Магическая. Три золотых в месяц. Покрывает ущерб от огня, дыма и бабочек.

— Бабочек?

— Ну, — гном закатывает глаза, — у Григория последнее время с бабочками проблемы. Но это не страшно, они сладкие.

Смотрю на него. Он смотрит на меня. Барсик в сумке фыркает.

— Страховку пока не буду, — решаю. — Прорвемся.

Гном пожимает плечами, протягивает мне перо. Расписываюсь. Буквы на договоре вспыхивают золотым и гаснут — подпись принята.

— Поздравляю, — Грош убирает свой экземпляр в складки одежды. — Владей. Ключи на стойке.

И уходит. Просто разворачивается и выходит, оставляя меня посреди пустого помещения с котом и ключами.

Подхожу к стойке. Ключи — два больших, железных, на потертом кожаном ремешке. Тяжелые. Настоящие.

Зажимаю их в кулаке. Чувствую, как холодный металл впивается в ладонь.

— Ну что, Барсик, — поворачиваюсь к коту, который уже запрыгнул на подоконник и смотрит на улицу. — У нас есть кофейня. Кофе нет, мебели нет, посетителей нет, зато есть драконий налог и долг за аренду. С боевым крещением нас.

Кот даже не оборачивается. Смотрит в окно, на прохожих, на магические фонари, которые за окном зажигаются один за другим.

Подхожу ближе. За окном — вечерний Альдос. Люди спешат по делам, гномы тащат тележки с товаром, эльф в длинном балахоне покупает пирожки у Маланьи. Где-то вдалеке ревет дракон — то ли зовет кого, то ли просто поет.

— Барсик, — шепчу. — Мы справимся. Обязательно справимся.

Кот наконец поворачивает голову. Смотрит на меня. Медленно моргает.

Потом спрыгивает с подоконника, подходит к пустой миске и садится рядом. Смотрит на миску. На меня. Снова на миску.

Красноречивее всяких слов.

— Ладно-ладно, — смеюсь. — Сейчас найдем, чем тебя кормить.

Лезу в рюкзак. Корм закончился еще утром. Достаю пирожок, который дала Маланья. Отламываю половину, кладу в миску.

Кот нюхает, подозрительно косится, но есть начинает. Жует с достоинством.

Сажусь рядом на пол, жую свою половину. Пирожок с капустой. Вкусный. Очень.

За окном совсем темнеет. Фонари горят ровнее, магия набирает силу. Где-то играет музыка — странная, волынка и флейта, но мелодия цепляет.

Завтра будет трудный день. ММФЦ, дракон, документы. А сегодня — просто сидеть на полу своей кофейни, жевать пирожок и слушать, как урчит кот.

— Знаешь, — говорю ему в полголоса. — А ведь я, кажется, начинаю верить, что у нас получится.

Барсик доедает, вылизывается, потом запрыгивает ко мне на колени. Сворачивается клубком, урчит.

— Мяу, — говорит он сонно.

И это «мяу» звучит почти как «конечно».

ГЛАВА 2. Бизнес по-альдонски

Просыпаюсь от того, что солнце светит прямо в лицо. Надо же, вчера даже штор не было. Сижу на полу, прислонившись к стене, спина затекла, шея не поворачивается. Барсик уже не на коленях — переместился на подоконник и греет пузо в утренних лучах.

— Доброе утро, — хриплю.

Кот даже ухом не ведет. Дрыхнет.

Встаю, разминаю затекшие мышцы. Кости хрустят, как старая лестница. Надо бы обзавестись мебелью. И едой. И водой.

Вода.

Резко поворачиваюсь к тому месту, где вчера заметила кран. Он есть. Торчит из стены за стойкой, медный, старый, с вентилем в виде барашка. Рядом — раковина, огромная, каменная, вся в сколах.

Бросаюсь к нему, кручу вентиль. Из крана вылетает облачко ржавой пыли и тишина. Вода не идет.

— Ну конечно, — вздыхаю. — Легко не будет.

Кручу сильнее. Бесполезно.

Барсик открывает один глаз, смотрит на мои метания, снова закрывает.

— Не поможет он, — раздается сзади.

Подпрыгиваю от неожиданности. В дверях стоит мужик. Высокий, тощий, в синей мантии, сандалиях на босу ногу и с огромным посохом, на котором вместо набалдашника — разводной ключ.

— Вы кто? — выдыхаю, прижимая руку к сердцу.

— Водопроводчик-маг, — мужик входит без приглашения, оглядывает помещение. — Грош послал. Сказал, у новой арендаторши с водой проблемы. Я Когнар. Можно просто Ког.

— Лиза, — киваю. — Очень приятно. А почему маг?

— А потому, — Ког подходит к крану, стучит посохом по трубе. Труба отзывается глухим гулом. — Вода здесь магическая, из подземных источников. Обычным ключом не возьмешь. Только заклинанием.

Он бормочет что-то под нос, чертит в воздухе посохом. Труба начинает светиться слабым голубым. Ког довольно кивает, снова крутит вентиль.

Из крана течет фиолетовая вода. Густая, переливающаяся, с легким паром.

— Готово, — водопроводчик улыбается. — Пользуйся.

— Это что? — смотрю на фиолетовую жижу.

— Вода. Магическая. Для артефактов самое то.

— А пить?

Ког смотрит на меня как на дурочку.

— Пить? Зачем пить? Ты же артефакты подключать будешь. Вон, — кивает в угол. — Тут, говорят, иномирный агрегат есть? Ему магическая вода в самый раз.

Смотрю в угол. Там, на самодельном столике, стоит она. Моя гордость. Кофемашина. Медная, огромная, с кучей вентилей и манометров. Единственное, что успела схватить, когда портал открылся — она стояла ближе всех, я просто вцепилась в ручку и потащила за собой. Как? Адреналин. И то, что она на колесиках. Тяжелая, но катилась.

Ког подходит к кофемашине, обходит вокруг, присвистывает.

— Ничего себе артефакт, — бормочет он. — Древний. Мощный. А где кристаллы питания? А где руны?

— Чего? — не понимаю я.

— Ну, — Ког тычет пальцем в медный бок, — обычно у таких агрегатов кристаллы сверху вставляют. И рунами питание регулируют. А здесь голо совсем.

Вздыхаю. Подхожу, показываю на шнур с вилкой.

— Вот это — шнур. Он в розетку втыкается. А розетка дает электричество.

Ког смотрит на шнур как на змею.

— Элек... чего?

— Ладно, — машу рукой. — Давай сначала с водой разберемся. Мне питьевая нужна. Из этого крана, — киваю на фиолетовую струю, — я кофе варить не буду.

Ког чешет затылок посохом.

— Обычная... Ну, надо другой вентиль искать. Тут где-то два источника проведены. Магический и обычный, для готовки.

Ког снова колдует над трубами, бормочет, чертит в воздухе. Фиолетовая вода исчезает, из крана начинает капать что-то зеленое, потом синее.

— Не получается, — признается он. — Магия на магический источник настроена. Обычный не отзывается.

Стоим, смотрим друг на друга. Барсик на подоконнике открывает глаза, лениво наблюдает.

Вдруг кот спрыгивает на пол, подходит к раковине. Смотрит на меня. Смотрит на стену за раковиной. Потом поднимается на задние лапы, передней лапой тычет прямо в то место, где стыкуются трубы.

— Барсик, брысь, — отмахиваюсь. — Не до тебя.

Кот не уходит. Снова тычет лапой в то же место. И мяукает. Настойчиво так.

Ког прищуривается.

— Дай-ка гляну, — он отодвигает кота (Барсик возмущенно фыркает), заглядывает туда, куда тот тыкал. — О! Тут же вентиль! Маленький, за трубой спрятан.

Я тоже заглядываю. Действительно, за толстой трубой, почти у самой стены, торчит маленький рычажок. Совершенно незаметный.

Тянусь, с трудом просовывая руку, дергаю. Из крана — бульк, и льется прозрачная вода.

— Есть! — кричу.

Ког смотрит на Барсика с восхищением.

— У вас говорящий кот?

— Нет, — качаю головой, набирая воду в ладони и жадно пия. — Просто умный. Очень умный.

Глава 2.1..

Включаю в розетку — переходник сама смастерила из подручных материалов, работает через раз. Машина оживает — загораются лампочки, начинают тихо гудеть механизмы. Нажимаю кнопку подачи воды. Машина втягивает воду, шипит, выпускает пар.

Работает.

Барсик спрыгивает с подоконника, подходит к кофемашине, запрыгивает на нее сверху — на самую теплую часть. Ложится, довольно жмурится.

— Ты чего? — возмущаюсь. — Слезай, это рабочая поверхность.

Кот открывает один глаз. Смотрит с таким выражением, будто я сказала глупость. И не думает слезать.

— Ладно, — машу рукой. — Но если шерсть в кофе попадет — вычесывать буду.

Барсик жмурится, урчит. Ему плевать.

Вдруг замечаю, что его шерсть начинает слабо светиться. Барсик тоже это чувствует — подскакивает, оглядывается, пытается выгрызть искрящийся участок на боку.

— Ты чего? — подхожу ближе. — Что с тобой?

Кот шипит на собственный бок. Шерсть искрит сильнее.

Смотрю на кофемашину. Из нее, из-за вентилей, идет легкий пар, который собирается в воздухе в странную фигуру. Похоже на дракона. Или на букву «Н».

Барсик подпрыгивает, слетает с кофемашины и забивается под стойку. Оттуда доносится возмущенное фырчанье.

Фигура из пара висит в воздухе несколько секунд, потом рассыпается искрами и исчезает.

Стою, смотрю на пустоту. Кофемашина гудит как ни в чем не бывало.

— Барсик, — зову тихо. — Ты как?

Из-под стойки доносится недовольное «мяу». Очень красноречивое.

Подхожу, заглядываю. Кот сидит, прижав уши, и вылизывает бок. Шерсть больше не светится.

— Показалось, — говорю сама себе. — Наверное.

Барсик смотрит на меня волком. В его взгляде читается: «Ничего не показалось. Но разбирайся сама, я в этом участвовать не буду».

— Ладно, — выпрямляюсь. — Потом разберемся.

Сажусь на пол рядом с кофемашиной. Прислоняюсь спиной к теплому боку. Слушаю, как она гудит, как сопит обиженный кот под стойкой. За окном шумит утренний город.

— Первая победа, — говорю сама себе без особой уверенности. — Вода есть. Кофемашина работает. Кот... ну, кот в шоке, но живой. Можно жить.

Три дня пролетели как один. Спала на полу, укрывшись курткой. Ела пирожки, которыми подкармливала Маланья. Мылась в раковине, потому что про душ здесь явно не слышали.

Но главное — кофейня постепенно обретала лицо.

Маланья привела знакомого плотника, тот сколотил четыре стола за пару медяков и обещание кормить обедами. Столы получились кривоватые, зато настоящие.

Где-то нашлись стулья — все разные, от венских до грубых табуретов. Маланья сказала, что это наследство от предыдущего арендатора. Один стул шатался так, что повесила на него табличку: «Магическое кресло-качалка — для опытных магов».

Вывеску привела в порядок — подкрасила, починила светлячка, который мигал как бешеный. Теперь «Кофе и Крендель» светилось по вечерам тусклым, но гордым светом.

Барсик про кофемашину забыл, снова на ней греется. Шерсть больше не светится. Я тоже почти забыла. Почти.

Утром четвертого дня стою посреди кофейни и понимаю: пора. Пора закупать ингредиенты.

— Барсик, — смотрю на кота, который дрыхнет на кофемашине. — Деньги где брать?

Кот молчит. Стратег, понимаешь.

Лезу в рюкзак. Перетряхиваю все заново. Паспорт, флешка, запасная футболка, блокнот с паролями, старая зажигалка, сломанный наушник. И в самом низу, в потайном кармашке — пятьсот евро. На черный день откладывала.

Достаю купюру, смотрю на свет. Бумага, краска, водяные знаки. Здесь это просто красивые фантики.

Рядом с евро лежит золотое колечко. Тоненькое, с маленьким камушком — фианит, но блестит красиво. Студенческое, с первой зарплаты купила, просто так, порадовать себя.

— Ну хоть что-то, — вздыхаю.

Прячу кольцо в карман. Барсик наконец открывает глаза, смотрит на меня, переводит взгляд на карман.

— Мяу, — говорит он.

— Знаю, — киваю. — Немного. Но на первое время хватит. Пойдем искать ювелира.

Кот спрыгивает с кофемашины, потягивается, трется о мои ноги. Прощает.

— И то хлеб, — улыбаюсь.

Выходим на улицу. Солнце слепит глаза. Воздух пахнет выпечкой, каштанами и магией. Впереди рынок, торговля и новая жизнь.

— Барсик, — говорю коту, который важно вышагивает рядом. — Как думаешь, у нас получится?

Кот поднимает голову, смотрит на меня.

— Мяу, — отвечает коротко.

Я решаю считать это «да».

Выходим на улицу. Солнце слепит глаза. Воздух пахнет выпечкой, каштанами и магией. Впереди рынок, торговля и новая жизнь. Барсик важно вышагивает рядом, я решаю считать его «мяу» в ответ на мой вопрос про наше будущее за «да».

Рынок Торгового округа встречает шумом, гамом и тысячей запахов сразу. Крики зазывал, блеяние коз, стук молотков — здесь даже торгуют под аккомпанемент. Палатки тянутся бесконечными рядами, пестрят всеми цветами радуги. Мужик в фартуке размахивает мешочками и орет про специи от любовного томления до защитных заклинаний. Барсик жмется к ногам, нервно дергает ухом — слишком людно для кота.

— Держись рядом, — шепчу. — Не потеряйся.

Кот фыркает. Мол, я-то не потеряюсь, а вот ты без меня...

Подхожу к прилавку со специями. Торговец — плотный, красномордый, с хитрым прищуром — мгновенно переключает внимание на меня.

— Красавица! Что ищем? Для жаркого? Для зелья? Для приворота?

— Для кофе, — говорю. — Зерна нужны. Кофейные.

Торговец хлопает себя по лбу, ныряет под прилавок, долго там гремит, наконец вытаскивает мешочек. Развязывает — запах обволакивает с головой. Кофе. Настоящий. С нотами шоколада и легкой перчинкой.

— Лучшие зерна, — нахваливает торговец. — Из южных провинций, с плантаций магов-огневиков! Только их варить надо с заклинанием усиления вкуса. Слабое заклинание — пять медяков, сильное — золотой. Можно прямо сейчас наложу, недорого возьму.

— Не надо, — качаю головой. — Просто зерна. Сколько стоят?

Глава 2.2.

Достаю из кармана колечко. Кручу в пальцах, ловлю солнечный зайчик. Фианит играет, блестит.

— Золото, — говорю. — С камушком. На сколько потянет?

Торговец щурится, тянет руку. Вертит кольцо, рассматривает, даже нюхает почему-то.

— Тонкая работа, — бормочет. — Иномирная? Камень не магический, но красивый. Даю три золотых.

— Пять.

— Четыре, и мешочек зерен в подарок.

Тянемся. Барсик садится рядом, наблюдает за торгом с видом бывалого аукциониста. Иногда переводит взгляд с меня на торговца и обратно, будто оценивает, кто кого переигрывает.

— Четыре с половиной, и два мешочка, — рублю рукой воздух.

Торговец вздыхает театрально, лезет под прилавок за вторым мешочком.

— Разорительница, — бубнит, но в глазах смеется. — Бери. Если что еще надо — приходи. С заклинаниями или без — договоримся.

Прячу четыре золотых в карман, мешочки с зернами в рюкзак. Барсик одобрительно щурится.

Идем дальше. Рынок кипит, люди снуют туда-сюда. Гномы в кожаных фартуках тащат ящики с металлом, эльфийка продает пирожки с надписью «Съешь меня — и вспомнишь детство», двое стражников лениво жуют бублики у фонтана.

Возле прилавка с зеленью останавливаюсь. Бабка в бесконечных платках раскладывает пучки петрушки, укропа, еще чего-то незнакомого. Приглядываюсь — точно, Маланья.

— Маланья? Здравствуйте!

— Дочка! Моя! — она узнает меня, расплывается в беззубой улыбке. — Как устроилась? Как вода? Как кофейня?

— Потихоньку, — улыбаюсь в ответ. — Вот, зерна купила. Теперь зелень нужна. Для пирожных, для украшения.

— Зелень, говоришь, — Маланья окидывает взглядом свой прилавок. — Держи петрушку. И вот это, — тычет в пучок сизой травы, — мята магическая, хорошо взбадривает.

— Сколько с меня?

— Первый раз бесплатно. За знакомство.

Маланья тянется, сует мне в руки пучок петрушки. И тут петрушка... пищит. Отдергиваю руку, смотрю на зелень. Она шевелится. И правда пищит, тихонько так, жалобно.

— Это чего? — выдыхаю.

— Магическая, — Маланья смеется беззубым ртом. — Она сама растет, только водой поливай. Но по ночам поет, ты не пугайся. Полезная, витаминная.

— Поет?

— Ну да. Колыбельные. Укроп, правда, матом ругается, его бери только если крепкая психика. А петрушка добрая, она только попискивает.

Барсик подходит ближе, нюхает петрушку. Та пищит громче. Кот отшатывается, смотрит на меня с выражением: «Ты это есть собралась?»

— Привыкнет, — успокаивает Маланья. — Ты ее в горшок посади, на подоконник. Она и петь будет, и расти, и украшать.

Прячу пищащую петрушку в рюкзак, отдельно от зерен. Барсик садится рядом и демонстративно отворачивается — он это не одобряет.

— Спасибо, Маланья. Забегайте кофе пить, как откроюсь.

— Обязательно, дочка. Ты смотри, если что — приходи. Я тут всех знаю, помогу.

Прощаемся. Идем дальше. Рюкзак тяжелеет, золотых в кармане меньше, но настроение лучше.

У выхода с рынка замечаю лавку с посудой. Глиняные чашки, миски, кувшины. Красивые, расписные, с затейливыми узорами.

— Барсик, — останавливаюсь. — Нам же посуда нужна. Из чего пить?

Кот смотрит на чашки, потом на меня.

— Мяу, — говорит он коротко.

Торгуюсь с продавщицей еще на два золотых. Получаю десяток чашек разного размера, пару тарелок и огромный глиняный кувшин для молока. Все это заворачивают в солому, перевязывают веревкой.

Выхожу с рынка нагруженная как верблюд. Барсик идет впереди, иногда оглядывается — проверяет, не отстала ли. Солнце уже в зените. Жарко. Тяжело. Хочется пить.

— Барсик, — выдыхаю. — Я, кажется, переоценила свои силы.

Кот останавливается, садится, ждет. Присаживаюсь на какой-то выступ у стены. Рядом прилавок с пирожками. Запах такой, что желудок подпрыгивает.

Продавец — молодой парень, веснушчатый — смотрит на меня сочувственно.

— Устали? Пирожок хотите? С капустой, с мясом, с предсказаниями.

— С предсказаниями? — переспрашиваю.

— Ну да. В каждом пирожке — записка с предсказанием. Магия такая, слабенькая, но забавная.

Достаю мелочь — осталась после торговли — покупаю пирожок с капустой. Надкусываю. Вкусно. Очень. А внутри — бумажка, свернутая трубочкой. Разворачиваю. Там написано корявым почерком: «Жди гостей. Они будут чешуйчатыми».

— Чешуйчатыми? — перечитываю вслух.

Продавец заглядывает через плечо.

— О, повезло. Драконье предсказание. Редкое. Значит, скоро дракона встретите.

Прячу записку в карман. Барсик смотрит на меня с выражением: «Я же говорил».

— Пошли, — встаю, перехватываю поклажу поудобнее. — Пошли домой. Надо все это разобрать, разложить. И подумать, что делать с петрушкой, которая поет.

Возвращаемся в кофейню. Толкаю дверь, заношу покупки. Барсик сразу запрыгивает на кофемашину — место законное, нагретое. Распаковываю зерна. Распаковываю чашки. Петрушку достаю из рюкзака — она больше не пищит, притихла, устала с дороги. Ставлю в кружку с водой на подоконник.

— Живи, — говорю. — Пой, когда захочешь.

Сажусь на пол. Смотрю на свое богатство.

— Барсик, — говорю устало. — У нас есть зерна, чашки, зелень, которая поет, и предсказание про чешуйчатых гостей. Мы готовы к открытию.

Кот открывает один глаз.

— Мяу, — говорит он.

И закрывает обратно.

Кот открывает один глаз, смотрит на меня, довольно жмурится и снова закрывает. Ему хорошо — тепло, сытно, хозяйка рядом. А мне завтра с утра тащиться в этот их ММФЦ. Временный Магический Резидент оформлять. Без него, как стражники сказали, и к врачу не сходишь, и кофе не попьешь. А уж про драконов и говорить нечего.

Утро встречает хмурым небом и моросью. Надеваю ту же куртку — другой нет, проверяю в кармане паспорт и остатки мелочи. Барсик провожает меня с кофемашины ленивым взглядом. Идти со мной отказался наотрез — только уши прижал и отвернулся к стене.

— Предатель, — бросаю на проход, но кот даже ухом не ведет.

ГЛАВА 2.3.

Магический Многофункциональный Центр оказывается огромным зданием из серого гранита, с колоннами и тяжелыми стеклянными дверями. Напоминает смесь банка и вокзала. Двери открываются с шипением, пропуская внутрь толпу народа.

Внутри пахнет пылью, старыми бумагами и магическими чернилами — запах мятный, с металлическим оттенком. Пол начищен до блеска, скользкий. Уборщица с магической шваброй носится по залу и ругается на нее на весь голос — швабра парит сама, но слушается через раз.

Стены облицованы светлым мрамором, на них висят портреты короля и огромные стенды с «Правилами заполнения форм». Правила занимают всю стену, написаны мелким шрифтом. Читать их никто не пытается — все смотрят на табло с номерами.

Подхожу к автомату, нажимаю кнопку. Из щели вылетает бумажный талончик. И тут же перед носом материализуется светящийся шарик — магический светлячок. Он пищит женским голосом прямо в ухо:

— Ваш номер — 847. Ожидание — 3 магических часа. Можете выпить успокоительное в автомате.

— Три часа? — переспрашиваю пустоту.

Светлячок уже улетел к следующему посетителю.

Сажусь на жесткую деревянную скамейку. Рядом сидят: гном с огромной папкой, эльфийка с заплаканными глазами и мужик с курицей. Самой обычной, только курица сидит у него на коленях и вертит головой.

Гном громко жалуется, повернувшись к соседу слева:

— Третий раз прихожу! Бойлер магический сломался, хочу разрешение на ремонт, а они требуют справку, что бойлер не навредит магическому фону города! Откуда я знаю, навредит или нет? Я гном, я по металлу, а не по фонам!

Эльфийка всхлипывает, промокая глаза платком:

— А мой муж заколдовал мою скалку, чтобы тесто не поднималось. Я на развод подала, а теперь надо доказать, что скалка была моим личным имуществом до брака. А как докажешь, если я ей двадцать лет тесто раскатывала?

Мужик с курицей молчит, только поглаживает пернатое сокровище. Курица кудахчет и несет маленькое золотое яичко прямо ему на колени. Мужик вздыхает, прячет яйцо в карман и поясняет, перехватив мой взгляд:

— Декларировать надо. Каждое яйцо. Налоговая требует. А оно у нее каждый час по яйцу. Я уже спать перестал.

Слушаю эту вакханалию и чувствую, как дергается глаз. Три часа в такой компании — это не просто испытание, это кармическая расплата за все грехи.

Светлячок прилетает снова, повисает перед лицом:

— Осталось 2 часа 45 минут. Не скучайте!

— Иди ты, — шиплю на него.

Светлячок обиженно мигает и улетает.

Гном поворачивается ко мне, разглядывая с любопытством:

— Первый раз? Ты смотри, не дергайся. Тут главное — терпение. Я уже шесть раз приходил, и ничего, живой. Главное — в тринадцатое окно не попадать.

— Почему? — интересуюсь настороженно.

— Там Кирен сидит, — гном понижает голос до заговорщицкого шепота. — Маг-куратор. Ленивый до ужаса, вечно спит на работе. Но, говорят, если доползешь до него и растолкаешь, он такую лазейку найдет — век благодарить будешь. Только доползти надо. И растолкать.

Эльфийка кивает, вытирая слезы:

— Мне соседка говорила, он ее развод так оформил, что муж еще и алименты платит. Хотя детей у них нет.

— Как это? — удивляюсь.

— А через драконьего посредника провел, — объясняет эльфийка. — Муж теперь дракону должен, а дракон с него требует. А от дракона не спрячешься.

Мужик с курицей оживляется, подавая голос:

— Это да. Кирен — голова. Только ленивая. Но если допереть — чудо сотворит.

Запоминаю: окно №13, Кирен, ленивый, но гениальный. И драконьи посредники.

Светлячок снова прилетает, нахально зависая прямо перед носом:

— Осталось 2 часа 15 минут. Рекомендуем выпить успокоительное.

Встаю, иду к автомату. Нажимаю кнопку. Автомат выплевывает стаканчик с мутной жидкостью. Пахнет валерьянкой. Пью. Помогает слабо, но хотя бы глаз дергаться перестает. Возвращаюсь на место. Гном уже задремал, прислонившись к стене. Эльфийка перестала плакать и штопает носовой платок. Курица снесла еще одно яйцо.

Проходит час. Второй. Светлячок прилетает каждые пятнадцать минут и радостно сообщает, сколько еще осталось. К концу второго часа я ненавижу светящихся тварей лютой ненавистью.

Наконец раздается долгожданное:

— Номер 847, проходите к окошку 13! Не задерживайте!

Вскакиваю так, что гном подпрыгивает. Эльфийка желает удачи. Курица провожает взглядом. Иду к окошку №13. Сердце колотится. Три часа ада позади, сейчас начнется главное. За стеклом видна взлохмаченная голова, склонившаяся над столом. Кажется, спит. Ну конечно.

Подхожу ближе. За стеклом — молодой мужик в синей мантии, сидит, положив голову на сложенные руки. Глаза закрыты. Над столом парят бумаги — сами по себе, медленно кружатся в воздухе. Ручка парит рядом, макаясь в чернильницу без спросу.

Кашляю. Тишина.

Стучу по стеклу костяшками. Голова дергается, бумаги с шелестом падают на пол. Один глаз открывается, смотрит мутно, непонимающе.

— А? Что? — он трет лицо ладонями, шарит по столу. — Номерок покажите.

Протягиваю талон. Он смотрит на него долго, будто впервые видит.

— ВМР? Первичное оформление? — зевает, даже не прикрывая рта. — Так. Бланк номер девять, бланк номер двенадцать-а, бланк с зеленой полосой...

Лезет в ящик стола, долго там копается, вытаскивает стопку бумаг. Перебирает, хмурится.

— А, нет. Зеленые кончились. — Он протягивает мне три листа с желтой полосой. — Берите с желтой. Они тоже ничего. Почти.

— У меня бизнес, — говорю, принимая бумаги. — Кофейню открываю. Мне нужны документы на торговлю. Не только ВМР.

Глава 2.4

Мужик замирает. Смотрит на меня уже осмысленнее. Даже второй глаз открывает.

— Кофейня? — переспрашивает с интересом. — Это где кофе? А пирожные есть?

— Пока нет, — вздыхаю. — Но будут. Если оформлюсь когда-нибудь.

Он кивает, будто соглашаясь с неизбежностью. Смотрит на мои бумаги, на меня, снова на бумаги. Потом тянется за моим паспортом, который я положила на стойку.

Вертит его так и сяк, разглядывает орла.

— Россия, — читает по слогам. — Это где такие налоги? — он поднимает на меня почти завистливый взгляд. — Слушай, а можно я к вам в Россию перееду? Говорят, у вас интернет быстрый.

— Быстрый, — киваю. — Но драконов нет.

Кирен — а это точно он, кто ж еще — мечтательно закатывает глаза:

— Это даже плюс. Драконы — это постоянная головная боль. То налог, то бабочки, то жалобы от населения.

— Бабочки? — переспрашиваю, вспоминая предсказание.

— Не обращай внимания, — отмахивается он. — Местный прикол. У нас тут один дракон с бабочками дружит. Долгая история. Короче, давай по твоему делу.

Он снова становится серьезным, насколько вообще может быть серьезным человек с всклокоченными волосами и сонными глазами.

— Для торговой деятельности, — начинает загибать пальцы, — нужны: разрешение гильдии пекарей, справка от пожарного дракона, что ваша плита не привлекает диких сородичей...

— Справка от дракона? — перебиваю, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение. — Вы издеваетесь?

— Ни в коем случае, — Кирен поднимает руки, будто защищаясь. — Это пункт 14-б. Драконы летят на запах выпечки. Если справки нет, они имеют право считать ваше заведение приманкой и требовать компенсацию. Сгорел один сарай — теперь у нас такие правила.

Смотрю на него. Он смотрит на меня. Взгляд у него честный-пречестный, но в уголках губ прячется усмешка.

— Дальше, — цежу сквозь зубы.

— Дальше, — он снова загибает пальцы. — Разрешение на использование иномирной техники. У вас же иномирная техника есть? Кофейная машина там, всё такое?

— Есть.

— Нужно разрешение. Потом справка об отсутствии магического фона у кота...

— У кота? — мой голос срывается на фальцет.

— Ну да. Коты — они же магические существа по природе. А вдруг ваш кот фоном всю выпечку испортит? Надо проверить.

Хватаюсь за голову. Кирен протягивает мне список. На трех листах. Мелким почерком.

— И самое главное, — добавляет он будто между прочим. — Подтверждение уплаты налога на историческое наследие за последние 500 лет. Это у вас там, в договоре аренды?

Смотрю на список. Смотрю на Кирена. Он смотрит на меня и... зевает.

— Вы не расстраивайтесь, — говорит он, прикрывая рот ладонью. — Я тут шесть лет работаю, еще ни один бизнес не открылся с первого раза. Приходите через месяц, я вам новый список дам, там половина пунктов поменяется.

— Через месяц? — переспрашиваю убито.

— Ну да. Или через два. Как повезет.

Он отворачивается, начинает копаться в своих парящих бумагах, давая понять, что аудиенция окончена.

Стою, сжимая в руках три листа с желтой полосой и список на трех страницах. В голове пульсирует одна мысль: я ненавижу этого человека. Ненавижу его сонную морду, его ленивый голос, его драконьи справки и налоги за пятьсот лет.

— Кирен, — говорю громко.

Он оборачивается, удивленно поднимает брови.

— Я вернусь. И я открою эту кофейню. И вы будете там пить мой кофе. Понятно?

Он смотрит на меня пару секунд, потом медленно, очень медленно улыбается. Улыбка у него кривая, левый уголок рта поднимается выше правого.

— Посмотрим, — говорит он. — Удачи.

Разворачиваюсь и ухожу, чеканя шаг по скользкому мраморному полу. Светлячки шарахаются в стороны. За спиной слышно, как Кирен снова роняет голову на сложенные руки.

Выхожу из ММФЦ на улицу. Морось кончилась, выглянуло солнце. Щурюсь, сжимаю в руке список.

— Ну, Кирен, — бормочу себе под нос. — Еще встретимся.

Иду обратно в кофейню. Надо кормить кота, перечитывать этот дурацкий список и думать, с какого конца подступаться к драконьей справке.

Барсик встречает меня на подоконнике. Смотрит вопросительно.

— Знаешь что, — говорю ему, падая на пол и прислоняясь к стене. — Там сидит главное препятствие моего бизнеса. Ленивый, сонный, но гадкий тип. И я его ненавижу.

Кот спрыгивает с подоконника, подходит, тыкается носом в руку.

— Мяу, — говорит он коротко.

— Что? — переспрашиваю.

Кот смотрит на список, потом на меня. Потом снова на список.

И до меня доходит. Этот гад — Кирен — единственный, кто знает, как обойти всю эту бюрократию. Гном в очереди говорил: если доползешь и растолкаешь, он такую лазейку найдет — век благодарить будешь.

— Ты предлагаешь с ним подружиться? — смотрю на кота.

Кот моргает. Медленно. Многозначительно.

— Ну уж нет, — качаю головой. — Ни за что.

Кот вздыхает — по-человечески, тяжело — и уходит обратно на кофемашину. Мол, твое дело, хозяйка. Но я свое мнение высказал.

Сижу, смотрю в одну точку. Думаю. Вспоминаю слова гнома, эльфийки, мужика с курицей. Вспоминаю кривую усмешку Кирена.

— Ладно, — говорю в пустоту. — Посмотрим.

За окном садится солнце. Завтра новый день. И новый пункт в списке — драконья справка. А послезавтра — снова ММФЦ. Жизнь налаживается. Кажется.

Утро встречает противной моросью. Барсик спит на кофемашине, свернувшись калачиком, и даже ухом не ведет, когда я собираюсь. Рюкзак, список, остатки колечных денег, паспорт и твердое намерение достучаться до этого сонного типа — вот мой арсенал на сегодня.

Выхожу пораньше, чтобы успеть до открытия. Народу на улицах мало — морось разгоняет даже самых стойких торговцев. Хорошо. Меньше очередей.

В ММФЦ сегодня тихо. Светлячки дремлют под потолком, уборщица молча гоняет швабру по полу. Подхожу к автомату, беру талон. Светлячок лениво подлетает, бубнит:

Глава 2.5

Он замолкает, вглядываясь в середину второго листа.

— Что? — напрягаюсь.

— Справка от дракона, — Кирен поднимает на меня глаза. — У вас есть?

— Нет. Но я собираюсь...

— К Григорию? — перебивает он. — На окраину?

— Откуда вы...

— Все к нему ходят, — пожимает плечами Кирен. — Дракон молодой, безобидный. Только обидчивый. Если с пирожками пойти — договоритесь.

— Пирожками?

— Ну да, — Кирен снова роется в бумагах. — Он сладкое любит. Особенно с заварным кремом. Маланья с рынка знает рецепт. Сходите к ней, она научит.

Записываю: пирожки, заварной крем, Маланья.

— Дальше, — Кирен переворачивает страницу. — Разрешение гильдии пекарей. Это просто. Приходите, показываете, что печь умеете, платите взнос — и готово.

— Я умею, — киваю. — Печь умею.

— Отлично. Дальше справка об отсутствии магического фона у кота. Тут сложнее.

— Почему?

— Потому что для справки надо кота привезти в ММФЦ. А коты, — он понижает голос, — они этого не любят. У нас тут был случай... В общем, лучше договоритесь с магом-диагностом на выезд. Есть один старичок, он на дом приходит. Возьмете?

— Беру.

Кирен выписывает на отдельный листок имя и адрес. Протягивает мне.

— И самое главное, — он смотрит на последний пункт списка. — Налог на историческое наследие за последние 500 лет. Формально надо платить за каждый год. Это... — он щелкает в уме, — очень много.

— У меня нет столько.

— Я знаю, — Кирен кивает. — Поэтому будем делать перерасчет.

— Что?

— Перерасчет, — повторяет он терпеливо. — Подаем заявление, что дракон не пользовался землей последние 500 лет. Прилагаем справку от дракона, что он здесь не жил, и акт оценки недвижимости от гномов-оценщиков. Тогда налог обнуляется.

— Гномы-оценщики?

— Есть такие. Сидят в подгорном квартале, работают медленно, но честно. Только у них сейчас проблема.

— Какая?

— Нивелир сломался, — Кирен разводит руками. — Магический прибор для оценки неровностей. Без него они акты не выдают. Чинить никто не берется.

Смотрю на него. Он на меня.

— И что делать?

— Не знаю, — честно говорит Кирен. — Это ваша проблема. Моя — объяснить, как обойти систему. Ваша — найти способ обхода.

Достаю блокнот, записываю: гномы-оценщики, нивелир, починить.

— Еще вопросы? — спрашивает Кирен, поглядывая на часы.

— Тьма вопросов, — вздыхаю. — Но вы уже помогли. Спасибо.

Он удивленно поднимает брови. Видимо, не привык к благодарностям.

— Не за что, — говорит наконец. — Приходите, как что-то сделаете. Я тут... — он зевает, — всегда на месте.

Встаю, прячу блокнот и список в рюкзак. Уже у выхода оборачиваюсь:

— Кирен?

— А?

— А почему вы помогаете? Могли бы просто отмахнуться.

Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом пожимает плечами:

— Скучно тут. А вы... интересная. Иномирянка с бизнес-планом. Давно таких не было.

Выхожу из ММФЦ под мелкий дождь. На душе странное — вроде бы наврали с три короба, вроде бы проблем прибавилось, но появилась надежда. И этот Кирен... не такой уж он и гад. Ленивый, сонный, но не гад.

Дома Барсик встречает меня возмущенным мяуканьем — миска пуста. Насыпаю корм, сажусь рядом, перечитываю записи.

— Значит так, Барсик. Сначала идем к Маланье за рецептом пирожков. Потом печем пирожки и идем к дракону. Потом ищем гномов с их сломанным нивелиром. И кота надо проверить на магический фон.

Барсик поднимает голову от миски, смотрит с подозрением.

— Не боись, — успокаиваю. — Диагност на дом придет. Никуда тащиться не надо.

Кот фыркает и возвращается к еде. Дескать, смотри мне, хозяйка.

Вечером иду к Маланье. Она уже закрывает лавку, но увидев меня, расплывается в улыбке.

— Дочка! Чего припозднилась?

— Рецепт нужен, Маланья. Пирожки с заварным кремом. Для дракона.

Бабка хлопает в ладоши:

— К Гришке собралась? Молодец! Правильно! Сейчас, сейчас...

Она утаскивает меня в свою каморку, усаживает за стол, достает замусоленную тетрадку. Начинает диктовать рецепт — быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое.

— Яйца, мука, масло, сахар... Ваниль обязательно, он ваниль любит... Крем варить на медленном огне, постоянно мешать, а то комками пойдет...

Записываю, стараясь не упустить ни слова.

— И запомни, дочка, — Маланья поднимает палец. — Пирожки должны быть с душой. Гришка это чует. Если с душой — он твой навеки.

— С душой, — повторяю послушно. — Поняла.

Возвращаюсь в кофейню уже затемно. Барсик спит на кофемашине, но услышав шаги, открывает один глаз.

— Завтра, — говорю ему. — Завтра печем пирожки. Послезавтра — к дракону. А после послезавтра — к гномам.

Кот вздыхает и закрывает глаз. Ему все равно. Главное, чтобы рыба была и тепло. Остальное — мои проблемы.

Ложусь на пол, подкладывая под голову рюкзак. За окном шумит дождь. В животе урчит от голода, но спать хочется сильнее.

— Барсик, — шепчу в темноту. — Как думаешь, у нас получится?

Тишина. Потом тихое:

— Мяу.

Решаю считать это «да».

ГЛАВА 3. Говорящий кот — это проблема

Захожу в кофейню, бросаю сумку на пол. Барсик сидит на подоконнике, смотрит на закат. Уши торчком, хвост свесился — красивый, рыжий, засранец.

— Барсик, этот маг — просто... просто... я не знаю. Он спал на работе! И требовал справку от дракона!

Кот даже ухом не ведет. Смотрит в окно, на оранжевое небо.

— И этот список, — выхватываю из кармана три листа, трясу в воздухе. — Три страницы. Ты представляешь? Как я все это соберу? Справки, разрешения, налоги за пятьсот лет!

Кот медленно поворачивает голову. Смотрит на меня. Долго, немигающе, как умеют только коты. Открывает рот и говорит:

— Елизавета, я, конечно, понимаю, что ты кормилица, но нытье за еду не принимается. Соберись.

Застываю. Чешу уши — вдруг заложило? Тру глаза — может, показалось?

— Барсик?

Кот спрыгивает с подоконника, мягко приземляется на пол, подходит к пустой миске и садится рядом.

— Да, это я. Заговорил. Видимо, портал повлиял. Кстати, рыбы нет. А хочется.

— Ты... говоришь?

— Говорю. И вижу, что в миске пусто. И вообще, — он оглядывает помещение, — ты бы прибралась, а то пыль на поверхностях — я чихаю.

Стою, открыв рот. Кот сидит, задрав хвост трубой, и смотрит на меня с выражением кошачьего превосходства.

— И давно?

— С портала. Но молчал. Думал, само пройдет. Не прошло.

Сажусь на пол. Прямо там, где стояла. Ноги не держат.

— Барсик... я... это... как?

— Елизавета, — голос у кота спокойный, даже ласковый. — Дыши. Я тот же самый кот. Просто теперь могу говорить. Подумаешь, проблема.

— Проблема?

— Ну да. Теперь у тебя есть советник. Стратег. Личный консультант по выживанию в магическом мире.

Смотрю на него. Рыжий, пушистый, с белым пятном на морде. Сидит у миски, хвостом помахивает.

— Рыбы хочешь? — спрашиваю глупо.

— Хочу. Но сначала расскажи про мага. Про список. Про дракона. Я слушал, конечно, но хочу детали.

— Ты слушал?

— Уши, — напоминает Барсик. — Не для красоты.

Пересказываю. Про Кирена сонного, про три часа очереди, про список, про драконьи справки и налог за пятьсот лет. Кот сидит, внимает, иногда кивает.

— Значит так, — говорит, когда я заканчиваю. — Во-первых, этот маг — идиот. Но идиот полезный. Такие знают все ходы и выходы. Надо с ним подружиться.

— Подружиться? Я его ненавижу!

— Елизавета, бизнес не терпит эмоций. Терпи. Заведи его в кофейню, накорми пирожным. Сделай союзником.

— Каким пирожным? У меня ничего нет!

— Будут, — спокойно отвечает кот. — Во-вторых, дракон. Налог на историческое наследие — реальность. Надо идти к нему, договариваться.

— С пирожками?

— С пирожками, — кивает Барсик. — Маланья говорила, я слышал. Дракон Григорий, живет на окраине, любит сладкое. Если договоришься — справку даст.

Сижу, смотрю на кота. Кот на меня.

— Барсик, — говорю тихо. — Я, кажется, схожу с ума.

— Нет, — качает головой он. — Ты просто попала в другой мир. А я заговорил. Это не безумие. Это новая реальность. Привыкай.

Встаю, подхожу к окну. Закат почти погас, зажигаются фонари.

— И что мне делать?

— Спать, — говорит кот. — Завтра трудный день. А я пока подумаю над стратегией. Мне за это, кстати, рыба полагается.

— Барсик!

— Шучу. Иди отдыхай.

Ложусь на пол, подкладывая под голову рюкзак. Барсик запрыгивает на кофемашину, устраивается поудобнее.

— Барсик, — шепчу в темноту.

— Мяу, — отвечает он тихо.

Обычное кошачье мяу. Но теперь я знаю — за ним скрывается целый мир.

Просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво топчется по животу. Открываю глаза — Барсик вышагивает по мне, как по мостовой, задрав хвост. За окном уже светло, с улицы доносится привычный утренний гомон — скрип телег, перекличка торговцев, где-то далеко стучит молот по металлу.

— Долго ты еще спать будешь? — интересуется он. — Стратегия сама себя не разработает.

— Сколько времени?

— Утро. Солнце взошло. Рыба еще не куплена. А ты дрыхнешь.

Сажусь, тру глаза. В кофейне пахнет вчерашней выпечкой и остывшей кофейной гущей. Барсик спрыгивает на пол, усаживается напротив, смотрит выжидательно. Сквозняк из приоткрытого окна шевелит занавески, доносит запах жареных каштанов и свежего хлеба.

— Ладно, — вздыхаю. — Давай свою стратегию.

— Во-первых, — начинает Барсик, поднимая лапу и выпуская когти для убедительности, — этот маг, Кирен. Ты должна понять: он не враг. Он инструмент.