Благословление Судьбы

От автора

Посвящаю эту книгу своей маме и всем семьям, в которых царит любовь и понимание.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

В книге содержатся сцены насилия и жестокости. Положительные герои отсутствуют. Впечатлительным и блюстителям морали читать не рекомендуется!

Цикл "Темная Империя". Книга 6

Пролог

4734 год от Великого Нашествия

Мелада, Темная Империя

Громкий стук в дверь мог поднять даже спящего великана. Дроу раздраженно перевернулся на другой бок, уже догадываясь о личностях тех, кто решил его разбудить. Вслед за стуком раздался не менее громкий жалобный скрежет, словно эту отчаянную попытку тихо позвать его не услышала лежащая рядом эльфийкой. Какие заботливые дети.

— Папа!

Мама тоже перевернулась на другой бок и заморгала. Дроу вздохнул, когда в дверь покоев опять постучались.

— Папа!

— Невыносимо, — проворчал он. Его любимая супруга улыбнулась сквозь сон.

— Папу зовут.

— Уже весь замок слышит… Хорошо хоть четвертый пока не беспокоит.

Велон погладил Эду по округлившейся талии.

— Тебя не беспокоит, — заметила она, пытаясь заснуть.

Он со вздохом поднялся с постели и принялся одеваться. Спустя минуту дверь покоев старшего принца распахнулась, явив "встревоженным детишкам" злого папу.

Прямо перед Велоном стоял похожий на него дроу с голубыми глазами и наглой ухмылкой, которая, кажется, никогда не сходила с его лица. Вейкар отличался премерзким характером и способностью вызывать отцовский гнев одним своим видом. К своим тридцати пяти младший принц ухитрился прославиться в Меладе и ее окрестностях ничуть не хуже, чем его отец и дяди в свое время. Этим грешила и стоящая рядом с ним темная эльфийка. Ее внешность — более чем яркая и эффектная — вкупе с дурной привычкой веселиться за чужой счет порождали не меньше проблем, чем у ее старшего брата. Виклен была необычайно красивой девушкой: от отца ей досталась стать дроу, а от матери — прелестное личико и великолепная фигура. Как любил шутить Вейкар, никто в Меладе не мог похвастаться такими выдающимися формами, как его сестричка. И правда, первое, во что упирался взгляд любого мужчины при виде Виклен, была ее грудь. Однако на отца ее чары не распространялись, и он, видя дочь, начинал вздыхать: к его большому сожалению, проблемы с Виклен не решались так же просто, как с Вейкаром — ором и подзатыльниками. Хоть как-то на нее могла повлиять лишь мать, но сейчас Велон старался не беспокоить беременную жену, поэтому пытался справиться сам. По общему мнению детей, пока у него не получалось.

— Вы не мои, — хмуро оповестил Велон стоящих по бокам от Вейкара и Виклен дроу. У них имелись общие черты с кузеном и кузиной, однако Варро был слишком худощав, а Виэн — смазлив. До дяди Вэйзара с его светлоэльфийскими чертами ему, конечно, было далеко, однако рядом с кузенами он выглядел весьма неплохо. Как и Вэйла, он унаследовал некоторый шарм от своей ветреной мамочки, которая ухитрялась собирать толпы поклонников при трех мужьях и помимо своей воли. Да, Лисари умела вести себя так, что ее хотели все, и в этом ее дети пошли в нее. Прибавить сюда невыносимый характер и молодость, которая ударяла в голову похлеще гномьего эля, и получился взрывное пойло.

— Мы знаем, дядя, — протянул скучающим голосом Виэн. Что он говорил? — Мы пришли, чтобы сразу договориться: ты нас родителям не сдаешь.

— Раз вы просите, — насмешливо протянул Велон, выходя в коридор и плотно закрывая дверь покоев. Пусть его маленькая отдохнет, ей сейчас тяжело. А он пока погоняет эту четверку.

— Везет кому-то, — обратился Вейкар к кузенам.

— Завидуй молча, братец, — ухмыльнулся Виэн, картинно поправляя волосы. Он так и источал самодовольство и самолюбование. — Мои-то далеко, мне даже в самом плохом случае нечего бояться. Повезло!

— Да, мы помним, как тебе повезло, племянничек, — язвительно заметил Велон. — Когда братья пару месяцев назад уезжали, ты на весь замок ныл, что Вэйлу берут в Рестанию, а тебя нет.

— То дела прошлые, — высокомерно процедил Виэн, затыкаясь.

— Так что вы опять натворили? — Велон перевел взгляд на сына. Тот принял независимый вид, рядом хмыкнула Виклен, сложив руки на груди. Вернее, под нею.

— Они сами.

— Что сами, Виклен? Захотели, чтобы ты их изнасиловала?

— Пап, ну сколько можно? У тебя шутки еще тупее, чем у Вейкара.

— Виклен! — рявкнул Велон, но дочь лишь еще раз страдальчески вздохнула.

— Они сами утонули, — подал плечами Вейкар.

— Кто? — процедил "несчастный" отец.

— Парочка лордов.

— Так! Что вы опять натворили?!

Четверка переглянулась.

— Что сразу "натворили"? — проворчал Варро.

— Ваша компания располагает к этому, — ядовито ответил Велон. — Полный состав младшего поколения.

— Не полный…

— Молчи, Варро, — Виэн ударил кузена локтем по ребрам. Вряд ли тот заметил.

— О да, не все тут. Что же Вилфен не взяли? — продолжал язвить злой и уставший Велон. Младшая дочь — настоящая леди, которую в жизни интересовало лишь чтение — никогда не устраивала отцу таких сюрпризов, она была копией матери и бабушки, такой же серьезной и идеальной. Увы, не со всеми детьми Велону так повезло.

— Она была у своего тайного любовника и не смогла к нам присоединиться, — ответил Вейкар, и кузены покатились от смеха. Проще было представить бабушку, ругающуюся как тролль, или доброго дедушку, чем Вилфен в объятиях мужчины. Она все жила мечтами и ждала своего хес'си.

— Все закрыли рты, — рыкнул Велон. В три часа ночи после трудного дня (у него тоже был недовольный папа) он меньше всего хотел разбираться с проблемами, созданными дорогими отпрысками. Причем дорогими в прямом смысле этого слова — компенсация, уходящая пострадавшим лордам, могла бы составит конкуренцию казне небольшого королевства.

— Быстро отчитались, что вы натворили и кто там умер.

— Не все, — успел вставить Варро прежде, чем его заткнул Вейкар.

— Там не все так трагично, пап, — заверил он отца. Обычно после этих слов шло описание особо выдающегося случая проявления глупости великовозрастных идиотов. В этот раз все оказалось точно также. Велон выслушал увлекательное приключение трех принцев, одной принцессы и кучки молодых лордов на зимней реке, куда они с орками отправились рыбачить. Радовало лишь то, что последние умели плавать, а то пришлось бы ему разбираться не только со знатными дроу, чьи сыновья погибли или покалечились, но и с вождями кланов. Дети…

Часть 1. Потерянный

Глава 1. Падение

Он помнил рывок, словно его куда-то кто-то выдернул — или он сам? Потом было падение, долгое и болезненное. Его хлестали по лицу то ли ветки, то ли плети. Руки жгло, тело ломалось. Он пытался найти себя в этой путанице, открыть глаза, но вокруг была лишь темнота. Он помнил, что она не должна быть такой беспросветной, но почему? Что происходит? Он не знал, а нарастающая боль в голове сводила с ума. Казалось, его череп кто-то собирался размозжить. Хотелось орать в голос, но холод, поднимающийся откуда-то изнутри, не позволял такой вольности. Когда боль в голове достигла своего пика — ему показалось, что он умер — падение прекратилось. Он ударился всем телом о что-то твердое, что тут же стало мягким. Он забарахтался, пытаясь выбраться из затягивающего его омута. Глаза слепил солнечный свет, а мокрая вязкая жижа проникала всюду. Он едва смог разглядеть перед собой какие-то кусты. И мох.

Ноги налились тяжестью. Он наконец осознал, что его утягивает вниз. Мерзкий запах и вкус на губах — все же успел нахлебаться — говорили о том, что он в болоте. Надо было срочно выбираться. Все эти мысли в одно мгновение пролетели в его голове. Слава Тьме, боль резко отступила и думать было куда легче! Он зашарил руками перед собой, ища любой твердый клочок земли, чтобы спастись. Но везде было болото. Он замер, стараясь не двигаться, при этом взглядом лихорадочно ища путь к спасению. На глаза попались тощие веточки кустов. Интересно, насколько у них крепкие корни?

Он сдернул со спины плечевой ремень с кучей кармашков — откуда он у него? — и, сделав петлю, закинула на куст. Попал с первого раза. Ремень соскользнул. Только на шестой раз ему улыбнулась удача, и он смог хорошо закрепить петлю на кусте. Медленно, опасаясь утопить себя еще глубже, он начал вытягивать собственное тело. Болото не хотело отпускать его. Всеми силами оно вцеплялось в него, затягивая обратно. Но он был упорнее. Когда его руки коснулись твердой земли под кустом, он распластался на ней, радуясь своей маленькой победой. Еще с десять минут ушло на то, чтобы вытащить ноги из трясины. Наконец болото отпустило его с громким хлюпом и чавканьем. Словно огромный монстр выплюнул.

Некоторое время он лежал и ничего не делал — не было сил. Солнце светило где-то в вышине, его косые лучи падали в болото сквозь ветви вековых елей, которые как-то ухитрялись расти в этой трясине. Наконец он понял, что нельзя больше медлить, надо было выбираться. Он поднялся, огляделся: кругом на сколько хватало его эльфийского взгляда простиралось болото. Редкие участки твердой земли, из которых росли старые деревья или ветхие кусты, были разбросаны по всей трясине, однако как пройти через нее, он не знал. Откуда-то из глубин памяти пришла подсказка, что надо сделать себе палку и ею проверять путь. Он тут же выстругал ножом неплохую опору из ствола ближайшего куста. Вот только эта подвижка принесла больше вопросов, чем ответов — он вдруг задумался над тем, откуда он знает про болота, и не смог ответить. Оказалось, он не помнил ничего. Кто он? Где? Черная кожа и белые волосы подсказывали, что он темный эльф, но это было логическое умозаключение, а не воспоминание! Кто он на самом деле? Как его зовут? Что он делает посреди болота? Сплошные вопросы — ни одного ответа. А солнце на небе медленно клонилось к земле.

Решив оставить вопросы своей личности и памяти на потом, он постарался определить, в какой стороне заканчивается болото. Конечно, оно везде не бесконечное, но он не собирался пробираться через всю трясину, если рядом есть выход в нормальный лес. Однако никаких привычных видимых признаков не имелось. Он долго разглядывал мох на деревьях, принюхивался к запахам, который приносил ветер, но тщетно. Удалось лишь определить стороны, однако какой толк ему от знания, где севере, а где юг? Внезапно он заметил в небе что-то. Через верхушки елей — хоть и не таких густых, как в обычном хвойном лесу — сложно было рассмотреть что-либо, но постепенно он различил тонкую серую струю. Это не было облако — это был дым. Значит, если только болото не горит (а зимой это сомнительно даже в теплых краях), то там живут нелюди. Может, какое-нибудь поселение или даже город. Да он согласен на избушку ведьмы, только бы выбраться из жутко булькающей трясины! Она не внушала никакого доверия, и он, мокрый, грязный и уставший, направился в сторону дыма. Самодельный посох очень помог — много раз он спасал его от неминуемой гибели, — но продвигался он все равно очень медленно. Дым уже давно исчез с неба, а солнце спряталось за горизонтом, принеся вместо себя темноту, в которой он, слава Тьме, видел хорошо. Однако передвигаться по тонкой тропке меж глубокой трясины стало опасно. Глаза дроу видели хорошо, но недостаточно, да и с приходом ночи вокруг просыпались те, кто здесь жил. Тучи комаров, мошек и других мелких тварей поднялись в воздух. Наконец ему надоело не столько идти, сколько отмахиваться от лезущих в глаза паразитов, и он решил остановиться. Местность вокруг ни на каплю не изменилась, и редкие кусты росли именно там, где бы он до них не добрался. Поэтому он расположился на ночлег прямо посреди тропки, по которой шел. Ее ширины как раз хватило, чтобы вместить его. Ни о каком костре, естественно, речи не шло — пожар в болоте был делом трех секунд. Поэтому помимо мошкары и комаров, которые тут же присосались к не двигающемуся телу, его мучил холод. Трясина продолжала булькать и издавать другие неприятные звуки. Он молча терпел, думая о том, что он забыл. Он что-то забыл. Все? Хоть что-то ведь он должен был помнить! Но голова на попытки вытащить из нее хоть что-нибудь, начинала болеть, а виски заныли так, что он решил прекратить бесплодные попытки. Боли, как и холода, он не боялся, но разум подсказывал, что есть вещи поважнее памяти. Проблемы надо решать по очереди. С этими мыслями он заснул, но сон его был такой же беспокойный. Кто-то звал его, даже обнимал, он чувствовал на себе редкие прикосновения и смех. Кажется, это были дети, но чьи…

Проснулся он резко — спал чутко, и даже бред, который одолел его измученное сознание во сне, не помешал ему услышать хрюканье и хруст веток. Он мгновенно собрался, вытаскивая из-за пояса нож — свое единственное оружие. Здоровый матерый секач смотрел на него своими кровавыми глазами. Морда его ходила из стороны в сторону, а через секунду он бросился на своего противника.

Глава 2. Неглская трясина

Эра посмотрела на небо и поправила ремень сумки. Вокруг царила тишина, изредка прерываемая пением птиц или трескотом насекомых. Здесь, вблизи от южных плантаций Империи, никогда не было настоящей зимы: не то что снег не выпадал, даже не холодало. Круглый год вечная полуосень — сыро, слякотно и душно. Комарье в воздухе пирует. Все как всегда. Но Эре нравился этот покой и тишина. Лес прекрасен, даже если рядом простирается бескрайнее болото. Здесь не было орков, оборотней и других разумных. Здесь жили кабаны, олени, зайцы — они были намного лучше двуногих. Они молчали. Эра любила тишину и ненавидела смертных (да и бессмертных) за их болтливость и страсть к убийству друг друга. Они так мастерски умели уничтожать все вокруг себя, что она предпочитала общество растений и животных. Те жили более мирно, а законы природы были логичны — в отличие от законов мира разумных. Поэтому она редко когда выбиралась из своего домика на окраине Неглской трясины. Ей нравилось собирать травы, бродить по лесу и болоту. Она умела постоять за себя и не боялась одиночества — она привыкла к нему. В нем было много хорошего. К примеру, оно не могло причинить боль. Так зачем что-то менять? Так она и жила уже больше тридцати лет: собирала и сушила травы, готовила зелья и продавала их в ближайшем городе. В Сольде к Эре Травнице относились как к своей, несмотря на ее расу — дроу. Темных эльфов здесь не жаловали, сказывалось большое число оборотней и орков среди населения. Обычно все же города Империи наполняли именно дроу, составляя костяк знати, вокруг которой уже собирались смертные расы, однако Сольд стал исключением. Темные эльфы находились в меньшинстве, и с каждым годом ситуация все ухудшалась. Конечно, на просторах Империи можно было найти немало мест, где жили одни лишь орки, или тролли, или оборотни, но это касалось отдельных земель, которые занимали целые кланы одной расы. Города же имели преимущественно смешенное население. Сольд поначалу тоже таким был, но со временем все изменилось. Уже много лет, если не веков дроу не селились здесь, а старожилы уезжали. Это, вообще, был странный город. Изначально он являлся одним из множества городов на южном торговом пути, и единственной его бедой были налоги в казну. Но потом маленькое болотце, которое находилось в нескольких десятках миль от Сольда вдруг стало разрастаться. Спустя века оно вплотную подобралось к городу, однако оборотней с орками это не испугало. Они продолжали жить дальше. В этом Эра их понимала — трясина опасна, но она не причинит зла, если в нее не соваться. Сама Травница частенько бродила по ее тропкам в поисках редких цветов и ягод, однако она знала все пути здесь. Да и не боялась она ничего уже давно. Ни жутких звуков, ни туч мошкары, ни диких кабанов, ни даже других жителей Неглской трясины. Она никого не трогала, и ее никто не трогал. Так и жила, и была счастлива. Ничего ее не беспокоило, а лес дарил покой, который она так долго искала.

Редкие походы в город воспринимались как нудная обязанность, однако жить совсем отшельником Эра не могла. Ей банально не хватало некоторых вещей или еды, да и травы надо было кому-то продавать — в чем смысл их хранить? Поэтому сегодня она выбралась до Сольда. Шла пешком, благо она могла переночевать в городе, если задержится в лавке местного алхимика или на рынке. Всего несколько часов — и тропинка вывела ее к широкой пыльной, несмотря на каменную кладку, дороге. Торговый тракт, а выглядит так бедно, словно про него все забыли! Впрочем, эта дорога была не единственной, а близость к болоту и связанные с этим неудобства отгоняли большинство торговцев — они предпочитали ехать другим путем. Вот Сольд и жил в своем гордом одиночестве, а серые стены печально возвышались над ближайшими кустами. Прелесть.

Шум у ворот Эра услышала еще задолго до того, как собственно добралась до него. Парочка ленивых (здесь все такими были) стражников спорила о чем-то, стоя у темного мешка. Подойдя поближе, Эра своим эльфийским зрением разглядела, что предметом обсуждения являлась не вещь, а вполне живой темный. Или мертвый — кто его знает?

— Что у вас? Дружка прибили? — поинтересовалась Травница, подходя.

— Да не дружок он нам, — отмахнулся стражник постарше. — Это ж дроу!

Да, оборотни здесь были "милыми" и "приветливыми". Впрочем, темные все такие.

— И что, прибили дроу? Не стыдно? — с сарказмом поинтересовалась Эра, рассматривая лежащее перед ними тело. С первого взгляда — обычный темный эльф, одежка тоже простая. Весь в грязи и в крови, явно шел через болото. Интересно, как попал? Добровольцев прогуляться через Неглскую трясину не нашлось бы даже среди местных, а тут явно чужак — Сольд был городом пусть и немаленьким, однако почти всех дроу Эра знала в лицо, все же их жило здесь не более двух сотен. Так что труп слегка заинтересовал Травницу. Она присела, разглядывая одежду чужака более внимательно, пока стражники хохмили насчет неизвестных дроу, желающих помереть у их поста.

Ловкие пальцы, привычные к работе, перебирали складки куртки, ремня. За пару минут она нашла больше дюжины потайных карманов с крайне интересным содержимым. Внезапно сумасшедший чужак, полезший в трясину, превратился в подозрительного темного. К тому же он оказался не мертвым, а вполне себе живым, хоть и "слегка" умирающим.

— Не знаете, кто он? — Эра подняла голову и посмотрела на веселящихся стражников. Для них такой "труп" — хоть какое-то развлечение. Скучно же нести караул в Сольде, это не в Меладе служить.

— Дак откуда ж? — удивился младший оборотень. — Он сам привалился, с утра. Вышел во-он там из леса, покатился. Мы все спорили с Джером, сломает он себе шею иль нет?

— Ага, да только живучий гад оказался, поднялся. Ну и дроу, ну и твари… Ты эт, Эр, не серчай.

— Оттуда? — переспросила Травница, глядя в указанную сторону. Там была одна тайная тропка через трясину, но она оканчивалась своеобразным тупиком — болотом — и никуда не выводила. Даже Эра, любительница прогулок в тех местах, не видела смысл ходить по ней. К тому же она периодически утопала — одни участки уходили в трясину, другие поднимались. В общем, место опасное и совершенно ничем не привлекающее путников. Что там делал дроу, одетый как наемный убийца? Кабанов забивал?

Глава 3. Дом незнакомки

Он тонул в лаве, в жерле вулкана. Или сгорал в пламени химеры. Это было невыносимо, и он искал выход из этого кошмара. Его посещали видения, воспоминания, он слышал чьи-то голоса и сам звал кого-то. Душу его одолевала тревога, а разум терзали демоны. Постепенно все это отступило, остался лишь один противный протяжный звук. Он то затихал, то усиливался. Все его внимание сосредоточилось на этом звуке. Он прислушивался к нему так усиленно, что позабыл обо всем. Постепенно в этот шум вклинивалось что-то другое. Внутри зрело беспокойство и какое-то другое, непонятное чувство. Оно прорвалось в одно мгновение, когда на его голову обрушилось сразу все — звуки, голоса, запахи, свет. Он так явно почувствовал вкус жизни, что только через пару минут понял, что шум, который вывел его из омута беспамятства, был лай. Или тявканье? Больше всего этот звук походил на скулеж раненного медведя или варга.

— Бурый, демоны тебя задери! — рявкнул женский голос, а следом хлопнула дверь. — Бурый, закрой пасть, иначе я ее тебе порву!

Пес — или кто это был? — тут же затих. Его можно было понять — такую женщину испугался бы любой.

Он открыл глаза, щурясь от яркого света, и огляделся. За какие-то жалкие секунды он полностью оценил обстановку комнаты: совсем небольшая, практически пустая — кроме кровати и пары криво сколоченных табуретов, на которых лежали травы и одежда, ничего не было. Окно, расположенное совсем рядом с изголовьем, кто-то распахнул, и голос бушевавшей девицы (теперь ее не устроило количество воды в каком-то корыте) был хорошо слышим. Признаться, он предпочел бы обойтись сейчас без чьих-либо воплей — голова болела так, словно ее все же раздавил великан.

Наконец женщина замолкла, напоследок огласив окрестности отборной витиеватой руганью, а затем где-то в доме хлопнула дверь.

— Очнулся? — раздалось от порога.

Он едва смог повернуть голову, чтобы посмотреть на говорившую. Боль с каждой секундой усиливалась.

— Очнулся, — ответила женщина сама себя. Это была обычная темная эльфийка, в простом черном платье, перепачканном в грязи и зелени, с распущенными белоснежными волосами. Почему-то именно прическа привлекла его внимание. Кто эта женщина?

Дроу меж тем уже успела подойти к его кровати, усесться и по-хозяйски начать стаскивать с него одеяло. Удивительно, как быстро силы могут вернуться в раненное тело!

— Что ты делаешь?! Кто ты?! — он отчаянно вцепился в одеяло. В его голове вмиг родилась тысяча подозрений насчет этой девицы. Он никак не мог вспомнить, как он тут оказался. Вернее, он, конечно, не забыл кабана, болото и серые стены, но более далекие эпизоды жизни напрочь отсутствовали в голове! Лишь его путешествие по трясине и некоторые картины, рожденные бредом. Поэтому неудивительно, что к раздевающей его девице с голосом командира он отнесся с превеликим подозрением. Однако она в его положение входить точно не собиралась.

— Кто я? — насмешливо переспросила она. — Ооо, я лесная ведьма, которая похищает красивых — и не очень — мужчин, прячет их в своем доме и насилует их ночи напролет. Вот сейчас тебя подлечу и тоже начну.

Секунду в комнате царила тишина, а потом раздался жесткий смех, такой несвойственный женщинам. Эльфийка веселилась от души.

— Идиот, — постановила она, отсмеявшись. — Я Эра, местные зовут меня Травницей. Подобрала тебя, сирого и убогого, спасти решила, а то бы помер в дорожной канаве от доброты стражников… Тебя как зовут?

Он промолчал. Она хмыкнула, по-своему оценив его нежелание отвечать. Пощечины он точно не ожидал, а его и без того больная голова окончательно перестала соображать.

— Что ты творишь?! — прохрипел он. Горло раздирало от жажды, но он скорее убил бы себя, чем признался бы в этом.

— Привожу в чувство, — совершенно невинно ответила Эра, но вид у нее был до того довольный и наглый, что он почувствовал смесь досады и — вот это странно! — облегчения.

— Я уж… уже… — он окончательно захрипел, не в силах выразить свой протест. "Добросердечная" травница влила ему в горло какую-то гадость. Стало понятно, почему у нее так воет пес — эта девица скорее прибьет тебя, чем спасет.

— Лучше? — поинтересовалась она. Учитывая, что от ее настойки драло горло еще сильнее, а внутри словно вулкан извергся — это уже не говоря о звездочках в глазах от пощечины, — то он воздержался от ответа.

— Какие мы гордые, — процедила Эра, поднимаясь. — Ну хоть скажи, что еще болит. А то вдруг, ты у меня помираешь, а я и не знаю.

— Твоими стараниями, — прохрипел он.

Она усмехнулась, совершенно не задетая.

— Сейчас лучше будет, не бойся, не убью. А если имя скрываешь, так можешь любое другое назвать. А то я сама придумаю — у меня воображения нет, но повеселюсь я за твой счет знатно.

— Я не помню, — признался он. — Ничего… не помню.

Она присвистнула.

— Это тебя так после бреда приложило? А я-то думала травки помогут… Или тебя кто по головушке побил?

— Нет, я не помнил… — он нахмурился. Удивительно, но в голове прояснилось: боль отступила, сухость во рту исчезла. Он с недоверием осознал, что тело его наполняет приятная истома, а жар и озноб исчезли. Если бы не усталость, тяжелым металлом наполняющая его, он бы и вовсе вообразил себя здоровым.

— Благодарю, — произнес он. — Эта гадость помогает.

— Настойка Смертника мерзкая, это да, — подтвердила женщина как ни в чем не бывало. — Зато на ноги тебя поставит за недельку. Так что насчет памяти? У меня есть пару травок, но я должна знать, что лечить. Потерять память можно по разным причинам.

— Я не знаю… Я не помню… — простонал он, но чувство долга заставило его взять себя в руки, победить усталость и недоверие и серьезно ответить: — Помню лишь падение, водоворот, словно попал на корабле в бурю, а потом болото. Рана — это от… от кабана. Все…

Он тяжело выдохнул — чувствовал себя таким уставшим, словно пробежал тысячу миль.

Эра серьезно задумалась, и такой она нравилась ему куда больше. Хотя и грубость ее забавляла и неожиданно грела. Странная женщина — вдруг подумалось ему.

Глава 4. Родное лицо, или Кто ты?

Он сидел на скрипучем деревянном крыльце и смотрел на закат — как огненный диск солнца скрывается за редкими елями. Бок немного побаливал, но это была такая мелочь, что он не обращал на нее внимание. Куда больше его интересовал теплый ветерок, приятно ласкавший лицо, и довольно ворчащий варг рядом. Он чесал Бурого за ухом, и тот издавал странные звуки, больше похожие на хрипы. Вот только капающие слюни явственно свидетельствовали о хорошем настроении варга.

За спиной хлопнула дверь, и доски скрипнули под ногами Эры.

— Если у тебя есть инструменты, то я могу починить крыльцо, — предложил он, не оборачиваясь.

— Ага, а потом я опять тебя буду лечить. Сиди уже, — рыкнула она, и он улыбнулся. — Ты разве умеешь чинить? Я бы предположила, что ты, скорее, привык разрушать.

— Я все умею, — отозвался он, точно зная, что это правда.

Эра присела рядом на крыльцо, и они долго молчали, наслаждаясь тишиной. То, что его соседке тоже не хочется болтать, он знал точно. Успел выяснить за те пару недель, что лежал у нее дома. И все же, несмотря на явное нежелание хозяйки разговаривать (которое частенько выражалось самой неприличной бранью), он иногда чувствовал, что она ждет от него слова, фразы, какого-то отзыва — она не всегда была такой колючей и непримиримой, какой казалась. Чем больше времени он проводил с нею, тем лучше понимал. Иногда это лишало его душевного равновесия — если знание о починке дома или способах удушения можно было объяснить былыми навыками, то как он мог определить, что под хмурой маской Эры скрывается грусть или желание поговорить? Такое можно сказать только о по-настоящему близком тебе эльфе…

— Варги отличаются от обычных волков более крупным телосложением, силой, выносливостью и свирепостью. Если волки могут проявлять осторожность, то варги готовы броситься на любого. Они дикие, приручение их занимает много сил и времени. Верны они лишь одному своему хозяину, для других они опасны так же, как и те, что водятся в лесах. Справиться с варгами сложнее, чем с волками: их шкура прочнее, клыки длиннее и острее, слух и нюх лучше. Ходит байка, что варги — это магически измененные волки, но достоверных подтверждений данной теории не существует. Варгов преимущественно используют орки — на них ездят, их используют как охотничьих псов. Иногда и дроу приручают их. В Темной Империи водится много варгов — по сравнению с остальным миром. Хотя и обычных волков в наших лесах хватает… — Он ненадолго замолк. — Я все это знаю, я помню это, а вот себя… Почему так странно? Разве не должен был я все забыть? Так почему мои руки помнят тяжесть меча, а голова полна сведений о мире, но при этом я даже имя свое не могу назвать?

Эра повернулась к нему и знакомо усмехнулась:

— Демон знает, что в наших душах и головах. Это не тело, которое можно вылечить. Возможно, тебе нужно время — вспомнишь… А может, уже никогда не вернешь себя прежнего… Ты совсем ничего не помнишь? — вернулась к привычному деловому тону она. — Имя? Детство? Юность? Хотя они были давно…

— Почему ты сделала такой вывод?

— Шрамы, — пожала плечами она и коснулась его шеи. Он внутренне вздрогнул, когда ее пальцы отпечатались огненными отметинами на коже. Ее багровые глаза, в которых плескалась насмешка, грели душу, и он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится сидящая рядом женщина. Что-то в ней было. Иногда ему казалось, что он знает ее уже давно…

— Вот этому шраму не меньше пары столетий. А вот эти, — она указала на запястья, на которых виднелись едва заметные светлые следы, — от магии Света. Явно оковы паладинов, я такое лишь в книгах видела. Учитывая, что Темная Империя не воевала с Орденом со времен войны Света, то я бы предположила, что тебе больше тысячи лет. Или ты шпион его величества и регулярно посещаешь подвалы паладинов после провала.

— Из этих "чудесных" мест почти никто не выбирается, — возразил он, вновь чувствуя: он знает, что говорит. — Я… Я знаю, откуда эти шрамы. Была война с людьми, я ребенком попал в плен…

— Тогда точно война Света, — присвистнула она и внимательно посмотрела на него. Ее взгляд под привычной насмешкой над всем и вся скрывал любопытство и настороженность. Похоже, не только он подозревал своего соседа во всех грехах.

— Больше тысячи лет, — пробормотал он, смотря на свои руки. Сколь многое он забыл. Целую вечность, всю жизнь.

— А ты весьма непрост, — высказала свою мысль Эра, хмыкая. — Сейчас в Империи не так много осталось дроу, которые помнят войну Света. Император, Вал'Акэш — кто еще?

— Наверняка немало, но они не посвящают всех в свою жизнь.

— Да, жаль, что ты не решился стать знаменитым лордом, которого знала бы вся Империя. Так поиски себя были бы значительно короче.

Он промолчал, думая о прошлом. Хотел ли он его знать? Воспоминания из детства хранили лишь боль и унижение, но вдруг оставшаяся жизнь — значительная ее часть — была другой? Имел ли он что-то, что могло заставить его вернуться? Пока ему весьма нравилось сидеть на крыльце одинокого дома у болота и разговаривать с неприветливой Травницей.

— Я помню свое имя, — вдруг произнес он, и она тут же встрепенулась. — Ретаин. Так меня звал отец.

— Уже неплохо. Правда, лучше бы ты вспомнил родовое имя, — честно призналась Эра. — Зато можно тебя нормально звать.

— Да, по имени, а не придумывать мне различные клички.

— Это было весело.

— Не сомневаюсь, ты хохотала от души.

— Ты против? — усмехнулась она.

— Нет, — ошарашил он ее. — Мне нравится, когда ты радуешься, даже если это мелкая пакость мне.

Едва ли когда в жизни на него смотрели с таким подозрением, а Ретаину вдруг пришло в голову другое: возможно, Эра лжет, но не из корыстных целей.

— Ты знаешь меня? — спросил он в лоб. Она хмыкнула и собиралась ответить очередную гадость, когда он быстро продолжил: — Ты можешь знать меня, но не говорить. Поэтому ты и спасла меня. Мы были вместе? А потом поссорились? Поэтому ты не хочешь отвечать на мои вопросы?

Глава 5. Застарелая боль

Они договорились отправиться в Сольд на следующий день, однако дождь, начавшийся ночью, смешал все планы. Над болотом поднялся непроглядный туман, и любое путешествие имело бы своей целью смерть и последующее переселение в Глубины — ни Эра, ни Ретаин в чистоту собственной души не верили и рассчитывали лишь на общество демонов, которые с радостью будут пытать их за грехи.

Весна выдалась дождливой, погода была отвратительной, и вечная сырость, усугубляющаяся близостью болота, загоняла дроу в дом. Разделив пополам маленькую библиотеку Эры, они просиживали дни каждый в своей комнате. Лишь изредка Ретаин выходил приготовить ужин, или его соседка — покормить Бурого. Варг спал у калитки, ничуть не переживая из-за тумана и дождя. Иногда, правда, он заходился диким лаем, и тогда Эра невольно вспоминала духа Неглской трясины.

Наконец спустя почти три недели дожди закончились, болото, разросшееся за это время, вернулось в свои границы, а сквозь туман пробилось весеннее солнце. Одним утром Эра с Ретаином собрались и отправились в Сольд — пополнить истощившиеся запасы и разузнать про появление темного эльфа в городе. Дорога легко стелилась под ноги: оба они были выносливы и, как любые эльфы, не лишены ловкости, поэтому узкие лесные тропки не стали для них серьезным испытанием. Шли молча: Ретаин был тем удивительным мужчиной, который предпочитал не болтать попусту. Ему даже было чуждо бахвальство или желание покрасоваться. Обычно мужчины рядом с Эрой либо пытались привлечь ее внимание и завоевать ее, либо считали своим долгом высказать свое ценное мнению по любому вопросу — она воспринималась ими лишь как слушатель. В любом случае долгое молчание угнетало большинство нелюдей, а вот Ретаин его любил — как и Эра. Он даже пошел дальше нее: его тишина окружала постоянно. Создавалось ощущение, что он жил в каком-то своем мире, далеком от реальности, а когда последняя все же начинала привлекать его внимание, он уделял ей каплю своего драгоценного времени, вмиг решая все проблемы, и возвращался к своему молчаливому существованию. Поначалу Эру радовало подобное положение дел, однако уже через пару недель ее стала раздражать его отстраненность. Теперь уже она выступала в роли того, кто навязывал свое общество. Осознание этого бесило, и Эра старалась сдерживать свои дурацкие порывы. Но иногда срывалась — как сейчас, в дороге.

— Начнем с таверн? Наименее благонадежных — ты не производишь впечатление доброго лорда, ищущего потерянную возлюбленную для чудесного воссоединения.

Они обсуждали план действий еще дома, и сейчас в этом не было смысла, но молчать больше не было сил. Ретаин проявил тактичность (демоны, она так не умеет!) и кивнул, после чего подтвердил верность ее суждений.

— Держи, — он протянул ей печеное яблоко, одно из тех, которые он наловчился готовить, а Эра с удовольствием поедала.

— Решил меня подкормить, чтобы выдержала дорогу в пару-тройку часов? — насмешливо поинтересовалась она. — Или это один из способов заставить меня замолчать?

И вновь по его заледеневшему лицу пробежала тень улыбки.

— Нет, мне нравится слушать тебя — у тебя приятный голос. А яблоко — способ проявить благодарность, раз уж словесно ты мне запретила.

Она фыркнула, дернула плечами и хмуро молчала до самого Сольда: Ретаин сумел-таки заставить ее не болтать попусту. Приятный голос! Вот лицемерная тварь! Она и так ему помогает, совершенно необязательно было врать и пытаться задобрить ее лживыми комплиментами. Приятный голос! Это у нее-то!

Так что до самого города Эра внутренне кипела и мечтала придушить Ретаина, а тот счастливый наблюдал за тем, как она ест яблоко. Вот бы запихать ему огрызок в глотку!

Сольд производил на чужаков не самое приятное впечатление. Это Эре он сразу понравился — она искала уединенное место, — а вот для других темных этот город представал в весьма неприглядном свете. Серые стены, серые дома, узкие грязные улочки, вечная сырость, неприятная близость болота и другие недостатки провинции. Здесь многие друг друга знали, и пока Эра с Ретаином шли к ближайшей таверне сомнительного свойства, с Травницей успели поздороваться раз десять. А вот на ее спутники неприязненно косились, и только острый язык девицы с болота усмирял особо болтливых. Конечно, можно было и не обращать на это внимание, но Ретаин, как уже успела убедиться Эра, обладал удивительной наблюдательностью и прозорливостью. Ищейка — так бы она его охарактеризовала.

— В Сольде не любят темных эльфов или чужаков? — тихо поинтересовался он у своей спутницы после десятой таверны, откуда их выгнали с отборной руганью — не спасла даже отвратительная репутация Эры.

— Первых, ко вторым горожане терпимы, — также тихо отозвалась эльфийка. — Дроу в этих землях в меньшинстве. Это в Меладе все любят Темного Императора и его остроухую свиту, а в такой дыре, как Сольд, нам лучше не показываться. Или хотя бы жить тихо. Здесь царят порядки смертных рас.

— Хочешь сказать, власть Императора на эти земли не распространяется? — задал довольно странный вопрос Ретаин. Эра даже позволила удивлению отразиться на лице — из всего ее ответа он посчитал эти сведения самыми важными?

— Распространяется. Местные поговаривают, что лет сорок назад сюда приезжал темный принц Велон. Ничего, стелились, как миленькие. Силу здесь, как и во всей остальной Империи, уважают. Но то принцы, их везде боятся, — с презрением бросила Эра. — А обычные дроу здесь не в почете.

— У нас будут проблемы?

— Проблемы будут у тех, кто не захочет говорить, — оскалилась эльфийка. Она сказала правду, и в каждой таверне ругалась по-страшному, добиваясь ответов на свои вопросы. Естественно, после того, как с хозяевами побеседовал Ретаин — с большинством ему удавалось договориться. В отличие от резкой Эры, он, казалось, не испытывал никаких проблем. К тому же помимо вежливости он имел в своем арсенале еще одно оружие — холодный взгляд убийцы. Если поначалу Эре казалось, то спустя пару недель совместного проживания она заметила особое поведение, жесты Ретаина. Он выглядел обычным, но под этим, как под маскировочным плащом, скрывалась холодная сталь. Теперь Травница не сомневалась, что ее случайный знакомый какой-нибудь наемный убийца или того похуже. Чувствовали — хоть и не замечали осознанно — это и другие, поэтому свою напористость Эре почти не удалось пустить в дело. Увы, старание парочки все равно ни к чему не привели — Ретаина в Сольде видели впервые. Конечно, они не обошли каждый угол, но в наиболее вероятных для путешественника местах он не появлялся. Смирившись с поражением, Эра с Ретаином переночевали в дешевой таверне, а наутро, закупившись всем необходимым, отправились домой. По пути болтали оба: строили теории, решали, что делать дальше. Затворницу Эру неожиданно заинтересовали проблемы Ретаина, а он, изменив своей привычной молчаливости, делился со спасительницей планами и мыслями. И все же, несмотря на приподнятое настроение (огорчаться временным трудностям Травница не умела), недавнее упоминание императорской семьи тяготило ее. Принцы… Счастливая семья… О том, что у Темного Императора весьма дружные, несмотря на вечные распри, сыновья и внуки, знали все. Еще ни одному интригану и заговорщику не удалось перетянуть в свои сети кого-нибудь из семьи правителя. Темный Император и его родственники были силой, единой волчьей стаей. Настоящей семьей…