Бледная тень

1

С окраин Старого города открывался достойный вид: прямо перед ними шумит река, посреди нее, будто уродливая великанья корона, стоит черная громадина с острыми зубцами – королевский дворец. Позади него блестят ночные огни столицы на другом берегу. Место просто отличное, можно сказать, в первом ряду. Жаль только дождь все не унимается и мутной пеленой скрывает все вокруг.

– Здорово, что все-таки пришли сюда, и дерьмово, что ни черта не видно, – пробормотал он, пытаясь разглядеть хоть что-то в подзорную трубу. Он шарил взглядом по зубцам замка, уделяя особое внимание башне Короля и ее окрестностям, но тщетно.

– Может, он еще и не пришел, – прочавкала с набитым ртом девочка в потрепанной выцветшей одежде с синей засмоленной стрекозой, приколотой к курточке. Она деловито грызла яблоко, сидя на пустом ящике. Они укрывались от дождя в развалинах возможно единственного дома всего Старого города, у которого еще сохранились остатки крыши, остальные представляли собой лишь голые каменные скелеты бывших жилищ.

– Или уже убил Короля и ушел, и мы зря тут торчим который час, – отозвалась вторая девочка и подергала его за рукав, из-под которого виднелись красные татуировки. – Мато, дай я посмотрю!

– На, но если все прошлепаешь, Айя, то я оторву тебе уши, – добродушно ответил Мато, передавая ей подзорную трубу.

– Эй, а какая у тебя кличка в Лагере? – поинтересовалась первая, когда он сел рядом с ней.

– Алый журавль, – с улыбкой ответил он и сдул со лба непослушную черную прядку слегка вьющихся волос.

Девчонки прыснули от смеха.

– Что за идиотское прозвище?

– Китэ, попробуй ржать не так сильно, а не то подавишься, – усмехнулся Мато, когда у девочки от смеха изо рта посыпалось во все стороны жеваное яблоко.

– У тебя, поди, самая дурацкая кличка во всем Лагере воров! – давясь от смеха, выпалила Айя.

– Вы, видимо, удивитесь, но нет, моя считается неплохой, – Мато задумчиво потер подбородок. – Думаю, самая мерзкая – это Мешок.

– Мешок?!

– Да, один увалень. На первом же деле скатился с крыши, рухнул мешком в кусты, едва ушел от стражи и, главное, бросил в тех кустах всю добычу. Зовут его, вообще-то, Мешок дерьма, но мы сокращаем просто до Мешка.

– Когда я вступлю в Лагерь воров, то возьму себе прозвище Смертоносное жало! – Айя обнажила свой небольшой кривой нож и воинственно подняла к прояснившемуся небу: дождь стал стихать, в облаках появились разрывы, открывающие синее ночное небо и звезды, а позади замка чуть выглянула луна и осветила его ярким бледным светом.

– Ха, ну да, если бы так просто, думаешь, Мешок сам придумал себе это имя? – рассмеялся Мато. – Его надо заслужить. Ты можешь назвать себя Смертоносным жалом, но если опростоволосишься на первом же заказе, то Лагерь не пожалеет тебя и извратит твое имя так, что потом не отмыться.

– А Черная смерть? – Китэ указала пальцем на замок. – Он ни разу не завалил дело?

– О, его напыщенное имя поначалу много раз пытались исковеркать, но повода он так и не дал, и от него отстали. И даже наоборот, он теперь важная шишка в Лагере…

– Слушай, – прервала его Айя, напряженно разглядывая башню Короля в подзорную трубу, – кажется, твоей шишке сейчас отбивают кишки!

– Что? – Мато, ошарашенный, подскочил к ней и выхватил трубу.

На плоской вершине башни дрались две темные фигуры, освещенные сзади лунным светом: женская, пониже, с длинными волосами, и мужская, выше, мощнее в плечах. Мужчина упал, и женщина принялась избивать его.

– Глазам своим не верю, чертова бездна и все ее отродья, – тихо выругался Мато.

– Что там? Что? – трясли его девчонки.

Вот мужчина – Мато по движениям узнавал в нем Черную смерть, хоть и не мог в это поверить, – оттолкнул женщину – это не могла быть никто другая, кроме Волчьей крови, слухи о ее побеге от стражи разнеслись по столице еще утром, – и она полетела к краю башни. Черная смерть почему-то бросился за ней, успел поймать ее, но сам, кажется, споткнулся, на миг замер над краем – и неудержимо, камнем, полетел с башни вниз, в реку.

Мато показалось, что у него волосы встали на голове дыбом. Он проводил взглядом падающего мужчину, пока тот не скрылся в черных водах.

– Невозможно! – прошипел он, бросил трубу и кинулся по берегу вниз к реке, где стояла лодка.

Мато поскользнулся на мокрой глине и прокатился прямо на боку к самой воде, так что река лизнула сапоги. Поднялся, весь в красной липкой глине, и почти наощупь стал толкать лодку в воду: глаза он ни на секунду не отводил от темной блестящей глади в поисках Черной смерти. Вода хлынула ему в сапоги, когда он зашел в реку, но он не обратил внимания, хотя она обжигала холодом.

– Ищите его! Не упустите! – отчаянно крикнул он девчонкам, гребя против течения и выискивая хоть какие-то следы наемника.

– Да он же труп, что там искать, – равнодушно сказала Китэ подруге, осматривающей реку через подзорную трубу.

– С такой-то высоты – точно нежилец. Может, у Черного при себе что-то ценное, что Мато хочет прикарманить? – предположила Айя. – Божечки, он нырнул в воду! Ну и дурень!

– Мато теперь сам утонет. Кстати, мне Елхо должен десятку, раз Волчья кровь…

– Эй, он его нашел! – вдруг воскликнула Айя.

– Ну! И как? Шевелится? Живой?

– Нет, конечно, корячит его в лодку, а тот как мешок.

– Выходит мертв, – Китэ слегка улыбнулась. – Десятка точно моя.

2

Айрин очнулась, словно от беспамятства, хотя и понимала, что на самом деле была в сознании, просто разум и чувства будто были заморожены все это время. А сколько времени – пять минут? Или час? Ночное небо уже совсем очистилось от облаков, ярко светила луна, ее бледный свет поблескивал на мокрых камнях башни, где лежала Айрин. Ей было холодно, но замерзшее тело будто принадлежало какой-то другой девушке. Было больно, но и боль была чужой и далекой. А в голове… Если бы можно было залить в человеческую голову мутную густую жижу, наверное, так бы он себя и чувствовал – как Айрин сейчас. Мыслей не было, ничего не было, только что-то толкало подняться и уходить.

Айрин с трудом встала на ноги, избегая смотреть туда, где разорванные прутья тонкой железной изгороди на краю башни, как пальцы, указывали в темную пустоту. Снова что-то толкает в спину: «Нужно идти к начальнику стражи, он должен освободить их, он обещал». Она поплелась вниз по лестнице. В башне было совершенно тихо и пусто, пока она не спустилась к залу, ведущему из башни в комнаты Короля. Там послышались голоса и шаги стражи и слуг, и довольно много. Айрин вспомнила, что лучше не попадаться никому на глаза. Особенно, когда краска уже не скрывает ее лицо.

Взгляд скользнул на ближайшее окно. Под ним сразу должна быть крыша комнат этажом ниже, по ней можно пройти мимо покоев Короля и зала для приемов, дальше так же по крышам или через общий зал под потолком и снова на крышу, а там уже комнаты начальника королевской стражи – сознание рисовало ей путь помимо ее воли.

Она вылезла в окно и тихо ступая пошла намеченной дорогой. Окно в королевских покоях было открыто, и что-то в доносившихся оттуда звуках смутило Айрин. «Кто-то плачет? Ребенок?»

– …отворачивайся, это недостойно. Ты видишь, как вероломны наши враги, и как много силы тебе потребуется, когда ты станешь Королем? – голос принца Леванита, сухой, жесткий.

Айрин замерла у окна, прислушиваясь.

– Отец, разве могли они такое сделать с дедушкой? – всхлипнул маленький принц.

– Лииноин, ты задаешь очень глупый вопрос, – с укором ответил Леванит. – Ты спрашиваешь: «Могли ли?», когда ответ у тебя прямо перед глазами: разве это не клинок одной из них? Отрицать очевидное – для глупцов.

– Да, отец, – отозвался безжизненным голосом мальчик.

– Запомни эту картину хорошенько, обдумай, она пригодится тебе в будущем, – Айрин услышала, как принц Леванит удалился, и тяжелая дверь в покои Короля закрылась за ним.

Она нервно сглотнула: нужно было заглянуть в окно, но вдруг Лииноин там не один, хотя больше она никого не слышала. Никого. А ведь должна слышать тяжелое дыхание Короля, прикованного к постели в последние недели. Она уже знала, что увидит, но пока не могла в это поверить, и медленно заглянула внутрь.

Мальчик стоял к ней спиной, вздрагивая от всхлипов, один, в большой слабо освещенной комнате. Он стоял у кровати, где под светлым одеялом вздымалось грузное тело старого Короля. Она видела лишь его нижнюю половину тела, безжизненно неподвижную, но не строила радужных иллюзий, что когда увидит его грудь, то она будет мерно вздыматься от вдохов и выдохов.

Айрин неслышно забралась на подоконник, и обомлела. Все одеяло, простыня, подушка были залиты кровью. Король смотрел в потолок мертвыми остекленевшими глазами, широко распахнутыми в предсмертном ужасе. Из его горла торчал клинок с красными замысловатыми узорами на рукоятке. «Мой! Мой клинок!», – мертвецкий холод прошелся по венам Айрин. – «Идеально, если я или мы оба мертвы, значит, это Черная смерть убил Короля, а если мертв Черная смерть, то это сделала я». Жгучая ненависть медленно закипала в ней, застилая глаза пеленой.

Внезапная боль пронзила сердце: «Все зря! Он умер зря! Можно было просто ничего не делать, сидеть – и ничего не делать!» По ее телу пошла яростная дрожь. Она бесшумно спустилась в комнату и подошла к Лииноину. Колебалась мгновение, но он почувствовал ее присутствие и обернулся.

– Держи рот закрытым или я убью тебя, – прошипела Айрин, зажав ему рот и схватив за руку, тонкую, словно он был даже не ребенком, а маленьким воробушком.

Принц умоляюще посмотрел на нее огромными серыми глазами, полными страха и слез. Смутное воспоминание блеснуло в уме: Звездный волк лежит на полу, в растекающейся луже крови, а рядом, у стены – она сама; она пытается вжаться в стену и исчезнуть, серые глаза на красном от краски лице – огромные влажные пятна, мелко трясутся несуразные тощие руки и ноги – ну просто олененок, загнанный в угол хищниками. «Никогда не видела этого под таким углом», – Айрин не почувствовала ничего, кроме отвращения и раздражения.

– Пойдем на крышу, – быстро скомандовала она. – Крикнешь – я швырну тебя вниз, и ты разобьешься, это ясно?

Он слабо кивнул, и она повела его к окну, железной хваткой сжимая ему руку. Они вышли на крышу и направились к комнатам Риндана. Айрин ступала медленно, чтобы мальчишка не поскользнулся на мокрой черепице и не утащил их обоих вниз. Он весь обмяк, обессилел и не пытался сопротивляться, стеклянными глазами провожая пройденные метры. Айрин подметила про себя, что это лучшее, что могло с ним сейчас случиться: он мог попытаться бежать или драться, а это точно закончилось бы для него наихудшим образом. Хотя его судьба с этой секунды все же двинулась по краю лезвия.

«Риндан, возможно, уже знает про Короля, тогда он не отпустит Грозу и Кобру. И меня. Придется менять принца на нас. Но как? Как только отдам его – нас убьют. Тогда не отдам до последнего, пока не уйдем из города. И как выбраться из города всем троим, чтобы никого не подстрелили, ведь мальчишка будет в руках только у одной?» – мысли назойливо крутились в голове по кругу, но не давали внятного ответа.

Они уже спустились на пару этажей ниже, и шум реки усилился. Перед глазами Айрин возникло видение Черной смерти… нет, Аридана. «Он мог выжить?». В груди жгло огнем, щеки горели, в голове громко стучало, а из глаз уже готовы были брызнуть слезы. Она подумала, что если заплачет сейчас, то все пропало, но к горлу все равно предательски подступил комок.

3

«Нужно было идти последней!» – с горечью поняла Гроза, когда ледяная вода окутала ее со всех сторон, обжигая кожу; холод мгновенно сдавил грудь, сковал мышцы. На секунду Гроза испугалась, что не выплывет, но вода расступилась у нее над головой, и она смогла вдохнуть. Легкое течение реки медленно несло ее прочь от замка, вздымавшегося на полнеба черным облаком. Гроза обернулась и попыталась разглядеть Волчью кровь и Лииноина на крыше, но было слишком темно, и речные волны заливали глаза.

«Она не послушает!» Злость придавала ей сил, но плыть все равно было непросто. Наконец, каменный причал Старого города и песчаный берег. Она уперлась коленом в мягкое дно реки и встала, тяжело дыша и дрожа от холода. Немного выше по течению из воды выползла Королевская кобра и рухнула на песок.

Скоро послышался плеск воды, и Гроза заметила плывущую к ним Волчью кровь. И по ее грузным, тяжелым движениям ей сразу стало ясно, что она не одна. Гроза забыла про терзающий ее холод и бросилась в воду им навстречу.

– Я так и знала! Я так и думала, что ты не послушаешься! – закричала она и выхватила принца из рук Волчьей крови. Она взяла дрожащего мальчика на руки и понесла на берег.

– Раз знала, что ж не уберегла, это же твой долг, – пренебрежительно выплюнула Айрин, как только вышла на берег. Вода ручьями текла с ее одежды и волос.

Но Гроза не услышала ее укол.

– Что ты сделала?! Черти тебя раздери, он мокрый насквозь, – Гроза прижала к себе мальчика, пытаясь его согреть, но и сама была мокрая до нитки.

– Смеешься?! – огрызнулась Айрин, выжимая волосы. – Если нас поймают, то убьют на месте, а ты сейчас переживаешь, что мальчишка немного померзнет?!

– Ты могла не брать его с собой! Он для нас не просто бесполезен – теперь из-за него нас будут искать еще усерднее! Но этого мало: тебя, похоже, вообще не волнует, что он может погибнуть от прыжка с крыши или от холода…

– Вообще-то, раз теперь он наш заложник, то это само по себе уже означает, что я готова его убить, – сухо ответила Айрин, глядя Грозе прямо в глаза. «Готова?» – удивилась она про себя.

Гроза застыла, не спуская с нее глаз. Медленно посадила мальчика на песок и подошла к Айрин вплотную.

– Я не дам тебе его убить, – тихо, но вкрадчиво процедила Гроза в лицо Айрин, возвышаясь над ней. – Попытаешься, и тебе конец.

Айрин ответила ей яростным взглядом исподлобья, а следом – быстрым ударом в живот, но Гроза успела увернуться и тут же локтем в висок отправить Айрин на землю.

– Лучше даже не начинай! – воскликнула Гроза, глядя сверху, как Айрин ползает по песку у самой воды.

Айрин упрямо поднялась на ноги и снова напала. Но Гроза легко уворачивалась и наносила ей в ответ незначительные тычки и удары, пока наконец настырность Айрин не взбесила ее. Она пнула Айрин, и та, потеряв равновесие, отлетела в воду, неуклюже усевшись в воде в ил и песок.

– Тебе хватило? – рявкнула Гроза.

Айрин вынула из воды руку, черную от ила, и молча самым скабрезным жестом отправила Грозу в бездну сношаться с чертями. Та вспыхнула и кинулась в воду.

– Давай, сука, ну, убей меня, – вдруг засмеялась Айрин, и рука опешившей Грозы замерла у ее лица. – Ааа, не можешь, – разочарованно протянула Айрин. – Ну и отвали тогда.

Она с трудом поднялась и побрела к берегу, куда уже прибежала от причала Кобра.

– Чем вы занимаетесь? – удивилась она, но не стала дожидаться их ответа. – Я нашла у причала лодку, очень добротную, там лежат вещи, может, даже что-то полезное. Надо уплывать на ней сейчас же, пока хозяин не объявился, а главное, пока стража не пошла искать нас здесь. Лииноина возьмем с собой, тут его оставлять небезопасно, кажется, я слышала вдалеке крики марры, – она быстро излагала ситуацию, пристально вглядываясь в лица Грозы и Айрин, которые теперь старательно не смотрели друг на друга, хотя у Айрин красным цветком открылось рассечение на скуле под глазом и стало кровью заливать ей щеку и шею.

– Согласна, – глухо отозвалась Гроза, подняла мальчика на руки и быстро двинулась к причалу.

– Где твоя краска? – спросила Кобра у Айрин, указывая на ее лицо, пока они шли за Грозой.

– Забыла нанести раствор, и дождь смыл краску, – неохотно буркнула Айрин, зажимая рукавом новую рану на щеке.

– Что было в замке? Как ты убила Черную смерть? – не унималась Кобра.

– Честно говоря, это он чуть меня не убил, – Айрин почувствовала внутри болезненный душевный спазм. – Но упал с башни Короля.

– Ты сильно ранена? – Кобра с беспокойством вглядывалась в ее лицо, как будто почувствовала неладное, но поняла его по-своему.

– У меня все плечо разрезано, – Айрин мельком показала ей на ходу свою руку, где от плеча тянулся длинный слабо кровоточащий порез. – Сломан нос, может быть, еще ребра, а может, это просто ушиб, потому что я скатилась с лестницы, так что на мне живого места нет. А что Риндан? Успел что-то кроме одного пальца? – она указала на ее отсутствующий ноготь.

– Нет, он только начал. К его чести, он долго не решался к этому приступить.

Они торопились по причалу к лодке: простая лодка с двумя веслами, но заметно, что не из тех бесхозных, что обычно можно найти на берегу. На дне лежали две сумки, набитые вещами, из-под них выглядывал черный лук.

– Кто-то тщательно подготовил свое отплытие, – удивилась Гроза и переступила в лодку вместе с мальчиком.

– И много у нас отплывающих с этого причала? – усмехнулась Кобра, она быстро осмотрела мизинец с отсутствующим ногтем, устало цокнула, но села на весла.

– Видимо, только один – Черная смерть? – продолжила ее мысль Гроза, устраивая для принца место в конце лодки.

Айрин передернуло, но она сдержалась. Нельзя было расплакаться в их присутствии, даже несмотря на ночную темноту: луна светит так ярко, что они точно заметят, как слезы катятся у нее из глаз, и обязательно спросят, она начнет рассказывать и тогда уже точно бросится в воду, чтобы утопиться. Айрин оттолкнула лодку от причала, и легкое течение подхватило их.

4

– Мы сейчас тут, в Белой гавани, дальше по реке можно попасть в Зейю у моря, а там – сесть на корабль, – Бииль задумчиво расчерчивала путь сухой палкой по огромной мозаичной карте.

Под их ногами бледно-синими камнями текла река. Белым кругом рядом блестел город – Белая гавань, ниже по течению реки у темно-зеленого моря еще город – Зейя, почти такой же огромный, как и столица, оставшаяся выше черным пятном, – Кивер-Дэне. Пестрая, хоть и выцветшая под солнцем и дождями карта занимала почти всю внушительного размера площадь неподалеку от центра города.

Никто не обращал на Бииль и Айрин внимания: приезжие всех мастей в Белой гавани, находящейся на перекрестке двух основных дорог, были обычным делом. Здесь не было привычки разглядывать под лупой каждого гостя – сегодня он здесь, потратит деньги в таверне, на постоялом дворе или на рынке, а завтра уже уедет по своим делам или осядет на какое-то время, неважно, пока гость не нарушает порядка, все в выигрыше. К тому же, площадь сегодня была занята комедиантами, задержавшимися здесь на некоторое время после осеннего праздника в столице: их разноцветные шатры шелестели и переливались, прижимаясь к домам у края площади, артисты вяло бродили туда-сюда, кто-то уже готовился к вечерним выступлениям, раскладывая реквизит.

Солнце клонилось к закату, и мягкий золотой свет заливал дома из белого камня. В Белой гавани почти все было из белого камня, придававшего городу жизнерадостный и легкомысленный вид по ощущениям Айрин, сравнивавшей его с темной, мрачной столицей. Особенно ярко заблестели на фоне вечернего неба гигантские белые башни, на которые все время невольно падал взгляд Айрин: невероятно высокие они возвышались над Белой гаванью, как неспящие стражи, следящие за всеми черными глазами-окнами. Они стояли далеко на окраине города, но были так невообразимо высоки, что увидеть их можно было из любой точки города.

Айрин снова взглянула на них и содрогнулась, ощущая нечто чуждое и нечеловеческое.

– Из Риинды тоже можно уплыть, и меньше риск… встретить наших друзей, – Айрин остереглась упоминать королевскую стражу посреди людной площади, несмотря на то что прохожие равнодушно сновали мимо них по своим делам.

Она поежилась: куртка с плеча Эрин была ей немного велика, но пришлось поменяться для похода в город, ведь ее была разрезана на рукаве от плеча и почти до самой кисти. Под курткой еще и зачесались свежие швы на руке. Перед прибытием в Белую гавань они смогли на рассвете пристать к берегу, чтобы ненадолго развести огонь – мальчишке срочно требовалось сварить отвар из бетуллии, найденной в аптечке наемника, иначе усиливающийся жар грозил убить его. Вопреки протестам Айрин, что принц сможет подождать до Белой гавани, они все равно сделали остановку, и Бииль заодно осмотрела и зашила руку Айрин.

Теперь обработанная рана горела, болела и чесалась, все больше раздражая Айрин. У нее гудела и слегка кружилась голова, ныло тело, похоже, все сплошь покрытое синяками, скула болела от удара Грозы и в довесок мучил легкий жар. Она уже пожалела, что вызвалась идти в город, а не осталась с мальчишкой вместо Эрин в предместьях, в заброшенном доме на самой окраине. «Впрочем, Эрин бы мне теперь и не позволила», – досада за себя и неприязнь к Эрин и мальчишке сплелись у нее внутри в уродливый клубок.

Они уже больше часа провели в городе, и Айрин стало валить с ног от изнеможения. Она уже забыла, когда последний раз спала, а они только что обошли весь центр города, в поисках дома одной из высших семей, которую заприметила Бииль. Семья состояла в тесном родстве с королевской, как всем было известно, и занимала одно из высочайших положений в Белой гавани; это давало уверенность, что с ними принц будет в безопасности. План был простой: найти, у кого можно оставить принца, чтобы те позаботились о нем и точно передали королевской семье, а самим поскорее убраться из Белой гавани – только куда?

– В Риинду и правда было бы лучше, – Бииль задумчиво пробежала глазами от Зейи к соседнему городу поменьше, почесала в раздумьях шершавую щеку: кожу стянуло, когда они с Эрин стерли краску подручными средствами вместо специальной мази, которой они обычно пользовались дома. – Но она дальше, придется идти по дороге, брать лошадей? По реке, кажется, надежнее: между Гаванью и Зейей по реке все время кто-то передвигается, и мы не будем выделяться. Но в Зейе к нашему прибытию наверняка будет облава…

– Поздно, она уже здесь, – прошипела Айрин и взяла Бииль под руку, увлекая к краю площади.

На противоположной ее стороне, на заснеженные поля северных земель, белеющие на карте-мозаике, ступили несколько всадников. Они пристально оглядывали толпу, коротко переговариваясь. Бииль и Айрин узнали в них некоторых из приближенных Риндана. Всадники медленно двинулись через толпу в их сторону.

Айрин приметила неподалеку палатку гадалки – оттуда как раз вышла очередная посетительница, улыбающаяся и утирающая слезы одновременно. Она потянула туда Бииль, и они скрылись внутри как раз, когда цокот копыт уже угрожающе приблизился.

В большой цветастой палатке стоял густой сизый дым благовоний, так что даже дышать было нелегко. Но гадалку это не смущало, и она курила трубку сидя за столом, с живым интересом разглядывая ворвавшихся к ней девушек. Айрин напряглась: она узнала в ней гадалку с осеннего праздника. Мальчишеская прическа, черные пряди, большие синие глаза. Та же свободная фиолетовая рубашка и штаны с золотыми узорами. На руках звенят бесчисленные браслеты. «Она меня не узнает, сколько у нее тогда было таких, как я? А если узнает, то это ерунда, я для нее никто», – успокоила себя Айрин.

Позади гадалки на кушетке вальяжно лежал юноша в темно-красной одежде – то ли спал, то ли притворялся. Его лоб, глаза и нос скрывала тонкая маска, точно очерчивающая изгибы лица: бежево-золотая птица с острым клювом.

– Дорогие! – гадалка очаровательно улыбнулась им, будто старым знакомым. – Вам о прошлом или о будущем? О любви или о судьбе?

5

Эрин схватила за руку Айрин, зазевавшуюся и засмотревшуюся куда-то, и потянула за собой в переулок, оттуда – в углубление между двумя домами, чтобы спрятаться от глаз проходящих мимо стражников Белой гавани. Они едва не столкнулись с ними нос к носу, пока ждали возвращения Бииль: она сейчас должна незаметно оставить принца в доме семьи Юрита, самой приближенной к королевской семье в городе. «Чуть не проворонила стражу! Слепая дура!» – Эрин молча скользнула по лицу Айрин взглядом, полным неприязни. Даже стоять радом с ней было отвратительно.

Она разглядела в свете фонарей и луны синяк и запекшуюся рану на скуле Айрин, и с досадой заметила, что этого определенно мало. Вспомнила лицо Лииноина, когда он наконец пришел в себя у нее на руках и открыл глаза, пока она несла его в центр Белой гавани и пока Бииль не забрала его. Безжизненное лицо, ни один мускул не двигается, ни на что вокруг не реагирует. И погасшие неживые глаза, ничего и никого не видящие. Можно было бы списать все это на лихорадку, но Эрин с содроганием узнала этот взгляд – взгляд обреченной жертвы, смирившейся с любыми уготованными ей муками. «У него тоже был такой», – в горле всегда вставал ком, когда Эрин вспоминала тот случай в лесу, на севере. Дома.

Воспоминания сами собой вторгались в ее разум, без спроса и без стука: холод бежит по рукам и ногам, грохотание грома в ушах, дождь и сверкающие прямо над головой молнии –гроза и буря, провожающие ее в изгнание.

Вот в ноздри ударил запах шкур: она в окружении людей, неподалеку стоит маленький брат и этим мертвым взглядом смотрит в пол, ни на что не реагируя, пока ей выносят смертный приговор, а затем милосердно заменяют на вечное изгнание. От этой картины Эрин всегда хочется сжать челюсти так сильно, чтобы раскололись зубы. Приходилось всегда гнать ее прочь, потому что боль от несправедливости нечем было заглушить.

Больнее было только вспоминать лес. Небольшой жидкий лес, приглушенный возглас, пахнет растоптанной ягодой, а дальше… Все мысли тогда вылетели у нее из головы, а рукам будто и не требовалось никакой команды – они сами наложили стрелу на тетиву, но юноша вдруг бросился бежать. Если бы не Грим, возможно, ему бы удалось уйти живым. Но ястреб остановил его, бросившись в лицо, и стрела Эрин вошла ему точно в печень. «Этого мало! Этого недостаточно!» – горя от ярости, подумала она, когда увидела безжизненные глаза младшего брата, будто не узнающие ее.

Лииноин смотрел на нее так же, но на этот раз одним из его мучителей он считал саму Эрин, и оттого ее сердце разрывалось на куски.

– Я что-то увидела, – прошептала Айрин. – Мне кажется, они перекрывают реку.

Эрин взглянула на Айрин сверху вниз: больше всего ей сейчас хотелось поддаться безумному порыву и ее придушить. Очень не к месту вспомнилось, как совсем недавно Айрин будничным тоном, походя обронила, что Грим убит Черной смертью в попытке помочь Волчьей крови спастись.

– Я залезу наверх и посмотрю, – тихо ответила Эрин и стала искать место для подъема на крышу.

Она забралась на каменную стену, перепрыгнула на пустой балкон и вскарабкалась с него на крышу. Дом был невысоким, но река была совсем близко. На причалах стояла суматоха: тут и там толпы стражников, вот, кажется, мелькнула пара всадников из столицы, все лодки на реке заставляют причалить, уже пришвартованные – обыскивают. Эрин осмотрела улицы вокруг: везде стража, заходят в дома, говорят с прохожими, некоторых уводят. Они решили начать со стороны реки, так что противоположный край города, упирающийся в лес, еще был относительно свободен от их обысков. Эрин заметила неподалеку Бииль, возвращающуюся к ним переулками, и поспешила спуститься.

Бииль налетела на них, будто ощетинившаяся кошка, и отчаянно зашипела:

– Быстро! Они повсюду! По реке не уплыть, дороги из города все перекрыты, нам только в лес!

Никто больше не произнес ни слова, пока они, то крадучись, то перебежками, то теряясь в толпе оживленной улицы, пробирались по городу в сторону леса. Много раз им попадалась стража, но им удавалось ускользнуть. Вот уже показались последние дома, улицы стали растворяться в окраине города, показались первые деревья – черные пятна на фоне синего ночного неба, когда кто-то свистнул, окликая их. Они настороженно замерли за покосившимся сараем у самого леса. Тихий свист повторился.

Эрин осторожно выглянула из-за угла, как прямо на нее, будто из ниоткуда, выскочил парень.

– Возьмите меня с собой! – быстро прошептал он.

– Ты кто такой? – Эрин крепко вцепилась ему в руку, ожидая, что он может броситься бежать, чтобы привести к ним стражу, и выхватила нож.

Она успела быстро оглядеть его: очень молодой, наверное, как Айрин, волосы каштановые или темные, в лунном свете тяжело понять, глаза тоже темные, но с левым глазом что-то не то, сумка на плече, словно собран в дорогу, а вот оружия вроде нет. В свете луны его лицо ярко блеснуло золотом: птичья маска, закрывающая лоб, нос и глаза.

– Я объясню, объясню, – затараторил он.

– Ты ж вроде глухой? – угрюмо отозвалась Айрин, узнавшая в нем юношу из палатки гадалки.

– А гадалки часто правду говорят? – усмехнулся он в ответ. – Меня зовут Коршун, мне нужно в Риинду, а вы, как я понял, как раз направляетесь в ту сторону.

– Ты следил за нами? – Эрин угрожающе подалась к нему.

– Нет, нет! Я бегу от стражи, еще пара минут – нахлынут и сюда толпой, а меня они точно уже не отпустят, если поймают… Через лес можно уйти в Риинду, я знаю дорогу!

– Ну, так иди, при чем тут мы? – спросила Бииль.

– Я заметил вас еще за пару кварталов отсюда, и понял, что вы тоже убегаете, подумал: вам будет нужен проводник, вы вряд ли знаете дорогу, а мне очень нужны спутники, потому что идти дня три-четыре по лесу я не справлюсь в одиночку, придется охотиться, может, защищаться от хищников, а вы, кажется, что-то в этом смыслите… Возьмите меня с собой! – он умоляюще посмотрел на Бииль, видимо, потеряв надежду на Эрин.

6

Айрин легла на ветки и траву, устилавшие землю в их палатке, и закрыла глаза. Сил не было совсем, спать хотелось чудовищно, но ветки больно кололи бока, руки и ноги, покрытые синяками. Она еще пока ни разу полностью не снимала одежду, чтобы осмотреть себя, и было страшно представить, на что похоже ее измученное тело. Все синее? Или прошло столько времени, что уже больше фиолетово-зеленое? Хорошо, что рука заживает, кажется, без проблем: болит, но не гноится, не кровоточит.

Она так истощена болью, бегством, отсутствием сна и голодом, что в голове пусто, никаких мыслей, только жгучее желание спать и есть. Уже близится рассвет. Как ни безрассудно, но почти всю ночь они шли через лес от Белой гавани в сторону Риинды. Лес на пару с яркой луной милостиво позволил им такую беспечность: большие деревья с широким пространством между ними, мало кустов, почти нет оврагов или обрывов. У столицы леса были не такими приветливыми, там и днем приходится с трудом продираться через кусты, поваленные деревья и заболоченные ручьи на каждом шагу. Вдобавок и солнечный свет приглушают густые кроны почти черных елей и сосен, создавая сумерки.

Айрин показалось, что она только раз моргнула, но вот уже светит солнце. Выходит, она проспала какое-то время, но по ощущениям будто просто прилегла на минуту и снова тут же встала. Разбитая, она вышла из палатки и прищурилась на ярком солнце. Еще один теплый день: очень щедрая осень, и очень большое везение для них.

Бииль и Коршун молча сидели у костра. Он со скучающим видом следил, как Бииль помешивает ложкой кашу в котелке. Маска была все так же на нем, похоже, он никогда ее не снимал.

– А где Гроза? – хрипло спросила Айрин, протирая глаза.

Ночью Коршун обмолвился, что знает, кто они, и едва тут же не получил стрелу в лицо от Эрин, но Бииль ее остановила.

– Весь город уже знает, что Король мертв, – испуганно оправдывался Коршун, – убит тремя своими лазутчицами в сговоре с Черной смертью. Вас трое, вы прячетесь от стражи, я просто сложил два и два, и не прогадал, похоже.

Так у них появилась возможность не называться при Коршуне своими настоящими именами.

– Она охотится, поспи еще, – ответила Бииль, внимательно глядя на Коршуна, который только что получил от нее кашу на куске коры и принялся уплетать ее за обе щеки.

Вчера перед тем как разбить лагерь, они заставили Коршуна раздеться почти догола в поисках оружия. У него при себе и в его сумке оказался скудный, но добротный набор: крохотный котелок, топорик, веревка, нож, огниво, крупа, несколько кусков вяленого мяса, соль в кожаном мешочке и тонкая, но большая непромокаемая ткань, подходящая для укрытия или палатки – редкая и дорогая вещь, родом из Лагеря воров, как утверждали слухи. Бииль ожидала подвоха и дала Коршуну съесть кашу из его крупы первому. Тот быстро умял ее, не моргнув глазом.

– Хотя нет, готово, иди лучше поешь, – передумала Бииль.

– С мясом? – удивилась Айрин, когда получила свою порцию каши.

– Гроза рано утром принесла кролика, а потом снова ушла.

– Почему «Гроза»? – спросил вдруг Коршун.

– А почему «Коршун»? – не поднимая глаз и не ожидая ответа, спросила Айрин, занятая едой.

– Есть некоторые причины, – уклончиво ответил он.

– Исчерпывающе, – усмехнулась Айрин и бросила кору в огонь. Снова взглянула на Коршуна в поисках знакомых черт в его лице при дневном свете – ничего.

За деревьями послышался хруст веток, и Айрин и Бииль узнали в нем вежливость Эрин: несколько раз в их совместных походах в лес она пугала их до полусмерти своим внезапным и бесшумным возвращением из чащи, и с тех пор Эрин сопровождала свой приход нарочным легким шумом. Она вошла в лагерь с парой уже освежеванных уток в одной руке и с луком Черной смерти в другой. Айрин болезненно скривилась при виде него: везде напоминания, кругом. Боль в теле и общее истощение помогают большую часть времени не вспоминать о нем, но иногда разум внезапно пронзает жгучей мукой: башня, дождь, река…

– Надо двигаться дальше, как изжарю дичь. Вроде ничего подозрительного я не слышала, но мне кажется, что сегодня они могут двинуться с основной дороги в лес, в нашу сторону, – Эрин положила лук и принялась закапывать уток в угли.

Она мельком, исподлобья глянула на Айрин. «Это твоя вина!» – каждый раз будто кричали ее глаза, но Айрин ничего не чувствовала, кроме раздражения. Уже лежащая на ней вина была так огромна, что для новой просто не было места. С деланным равнодушием она отвернулась от Эрин.

Когда все было готово – дичь запечена и завернута в широкие листья, вода в дорогу набрана, палатка и сумки собраны, – они снова двинулись в путь. Осенний лес приветливо принимал их желто-зелеными объятиями. Солнце еще грело, но холодок уже затаился в тенях и низинах.

Эрин пропустила Коршуна идти впереди, чтобы следить за каждым его движением: к чему прислушивается, что высматривает, как решает, куда идти дальше. Но он шел очень уверенно, будто видел в лесу какие-то потайные знаки, указывающие дорогу, хотя все деревья были на одно лицо, ландшафт не менялся часами. «Знает дорогу наизусть? Или просто идет на юг? Но он так переходит ручьи, будто видит их не впервые, безошибочно находит лучшие места для перехода», – Эрин все время следила за их направлением, не отклоняются ли они от Риинды в сторону: на юго-запад к Каару или на восток к Зейе, где, может быть, он устроит для них засаду? Но если Коршун сворачивал с намеченного пути, то только для того, чтобы обойти овраг, или перейти ручей по поваленному дереву, или избежать открытого луга.

Скоро стало заметно, что они спускаются в долину, хотя из-за деревьев по-прежнему ничего не было видно. К вечеру они достигли небольшого озера. Тихая водная гладь отражала оранжевое небо, за озером вдалеке возвышались холмы, черные из-за покрывающего их леса.

Они разбили лагерь на покатом берегу в отдалении от воды: соорудили из ткани палатку, разожгли костер, Бииль успела найти съедобные коренья, которые можно сварить, а Эрин отправилась спать первой. Они договорились, что кто-то из них троих всегда должен стоять на стреме из-за Коршуна. Трудно было представить себе что-то глупее, чем быть убитыми им во сне.

7

Бииль пересчитала деньги в кошельке Черной смерти – очень приличная сумма сама по себе, но если это за Короля… Неужели это все? Или он спрятал остальное? Или потратил? Хотя для них это неважно, до Риинды должно было оставаться где-то полтора дня пути, если Коршун не наврал, и она мысленно вела в голове диалоги о покупке мест на корабле в… а куда? Вариантов было мало, и, обдумывая их, Бииль все чаще возвращалась к мысли, что плыть, возможно, никуда и не стоит: на корабле их легко поймать и при отплытии, и когда причалят. И что вообще делать дальше? Осесть травницами в каком-нибудь чахлом городке? Но их трое, это заметно. Тогда лучше выбрать большой город? Но все равно, три девушки из ниоткуда – слишком приметно. Придется разделиться? Такой вариант пугал еще сильнее: они несколько лет прожили бок о бок, она привыкла прикрывать их и привыкла, что кто-то заботится о ней. И после этого снова остаться одной, без семьи, как выброшенная на сушу рыбина? На этом она в который раз отложила неприятные размышления в долгий ящик. «Послезавтра все равно придется на это решиться».

Мизинец с сорванным ногтем напомнил о себе. Она только что сменила повязку, и теперь он пульсировал болью. Ни в какое сравнение не идущей с болью в момент, когда Риндан дернул ноготь щипцами, конечно. «Но и со мной это не впервые», – Бииль поморщилась от назойливых воспоминаний.

Она задумчиво помешала варево в котелке оструганной палочкой. «Ненавижу рыбу», – рыбная вонь ударила ей в нос. В мелкой речушке, у которой они разбили лагерь на эту ночь, рыбы было полно, а ничего другого добыть и не удалось. Ландшафт поменялся, они зашли в холмы, и приходилось идти вдоль рек и ручьев, протекающих в многочисленных перевалах, рисующих запутанную паутину поворотов и изгибов. Без проводника действительно было бы не добраться. Не зная дорогу заранее, всегда можно повернуть не туда: вроде обходишь очередной холм, двигаясь в сторону Риинды, но затем он изгибается и поворачивает так, что вынуждает уходить все дальше в противоположную от города сторону. А подниматься в гору невозможно: холмы хоть и покрыты лесами, но крутые склоны часто сменяются отвесными скалами, вырастающими прямо из земли между деревьями.

Последние пару дней прошли мрачно. Бииль до последнего надеялась, что Коршун окажется вправду таким дружелюбным, каким пытался показать себя сперва. Но следующие дни дали понять, что это напускное. Он старался быть приятным спутником, но иногда проскальзывали мимолетные колкие фразочки, обличающие его глубинную неприязнь то ли конкретно к ним, то ли ко всем людям в целом. Большинство можно было пропустить мимо ушей, но иногда он увлекался и заходил слишком далеко. Как тогда на озере с Айрин. С того вечера он обиженно и даже с ненавистью косился на нее, а она делала вид, что его не существует, хотя синяки на его шее ярко напоминали об их стычке.

И это было лишь полбеды. Хуже всего, что несколько часов назад на пустом месте прервалась игра в молчанку между Эрин и Айрин. «Лучше бы и дальше не разговаривали совсем», – с досадой подумала Бииль. Она застала скандал уже в самом разгаре, когда Эрин прямо обвинила Айрин в болезни принца и сказала, что Звездный волк убил бы даже ее за такое, а та в ответ чуть не плача крикнула, что лишилась всего, чтобы их спасти. Бииль успела их разнять, прежде чем они снова вцепились друг в друга.

И все это на глазах Коршуна. Он с таким интересом слушал перепалку, что Бииль убедилась окончательно: его доброжелательность – пшик. «Я бы отвернулась хотя бы или ушла, если бы была на его месте. А этот смотрел во все глаза, каждое слово впитывал… Как будто это все для него осмысленно и что-то значит. Но я его не знаю. Ведь не знаю?» – сомнения мучили Бииль, и она перешла к размышлениям, как отвязаться от Коршуна раньше, чем они зайдут в город и как определить нужный момент, если только он знает точно, как скоро перед ними покажется Риинда.
«Проще всего, конечно, просто убить. Даже не самим, а просто связать и бросить в лесу. Айрин, наверное, так и предложит», – взгляд Бииль скользнул в палатку, где спала Айрин. «Не хочу. Можно ведь просто усыпить его. Дадим ему ягоды рубии, их тут навалом, хоть бы и насильно в рот напихаем, бросим на окраине города – и привет».

Айрин сильно беспокоила Бииль. Взгляд у нее стал неживой, и поведение под стать: отвечает равнодушно, холодно, зато раздражается быстрее, а в бешенство приходит с полщелчка. Бииль замечала, как иногда у нее наворачиваются слезы, и она пытается изо всех сил их сдержать или спрятать. Она пробовала пару раз поговорить, но Айрин сбегала или ссылалась на присутствие Коршуна.

«Легок на помине, лучше бы и дальше дрых, так спокойнее», – мрачно подумала Бииль, когда Коршун вышел из палатки, и подкинула в костер пару коряг: ночной холод все явственнее подкрадывался от реки.

– Гроза еще не вернулась? Я думал, ее очередь следить за мной, – Коршун усмехнулся, словно выдал дружеское подтрунивание, но ему для этого не хватило обаяния: вышло слишком натужно и искусственно.

– Моя, – откликнулась Бииль и вежливо улыбнулась.

Ей казалось бесполезным угрюмо молчать ему в ответ, как делали все время Айрин и иногда Эрин. Если он и правда безопасен для них, просто не обладает располагающей харизмой, а все это – лишь неуклюжие попытки завести разговор, то хорошие отношения могут пригодиться. Если он враг, то ее приветливость ни на что не влияет.

– Когда мы уже придем? – спросила она, чтобы поддержать разговор. – Лес мне осточертел, и соль у нас закончилась.

– Завтра весь день, а потом если выйдем рано утром, то еще до полудня должны зайти в Риинду, – он сел к костру на бревно неподалеку от нее, и от Бииль не укрылось, что слишком близко к ножу, лежащему на бревне с поблескивающей на нем рыбной чешуей.

«Ладно, даже интересно, попытаешься ли». Все эти дни они бдительно следили, чтобы их ножи, топор и лук со стрелами никогда не попадали в руки Коршуну, так что Бииль заинтересовало, а попытается ли он умыкнуть нож и будет ли это значить хоть что-то. Коршун даже не взглянул на нож, насколько можно было судить по лицу, скрытому за маской. Только однажды после Белой гавани Бииль краем глаза видела, как он снимал маску у ручья, чтобы умыться.

8

Айрин лежала на поваленном замшелом дереве в глубине леса в окружении утреннего тумана и смотрела в светлеющее небо. Эти дни она тяжело засыпала не в силах отогнать воспоминания и рано просыпалась от сумасшедше бьющегося сердца и удушающих кошмаров. В них Аридан хватал ее обеими руками и не давал пошевелиться, а потом у него появлялась еще пара рук в черной одежде – руки Черной смерти. Ими он сначала ранил ее черным ножом, а затем прокручивал его у нее в боку, оставляя осколок внутри. Айрин трудно было решить, худший ли это кошмар из всех, ведь еще был такой, где уже Волчья кровь резала Аридана на куски, а Айрин смотрела на это и не могла помешать.

Сон не приносил покоя и отдыха, а бодрствование то и дело разрывало мучительными воспоминаниями. Очередную такую пытку на рассвете Айрин решила прервать походом в лес. Эрин в лагере охраняла спящую Бииль. Коршун тоже спал, когда Айрин уходила. Эрин не сказала ей ни слова, только посмотрела с отсутствующим видом вслед.

Айрин все эти дни больше всего хотелось остаться одной, чтобы можно было выплакаться, прокричаться или что-то сломать, и не получить следом кучу вопросов. И наконец выдался момент, когда она одна, но внутри будто все уже перегорело. Зияющая черная пустота не порождала ни слез, ни криков, ничего, кроме тупой и бесконечной боли. Хотелось исчезнуть, чтобы ничего не чувствовать.

Сегодня они должны достичь Риинды. Для Айрин название города было пустым звуком, не порождающим никаких образов. Она никогда не была нигде, кроме Кивер-Дэне и соседней Аник-Таа. Иногда Айрин внутренне соглашалась с ворчанием Бииль, что ее образованность оставляет желать лучшего, и ей следовало бы побольше читать, особенно, о географии и истории, но даже мысль об этом раньше навевала скуку.

Все, что она могла вспомнить о Риинде: город на побережье, меньше Зейи, но все равно один из крупнейших, состоит в нелегальном союзе морских городов, запрещенном Королем, ходят слухи, что именно через Риинду Лагерь воров сообщается с внешним миром по части товаров и новостей. Как выглядит город – картинка в голове Айрин не складывается совсем. Наверное, как на одной из картин в королевском дворце: горы, на склонах гор огни домов, а внизу синее море. Раньше ей хотелось увидеть море, о котором она слышала только по рассказам. Но теперь все на вкус словно пепел и боль.

«Я ведь должна сокрушаться из-за смерти Короля? Звездный волк завещал мне эту задачу, их с Королем ведь связывало что-то большее, чем просто служба, а я не справилась. Он был бы в ярости. Наверное, даже искренне скорбел бы. Но ведь и я скорблю сейчас», – мысль об Аридане, как обычно сжала горло тисками. Но теперь слезы не подступали, не жгли щеки, они будто копились и гноились где-то глубоко в груди, камнем давили к земле.

«Разве не он убил Звездного волка? Как можно по нему горевать?!» – свирепый голос бесцеремонно вторгся ей в душу.

«Не по нему. По Аридану».

«Это один и тот же человек, как до тебя все не доходит, дура?!» – Волчья кровь день ото дня становилась все более жесткой и бескомпромиссной.

Но до Айрин не доходило, она не могла склеить в единое целое их двоих, они были для нее так чужеродны друг другу, что даже мысленная попытка поставить их рядом друг с другом отторгалась. «Должны были быть знаки, он как-то должен был себя выдать тогда», – она в очередной раз скользнула в воспоминания об Аридане с первой их встречи, чтобы перебрать каждый жест и слово в поисках обличающих в нем Черную смерть признаков. Но вместо этого на ум приходит только, как он улыбался, как испугался, когда она кинулась на марру, его серые глаза, нежно смотрящие на нее, его прикосновения… Она с раздражением отбросила образы, вызывающие новую волну боли от утраты.

«Какая разница, если все уже сделано? Ты! Ты его убила! Если бы не ты, он мог уйти оттуда живым! Ты!» Ненависть, злость и ярость, направленные на саму себя, захлестнули ее. Она вцепилась пальцами в раненную руку, как уже делала несколько раз в эти дни, ожидая вспышку физической боли. Но к ее разочарованию боль оказалась недостаточно острой. Тогда взгляд Айрин упал на нож у нее на поясе. Она моментально выхватила его, не задумываясь, занесла лезвие над бедром и только тогда замерла: споткнулась об идею воткнуть нож себе в ногу. Слишком безумно и слишком проблемно. Это остудило Айрин. Как раз, когда она услышала шум со стороны их лагеря.

Далекие голоса, какая-то суматоха, затем крик Коршуна: «Волчья кровь!». По краю сознания царапнуло сомнение и заставило не торопиться на зов, а сперва осмотреть издали. Сжимая в руке нож, она быстро пошла к лагерю по дуге, чтобы зайти в него с другой стороны. Деревья загораживали обзор, а голоса смолкли, так что Айрин пришлось подкрасться ближе, чем стоило бы в случае опасности.

Вот уже она различила между деревьями стоящую у кострища Эрин, когда сбоку из-за кустов услышала, как натянулась тетива.

– Отдавай нож или застрелю тебя, потом твоих подружек следом, – послышалась быстрая жесткая команда: незнакомый мужской голос.

«Как вышло, что я его не заметила?!» – удивление Айрин затмило страх. Она бросила нож на землю к ногам вышедшего к ней мужчины. Первое, на что она невольно обратила внимание: большие и невероятно черные глаза мужчины. С черными волосами и бледной кожей он выглядел устрашающе, будто призрак. В остальном на вид просто охотник, но из лагеря снова раздался голос зовущего ее Коршуна, и по безмятежности его тона Айрин поняла, что все происходящее – его задумка. Она лишь изумилась, как им удалось проскользнуть незамеченными у Эрин под носом.

Они вошли в лагерь. Там еще один мужчина, немного помладше, держал на прицеле Эрин и Бииль. Айрин успела заметить, что на его правой руке нет безымянного пальца и мизинца. Коршун стоял рядом, сжимал в руках черный лук Эрин и буквально светился от счастья: широко улыбался, обнажив белые зубы, а в лучах утреннего солнца на его маске сверкали золотые искры.

– Вот теперь моя очередь над вами глумиться! – усмехнулся он, хищно зыркнув на Бииль.