Бледная звезда при дворе Валуа

Глава 1 Принцесса-обезьянка

В раннем детстве Рене Валуа, появившуюся на свет 25 октября 1510 года в Блуа, называли не иначе, как «наша прелестная дочь», хотя её царственные родители, Людовик ХII и Анна Бретонская, с нетерпением ждали сына, наследника. Поэтому, вопреки обычаю, король Франции во время родов жены оставался в её покоях. Из переписки королевы известно, что принцесса родилась «очень хорошенькой и беленькой» и получила имя в честь святого Рене Анжерского, способствующего плодородию. Её крещение стало предлогом для пышного представления, и в отчёте о расходах, понесённых на содержание её детского двора, она опять же названа «очень дорогой и горячо любимой дочерью короля, Рене».

Но как только девочка начала ходить, «добрый» король Людовик ХII не смог удержаться от острот по поводу её внешности:

– Маленькая обезьянка!

После чего со вздохом добавил:

– Для такой некрасивой особы в будущем будет трудно найти мужа.

На что королева Анна Бретонская, которая так и не смогла родить жизнеспособного сына ни в первом браке с королём Карлом VIII, ни во втором, с его преемником, холодно процитировала цитату Платона:

– Любовь, которую возбуждает только внешняя красота, увядает так же быстро, как и её объект; но то, что вызвано душевной красотой, не подлежит изменению, будучи привязано к тому, что само по себе долговечно.

Несмотря на сомнительные шутки Людовика ХII, его двух дочерей баловали и окружали роскошью.

До 1514 года Рене жила в Блуа со своим маленьким двором, состоявшим из шести фрейлин, няни и гувернантки. На последнюю должность была назначена подруга королевы Мишель де Собон, дама де Субиз. Она родилась в семье гуманиста Дени де Собона, сеньора Френе-Кудре, примкнувшего к реформаторам и воспитавшего в том же духе свою дочь. Образованная девушка стала фрейлиной Анны Бретонской, и, вскоре завоевав её доверие, стала заботиться о драгоценностях и постельном белье королевы, а также делила должность её секретарши с Элен де Лаваль. Спустя несколько лет Мишель получила хорошее приданое от Анны Бретонской и вышла замуж за Жана IV Партене, барона де Субиза, которому родила четырёх детей. Вероятно, королева была крёстной матерью её старшей дочери, которую нарекли Анной. (Среднюю же её дочь назвали «Рене», возможно, в честь принцессы). Мишель обожала искусство и литературу и представила ко двору поэтов Жана Маро и Жана Лемера, чьими стихами восхищалась королева. К сожалению, не сохранилось ни одного портрета гувернантки Рене, хотя известно, что своих фрейлин Анна Бретонская отбирала только из хорошеньких девушек — они ведь нужны были для украшения двора — и серьёзно относившихся к нравственности, ибо в те грубые времена требовалось постоянно противостоять распутным мужчинам.

– Она впервые, – с восхищением сообщает Пьер Брантом, французский писатель второй половины ХVI века, – завела великий дамский двор, существующий до нашего времени. У неё была очень большая свита из дам и девиц, и ни одной из них она ни в чём не отказывала.

– Мудрая королева, – добавляет Шарль де Сен-Март, протестантский теолог и современник Брантома, – не желала, чтобы её дом был открыт для всяких опасных персон, от которых нечего ждать дамам и девицам, кроме непристойности и сладострастия.

Проявляя о своих фрейлинах непрерывную заботу, королева богато одевала их и защищала от всех опасностей, подстерегавших неопытных молодых женщин в жизни. В том числе, снабжала их приданым и сама подбирала им мужей, часто не считаясь с желаниями самих женихов и невест.

Среди всех этих красавиц дочери Людовика ХII выглядели довольно неказисто: они обе хромали и сутулились из-за проблем с позвоночником. Вдобавок, шатенка Клод слегка косила на один глаз. Но её считали более миловидной, чем Рене с её рыжеватыми волосами. Кроме того, они обе унаследовали от матери зеленоватый цвет глаз.

Пока «маленькая обезьянка» лежала в колыбели, Клод, которая была старше её на десять лет, получила отличное образование и славилась как умом, так и изящностью манер и речи. Если она унаследовала природную доброту отца, то Рене – во многом противоречивый характер матери. Анна Бретонская была в высшей степени добродетельной и целеустремлённой, её разум с лёгкостью воспринял всё лучшее, что могла предложить её эпоха. Но она также отличалась надменностью, мстительностью и амбициозностью. Поэтому прочила Клод в мужья Карла Габсбурга, старшего внука старого императора Максимилиана I, рассматривая в качестве её приданого Бретань и Милан.

– Наша дочь должна стать императрицей! – поделалась она своими честолюбивыми планами с мужем.

На что король с иронией рассказал ей следующую басню:

– Знайте, мадам, что Бог при сотворении мира дал рога не только оленям, но и их самкам; но они, увидев красивые ветви на своих головах, попытались диктовать свою волю самцам; тогда Всемогущий в гневе отобрал у них эти украшения, чтобы наказать их за высокомерие!

Анна испытала глубокое разочарование, когда её поставили перед фактом, что её старшая дочь станет женой Франциска Валуа, графа Ангулемского, который со временем унаследует трон Франции. А сам Людовик ХII считал более реалистичным брак Рене с Фердинандом Габсбургом, младшим братом Карла. Император тоже больше склонялся к этому проекту. Однако Максимилиан I требовал, чтобы Рене принесла его внуку в приданое Бургундию, и просил «прислать к нему ребёнка немедленно». Наконец, 1 декабря 1513 года в Блуа был составлен первый брачный контракт Рене, в условиях которого было прописано, что она выйдет замуж либо за Карла, либо за его брата Фердинанда и получит в приданое герцогство Бургундское, а также Геную с зависимыми территориями. К тому времени здоровье Анны Бретонской сильно ухудшилось: она страдала от камней в почках. Предчувствуя свою скорую смерть, королева сказала гувернантке Рене:

Глава 2 Годы становления

К концу 1521 года отношения Франциска I с Англией испортились до такой степени, что король издал приказ, по которому все англичане в короткое время должны были покинуть Францию. Таким образом, Рене пришлось расстаться со своей подругой.

– Я поговорю с королевой, а если понадобится, то и с королём, но добьюсь, чтобы Вам разрешили остаться! – в отчаянии говорила принцесса.

Но Анна Болейн в ответ печально качала головой:

– Есть ещё одна важная причина, мадам, по которой я должна вернуться домой!

Рене недоумённо взглянула на свою подругу, которая к тому времени уже обзавелась поклонниками при французском дворе, и даже сам Франциск улыбался ей при встрече.

– И что это за причина?

– Отец намерен выдать меня замуж.

– За кого?

– За сына сэра Пирса Батлера.

По словам девушки, её брак должен был способствовать разрешению давнего семейного спора из-за наследства. Поэтому решено было уладить этот вопрос путём брака Анны Болейн с её кузеном Джеймсом Батлером.

– И что он, умён и хорош собой? – после паузы поинтересовалась принцесса.

В ответ Анна пожала плечами:

– Мы с ним никогда не виделись. Впрочем, каков бы он ни был, мне, признаться, вовсе не хочется ехать в Ирландию, где находятся поместья его отца. Но что я могу поделать?

– Возможно, меня тоже скоро выдадут замуж, – после паузы печально произнесла Рене.

Франциск I принял в штыки проект брака своей свояченицы с коннетаблем и отказал ему в её руке, в то время как мать короля начала против бывшего любовника судебный процесс с целью лишить его земель, входивших в приданое Сюзанны Бурбон.

– Да, я слышала, что брат короля Португалии хочет жениться на Вас, – после паузы ответила Анна Болейн.

– Для меня Португалия станет такой же тюрьмой, как для Вас – Ирландия!

– В таком случае, нам остаётся надеяться только на милость Божью.

– Я Вас никогда не забуду, мадемуазель Болейн! – обняв на прощание подругу, со слезами на глазах произнесла Рене.

– Я тоже всегда буду помнить Вас, мадам!

22 января 1522 года Анна Болейн отплыла в Англию к большому разочарованию всех галантных кавалеров французского двора, ожидавших, что подросшая смуглянка будет такой же сговорчивой, как Мэри. По крайней мере, король Франциск I в одном из писем упомянул: «Мы сожалеем о том, что впредь будем лишены общества столь очаровательной и весёлой девушки».

Между тем вся Франция напряжённо ждала, чем закончится земельная тяжба между Луизой Савойской и Шарлем Бурбоном. Франциск I, естественно, стоял на стороне матери, а парламент и многие дворяне были на стороне коннетабля. Ждала решения суда с замиранием сердца и Рене, которая с недавних пор не могла разобраться в своих чувствах к Бурбону.

Несмотря на судебный процесс, Клод по-прежнему симпатизировала герцогу. Поэтому в марте 1523 года пригласила его на обед, где должна была присутствовать и Рене. В приёмной сестры принцесса неожиданно увидела Томаса Болейна.

– Рада Вас видеть, господин Болейн. Как Вы оказались здесь? – кивнув на его поклон, приветливо осведомилась принцесса.

– Наш король, мадам, отправил меня в Испанию, к императору, – сообщил тот, – а на обратном пути приказал мне также заехать во Францию, дабы попытаться наладить отношения между нашими королевствами.

– А как там Ваша дочь? Уже вышла замуж?

Глаза посла внезапно забегали:

– У неё всё хорошо. Сэр Уильям Кэри очень доволен своим браком…

– Я имела в виду Вашу младшую дочь. Ведь, кажется, Вы собирались выдать Анну замуж за её кузена?

– Я передумал…

Инстинктивно принцесса почувствовала, что англичанин темнит. Тем не менее, она искренне была рада за подругу, которой, как и самой Рене, удалось избежать нежелательного замужества. О её предполагаемом «португальском» браке, казалось, все забыли.

Во время обеда у королевы Рене заметила, что тридцатитрёхлетний Бурбон плохо выглядит: под глазами набрякли мешки, а на переносице пролегла резкая морщина. Казалось, он был погружён в себя. Сама Рене тоже без всякого аппетита ковырялась в тарелке, стараясь не смотреть в сторону предполагаемого жениха. Одна лишь Клод ела с аппетитом и говорила за двоих о том, что Рене и коннетабль могут пожениться уже в следующем году:

– Я ведь и сама вышла замуж в четырнадцать лет…

После паузы Клод добавила:

– Однако я слышала, что наш господин собирается в новый поход, поэтому обручиться вам лучше до конца года.

– Как будет угодно королю и Вам, мадам, – словно сделав над собой усилие, ответил Бурбон.

– Помолвка состоится здесь, в Блуа. Моя сестра дождётся Вас из похода, а потом, вероятно, монсеньор, Вы захотите увезти её в свой замок?

– Если только он ещё будет принадлежать мне…

За столом повисла неловкая пауза. Тогда, вероятно, желая сменить тему, королева обратилась к Рене:

Глава 3 Начало супружеской жизни

– Третьего апреля 1528 года, – говорит Муратори, летописец дома Эсте, – дон Эрколе выехал из Феррары с почётной свитой знати и двумя сотнями всадников, чтобы отправиться ко двору Франции и там жениться на Рене, дочери Людовика XII, короля Франции.

Сын Альфонсо I и печально известной Лукреции Борджиа, Эрколе в десять лет уже владел латынью и переводил Вергилия. Но, несмотря на образованность, красивую внешность и приятные манеры, он не унаследовал благородный характер своего отца.

– История Альфонсо I – это история великого человека, борющегося с неблагоприятными обстоятельствами и, наконец, преодолевшего их, – утверждает в своей книге «Некоторые факты о Рене Французской, герцогине Феррарской» Изабелла М. Брейкенридж. – История Эрколе II – это история слабого правителя, который решил любыми средствами, какими бы презренными они ни были, жить в роскоши.

Таков был муж, которого обеспечила Рене эгоистичная политика Франциска I.

– Это явный мезальянс! – воскликнула, узнав о предстоящем браке принцессы, Анна де Партене. – Будь Вы старухой, мадам, тогда этот брак ещё можно было как-то оправдать… но ведь Вам нет ещё восемнадцати!

– Принц тоже молод: он всего лишь на два года старше меня, – ответила, вытирая слёзы, Рене.

– К тому же, в дополнение к Вашему прославленному происхождению, Вы наделены всеми достоинствами…

– Кроме красоты.

­– Вы – дочь короля!

20 мая Эрколе прибыл в Париж и был готов отправиться в Сен-Жермен, где находился двор, но король велел ему оставаться в столице ещё два дня из-за праздника Вознесения, выпавшего на 21-е число. Принц остановился в доме министра финансов Николя де Невилля, сеньора де Виллеруа. Там его встретила делегация Парижского парламента с приветствиями и подарками, что было большой честью. 22 мая из Сен-Жермена ему навстречу выехали младший сын короля Карл Валуа, Анн де Монморанси, великий магистр Франции, герцог де Лонгвиль и другие вельможи. Сам король ждал Эрколе наверху дворцовой лестницы в окружении кардинала Лотарингского и других прелатов, «все стоя». Подняв его с колен, Франциск I «приветствовал молодого принца Феррарского с величайшей благосклонностью и дружбой». Ведь это был очередной повод для праздников, которые он отмечал с расточительной пышностью. Кроме того, король позволил все членам свиты Эрколе поцеловать его руку.

Перед представлением невесты Франциск счёл нужным предупредить гостя:

– Очарование разговора моей свояченицы в значительной степени искупает недостаток красоты.

Затем принца отвели в покои Луизы Савойской, которая его тоже «ожидала стоя». Там же находились Маргарита Наваррская и Рене, которую мать короля позволила принцу поцеловать. Внешность принцессы, как видно из письма Эрколе отцу, стала для него горьким потрясением:

– Мадам Рене не красавица, даже если у неё есть другие достоинства.

– Дон Эрколе предпочёл бы, чтобы у принцессы была фигура получше, – в свой черёд, уточнил феррарский посол.

Действительно, рядом с высоким плотным принцем Рене казалась карлицей. Впрочем, она тоже была не в восторге от Эрколе.

– Хотя все говорят, что мой жених красив, мне он нисколько не нравится! – заявила принцесса своей подруге.

– Я согласна с Вами, мадам! – поддержала её Анна де Партене. – Главное в мужчине, как и в женщине, это добродетель. А мать принца, говорят, была распутной женщиной…

– Но что же мне делать? – Рене заломила руки. – Ведь я не могу пойти против воли короля! А Италия так далеко: я погибну там без родных и друзей!

– Ты хочешь поехать со мной в Феррару, Анна? – вдруг спросила принцесса.

Её подруга на мгновение смутилась:

– Простите, мадам, но я очень люблю свою семью. Вот если бы моя матушка и сёстры могли бы поехать со мной…

Тем временем Эрколе, как видно из его писем, был тоже полон смущения и беспокойства. В первую очередь его обескуражило сообщение Франциска I, что в приданое за своей свояченицей он не может дать наличными больше 50 000 экю, в то время как по брачному контракту Рене было обещано приданое в размере 250 000 экю. Кроме того, ходили слухи, что король пригласил принца во Францию не для брака, а для того, чтобы получить ценного заложника с целью давления на герцога Феррары. К счастью, Франциск I развеял все опасения Эрколе 28 мая, когда заявил перед его помолвкой:

– Таким образом, я желаю на самом деле показать и донести до Ваших врагов в Италии, что хочу иметь в Вашем лице родственника и брата.

Однако во время помолвки, состоявшейся на помосте в Большом зале дворца, Рене, по словам очевидца, вела себя «с видимым огорчением».

– Хотите ли Вы этого принца себе в мужья? – спросил у неё кардинал Дюпре, канцлер Франции.

– Да, — после паузы нехотя ответила принцесса.

Но прежде, чем дать своё согласие на брак, она твёрдо сказала зятю:

– Мадам де Субиз и её дочери поедут со мной!

Затем король пригласил Эрколе поохотиться с ним в Фонтенбло. Кроме охоты, принц вместе со всем двором принял участие в простонародных гуляниях с зажжёнными кострами по случаю Дня святого Иоанна. И, наконец, Франциск I лично посвятил его в рыцари Ордена Святого Михаила.