Блэквуд Лейк: Эхо крови

Пролог: Ночь сгоревших звезд

1864 год. Окрестности Блэквуд Лейк.

Воздух был пропитан запахом гари и цветущей лаванды — странное, тошнотворное сочетание жизни и тления. Лес вокруг озера Блэквуд не шелестел листвой; он замер, словно само мироздание затаило дыхание, боясь спугнуть неизбежное.

В центре круга из вековых дубов, чьи ветви в лунном свете походили на скрюченные пальцы мертвецов, стояла женщина. Её белое платье было разорвано у подола, а по рукам текла густая, почти черная в свете луны кровь. Это была Селина, Верховная Ковена. Она знала: за границей света от догорающих костров уже стоят они. Тени, которые ведьмы сами когда-то наделили плотью, совершив самую страшную ошибку в истории своего рода.

— Вы совершаете ошибку, Габриэль! — её голос сорвался на крик, обращенный в непроглядную чащу. — Вы не сможете удержать эту жажду! Она не даст вам силы, она сожрет вас изнутри!

Из тени деревьев медленно вышел молодой человек. Его лицо казалось застывшей маской из бледного мрамора, а на губах алела свежая кровь. Но страшнее всего был взгляд — пустой, как высохший колодец. За его спиной, словно хищная птица, замер его брат. Кай не скрывал торжества; его глаза горели безумным, первобытным огнем. Он принял тьму добровольно.

В эту секунду пелена морока, сплетенная Изольдой, начала сползать с сознания Габриэля. Очертания «врага» перед его глазами дрогнули и осыпались пеплом. Он замер. У его ног лежала не Изольда, а совсем молодая девушка, ведьма из ковена Селины.

— Селина, постой... — выдохнул Габриэль, и его окровавленные пальцы задрожали, испачканные в теплой, живой крови той, кого он должен был защищать.. Он упал на колено, глядя на свои ладони в ужасе. — Это был морок! Я видел её... я видел Изольду! Селина, клянусь, я не хотел...

Он пытался молить о прощении, пытался объяснить, что его разум был отравлен чужой волей, но Селина даже не шелохнулась. Её взгляд, прежде полный любви к братьям, теперь был выжжен дотла.. Она видела лишь убийцу.

— Оправдания — удел смертных, Габриэль, — её голос прозвучал как удар погребального колокола. — Ты впустил зверя, и неважно, чьё лицо ты видел. Моя сестра мертва от твоих клыков. Однажды я тебя уже простила... Но теперь за это ты заплатишь своей душой.

Селина упала на колени, впиваясь пальцами в сырую землю. Остальные ведьмы подхватили её рефрен. Пространство вокруг начало искажаться, идти трещинами, словно воздух превратился в хрупкое битое стекло.

— Мы уходим в землю, но наше эхо останется здесь! — крикнула Селина, глядя прямо в глаза Габриэлю. — Каждое ваше столетие будет проклято. Я забираю ваше спокойствие. И однажды я вернусь в теле той, кого вы полюбите больше жизни. И тогда ваша вечность станет вашей пыткой.

Яркая вспышка серебристого света ослепила лес. Раздался оглушительный коллективный крик — а затем наступила мертвая тишина. Когда пыль улеглась, на поляне не осталось никого. Только догорающие угли и брошенный в траву серебряный амулет, который медленно погружался в вязкую грязь.

Братья стояли посреди пепелища. Габриэль медленно коснулся своей груди. Там, под слоями ткани, только что затих последний, судорожный удар сердца. Пока Селина была здесь, её магия поддерживала в них искру жизни. Теперь связь была разорвана. Жизнь ушла из него одним толчком, сменившись мертвенным, звенящим холодом.

— Она вернется, — прошептал он голосом, в котором слышался рокот бездны.

— Пусть возвращается, — Кай оскалился, слизывая каплю крови с клыка. Его не пугало проклятие. — У нас впереди целая вечность.

Над Блэквуд Лейк начал падать первый снег, скрывая следы преступления, которому суждено было повториться спустя полтора столетия.

Глава 1: Наследство теней

«Существуют города, которые не выбирают. Они сами выбирают тебя. Блэквуд Лейк всегда был именно таким местом — воронкой, затягивающей в себя тех, чьи предки совершили роковую ошибку полтора столетия назад. В 1860-х здесь горело не только дерево, здесь горела сама реальность. Сент-Джоны ушли, оставив за собой пепел и тишину, которую Блэквуды поклялись охранять. Но в тишине всегда рождается эхо. Старые легенды гласят: когда серебро на груди последней из рода начнет пульсировать в такт биению озерного сердца, тени вернутся. И тогда ни высокие стены, ни здравый смысл, ни сама жизнь не смогут остановить то, что было предначертано на изнанке времени».

— Легенды северных штатов, том IV: «Забытые ковены».

Диана с раздражением нажала на «Stop» — старая лента в сотый раз зажевала голос Эми Ли на самом драматичном моменте. Мир вокруг тут же наполнился звуками, которые она так отчаянно пыталась заглушить: хлюпаньем шин по мокрому асфальту, криками чаек над старым пирсом и бесконечным шёпотом дождя. В Блэквуд-Лейк дождь казался вечным, словно небо пыталось отмыть город от чего-то очень старого и липкого.

Она замерла перед зеркальной витриной музыкального магазина «Гром и Винил». Из отражения на неё смотрела девушка в потрёпанных кедах и куртке-косухе. Диана выглядела... обычно. И это было её главной защитой. Обычные девушки не замечают, как тени в витринах иногда двигаются сами по себе, когда прохожие уже скрылись за углом. Обычные девушки не слышат, как под асфальтом ворочается что-то древнее.

— Ди! Ты опять зависла? Мы же договорились встретиться у почты! — Джесс влетела в её личное пространство ярким вихрем. Заниженная талия джинсов, кричащий топ, а в руках — новенькая раскладушка Motorola: розовая, блестящая и до смерти зацелованная стразами.

— Прости, Джесс. Задумалась о том, что за лето этот город стал ещё мрачнее, — Диана попыталась улыбнуться, неосознанно поправляя одну из многочисленных фенечек на запястье, скрывавших тонкую кожу.

— Брось! Сегодня всё иначе. Ты видела? На парковке стоит чёрный «Додж». Старый, но в таком идеальном состоянии, будто его только что выкатили из секретного гаража Бэтмена. А владелец... Диана, я клянусь, у всех девчонок в радиусе пяти метров случился микроинсульт. Его зовут Габриэль Сент-Джон.

— Сент-Джон? — Диана нахмурилась. Фамилия отозвалась в сознании странным, металлическим привкусом. — Звучит как имя из старых викторианских романов.

— Вот именно! Говорят, они переехали из Нового Орлеана. Или из Европы — мнения разошлись. Пошли скорее, а то пропустим всё самое интересное!

Они двинулись в сторону школы. Блэквуд-Лейк был слишком старым городом. Его фундамент стоял на костях тех, кто называл себя Первородным Ковеном, и Диана чувствовала это каждой клеточкой кожи — словно невидимое электричество, пронизывающее туман.

— Ди, расслабься. Твоя бабушка была странной, весь ваш род — со своими «пунктиками». Но у нас 2005 год на дворе! А ты всё ещё ищешь призраков в тумане.

— Я не ищу их, Джесс. Это они меня находят, — тихо ответила Диана, глядя на то, как их отражения в окнах проезжающих машин на долю секунды запаздывают за их движениями.

Школа встретила их привычным гулом. Но стоило им подойти к кабинету истории, как реальность для Дианы вдруг «двоилась». Это случилось мгновенно, без предупреждения. Вместо ярких плакатов на стенах проступили обугленные камни и тяжёлые гобелены, пропитанные гарью. Вместо подросткового смеха — ледяной ветер, пахнущий лавандой и кровью.

Прямо перед Дианой на коленях возникла женщина. Её белое платье было разорвано в клочья, подол испачкан в жирной озерной грязи и свежей, пугающе алой крови. Она судорожно вцепилась в джинсы Дианы, и та отчетливо почувствовала ледяную хватку её пальцев.

«Берегись того, кто ищет в тебе искупление...» — прошипел надтреснутый голос прямо в мозгу, заставляя виски взорваться болью. — «...ибо он сожжёт тебя, чтобы согреть свою пустоту».

Диана пошатнулась, хватаясь за край шкафчика. Резкий металлический лязг вернул её в настоящее. Грязные отпечатки исчезли, но холод внизу живота остался. Она подняла глаза и замерла.

В нескольких метрах, у окна, стоял он. Габриэль. Иссиня-черные волосы казались мягкими на вид, но взгляд был острым, как бритва. В руках он вертел старинную монету, и ритмичный звон металла казался Диане ударами её собственного пульса. Когда их глаза встретились, шум школы мгновенно стих, схлопнулся в одну точку.

По венам разлился странный жар, будто в крови закипело серебро. Это не было похоже на влюбленность или симпатию. Это было узнавание после долгой, мучительной амнезии. Чувство, будто она наконец увидела того, кто преследовал её во снах всю жизнь.

Габриэль улыбнулся — едва заметно, завораживающе и в то же время опасно. В его глазах цвета грозового неба вспыхнуло что-то первобытное, хищное. Он сделал шаг в её сторону — небрежный, почти ленивый, но Диана ощутила его присутствие всем телом, словно к её коже прижали кусок льда. Воздух между ними стал густым, наэлектризованным. Она заметила, как его зрачки расширились, когда он зафиксировал взгляд на её шее, там, где под одеждой скрывался амулет. Он смотрел так, словно уже знал все её секреты.

Диана вздрогнула, словно от удара током. Оцепенение спало, но ноги налились свинцом.

— Ди, ты чего застыла? Вот же он! О мой бог, он реально на тебя смотрит! — Джесс была на грани восторга, но Диана чувствовала только тошноту.