Блейд

Глава 1

Дьявол чист, ибо не может творить ничего, кроме зла.
Жан Кокто©

Молодой мужчина стоял перед большим панорамным окном, за которым мерно плыла угольная ночь. Ни единой звёздочки, ни малейшего проблеска лунного света не было видно на небе, лишь тьма, лишь первозданный страх и ужас, которые темнота наводит на всё живое. Ведь, как гласит мудрость веков, во тьме может прятаться что угодно, грех её не бояться. Это не было грехом на протяжении многих веков. Верное, тогда люди были намного умнее, чем теперь. Сейчас же, когда в каждом доме было электричество, и ночь перестала быть чем-то неотвратимым, загадочным и мощным в своей первородной силе, люди перестали бояться темноты. Теперь достаточно было одного щелчка выключателя, а то и хлопка в ладоши, чтобы включить свет и развеять тьму до того момента, пока хозяин квадратных метров сам не возжелает отойти ко сну. И даже в те моменты, когда электричество подводило тех, кто на него возлагал такие большие надежды, когда случалась авария на электростанции или банальная неуплата за электроэнергию, человеку на помощь приходили разномастные фонари, на крайний случай, свечи. Человек перестал бояться. Перестал и начал чувствовать себя полноправным хозяином ситуации и этого мира, в котором он король и венец творения. Очень зря перестал…

Пусть человек и посчитал, что приручил стихию и даже времена года, пусть стал выше всякой иной живой твари, которая перестала страшить его своими клыками и когтями, пусть он спрятался в небоскрёбы и возвёл вокруг себя громады мегаполисов. Пусть… Но он, человек, всякий раз, выходя на улицу, закрывая за собой дверь своего дома, забывал о том, что, каким бы венцом и царём он не был, но нельзя забывать о том, что лежит за гранью сознания и понимания, за гранью человеческих сил.

И эта сила зовётся – случаем. Тщательно спланированным случаем, который написали высшие силы или же, о, боги, точно такой же венец творения, как ты сам! Какая ирония, не правда ли? Всякий человек считает себя королём природы, но ни один из этих миллиардов не может знать со стопроцентной точностью о том, вернётся ли он вечером домой?

Парень продолжал стоять перед окном, смотря на ночную панораму не спящего города, так часто бывает в столицах. В руке тлела сигарета, заполняя комнату крепким дымом с горько-сладкими нотками, взгляд плавно перемещался с одной точки ночного города на другую, цеплялся то за маленькую бусинку окна чьего-то дома, то за дерево, молодые листочки которого трепетали на ветру и создавали эффект танца неподвижного растения. Красиво…

Весна в этом году, вообще, была очень красивой, только чрезмерно юной – она пришла раньше срока, раскинув перед миром свои невинные девичьи объятия ещё в первой половине марта. Такое редко бывает.

Молодой человек нахмурился, раздумывая над сравнением весны с невинной юной девой. Несколько секунд в его карих, словно древняя дорогая медь, которая темнела на протяжении веков, глазах отражался бег мыслей. А через пару мгновений лицо исказилось гримасой глумления и презрения. Это такой бред: юная дева, весна… Как может быть невинной та, которая с завидным постоянством раскидывает свои «нетронутые» объятия перед каждым, кто её пожелает? А её желает каждый… Такая имеет право зваться лишь блядью, это идеальное определение. Ведь и весна, и каждая шлюха, приходит, когда её пожелают, когда приходит время, и упархивает из объятий, как только выйдет срок её заказа.

Лёгкое постукивание пальцев стряхивает пепел с конца сигареты, он падает не слишком прицельно в пепельницу, часть просыпается серым снегом вокруг хрустальной тары. Неважно. Возможно, в своём доме парень бы и постарался быть осторожнее и аккуратнее, но это шикарное помещение не было его домом, оно было номером люкс одного из лучших отелей Лондона. Да, отель по праву мог зваться лучшим хотя бы за две вещи: за шикарный интерьер и за прекрасный вид, что разворачивается за окном. Жаль только, что днём эта панорама выглядит куда более убого. Но ночью..

По ночам ею можно было любоваться бесконечно: не спать до утра, много курить, медленно потягивать бренди и думать о вечном. Видя перед собой такую красоту, грехом было бы не удариться в философию.

Молодой мужчина, который стал временным хозяином всего этого изыска, сожалел лишь о том, что в этом отеле было всего девять этажей. Бесспорно, вид с двадцатого этажа и выше был бы ещё более впечатляющим.

Но это уже были мелочи и придирки. Парень не желал становиться тем, кто намекнёт владельцу отеля на то, что неплохо было бы достроить пару-тройку этажей. Смысл? Он был здесь до этого всего лишь один раз. Но тогда, вообще, он не сумел насладиться ночной панорамой, потому что в ту ночь разразилась ужасная гроза, лил такой дождь, что из-за его потоков, что водопадом стекали по стеклу, не было видно ничего. Эти потоки поглощали и рассеивали даже свет от сотен окон, что располагались в доступной видимости. Пришлось даже зашторить окна, чтобы не видеть этой немилости природы.

Парень поднёс руку к лицу и обхватил губами фильтр сигареты, сделал совсем маленькую затяжку и сразу резко выдохнул дым из лёгких, раздавил окурок в пепельнице, крутя его и давя несколько дольше, чем было необходимо, словно несчастная сигарета была в чём-то виновата перед ним. Без перерыва, без попытки восстановить нормальную температуру разогретого обжигающим дымом горла парень достал из пачки новую сигарету, зажал в зубах, чуть щурясь, вглядываясь во тьму за окном и ища в кармане пиджака зажигалку.

Зажигалка нашлась. Раздался щелчок и лицо молодого мужчины на несколько мгновений осветил свет от оранжевого огня, выхватывая из темноты его черты: густые, но ухоженные брови, прямой нос, миндалевидные карие глаза, острые скулы, волевую линию челюсти и губы, которые немного не сочетались в своей паре: нижняя была пухлой и налитой, а верхняя тонкой, острой. Но это лишь добавляло лишнего шарма, говорят, такими губами обладают лишь редкие особенные личности, которые славятся своей капризностью и всплесками характера.

Глава 2

Кто?
Ангел ли демон?
Вечная тема добра и зла
В руках синяя птица, крылья-страницы
И была - не была...

Слот, Ангел ли демон©

Уже объявили окончание посадки на рейс «Лондон-Берлин». Блейд стоял в помещении для курения, делая последние глубокие затяжки, запуская в полёт по комнате витиеватые круги и змейки крепкого дыма. Он курил с шестнадцати лет и к настоящему моменту, к двадцати шести годам его зависимость от сигарет приобрела такие масштабы, что он не мог прожить без табака и одного часа. А впереди был двухчасовой перелёт…

- Уважаемые пассажиры, посадка на рейс «Лондон-Берлин» заканчивается, просьба всем пройти на посадку… - сказал механический голос по громкоговорителю.

Последний раз втянув в лёгкие едкий дым, Блейд раздавил сигарету в пепельнице и, толкнув тяжелую дверь, покинул задымленное помещение. Все те, кто тоже должен был лететь этим рейсом, уже заняли свои места, готовясь к недолгому, но изнурительному перелёту – так всегда бывает.

Быстрым шагом преодолев расстояние до коридора-рукава, что вёл к самолёту, парень показал свой билет работнику аэропорта, ответственному за это, и, услышав заученное: «Доброго пути», пошёл дальше.

Как он и думал, все уже заняли свои места, только кресло, расположенное рядом с его посадочным местом, пустовало. Сверившись с билетом, Блейд занял место у окна и, вдев в уши наушники, включил музыку, отвернулся к окну. Скоро стюардесса как обычно попросит всех отключить электронные приборы, дабы не создавать помехи в управлении летающий машиной, но кто её послушает? Эти предосторожности никого не интересуют и не заботят, каждый, кто сидит сейчас в этом салоне, уверен, что непременно сойдёт на землю, уверен, что не умрёт – не умрёт никогда. Люди так глупы и слепы в своей уверенности…

Они, люди, не думают, не подозревают о том, что их жалкую жизнь может оборвать всё, что угодно: авиакатастрофа, автомобильная авария, упавший из окна на их голову цветочный горшок или даже такая глупость и мелочь, как лужа на полу ванной, на которой они поскользнутся и размозжат голову об раковину. А ещё нельзя списывать со счетов такую очаровательную неожиданность, как встреча с не тем человеком, который, как это обыкновенно бывает, так понравится вам на первый взгляд…

Блейду досталось место в середине салона, как раз там, где из иллюминаторов видны крылья железной птицы. Но сейчас вид из окна не представлял собой совершенно ничего интересного – самолёт стоял на месте, люди сновали по салону, меняясь местами, чтобы было удобнее, переговариваясь со знакомыми и завязывая новые знакомства, что едва ли проживут дольше тех двух часов, что будет длиться полёт.

Вздохнув, Блейд отвернулся от окна, начиная медленно, лениво оглядывать тех, кто сидел в самолёте, скользить взглядом с одного лица на другое. Вот симпатичная брюнетка, которая что-то увлечённо рассказывает своей соседке, активно жестикулируя при этом, ей лет семнадцать, максимум. Вот зрелая женщина с кругами под глазами от недосыпа. У неё очень красивые светлые волосы. А на коленях у неё сидит двухгодовалый сын, который всё время перебирает ногами, верно, просясь на пол. По тому, как спокойно эта дама реагирует на попытки сына вырваться, становится понятно, что этот ребёнок у неё не первый. Наверное, их, детей, у неё трое или четверо – дородная фигура, большой бюст и что-то неуловимое и первозданно материнское, что отражается в её глазах, говорит о том, что она – прирожденная мать.

Женщина с ребёнком наконец-то позволяет сыну больше свободы, ссаживает его на соседнее сиденье, а Блейд идёт дальше, переводя свой взгляд на следующего человека. Им оказывается парень лет двадцати-двадцати трёх. Его длинные волосы следовало бы вымыть, они успели засалиться, на голове у него большие наушники, он едва заметно покачивает головой в такт тому, что слушает. Не слишком интересный экземпляр.

Следующим человеком, на которого Блейд обращает своё внимание, оказывается молодая женщина. У неё каштановые волосы, красивый профиль и королевская, а, скорее, просто очень напряженная осанка. Она сидит ровно, смотрит перед собой, не реагируя ни на копошение женщины, сидящей рядом с ней, ни на перемещение стюардессы, что бегает туда-сюда по салону. На её лице спокойствие, в глазах пустота…

Боковым зрением парень замечает, что к нему кто-то подходит. Скосив глаза, он видит женщину преклонных лет. В глаза успевает броситься только её сиреневая блузка с тёмно-серыми цветами на ней и причёска – такую носила Мэрилин Монро, только знаменитая и ныне покойная актриса завивала свои волосы на крупные бигуди, а голову этой женщины украшали очаровательные и совершенно белые от седины кудряшки.

Удовлетворившись этим беглым взглядом и теми данными, что он смог предоставить, Блейд снова отвернулся к окну. Женщина поставила свою сумку наверх и заняла своё место. Всё-таки, Блейду не придётся лететь в одиночестве, что было бы не самым худшим вариантом.

- Уважаемые пассажиры, мы готовимся к взлёту. Просим всем привести спинки своих кресел в вертикальное положение, пристегнуть ремни и выключить все электронные приборы… - эти слова донеслись до сознания Блейда, пробившись через волны музыки, что звучали у него в ушах.

Вместо того, чтобы послушаться и отключить телефон, Блейд прибавил звук, чтобы слова стюардессы более не отвлекали его от мыслей. Он надеялся на то, чтобы ему удастся уснуть в скором времени после взлёта. Конечно, путь предстоял не долгий, но он не слишком любил дороги, потому старался путешествовать только на не слишком далёкие расстояния. Больше пяти часов в пути для него превращались в пытку, особенно, если в салоне были орущие дети или же влюбленные парочки, которые ласкались и целовались, ворковали, заполняя салон запахом секса и похоти, и всё время старались улучить момент, чтобы уединиться в туалете.

Глава 3

К тому моменту, когда Блейд оказался на улице, где располагался его дом, на город уже опустилась ночь. Небеса затянули грязно-серые тучи, что поливали тротуары и дома, редких прохожих мерзкой холодной моросью. Определённо, в Лондоне, который парень покинул, погода была намного более приятной. А говорят ещё, что Лондон – город туманов и дождей, сейчас это определение скорее было справедливо для его родного Берлина, который был опутан туманными объятиями промозглой ночи и неприятно-ледяные руки которой проникали под воротник лёгкого пальто и холодили кожу, заставляли её покрываться мурашками.

От этого мелкого дождя причёска испортилась, и пряди волос начали налипать на лоб, липнуть к вискам. Периодически Блейду приходилось утирать лицо рукавом светло-серого пальто, чтобы капли холодной воды не попадали в глаза, портя зрение. В такую погоду даже не покуришь, а парню очень хотелось это сделать, потому что последнюю сигарету он выкурил более двух часов тому назад – из-за неприятной погоды в городе были жуткие пробки, не позволившие Блейду быстро попасть домой. Ему даже пришлось выйти не в своём квартале и продолжать путь пешком, чтобы более не стоять на месте, томясь в душной машине и слушая пронзительные гудки соседних автомобилей.

Поправив воротник, подняв его, парень ускорил шаг. Ему очень хотелось наконец-то попасть домой, отогреться, покурить и…

Блейд слегка мотнул головой, запрещая себе думать об «и». Он всегда так поступал, когда отлучался из дома, потому что, не поступай он так, он бы не нашёл себе места и покоя, всё время, двадцать четыре часа в сутки думая о том, кого он оставил. А это было бы слишком мучительным. Ему и так хватало проблем в жизни. Благо, самоконтроль у Блейда мастерски срабатывал даже в том, что касалось мыслей, которые большинство людей не умеют контролировать и подчинять своей воле.

Дойдя до забора, ограждающего его дом от улицы, парень запустил руку в карман пальто, нащупывая там холодные и, почему-то, влажные ключи. Чёртов дождь пробрался даже в карман, а ведь он был не таким уж и сильным – всего лишь неприятная морось, не больше.

Отперев дверь, и тотчас закрыв её за собой, чтобы территорию его «крепости» не пересёк чужой, Блейд быстро преодолел расстояние до крыльца и вставил ключ в дверной замок, дважды повернул, отпирая дом и, наконец-то, переступая его порог.

Дом встретил парня тишиной и темнотой. В принципе, ничего необычного. Вздохнув, Блейд положил ключи на тумбочку, что стояла прямо около входной двери, и снял влажное пальто. Избавившись от верхней одежды, парень обернулся, чуть прищуриваясь, проводя взглядом по интерьеру достаточно просторной гостиной. Того света, что проникал в окна с улицы, было катастрофически мало, но его хватило для того, чтобы различить знакомую фигуру, лежащую, свернувшись калачиком, на диване.

Губы Блейда тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. Он оставил свой миниатюрный чёрный чемодан, снял грязную после улицы обувь и направился на кухню, чтобы покурить и съесть или выпить чего-нибудь горячего, ему это сейчас было просто необходимо – болезнь совершенно не входила в планы парня.

Но не успел он дойти до кухни, когда его окликнули:

- Блейд, это ты?

- Да, - негромко ответил блондин, останавливаясь и оборачиваясь.

Человек на диване сел, свет фонаря, проникающий в окно, расположенное позади дивана, выхватил из темноты бледное лицо и растрепанную тёмную шевелюру, которая после недолгого сна на диване выглядела совершенно непослушной.

- Почему ты не спишь? – спросил Блейд, временно откладывая свои планы.

Он пересёк гостиную и подошёл к дивану, на котором сидело единственное живое существо, которое Блейд любил, к которому спешил, единственный родной человек, который у него был во всём мире. Этим человеком был его младший брат – Майкл, Мекки – как иногда ласково называл его Блейд. У них была разница в возрасте в семь лет, и Майклу было всего девятнадцать. И вот уже как четырнадцать лет Блейд был ему и отцом, и матерью – всем и всеми.

Майкл нахмурился и опустил взгляд, поёрзал, после чего ответил:

- Я хотел дождаться тебя.

- Ты же не знал, когда я вернусь?

- Не знал, - согласился Майкл. – Но я всегда чувствую, когда ты должен прийти.

Это было правдой. Всякий раз, когда Блейд уезжал куда-то, Майкл преданно ждал брата, как собачка, ожидая его возвращения и почти всегда идеально чувствуя тот момент, когда брат должен переступить порог их дома. Правда, были и другие случаи, когда предчувствие немного подводило Майкла или Блейд неожиданно менял свои планы и задерживался на дольше, чем планировал. Тогда Майкл мог ждать его прихода по несколько дней, смотря на дверь, даже не принимая пищу.

Блейд не пытался ругать брата, кричать на него, пытаться объяснить ему, насколько его поведение глупо. Он всегда знал, что его брат – особенный. И с этим просто нужно было смириться и жить.

- Надеюсь, - произнёс Блейд, смотря на брата, который смотрел вниз, ковырял обивку дивана, - ты меня не несколько дней ждал?

- Нет. Сегодня меня предчувствие не подвело.

Блейд вздохнул и сел рядом с братом, обнял его за плечи. Майкл уткнулся носом ему в плечо.

- Иди спать, - сказал Блейд.

- Я ещё не хочу, - поморщился Майкл, затем, добавил: - Точнее, хочу. Но не сейчас.

Глава 4

Блейда разбудил телефонный звонок, который своей ненавязчивой трелью проник в сознание, разрушая сон и возвращая парня в реальность. Настроение сразу же несколько испортилось, потому что сегодня ночью был именно тот редкий случай, когда парень спал спокойно, без кошмаров, а у него так вероломно отняли эту благодать.

Перевернувшись, Блейд поморщился – свет из не зашторенного окна бил по глазам, резал их. Его лицо было чуть помятым после сна, хранило следы от складок на подушке, а всегда тщательно уложенная причёска растрепалась и теперь его густые светлые волосы торчали во все стороны, падали чуть вьющимися прядями на лицо.

Не испытывая особой теплоты к тому, кто потревожил его сон, изначально настроившись на неприятный и быстрый разговор, Блейд взял телефон и, не взглянув на номер звонящего, ответил на вызов.

- Алло?

Парень плюхнулся обратно в кровать и прикрыл глаза. На том конце связи ответил женский голос:

- Здравствуй, Блейд. Ты спишь?

- Правильнее сказать – спал, - ответил парень, продолжая лежать с закрытыми глазами, наслаждаясь остатками-следами сна, которые ещё хранило сознание и расслабленное тело. – В чём дело?

- Я уже полчаса стою под дверью. Ты откроешь мне или мне приехать позже?

- А который сейчас час?

- Одиннадцать тридцать пять.

Помолчав несколько секунд, Блейд вздохнул и ответил:

- Открою. Подожди минуту…

Не дождавшись ответа домработницы, парень отклонил вызов, не очень аккуратно бросил телефон на прикроватную тумбочку и выбрался из постели. Лучи яркого, слишком яркого после вчерашнего дождя солнца осветили его обнажённое тело, обтекая его фигуру, рельеф каждой мышцы. В столь ярком природном свете светлые волосы парня сверкали, почти светились, создавая подобие нимба над его головой. Дьявол, вообще, крайне разносторонняя личность, он одинаково искусно умеет носить на своей голове и рога, и нимб.

Достав из шкафа тёмно-серые спортивные штаны, Блейд надел их, игнорируя бельё. Захлопнув дверцу шкафа, парень покинул спальню, спускаясь по лестнице. Спустившись в гостиную, он взглянул на пустой диван, затем, перевёл взгляд на кухню, которая не была огорожена дверью и потому тоже хорошо просматривалась. Ни в гостиной, ни на кухне Майкла не оказалась. Значит, парень либо спал, либо находился сейчас в своей спальне, занимаясь своими делами. Вмешиваться в дела младшего Блейд не желал и, оставив мысли о брате, направился к входной двери, открыл её.

На пороге стояла Лили. Несмотря на то, что женщина достаточно долго ждала под дверью, в её глазах не было злости и раздражения.

- Доброе утро, - сказала домработница.

- Доброе, - кивнул Блейд, отходя в сторону и пропуская женщину в дом.

Закрыв за гостьей дверь, парень взъерошил волосы, затем, пригладил их. Сцепив руки на затылке, он какое-то время наблюдал за Лили, которая, поставив свои сумки на диван, разбирала свой рабочий инвентарь.

В скором времени потеряв интерес к действиям женщины, Блейд переместился на кухню. Включив кофеварку, он сел за стол, крутя в руках пока ещё пустую чашку. Мерный гул кофейного аппарата разбавлял тишину утреннего дома. Несмотря на достаточно продолжительный сон, Блейд ощущал сонливость и некоторую усталость. Наверное, ему не хватило того самого часа или двух, которые у него отняла Лили, придя в оговоренное время, которое совершенно пропустил парень.

Разобрав свои вещи, Лили пришла на кухню. Взгляд женщины зацепился на грязную посуду, что стояла на кухонной тумбочке – Блейд вчера поленился отправить её в посудомоечную машину. Убрав посуду, домработница повернулась к парню. Какое-то время она рассматривала его: прямые плечи с красивым некрупным рельефом мышц, спину с крыльями лопаток, идеальной чуть загорелой кожей и ненавязчивым пунктиром позвоночника. Дойдя взглядом до поясницы парня, кромки штанов, она подняла глаза и спросила:

- Приготовить завтрак?

- Не откажусь, - не оборачиваясь, ответил Блейд, продолжая крутить в руках пустую чашку.

За его спиной пропищала кофеварка, но парень не сразу отреагировал на это. Немного медлительно встав, Блейд наполнил кружку кофе и вернулся за стол. Вытянув одну ногу под столом, он подул на обжигающий чёрный напиток и пригубил его, губы обожгло жаром.

Отставив чашку, из которой пока ещё было невозможно пить, парень несколько секунд посидел, несильно постукивая пальцами по столешнице, затем обернулся на Лили, которая продолжала стоять около посудомоечной машины.

- Кажется, ты предложила мне завтрак? – спросил парень.

- Да, - ответила женщина.

- И почему же ты не приступаешь?

- Жду твоих пожеланий, - вздохнула домработница. – Я помню, что ты бываешь очень привередлив.

- Не сегодня, - нахмурился Блейд и отвернулся, провёл пальцами по боку чашки, словно надеясь на то, что за те полминуты, что они разговаривали, кофе мог успеть остыть.

- И, всё-таки, чего ты хочешь? – поинтересовалась женщина.

Блейд вздохнул и ответил:

- Приготовь омлет и тосты. И добавь в омлет шпинат, - он неопределённо указал в сторону холодильника, - думаю, он должен быть ещё свежим.

Глава 5

Всё не так,
Как писали в детских книгах,
Всё лишь ложь,
Что рисовали нам в мультфильмах.
Не уснуть – всё виновато наше время
И поздно уже выбраться из плена.

Жаль, что любовь не актуальна
Прости, но это реальность.

Origami, Искренняя©

Блейд сидел в своём кабинете, разбираясь с рабочими вопросами. Бегло просмотрев очередной электронный документ, парень вывел его в печать и, взяв распечатки, пересел на диван. Не смотря, он дотянулся до бокала с бренди, который стоял на низком стеклянном журнальном столике.

Сделав глоток, блондин пробежался глазами по уже материальному документу. Это такая рутина – эти отчёты и таблицы с детальным рассмотрением прибыли, убытков и так далее. Но иначе никак – если не держать свои дела в порядке и под контролем, если пускать их на самотёк и в вольный творческий полёт, то они очень скоро окажутся на улице.

Шутка. К двадцати шести годам, благодаря незаурядному уму, чутью и умению в нужные моменты рисковать, Блейд уже имел на своём счёте вполне приличное состояние, которое не позволит ему с Майклом остаться на улице в голоде и холоде. Даже, если он потерпит фиаско в одной из сфер своей занятости, останутся другие, а шансов на то, что Блейд потеряет всё и сразу, было катастрофически мало, потому что так просто не бывает. Нельзя просто так взять и в одночасье потерять всё. Нельзя, если держишь всё в своих руках и сам строишь свою жизнь. Уже нельзя…

А когда-то давно, в детстве, Блейд сумел потерять всё и сразу, в один вечер. И потери эти были намного важнее, чем финансовые убытки или даже полное банкротство. Потому что деньги можно вновь заработать, вновь скопить, вновь начать с нуля даже тогда, когда от тебя отвернулся весь мир и ты сидишь под проливным дождём, не имея даже такой банальной и обыденной вещи, как спальное место. А есть то – другое, что тоже можно потрогать, осязать, но что никогда не получится вернуть, будь ты хоть олигарх, хоть нищий, хоть гений, хоть тупица.

И вещь эта носит привычное и такое скромное, не навязчивое имя – другой человек: человек тёплый и родной. И, также, эта вещь именуется – домом, родительским домом, в который можно вернуться и в буйные шестнадцать после бессонной ночи, и в загруженные работой и идеями двадцать пять, когда повсюду дедлайн, и в зрелые сорок, когда у тебя уже самого есть дети. В это место можно вернуться в любую погоду и в любом настроении, просто сказать: «Мама, папа, я дома!» и сразу станет немного теплее и проблемы отойдут на второй план, потому что рядом с тобой родители, на столе горячий ароматный чай, а вокруг тебя те стены, которые лечат не хуже самого дорогого лекарства.

Вернуться… Было бы, куда возвращаться. Были бы те самые стены и те самые лучшие люди, а не пепелище и пустота, на чёрно-сером фоне которой курсивом по небу жизнь пишет слово: «Никогда».

Мотнув головой и нахмурившись, Блейд силой заставил себя отвернуться от мыслей и воспоминаний, тех дум, которые не имели никакого смысла и ценности, потому что ни черта они уже не могли изменить. Продолжая чуть хмуриться, держать брови напряжённо сведенными, отчего между ними образовалась складочка, блондин вернулся к просмотру рабочих документов.

Наверное, от этого вполне можно было отказаться, нанять того человека, который бы за определённое вознаграждение занимался разбором его бумаг и решением рабочих вопросов. Но Блейд не привык доверять никому, кроме себя и потому всякий раз тянул с этим делом, отказывался от него, вновь вспоминал и снова решал для себя, что не стоит этого делать.

Единственным посторонним, кому доверял блондин, была Лили. И то, доверие его выражалось не в искренности и открытости, а в том, что он позволял женщине переступать порог его дома и даже самостоятельно, без его присмотра перемещаться по нему. Никто другой такой почести не мог удостоиться. Впрочем, никто и не пытался. Разве что девушка, которую Блейд нанял убираться до Лили. Она была молоденькой, говорливой и очень хотела сблизиться, сдружиться со своим холодным работодателем. Указывать на её фундаментальные ошибки парень не стал, а просто выгнал без объяснения причин. Можно сказать, что ей повезло…

Через полтора часа с рабочими вопросами было покончено, по крайней мере, на сегодня. Убрав все бумаги в стол, Блейд вернулся на диван, раскинулся на нём, вытягивая длинные ноги, запрокидывая голову и закрывая глаза. Спать не хотелось – хотелось напиться и забыться. Точно, он же как раз планировал заняться этим. Удивительно, что он не выпил всю бутылку за время разбора рабочих бумаг, а заправил себя лишь одним бокалом.

Желая исправить эту оплошность, Блейд потянулся к бутылке, что стояла на столике. Чтобы не сшибить её, глаза пришлось открыть. Наполнив бокал, парень сделал глоток прямо из бутылки, словно так могло быть вкуснее или крепче и, неплотно закрутив пробку, вернул бутыль на прежнее место.

Через какое-то время, когда в крови Блейда уже повысился градус, а голова приятно расслабилась, в дверь постучали и через несколько секунд открыли. Это была Лили. Заглянув в помещение, женщина сказала:

- Я закончила с уборкой, - Блейд промолчал в ответ. Лили продолжила: - Надеюсь, ты не против, что я у вас поужинала?

- Не против, - бесцветно ответил блондин, даже не смотря на домработницу.

- Просто, не хотелось ехать через весь город, потом готовить… Так бы я села ужинать только к полуночи.

- Да, наверное, это поздно, - так же безразлично ответил парень.

Глава 6

Открыв глаза, Лили поняла, что задремала, а, на самом деле, проспала почти три часа. Женщина не совсем понимала, зачем она осталась на ночь в доме своего начальника. Раньше она не раз ночевала в этом доме, но раньше было по-другому. Никогда ранее Лили не позволяла себе перейти ту черту, что отделяет рабочие, отстранённо-дружеские отношения от омута страсти, в который женщина бросилась с головой несколько часов назад.

Зачем это было нужно? Зачем и кому? Лили не могла себе этого объяснить, не могла понять. Нуждалась ли она в этой близости? Нет, вряд ли. Пусть её муж и прилично уступал Блейду в плане красоты и физических данных, но он её полностью устраивал и удовлетворял… почти всегда. Она не была уверена, что любит супруга, но он был ей дорог и приятен, с ним было хорошо. А безумства любви и запалы страсти лучше оставить для буйных шестнадцати лет, когда голову сносят гормоны и кажется, будто ты мир ещё не видел такой любви, как у вас.

Лили же было тридцать. А даже в свои шестнадцать она не пыталась сбежать из дома с едва знакомым парнем, который видится единственной судьбой. Сейчас не стоило этого делать и подавно. Да и желания не возникало.

Их с Блейдом близость не заложила в душе лживое зерно влюблённости, по сути, этот спонтанный секс и не был никому нужен. Никому… Или, всё-таки, был?

Сев на диване, на котором и заснула, Лили спустила ноги на пол. Она думала о том, насколько могут измениться их с Блейдом отношения после проведённого вместе вечера? И очень надеялась на то, что они смогут избежать той неловкости, что непременно возникает в подобных ситуациях. Точнее, надеялась Лили только за себя, потому что в Блейде была уверена. Этот парень точно не станет прятать глаза после того, как переспал с женщиной. Не станет, потому что не испытывает стыда. Он не брал её насильно, он даже не просил её об этом. Она сама предложила ему себя. Предложила и отдала. А он, всего-навсего, великодушно принял дар в свои руки, развернул обёртку и, галантно воспользовавшись им разок-другой, вернул дарителю, потому что ему такой подарок ни к чему.

И обижаться на это было бы глупым даже для того, кто впервые столкнулся с этим странным молодым человеком, потому что, в отличие от многих тех, кто любит и умеет говорить красивые слова, вливать в уши мёд обещаний, которые обращаются ядом, Блейд никогда, никому и ничего не обещал. Не обещал любви до гроба, не обещал быть рядом. Но, в тоже время, Блейд и не произносил вслух того, что пути его и его очередной любовницы разойдутся на рассвете или раньше, в зависимости от ситуации. Пойти с ним, остаться рядом означало подписаться на ночь, лишённую всяких рамок, условностей и временных перспектив. А в «контракте» многих были дописаны мельчайшим шрифтом слова о смертельном приговоре, рядом с которыми ни о чём не подозревающие леди ставили свою аккуратную, красивую подпись.

Для Лили, которая знала Блейда уже не первый год, обида, и вовсе, была бы подсудным делом, потому что она, как никто другой, знала о том, что с этим парнем нет завтра и нет вчера – есть только сегодня. И то, не целый день, а лишь те несколько часов, которые парень готов с тобой разделить.

Вздохнув, Лили встала и, поправив трусики, направилась к двери. Ей хотелось в туалет, а ещё на языке был достаточно отвратительный вкус распада алкоголя, от которого хотелось хотя бы попытаться избавиться. Может быть, чистить зубы в начале четвёртого утра было не лучшей идеей, но это было лучше, нежели мучиться этим кисло-горьким привкусом до утра, а наутро стараться не открывать рот, чтобы не дышать на Блейда или же Майкла, если последний, конечно, решит покинуть комнату.

Блейд ничего не говорил ей насчёт того, где ей спать. Парень, вообще, так и не вернулся к ней, уйдя сразу же после их близости. Наверное, это было достаточно ярким доказательством того, что он не желает продолжения «бала» и что Лили лучше всего вызвать такси и поехать домой, а уже утром вернуться за своей машиной.

Наверное, так было бы правильно поступить – сбежать, испариться, исчезнуть, как и положено делать несостоявшейся Золушке, но Лили решила остаться до утра. Если Блейда эта ситуация не смущает, то и её она смущать не станет. Она уже давно не девочка, чтобы строить воздушные замки из розовых иллюзий.

«Было и было, - думала Лили, практически вслепую добираясь до ванной комнаты. Свет она предпочла не включать, чтобы не потревожить хозяев дома. – Буду считать, что это было просто помощью с моей стороны. Что-то, вроде дружеского разговора по душам, только без слов».

- И без души, - шепнул пьяноватый внутренний голос, мерзко щекоча своим дыханием уши сознания и прозрачно и бестактно намекая на Блейда.

- Очень умно, - прошептала женщина, бросая беглый взгляд в тёмное зеркало и засовывая в рот зубную щётку.

«Он лучше многих, на кого я могла бы работать, - мысленно продолжила дискуссию с самой собой Лили. – Он не заставляет меня быть в доме двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, вызывает, чаще всего, раз или два в неделю. Платит много. Уж точно больше того, чего я заслуживаю своими редкими уборками. Никогда не кричит на меня, как часто поступают хозяева с прислугой, максимум, может повысить тон. И он никогда ко мне не приставал, хотя, сексуальных услуг тоже зачастую требуют от домработниц. Блейд же даже ни разу не взглянул на меня в подобном смысле. А сегодня ночью… - она оборвала мысль, замедляя движения руки в задумчивости. – Сегодня ночью было то, что никому, по сути, не было нужно и о чём никто из нас не вспомнит».

Какое-то время голос мыслей молчал, но молчать вечно он не смог, произнося, рождая размышление в голове женщины:

Глава 7

- Ты уже проснулся? – спросил Блейд, зайдя на кухню и обнаружив там брата. – Не рановато?

- Мне не спалось, - вздохнул Майкл, чуть съезжая на стуле вниз и вытягивая под столом ноги.

- И в чём причина твоего плохого самочувствия? – поинтересовался блондин, подходя к столу и тоже садясь, внимательно, выжидающе смотря на брата.

- Разве я сказал, что я нехорошо себя чувствую?

- Обычно, людям не спится, когда их что-то тревожит: тело, душа… разное.

Блейд слегка потянулся, разминая затёкшие за время сна мышцы, и положил на стол сцепленные в замке руки. Он вопросительно поднял бровь и взглянул на Майкла.

- Так, почему ты не спишь в такую рань? – вновь спросил Блейд.

- Сейчас десять утра, - ответил брюнет, не смотря на брата, сжимая в ладонях почти пустую чашку с остывшим чаем. – Это не такая уж и рань.

Блейд ничего не ответил, прикрывая глаза. Он отвернулся от брата, пробегаясь неспешным взглядом по интерьеру кухни, который вновь блестел и сверкал чистотой благодаря усилиям Лили. Вздохнув, он произнёс:

- Наверное, ты прав. С учётом того, что вчера ты лёг спать, когда ещё не было и девяти вечера, меня не должно удивлять то, что ты не спишь сейчас.

Блейд слегка усмехнулся, продолжая смотреть в сторону. Ответа от Майкла не последовало. Он только пожал плечами, чего не увидел блондин.

Посидев в тишине какое-то время, Блейд мягко отнял у Майкла чашку с чаем и сделал глоток, после чего сразу же поморщился. Он встал и выплюнул в раковину чай, после чего отправил и содержимое чашки туда же.

- Ты почему пьёшь такую гадость? – спросил блондин.

- Это не гадость, - негромко ответил Майкл. – Это – чай. Просто, он перестоял. Я заварил его ночью, но так и не выпил.

- А новый заварить не судьба? – несколько раздражённо спросил Блейд, сверля взглядом спину младшего брата, но почти сразу же остыл и, взяв себя в руки, добавил: - Хочешь, я сделаю новый?

- Я сам могу, - отозвался Майкл, не оборачиваясь. – Я сейчас посижу немного и сделаю.

- Давай я, - настаивал Блейд. Он открыл шкафчик и взял упаковку кофе. – Всё равно, я сейчас буду кофе себе варить.

- Тогда, я не против.

Блейд кивнул и приступил к приготовлению вышеуказанных напитков. Быстро заправив кофеварку, парень переключился на чай. Пока кипятился чайник, он пытался отмыть от тёмных чайных следов чашку, из которой пил Майкл. С некоторым удивлением блондин отметил, что это – его любимая кружка: снаружи почти чёрная, с металлическим отблеском, а внутри снежно-белая.

Решив ничего не спрашивать об этом у брата, Блейд просто поменял кружки, забрав свою себе, а Майклу оставляя ту, которая ему нравится… по крайней мере, раньше нравилась. Как только чайник щёлкнул, извещая о том, что вода достигла необходимой для заваривания температуры, блондин налил кипятка в чашку брата и сразу же поставил её перед ним, после чего вернулся к кофе.

Бодрящий аромат чёрного напитка вмиг заполнил кухню, и даже открытое окно не могло ослабить этого идеально-утреннего запаха. Взяв свою кружку, Блейд вернулся за стол. Вытянув одну ногу под столом, а вторую подогнув под стул, парень взял чашку с кофе и поднёс к губам, пробуя напиток на вкус. Губы и кончик языка привычно обожгло. Удивительно, что почти каждое утро Блейд совершал эту ошибку – пытался отпить только что заваренный кофе, зная, что его температура невыносима для мягких тканей тела. В этом странном утреннем ритуале проявлялась его тихая, но патологически сильная упорность, с которой он шёл к достижению каждой своей цели. И, верно, скорее он однажды выпьет кипятка, чем откажется от этой своей привычки.

- Обжог язык? – поинтересовался Майкл, заметив, как Блейд морщится после маленького глотка.

- Нет, - слегка нахмурившись, ответил блондин. Он поставил чашку на стол и добавил: - Я уже привык.

- А зачем ты так делаешь, если знаешь, что кофе очень горячий? – так по-детски спросил брюнет, поворачиваясь к брату, склоняя голову набок и смотря на него.

- Не важно, - чуть нахмурившись, ответил Блейд. – Я просто так делаю. И всё.

- Это глупо…

- Согласен. Некоторые поступки могут казаться глупыми, если не знать их подтекста, их истинных мотивов.

- И в чём твой мотив?

Блейд ответил не сразу, словно слова брата донеслись до его слуха с большим опозданием. Он нахмурился и мотнул головой, затем улыбнулся, отвечая младшему:

- Не важно. Это совсем не тот случай, когда за действием кроются скрытые мотивы, - Блейд погладил Майкла по растрёпанным тёмным волосам. – Как я уже сказал – мне просто нравится так сделать, - он вновь улыбнулся и взял чашку, поднося её к губам. – Можешь считать, что я настолько упрямый, что надеюсь однажды победить кипяток.

Несколько секунд посидев, брюнет потянулся к чашке брата и, забрав её, сделал маленький глоток, всеми силами стараясь не слишком сильно морщиться – Блейд пил очень крепкий кофе. Всё время, пока Майкл сражался с собой и с бодрящим напитком, блондин внимательно следил за ним с лёгкой улыбкой на губах.

- И как? – спросил Блейд, когда Майкл вернул ему чашку. Он сделал глоток и вновь взглянул на младшего.

Глава 8

Теперь мы топим этот корабль

В этот полночный час.

Как долго ты сможешь задерживать дыхание?

Мы плывем на звук песни сирен,

Что поют для разбитых сердец,

И мы подпеваем им.

Delain, Lullaby©

- Чёрт, - выругался Блейд, подойдя к своему любимому круглосуточному магазинчику, в котором он, обычно, по ночам закупался сигаретами, алкоголем и, редко, продуктами.

Три дня назад здесь произошла жуткая авария: микроавтобус на полном ходу влетел в здание, снеся двери магазина, стену и разрушив добрую половину его интерьера. Как раз эти несколько дней Блейд не помещал своё излюбленное место и потому вывеска: «На ремонте» и тот факт, что магазин закрыт на приличный срок, застигли парня врасплох.

Раздражённо выдохнув, блондин сунул руки в карманы, нащупывая там пачку сигарет, и пошёл прочь. В пачке осталось всего пятнадцать сигарет, дома не было ни одной новой упаковки, и Блейд волновался, что ему может не хватить до утра, когда откроются супермаркеты.

Поправив воротник светлого пальто, под который проникали капли усиливающегося дождя, парень развернулся и пошёл прочь, вновь сворачивая к небольшому тенистому скверу-парку, который, несмотря на свой небольшой размер, походил на лес, до того в нём было много раскидистых деревьев. Блейд всегда сокращал путь через это тёмное местечко, что могло быть опасным в полночный час, когда он отправлялся в этот магазин.

Зайдя на территорию сквера, парень остановился, сжимая в руке зонт, всматриваясь в темноту. Дождь уже почти превратился в отвратительно-ледяной ливень, но, отчего-то, Блейд медлил с тем, чтобы открыть зонт и попытаться спрятаться от холодных водных стрел, срывающихся с неба.

Вздохнув, блондин продолжил путь, углубляясь в темноту парка, идя не прямыми, а изломано-непонятными, одному ему известными тропинками. Всякий раз, бывая здесь, Блейд вспоминал те многие истории и поверья, которые в один голос твердили добропорядочным гражданам – не суйтесь в час ночной в парки, скверы и леса, не суйтесь, если не хотите, чтобы вас никто потом не нашёл…

Хмыкнув себе под нос, блондин окончательно поднял воротник пальто, что уже совершенно не спасало от дождя, и ускорил шаг, сворачивая и пересекая территорию небольшого сквера по диагонали, направляясь к тому месту, где оставил автомобиль. Он всегда оставлял машину не около магазина и даже не рядом с парком – он оставлял свой автомобиль в небольшом и абсолютно тёмном закоулке, про который никто не знал и который и он сам обнаружил совершенно случайно. Благодаря этой привычке парню предстояло пройти не триста метров, а в два раза больше. С учётом холодного ливня этот факт не радовал.

Вновь свернув, выйдя на главную дорогу, основной артерией пролегающую через тело парка, блондин сжал в карманах кулаки и ускорил шаг, погружаясь в свои размышления. Но очень скоро нечто привлекло его внимание, заставляя притормозить и начать присматриваться, вглядываться в темноту, в которой, в неясном свете мокрого дрожащего фонаря, угадывалась фигура человека.

Человек этот сидел на спинке лавки, беспардонно поставив ноги на сиденье, и пытался курить, пряча сигарету от дождя в ладони, всеми силами пытаясь уберечь дымящую палочку от смертоносной для неё влаги. Рядом с ним стояла початая бутылка какого-то крепкого алкоголя с сорванной этикеткой.

Постояв несколько секунд, Блейд уверенным шагом двинулся к этому человеку. Подойдя к нему, блондин без лишних слов открыл зонт и накрыл им промокшую насквозь, чуть дрожащую фигуру. Из-за длинных светлых волос, торчащих из-под лёгкой фиолетовой шапочки, и позы было сложно угадать, к какому полу принадлежал этот человек.

Сидящий, почувствовав, что дождь перестал литься ему на голову, и, заметив боковым зрением чье-то присутствие, повернулся к Блейду, вопросительно, немного испуганно смотря на него.

- Покури спокойно, - с лёгкой улыбкой произнёс блондин. – Или тебе удобно курить под проливным дождём?

- Нет, неудобно, - ответил человек, кажется, это всё-таки был парень. – Спасибо.

Он снова посмотрел вперёд и всхлипнул, не то от простуды, которая уже могла успеть поселиться в его теле из-за переохлаждения, не то из-за того, что он плакал.

Вновь скосив глаза на Блейда и поняв, что он не собирается уходить, парень протянул руку и произнёс:

- Давайте зонт мне, я сам подержу.

- Обращайся ко мне на «ты», - усмехнувшись, произнёс Блейд и передал парню зонт, после чего сел рядом с ним, вытягивая ноги.

Он несколько секунд помолчал, затем добавил:

- Меня зовут Блейд.

- Бони, - кивнув, представился парень и обхватил дрожащими губами фильтр сигареты, пытаясь сделать нормальную затяжку, но сигарета уже была слишком влажной.

Нахмурившись, Бони выбросил недокуренную сигарету и достал из пачки новую, немного неловко пытаясь управиться с зонтом и зажигалкой одновременно. С секунду посмотрев на мытарства парня, Блейд забрал у него зонт, освобождая одну руку, и вновь вернул только после того, как он подкурил.

Глава 9

Блейд проснулся около двух часов дня. Парень не мог вспомнить, когда он в последний раз спал так долго. Но сегодня он мог себе это позволить, в конце концов, единственное дело, которое у него было запланировано на этот день, требовало наступления ночи.

Вздохнув, блондин, чуть прикрыл глаза, досыпая те остатки крепкого, но не слишком здорового сна, что ещё блуждали в теле. Взглянув на тумбочку, парень взял мобильный телефон, снял блокировку и посмотрел на экран. Ни одного пропущенного звонка не было, что радовало, потому что сегодня Блейд спал настолько крепко, что мог пропустить звонок брата. Но Майкл не звонил. Впрочем, он не звонил ему никогда, принимая, как данность, что старший брат иногда вот так исчезает, не говоря – куда отправляется, а называя лишь приблизительную дату и время возвращения.

Бросив телефон обратно на тумбочку, Блейд встал, потянулся. Почему-то, после сна у него всегда ныли мышцы, это не очень приятное состояние его настигало вне зависимости от того, на какой кровати спал парень: мягкой или твёрдой, идеально-качественной или…

Нахмурившись, Блейд не закончил свои размышления, потому что «или» в его жизни не случалось и лет с восемнадцати, когда у него появились деньги, парень спал исключительно на качественных перинах. А до этого, когда на его счёте не было приличной суммы, он тоже не мог сказать, что бедствовал. Да, его семья имела средний достаток, но этого хватало, чтобы он и Майкл не испытывали нужды в чём-либо. Потом, конечно, стало сложнее…

Блондин мотнул головой и нахмурился, отгоняя прочь мысли о прошлом, запрещая себе об этом думать. Взяв с тумбочки бокал с бренди, он сделал глоток, но, подумав, что не стоит начинать свой день со спиртного, почти сразу вернул его на место.

Сходив вниз, на кухню, Блейд выпил воды, пытаясь утолить жажду, которая мучила его со вчерашнего вечера. Сухость во рту немного ослабла, но не исчезла полностью. Увы, но, каким бы не был хорошим и дорогим алкоголь, но наутро от него бывает одинаково плохо. Потому Блейд радовался тому факту, что, в отличие от многих, он не мучился утреней головной болью после ночных возлияний. Голова у парня болела независимо от этого: тупо, ноюще, гудяще и почти всегда.

Утерев тыльной стороной ладони губы, блондин поставил стакан на тумбочку и, включив кофеварку, стал ждать, когда желанная порция бодрящего напитка будет готова. Находясь в неком несильном трансе, парень не заметил, как пролетело время, и аппарат пропищал, извещая его о том, что совсем скоро он сможет насладиться вкусом крепкого кофе.

Наполнив до верха кружку, Блейд поставил её на стол и подошёл к холодильнику, открыл его. Отчего-то, именно сегодня ему хотелось выпить кофе с молоком, но надеяться на то, что в холодильнике окажется молоко, особо не приходилось. А даже, если бы оно там и было, оно бы уже давно скисло, потому что в последний раз блондин посещал свой «рабочий» дом около трёх недель тому назад, может быть, даже раньше.

Молока в холодильнике не оказалось. В нём, вообще, был довольно скудный набор продуктов, который не давал простора для фантазии и не оставлял шансов на вкусный завтрак. На полках стоял пакет сока, буханка белого хлеба, которая лежала очень близко к холодильным элементам и потому промёрзла, лоток с пятью яйцами, упаковка масла, банка вишнёвого варенья и…

Не поняв сразу, чем является последний продукт, стоящий в его холодильнике, Блейд взял железную банку и повернул её, читая этикетку. Продукт оказался говядиной в собственном соку.

«Отлично», - с иронией подумал парень, возвращая банку в холодильник и закрывая дверцу.

Наклонившись, он открыл морозильник и стал изучать его содержимое, надеясь найти что-то, что было свежим и съедобным. В морозильной камере была говяжья вырезка, замороженная овощная смесь и пицца в упаковке, которая из-за налёта инея выглядела не слишком аппетитно. Но выбор был невелик и потому Блейд, освободив пиццу от коробки, отправил её в духовой шкаф, не читая инструкцию и выставляя произвольную температуру и время приготовления.

Помня, что духовка сама выключится после того, как истечёт заданное время, парень спокойно забыл про неё и пошёл на второй этаж. Времени до ночи было полно, но и дел немало: постирать одежду, постирать постельное бельё, привести себя в порядок…

Пройдясь по спальне, блондин собрал разбросанные вещи своего ночного гостя и направился с ними в ванную комнату. Освободив от простыни стиральную машинку, он положил в неё одежду, после чего отправил туда же и вещи, в которых Бони пришёл к нему. Нехорошо как-то, если парня найдут не в той одежде, в которой он уходил, если, конечно, найдут вообще. А, раз так, то одежду стоило постирать, чтобы исключить возможность разоблачения по таким незначительным на первый взгляд мелочам, как волос или частицы кожи.

Закрыв дверцу стиральной машинки, Блейд включил её и несколько минут смотрел за тем, как наполняется водой барабан, как он начинает вращаться, стирая из истории память о нём и об его участии в судьбе этого парнишки.

Убедившись, что техника работает, как надо, блондин встал, бросил взгляд на тело, лежащее в ванне. Труп уже был очень бледен, губы посинели, но выглядел он ещё вполне пристойно и не заставлял чувствовать Блейда себя неуютно из-за соседства с мёртвым телом. Впрочем, парню было плевать – то, что лежало в его ванной, было всего лишь куском мяса, в котором некогда билось сердце, а теперь медленно разворачивались процессы разложения и самоуничтожения.

Безразлично посмотрев на тело Бони какое-то время, Блейд спокойно отвернулся и, выключив свет, покинул ванную комнату, забирая с собой простынь и вновь отправляясь на первый этаж, чтобы положить вещь во вторую стиральную машинку, которая находилась на кухне. Разделавшись с грязным постельным бельём, блондин бросил взгляд на циферблат на духовом шкафу, который гласил, что до готовности блюда осталось девять минут.

Глава 10

Ещё одна голова поникла –

Ребёнка медленно уносят.

Вслед за жестокостью приходит мёртвая тишина.

Кто мы? Мы ошиблись.

Ты же видишь: это не я,

И не моя семья.

У тебя в голове, у тебя в голове они воюют...

Cranberries, Zombie©

- Майкл, можно войти? – постучавшись в дверь в спальню брата, спросил Блейд.

Ответа не последовало. Подождав примерно минуту, блондин мягко повернул ручку и открыл дверь.

- Мекки, ты здесь? – спросил парень, делая шаг на территорию комнаты и оглядываясь.

Спальня брата встретила его тишиной и пустотой, запахом пыли и некоторой затхлости. Здесь давно следовало проветрить, и никому было неизвестно, почему Майкл не сделал этого, а продолжал задыхаться спёртым воздухом, в котором осталось критически мало кислорода.

Вновь обведя взглядом пространство комнаты, Блейд прикрыл за собой дверь и подошёл к небольшой, аккуратно заправленной кровати. Почему-то, младший захотел спать именно на постели, предназначенной для одного, хотя Блейд и предлагал избавиться от этой «детской кроватки» и купить нормальную, большую. Что ж, верно, Майклу можно было простить эту небольшую очередную причуду и даже найти ей логическое объяснение – когда на кровати нет места никому, кроме тебя самого, то не возникает болезненного желания заполнить чем-то или кем-то свободное пространство, эту пустоту. Но вряд ли младший Билоу руководствовался подобными мыслями, отстаивая своё право спать на узкой кровати. Впрочем, Блейд не мог знать об этом точно, потому что не стал дотошно расспрашивать брата о причинах его решения, а просто позволил ему сделать так, как он желал.

В этом ключе удивляло то, что Блейд, напротив, обожал огромные королевские кровати, на которых с лёгкостью могли разместиться четыре человека – разместиться и неплохо провести время. Он не любил раскидывать руки или ноги во сне, что могло бы требовать простора, но ему всегда остро хотелось понимать, знать, что это просторное «королевство» принадлежит лишь ему – ледяному королю этого оцепеневшего царства.

Пробежавшись взглядом по покрывалу из тонкой шерсти, которое было настолько ровно разложено на кровати, что на нём не было ни единой, даже самой маленькой складки, Блейд вздохнул и обернулся на компьютерный стол, который стоял совсем близко с постелью Майкла. Взяв со стула кофту младшего брата, блондин расправил её и осмотрел, определяя для себя – куда её отправлять: в стирку или в шкаф? Это было своего рода неизменной традицией – Майкл каждый вечер оставлял кофту на стуле, причём, делал он это даже тогда, когда весь день кофты не носил, а потом, утром, Блейд приходил и убирал её в шкаф или в стирку, чтобы следующим утром вновь найти на прежнем месте. Врачи утверждают, что аутисты крайне склоны к стереотипии в своём поведении, верно, именно она и была виной такой странной привычке Майкла.

Убедившись, что вещь брата не нуждается в стирке, Блейд аккуратно сложил её и положил в шкаф, после чего вновь вернулся к столу, ища взглядом другие вещи, которые лежали не на своих местах. Несмотря на то, что в некоторых вопросах Майкл был щепетильно аккуратен, например, он всегда так заправлял свою кровать, что этой аккуратности могли позавидовать лучшие и самые элитные отели, в иных делах парень был почти неряхой. И было два основных направления, в которых проявлялась неаккуратность, растерянность Майкла: он никогда не убирал вещи со своего стола, оставляя их грудой валяться на нём, а ещё парень не любил расчёсываться, из-за чего почти всегда ходил лохматый и смешной. Не любил или просто забывал – такое с ним тоже часто бывало – Блейд и здесь не уточнял, потому что это было делом его брата, а пытаться перевоспитать его он не собирался. Его можно было лишь принять и иногда очень осторожно пытаться корректировать его поведение.

Проведя взглядом по пыльной столешнице, на которой лежало множество блокнотов, листов бумаги, карандашей, ручек и подобного, Блейд зацепился за край рисунка, который выглядывал из-под чёрного потёртого блокнота. Обычно Майкл сам показывал блондину своё творчество, потому Блейд не думал, что брат может разозлиться, если он взглянет без спроса. Младший очень красиво рисовал, делал это с какой-то особенной душой. А, если там окажется изображено нечто такое, что бы Майкл пожелал скрыть от посторонних глаз, Блейд просто не скажет ему о том, что видел это. Как говорится – не пойман, не вор.

Осторожно сдвинув мешающий блокнот, блондин взял в руки рисунок, на котором чёрными и серыми штрихами карандаша был изображён портрет женщины. Мозгу парня хватило долей секунд, чтобы узнать лицо ненавистной женщины, которая обещала стать ему второй матерью, но на деле стала кошмаром всей его жизни, тем жестоким палачом, который отнял у него семью, дом и счастливое детство, заставив в одну ужасную майскую ночь стать невозможно взрослым.

Этой женщиной была – Фелиция Билоу, вторая жена отца Блейда и Майкла и их мачеха. Прекрасная женщина с лёгким весёлым нравом стала тем лучом света для мистера Билоу, который помог ему вновь поверить в жизнь и счастье после кончины любимой супруги. Они познакомились случайно, в супермаркете, эта женщина покорила Чарли – так звали отца Блейда и Майкла, с первого взгляда, с первой реплики, произнесенной заливистым, словно весенний ручеёк, голосом. Как-то незаметно Фелиция вошла в жизнь их семьи и совсем скоро стала её частью – прошло всего девять месяцев с момента смерти матери мальчиков, когда Чарли и Фелиция поженились, и она стала полноправным членом семьи, мачехой братьев, пообещав в своей свадебной клятве любить их отца и их самих до последнего вдоха. Но это было враньём…

Глава 11

Уже полтора часа Блейд был сосредоточен на выполнении упражнений в их небольшом, но имеющем в своих стенах всё необходимое, тренажёрном зале. В последний раз сведя рычаги тренажёра, блондин утёр со лба пот и встал, бросая беглый взгляд на настенные часы. Кажется, он провёл в зале немного дольше, чем планировал, увлёкся. Выключив свет, парень покинул помещение, быстро выходя в гостиную и поднимаясь на второй этаж, заходя в ванную комнату.

Взглянув в зеркало, Блейд без особого интереса провёл взглядом от ставших темнее из-за влаги, прилипших ко лбу прядей чёлки, до босых ступней. Заниматься спортом в обуви было неудобно и слишком жарко, а в носках… А ходить по дому в носках Блейд после некоторых событий невзлюбил, перестал, особенно в белых. Зацепившись взглядом за светло-серую футболку с мокрыми пятнами от пота, что стала влажной и теперь облепила тело, подчёркивая каждую черту его торса, блондин стянул с себя вещь и бросил в стиральную машинку. Следом отправились и спортивные штаны - белья на нём не было - после чего парень запустил машинку и направился к душевой кабине.

Настроив прохладную температуру воды, Блейд подставил лицо под её струи, закрыл глаза, водя по лицу ладонями, намачивая, взъерошивая, приглаживая волосы. В развитых твёрдых мышцах продолжало гулять ощущение силы, которое дают силовые тренировки, продолжал чуть сильнее, чем обычно, стучать пульс в венах и артериях.

Постояв так, под расслабляющими, но дарящими ещё больший тонус струями душа, парень приступил непосредственно к мытью, беря шампунь, выдавливая его на ладонь. По обонянию приятно и немного терпко ударили нотки яркого цитруса и холодно мяты. Блейд бы даже улыбнулся этим ощущениям, если бы они не были чрезмерно обыденны и если бы они имели хоть какое-то значение. Но это были такие незначительные мелочи, на которые парень слишком давно не обращал внимания.

«Радоваться мелочам, - думал Блейд, вспенивая шампунь на голове, - нет уж, увольте. Мелочи стоит замечать только в тех случаях, когда они могут сыграть важную или даже роковую роль…».

Он ухмыльнулся и покачал головой, стряхнул с рук пену и встал под душ, смывая с себя пену, которая слишком обильной лавиной покатилась по его плечам, груди, ногам.

Покончив с душем, Блейд обернул полотенце вокруг бёдер и подошёл к умывальнику, взял бритву и, включив её, приступил к бритью. Как раз, когда он заканчивал, в дверь ванной постучали.

- Да? – спросил Блейд, не отрывая взгляда от своего отражения, последние разы проводя по изогнутым линиям подбородка беззвучно гудящим аппаратом.

По ту сторону двери что-то ответили, но из-за шума воды, разбивающейся об снежно белые своды раковины, блондин не расслышал слов. Перекрыв воду, Блейд переспросил:

- Что?

- Блейд к нам кто-то пришёл, - ответил Майкл.

- Кто?

Новость о госте не была из разряда интересных, потому блондин вернулся к зеркалу и, сдув с машинки волосы, убрал её в шкафчик.

- Можно войти? – после нескольких секунд молчания, спросил Майкл.

- Да, входи.

Брюнет зашёл и, прикрыв за собой дверь, сделал шаг вперёд, но отойти далеко от двери не решился, топчась на месте.

- Так, кто там пришёл, Майкл? – напомнил о своём вопросе Блейд, обернувшись через плечо, взглянув на брата.

- Я не знаю…

Вздохнув, Блейд повернулся к брату, чуть поджимая губы, смотря на Майкла, который выглядел немного растерянным.

- А почему ты не спросил? – поинтересовался блондин, внимательно смотря на брата. Казалось, что, только отведи он взгляд, и контакт между ними тотчас оборвётся, потеряется.

Блейд подождал немного, давая брату достаточно времени для ответа, но его так и не последовало. Вздохнув, блондин вновь обратился к младшему:

- Ты можешь спросить, кто там пришёл? Сомневаюсь, что это кто-то важный. Но, раз он пришёл к нашему порогу, значит, ему что-то нужно.

«И его нужно поскорее отправить восвояси», - мысленно закончил своё высказывание Блейд.

В ответ на такое предложение Майкл нахмурился, слегка опустил голову, то пряча взгляд, то исподлобья смотря на брата.

- Понятно, - поджав губы, ответил Блейд. Вздохнув, он добавил: - Я сейчас сам пойду и узнаю, кто там припёрся.

Не став одеваться, блондин пошёл вниз. Как раз в тот момент, когда он подошёл к входной двери, в неё вновь позвонили. Нажав на кнопку ответа, Блейд произнёс:

- Слушаю вас.

- Добрый день. Вас беспокоят из полиции. Вы можете открыть дверь?

- Из полиции? – удивился Блейд. – Я в чём-то провинился перед законом?

- Нет, мистер. Мы ищем свидетелей…

- Ах, свидетелей, - перебив женщину на том конце связи, покачал головой парень.

- Пожалуйста, уделите мне немного времени. Это очень важно.

- Если вы подождёте несколько минут, я обязательно поговорю с вами и помогу всем, чем смогу, - ответил блондин.

Сейчас он так жалел, что не установил в их доме видео-звонок, а решил обойтись простым звуковым. Ему бы очень хотелось посмотреть на этого загадочного полицейского, что решил вторгнуться в его жилище и отнять несколько драгоценных минут перед тем, как открыть ему дверь.