Блейд. Книга 2

Глава 1

2016 год, февраль. Воздушное пространство над Атлантическим океаном.

… Есть высота, на которую ангелы не долетают…

Молодой мужчина сидел на своём месте в самолёте, который совершал перелёт из Сан-Франциско в Берлин. Голова отвёрнута от всех, взгляд безразлично бродит по периметру иллюминатора, буравя кустистые облака. Пальцы в раздраженном нетерпении отстукивают непонятный ритм по кожаному подлокотнику кресла. Движение резко обрывается, левая ладонь, украшенная с тыльной стороны татуировками в виде узоров, витиеватых слов и перстней, ложится на колено, сжимает его.

Губы молодого человека изгибаются, изламываются, выражая полнейшее пренебрежение и отвращение к окружающей действительности. Бизнес класс. Стюардессы с ногами от ушей в коротенькой форме. Все на одно лицо. Все улыбаются. Все готовы исполнить любой каприз любого своего состоятельного пассажира, который может пожелать бокал XO, может захотеть выкурить сигару, а может возжелать и её саму в туалете или прямо в салоне. Курить, конечно, в самолёте никому не могли разрешить, дабы не подвергать опасности персонал и других пассажиров, но объяснять это нужно было мужчине или женщине, изъявившей такое желание максимально мягко и корректно. В противном случае, сойдя на землю, стюардесса, сказавшее «не то» слово, могла легко стать безработной. Вступать в интимную близость с пассажирами, конечно же, тоже было запрещено. И никто не мог принудить «работницу неба» к этому, но при определённых обстоятельствах девушке, которой поступило подобное предложение, стоило десять раз подумать над тем: «А стоит ли моя честь таких больших проблем?». И, с учётом того, что с «честью» каждая из этих девиц модельной внешности давно попрощались, выбирали они обычно вариант «Моя честь не стоит проблем».

На самом деле, подобные предложения девушкам в небесно-синей форме поступали крайне редко. Но был один такой случай, после которого девушка не только «неплохо провела время», но и обзавелась богатым и именитым любовником, а, после, и мужем. Эта история стала своего рода легендой в данной авиакомпании, и каждая стюардесса – говорила она это вслух или нет – мечтала повторить историю «небесной Золушки».

С первым же и самым распространенным вариантом пожелания пассажира – бокалом дорогого спиртного, стоило разбираться как можно скорее, чтобы не навлечь на себя его гнев.

Слишком много улыбок и показной учтивости, готовности на всё. Слишком много нот ароматов разнообразных дорогих духов, от амбре которых начинала болеть голова. Слишком долгий перелёт – почти двенадцать часов в пути. Слишком мало никотина в крови, а от одного из пассажиров как назло терпко пахнет сигаретным или сигарным дымом. Слишком не хватает интернета, в котором можно успешно «потеряться» на часок-другой. Слишком неинтересен и однообразен пейзаж за окном. Слишком хочется уснуть и проснуться от едва уловимого удара самолёта об землю, но спать, как назло, не хочется. Слишком…

Парень едва заметно морщится и отворачивается от окна, окидывая незаинтересованным взглядом всех тех, с кем он делит салон «стальной птицы». Губы плотно сжаты, отчего они кажутся намного тоньше, чем есть на самом деле. Взгляд карих глаз скользит от одного человека к другому, не задерживаясь ни на ком. Мужчина в элегантном дорогом костюме с благородной сединой в волосах, женщина средних лет, бизнес-леди, это заметно по чему-то неуловимому в чертах её лица и в её глазах…

Всё, надоело. Парень вновь отворачивается к окну, слегка прикрывает глаза, смотря на взбитые сливки, которыми казались висящие за стеклом облака, сквозь решето опущенных ресниц.

«Достало», - подумал парень и, встав, стремительно направился к туалету.

Зайдя внутрь, даже не потрудившись закрыть за собой дверь и хотя бы попытаться сделать своё нарушение правил перелёта незаметным для глаз персонала самолёта, он достал сигарету и зажигалку. Щелчок, на мгновение вспыхивает огонёк, и небольшое помещение наполняется сладко-горьким запахом крепкого дыма и треском тлеющего табака.

Одна затяжка, вторая, третья. После третьей становится легче. Парень заполняет свои лёгкие терпким дымом и задерживает дыхание, наслаждаясь этим удушливым и кружащим голову распиранием внутри.

Он запрокидывает голову и закрывает глаза, наслаждаясь этим добровольным удушьем, этим сладким ядом, что стремительно проникает в каждый сосуд и разносится вместе с током крови по телу. Одна секунда, две, три…

Резкий выдох. Слишком густое облако дыма взмывает к потолку и медленно рассеивается, растворяется, обращаясь пустотой. Пустотой…

Дверь туалета открывается, едва уловимо, но, всё равно, мерзко скрипнув, на пороге появляется одна из стюардесс – совсем молоденькая девушка с глазами пятилетнего ребёнка или ангела, для которой этот перелёт был первым. Большая удача – после школы стюардесс попасть сразу в бизнес класс на межконтинентальный рейс.

Именно молодость, неопытность, неискушенность и вера в правила и законы, которые должны быть справедливы для всех, не позволили ей закрыть глаза на то, что из туалета потянуло сигаретным дымом.

- Мистер, - обратилась к парню девушка. У неё была не только внешность ангельская, но и голос. – На борту самолёта запрещено курить. Прошу вас, потушите сигарету и вернитесь на своё место.

- Мы попали в зону турбулентности? – спросил парень, проигнорировав просьбу затушить сигарету, слегка вскинув бровь.

Глава 2

Из пепла и ненависти -

Жуткая судьба Демона,

На крыльях Тьмы

Он вернулся, чтобы остаться.

И не будет спасения,

Потому что он лишен благодати.

Within Tempation, Demon’s fate©

Забрав свой паспорт у женщины за стойкой регистрации вновь прибывших, и проигнорировав её добрые слова и пожелания хорошего времяпрепровождения в Берлине, Блейд забрал свой чемодан и твёрдой походкой направился к выходу. Двенадцать часов в пути, все «прелести» регистрации, ни единого часа сна в самолёте и совершенно дрянной сон накануне ночью – всё это совершенно не заставляло парня чувствовать себя уставшим или разбитым. Единственным, чего ему хотелось сейчас, это вдохнуть полной грудью свежего вечернего, почти ночного воздуха.

Выйдя на крыльцо аэропорта, игнорируя бегущих людей, что желали скорее скрыться от февральской стужи и непогоды, Блейд поставил свой чемодан и, достав сигарету, закурил. На улице была минусовая погода. Дул ледяной, пронизывающий до костей ветер. С неба сыпал мокрый снег. Но блондин даже не застегнул куртку, которую накинул буквально на пороге.

Лениво переводя взгляд с одной детали мокрой оживленной улицы на другую, парень остановился на чёрном Кадиллаке с тонированными стёклами. Проверки были лишними. Парень точно знал, что это представительное авто приехало за ним.

Зажав сигарету в зубах, Блейд взялся за ручку чемодана и мерно покатил его вперёд, к машине, водитель которой терпеливо ждал его, не глуша двигателя.

- Здравствуй, Блейд, - поздоровался водитель, взглянув в зеркало заднего вида, когда блондин сел на заднее сиденье. – Как прошёл полёт?

- Дерьмово, - сухо ответил блондин. – Каким ещё может быть двенадцатичасовой перелёт?

Воздержавшись от дальнейших попыток завести дружескую беседу, водитель спросил:

- Куда ехать?

- Домой.

- Вы можете уточнить, мистер Билоу?

- Если я не в духе, это не значит, что меня вновь нужно начинать называть по фамилии, - холодно произнёс парень. – Не играй в любезность, Винсент. Я этого не люблю, - поджал губы блондин и сложил руки на груди.

- Извини, Блейд.

- Всё, хватит, - достаточно резко одёрнул мужчину Блейд, морщась.

Он взглянул на часы, но вспомнил, что не перевёл их по прибытии. Вздохнув, он обратился к водителю:

- Который час?

- Двадцать один час пятьдесят шесть минут.

Блейд посидел примерно минуту, думая над тем, куда ему лучше поехать сейчас. Определившись, он назвал адрес своего бывшего дома, а, затем, попросил-потребовал:

- Винсент, дай мне телефон. Мой разрядился.

- Блейд, все и так знают, что ты прилетаешь в это время…

- Не нужно пытаться думать и говорить вперёд меня, - максимально чётко произнёс блондин, прозрачно намекая на то, что водитель начинает бесить его своим поведением.

Забрав телефон, он вспомнил номер нужной ему конторы, который предусмотрительно посмотрел в интернете перед вылетом, и, вбив его в аппарат связи, без приветствия заговорил:

- Мне нужно вскрыть замок моего дома. Как можно быстрее. Записывайте адрес…

Винсент хотел поинтересоваться, что за замок желает сломать его непосредственный начальник, но, помня предыдущие ответы парня на его вопросы, решил тактично промолчать. Мягко надавив на педаль газа, мужчина направил автомобиль, что бесшумно зашуршал своими шинами по влажному и грязному асфальту, по озвученному блондином адресу.

Водитель то и дело заглядывал в зеркало заднего вида, но причиной тому был не страх слежки и не то, что их могут «поцеловать в зад». Мужчине было интересно наблюдать за своим начальником, которого правильнее было бы назвать хозяином. За те деньги, которые Блейд платил ему и за ту помощь, которую он оказал ему, когда Винсент был на самом краю и готовился к встрече с ужасающей неизбежностью, парень мог звать его как угодно и соответственно обращаться.

Но Блейд не пользовался своими «правами». Да, он мог резко ответить. Да, мог сказать нечто такое, на что впору было бы обидеться или даже захотеть ударить его. Но он никогда не пытался никого унизить намерено. Если человек, находящийся в его подчинении, совершал ошибку, ему можно было только посочувствовать. В случаях же, когда подчинённые не имели никакой вины перед своим господином, они могли спать относительно спокойно и рассчитывать на не смертельные «ядовитые укусы» своего непосредственного начальника.

Винсент вздохнул и, убедившись, что дорога чиста, вновь взглянул на своего начальника через зеркальную гладь. Во мраке салона авто и на фоне февральской грязи, против которой были бессильны борцы за чистоту улиц, этот парень смотрелся так органично, так уместно...

Блейд сидел, отвернувшись к окну, лениво наблюдая за панорамой родного города, которого он не видел так давно. В ушах приглушённо гремела музыка. Одна рука его покоилась на подлокотнике, ладонь второй лежала на колене – расслабленная поза скучающего победителя, которому больше не с кем сразиться. Его взгляд медленно переплывал от одного объекта за окном к другому: дом, магазин, женщина в чёрном пальто с коричневым зонтом, ребёнок, который хотел перепрыгнуть через лужу, но споткнулся и упал прямо в грязь, молодой полицейский, разговаривающий с едва стоящим на ногах мужчиной в отвратительном вязаном шарфе болотного цвета, девочка лет четырнадцати в светло-голубых колготках, заляпанных грязью…

Глава 3

Блейд совсем слегка, словно для вида держался пальцами правой руки за руль нового автомобиля, который потрясающе и пьяняще пах кожей и чистотой, нетронутостью. Скользнув взглядом по ленивой шеренге машин, что медленно ползла к повороту и скрывалась за ним, парень достал мобильный телефон, практически не глядя на экран, вбивая номер. Как только на вызов на том конце связи ответили, блондин без перехода отдал поручение:

- Приезжай ко мне домой. Мне нужен отчёт о том, что вы тут делали в моё отсутствие.

- Блейд, - ответил приятный женский голос, - я же высылала отчёты каждую неделю?

- Мне. Нужен. Отчёт, - делая звучные паузы между словами, повторил блондин. – Можешь не возиться с бумагами и донести мне всё устно.

- Хорошо, - согласилась девушка. – Я возьму с собой ноутбук. Через сколько мне нужно быть?

- Выезжай прямо сейчас, - без особого интереса ответил Блейд. – Здесь жуткая пробка, но я её сейчас объеду и минут через десять-пятнадцать буду на месте.

- Как скажешь, - согласилась девушка. – Скоро буду.

Услышав нужные ему слова, блондин отклонил вызов и бросил телефон на пассажирское сиденье. Мягко повернув руль, он выехал из вялой колоны автомобилей и въехал во двор, намереваясь сократить путь до своего нового дома, в котором он ещё ни разу не был, но над внешним видом и устройством которого работал целых девять месяцев, скрупулезно требуя от строителей, а потом и дизайнеров интерьера, фото-отчётов раз в несколько дней. К слову, такая педантичность и въедливость не была лишней и не прошла без следа – судя по последним фотографиям уже готового дома, он был достоин того, чтобы в него въехал король.

Игнорируя дорожный знак, запрещающий проезд, Блейд насквозь проехал через двор, выезжая на улицу с противоположной стороны и, таким образом, огибая унылую пробку, в которой стопорились нервные люди, которые желали поскорее попасть домой/по своим делам, но не решались поступить, как блондин. Их сдерживало слишком многое, в том числе, страх перед законом, а, вернее, перед наказанием за его нарушение. Блейда же не сдерживало ничего. Его границы остались сломанными и разрушенными далеко за спиной, от них не осталось даже пыли и каменной крошки. Теперь он был Законом.

По дороге блондин заехал в магазин, купив некоторых продуктов, в которых, должно быть, нуждался шикарный дом с совершенно пустым холодильником, и бутылку светлого рома. Немного подумав, парень взял ещё одну бутылку крепкого спиртного, полагая, что так будет правильнее и предусмотрительнее. Отчего-то, парня отвратило от бренди, который он только и пил раньше. И на протяжении нескольких последних лет он занимался тем, что пытался найти ему замену. Но пока никакой напиток не смог запасть ему в сердце настолько, чтобы на постоянной основе поселиться в его баре.

Расплатившись и покинув магазин, блондин бросил свои покупки в багажник и вернулся за руль, громко и неосторожно захлопывая дверцу машины, которая захныкала от такого грубого обращения, и покинул парковку.

Как он и предполагал, до дома он добрался за десять, а если быть по-королевски точными, то за девять минут. Остановив автомобиль, блондин положил руки на руль и, слегка прищурившись, начал рассматривать фасад своего нового дома. Снаружи он выглядел представительно, очень громоздко и как-то гнетуще. Он словно нависал над смотрящим огромной каменной махиной, грозясь раздавить и даже не заметить этого.

Располагался дом в городе, недалеко от центра, но был построен таким образом, чтобы ближайший соседский дом был на приличном расстоянии. Блейд не слишком любил постоянное общество кого-то, пусть и неявное. А так… До ближайшей постройки было более ста метров, что гарантировало то, что никакой любопытный сосед не рискнёт заглянуть в его окно. Что ж, это для его же, соседа, блага. Потому что в некоторые дела лучше нос не сунуть, если не хочешь остаться без носа, без рук, без ног, без головы…

Хотя, если подумать, у любопытного соседа не было возможности заглянуть в окно даже, если бы он того захотел. Глухой забор почти два с половиной метра в высоту. Сигнализация. Датчики движения. И охрана, которой сейчас не было на территории дома, но которая только и ждала сигнала, чтобы приступить к своим непосредственным обязанностям.

Дождавшись, когда ворота откроются, Блейд въехал на территорию дома, свернул к гаражу. Оставив в нём машину, парень вышел на середину своего просторного двора, оглядываясь по сторонам, оценивая работу нескольких десятков людей, которые, подобно ювелирам, оттачивали в нём самые мелкие детали, доводя внешний вид особняка до совершенства.

Вставив ключ в замок, блондин услышал звук подъезжающего автомобиля, обернулся, хмурясь. Из симпатичной машины небесно-голубого цвета с примесью металлик вышла девушка, с которой он связывался по телефону. В руках она держала сумку с ноутбуком.

Убедившись в том, кем являлась его гостья, и полностью потеряв интерес к наблюдению за ней, парень зашёл в дом и запер дверь, но всего на один оборот – всё равно через несколько минут открывать.

Сделав два шага вперёд, блондин остановился на границе слишком просторной гостиной, обводя её периметр взглядом, на долю секунд цепляясь то за тёмно-коричневый, почти чёрный, как крепкий кофе, диван, то за вазу на высоком столике, то за телевизор… Всё выглядело так, словно только и ждало своего хозяина, который придёт и развеет одиночество скучающего по нему дома.

Удивительно, но, несмотря на то, что в этом доме никто до этого не жил, каждая его деталь, каждый предмет интерьера выглядел живым, наполненным душой. Да, видно, рабочие постарались на славу… Единственным, в чём не было души в стенах этого дома, так это в самом его владельце.

Глава 4

Танцуй! Танцуй! В безумном ритме!
Пускай в их жилах стынет кровь.
Лети на свет подобно птице
Дари им, муза, вечную любовь.

Stigmata, Танцуй©

Ночной клуб. Громкий бит музыки гремит из мощных колонок, расходясь волнами по залу, пронизывая тела людей, оглушая и затмевая стук сердца. Сотни вспышек каждую секунду бьют по глазам, слепят их, раздражают, вызывая электрические помехи в мозгу. Заполночь, около часа ночи – то самое время, когда посетители увеселительного заведения успевают дойти до того состояния, что позволяет раскрыться и раскрепоститься, но ещё не падают с ног, как это бывает около четырёх-шести часов утра.

Темнота-свет, темнота-свет – десятки светло-голубых вспышек, подобных ударам молний, разрывают темноту клуба и тут же вновь погружают его во мрак; то выхватывают фигуры танцующих и веселящихся людей, то вновь прячут их во тьме.

Блейд сидел на одном из кожаных диванов, что стояли вдоль стены, потягивая виски и наблюдая за девушкой, что самозабвенно танцевала на середине зала. Тёмно-русые прямые волосы длиной до поясницы струились водопадом по её спине и плечам от каждого её движения. Точёная фигура, обтянутая узкими джинсами и серо-голубой маечкой извивалась под звуки музыки, попадая в ритм, двигаясь вместе с ним и сливаясь в единое целое.

Она танцевала спиной к блондину и не могла заметить его заинтересованного взгляда, который скользил по изгибам её фигуры, но парень очень сомневался в том, что она его не чувствует. Такое всегда ощущается очень явно. Она всё чувствует. Она всё понимает. И она играет с ним, набивая себе цену. Но она сдастся, Блейд был в этом уверен.

Вместе с последними звуками стихающей песни девушка обернулась, сталкиваясь с блондином взглядом. Её глаза, что цветом были подобны грозовому небу, улыбались, смеялись, лихорадочно и возбуждённо блестели от жара в крови и от быстрых движений её танца. На её широких, красиво очерченных губах мелькнула улыбка. Она заметила его.

Блейд слегка улыбнулся ей, поднимая уголки губ, растягивая их зрительный контакт, продлевая его. Девушка рассмеялась и отвернулась, взмахнув русой гривой, и направилась куда-то, скрываясь из виду парня.

Блондин неспешно поднёс бокал к губам и сделал глоток, облизал горькие губы. Он обвёл взглядом танцующих и просто стоящих, болтающих людей, не задерживаясь ни на ком.

Через несколько минут он заметил, что девушка, привлёкшая его внимание, вернулась. Она вновь танцевала, стоя к нему спиной, только движения её стали более медленными, томными; она то и дело оборачивалась через плечо. Она тоже заинтересовалась Блейдом, это было заметно.

Сделав последний глоток, осушив бокал, блондин отставил его на столик и встал, направляясь к девушке. Он остановился у неё за спиной.

Стремительно ускоряющийся бит заставлял сердца биться чаще, сводил тела с ума. Девушка резко обернулась в танце, едва не врезаясь в Блейда. Её губы растянулись в улыбке.

- Привет! – крикнула она, пытаясь быть услышанной.

- Привет, - ответил блондин, слегка улыбаясь, смотря ей в глаза.

Её взгляд лихорадочно бегал, его взгляд был тёмным и немного дрожащим из-за ярких огней, отражающихся в его глазах. Его глаза сейчас были подобны своим цветом и сутью дорогому коньяку, который может вскружить голову с одного глотка.

- Блейд, - представил парень.

- Лена, - тоже назвала своё имя девушка.

- Ты прекрасно двигаешься, - обаятельно улыбнувшись уголками губ, произнёс Блейд.

- Спасибо, - слегка смутилась девушка. – А ты не танцуешь?

- Нет, не танцую.

- На самом деле, я уже тоже устала и хотела бы передохнуть.

Она взглянула на диван, на котором до этого сидел Блейд и добавила:

- Как ты к этому относишься?

- Прекрасно…

Лена взяла Блейда за руку и повела к дивану. Блондину не слишком понравилось это слишком наглое прикосновение, но отталкивать девушку не хотелось. Было заметно, что она достаточно пьяна для того, чтобы не слишком задумываться об уместности своих действий.

- Выпьешь что-нибудь? – слегка склонившись к девушке, чтобы не пришлось кричать, спросил парень, когда они сели.

- Не откажусь, - улыбнулась Лена, тоже подаваясь вперёд, к Блейду. – Я буду текилу.

- Не боишься от огненной воды потерять голову? – усмехнувшись, спросил Блейд, делая знак официанту, чтобы подошёл.

- Я вообще смелая, - слишком двусмысленно ответила Лена, придвигаясь ближе к блондину и кладя ладонь ему на бедро.

- Похвально, - ответил парень, бросив беглый взгляд на руку девушки и вернув его на её лицо. – Я люблю смелых.

- А ты не думаешь, что смелость граничит с безрассудством? – спросила Лена, подаваясь вперёд, заглядывая блондину в глаза.

Блейд едва заметно усмехнулся, на мгновение задерживая взгляд на чуть разомкнутых губах своей спутницы. От неё пахло приторным сладким парфюмом с едва уловимыми нотками пота и крепкого спиртного – чертовски сексуальное и пошлое сочетание. Взгляд девушки лихорадочно и влажно блестел в переменном свете клуба, а губы словно только и ждали того, чтобы к ним прикоснулись: грубо, властно, почти жестоко.

Глава 5

…Если не можешь верить своим глазам, то закрой их и послушай сердце. Оно знает ответ…

Утро. Дрянное утро. Блейд проснулся и, упёршись ладонями в постель, привстал. Голова жутко гудела с похмелья, во рту было сухо, а глаза резал слишком белый солнечный свет, который мерным потоком лился в не зашторенные окна.

Поморщившись, блондин сел и огляделся. Просторная спальня, ужасно измятые простыни, опрокинутая бутылка виски и сам напиток, который янтарной лужей украшал пол. Поджав губы, Блейд перелез к краю кровати и опустил ноги на пол. Вчера, верно, он впервые за долгие годы, был настолько пьян, что сейчас с трудом мог вспомнить о событиях прошедшей ночи. В голове мелькали лишь отдельные картинки. Клуб. Темнота. Девушка… Чёрт, как же её звали? Плевать, не важно. Секс в машине. Она спрашивает разрешения остаться на ночь. Они приезжают домой. Секс на диване. Они решают ещё немного выпить… А дальше темнота.

Что было дальше?

Блейд вновь обвёл пространство спальни взглядом, морщась при этом. Тот факт, что он проснулся в спальне, а не где-нибудь па полу, радовал. Но остальное… Остальное оставалось тёмной загадкой и потому напрягало. Блондин не привык быть во власти ситуации, он предпочитал держать ситуацию в своих руках.

Встав, Блейд обнаружил, что на нём не было никакой одежды. Как видно, вчера в спальне они закрепили результат. Или он просто решил поспать нагишом. Сейчас это было уже неважно.

Подойдя к шкафу, парень достал спортивные светло-серые штаны и надел их, не надевая под них трусы, после чего покинул спальню. Быстро преодолев лестницу, Блейд направился на кухню. Как только он открыл дверь, ему в нос ударил аромат свежесваренного кофе, а глазам представилась его сегодняшняя любовница, которая как раз наливала бодрящий напиток в чашку.

Взяв кружку, девушка обернулась и вздрогнула, едва не выплёскивая на себя обжигающий кофе, и тут же шикая от того, что голову прострелило болью.

- Доброе утро, - произнесла Лена, улыбаясь.

Она была одета во вчерашнюю одежду, а отсутствие подтёков туши под глазами и макияжа вообще свидетельствовало о том, что она уже успела принять душ. Самовольно.

Поджав губы, Блейд ответил:

- Не слишком.

Пройдя мимо девушки, он взял кофеварку и налил и себе кофе, после чего достал таблетки от похмелья и отправил две штуки в рот. Поставив чашку на стол, блондин смерил Лену тяжёлым взглядом, в котором больше не было ни намёка на прежнюю игру. Он полностью потерял интерес к ней.

- Я проснулась раньше тебя, - озвучила Лена и так очевидный факт, - приняла душ и сварила кофе… Ты не против, Блейд?

- Нет, - равнодушно пожал плечами блондин и сел.

Взяв пепельницу и сигареты, которые валялись на тумбочке, парень закурил. От крепкого дыма и без того отравленный организм Лены замутило, она поморщилась.

- Тебе лучше уйти, - даже не взглянув на девушку, произнёс Блейд.

- Что?

- Тебе лучше уйти, - спокойно повторил блондин. – По-моему, я всё внятно и доходчиво сказал.

- Почему?

- А ты видишь смысл, чтобы оставаться? – равнодушно спросил Блейд, вскидывая бровь и удостаивая Лену взглядом.

- Обычно, так прямо не говорят…

- Извини, но я не люблю врать и делать вид, что влюбился, обещать что-то. Сегодня ночью нам обоим нужен был секс. Мы отлично провели время вместе, но на этом всё. Надеюсь, ты не рассчитывала на большее?

- Эм… Нет… - неуверенно ответила Лена.

Она не первый раз просыпалась с едва знакомым мужчиной, но никогда ранее она не видела такой прямоты со стороны любовника. Все, кого знала Лена, пытались изображать любовь, пытались играть в чувства, чтобы не обидеть, чтобы дать надежду, от чего потом становилось только хуже и больнее. Но Блейд был не такой. Он рубил с плеча и не заботился о том, что его случайная любовница подумает о нём. Думать о нём плохо – это её право.

Но Лена не стала относиться от этого к нему плохо. Да, его слова и поведение было необычным и немного шокирующим, но, если подумать, оно было намного более верным, нежели поведение тех, кто кормит своих случайных спутниц пустыми надеждами, обещая любовь до гроба и давая вместо своего номера номер службы психологической поддержки. В принципе, девушка и сама понимала, что это была разовая встреча, которая ничем серьёзным не может закончиться. И ей не нужны были сейчас отношения, она ещё не до конца отправилась после последних, которые разбили её слабое сердечко на мелкие осколки, растоптали в стеклянную крошку.

Именно поэтому, когда шок прошёл, Лена начала испытывать даже некоторое уважение к Блейду за его слова. Он был искренен с ней. А это, пожалуй, намного дороже лживой обходительности и пустых обещаний.

- Знаешь, - произнесла Лена, садясь за стол напротив Блейда и беря свою кружку с кофе, - я никогда не встречала такого, как ты. Это здорово, наверное…

- И кто же тебе встречался до меня, раз моё поведение тебе кажется положительным?

- Разные… - пожала плечами Лена, вздыхая. – И все они лгали. Знаешь, я ненавижу ложь. А ты не стал лгать. Ты переспал со мной и так и сказал: «Уходи. На этом всё».

Глава 6

Блейд резко и бесшумно распахнул дверь штаб-дома, окидывая просторную затемненную гостиную тяжёлым взглядом, мгновенно заполняя всё пространство собой. Взгляды всех, кто был на первом этаже, мгновенно обратились на начальника, который походил на грозовое облако, которое ещё только наливается свинцовой тяжестью и чернью, но обещает взорваться острыми пронзительными молниями и пролиться на их головы разъедающим кислотным дождём.

- Всем добрый вечер, - поздоровался блондин, закрывая за собой дверь и снимая серое пальто.

- Добрый вечер, Блейд, - поздоровался один из подчиненных, вышедший к своему руководителю. Он уважительно кивнул.

- Ко мне есть вопросы? – достаточно безразличным тоном спросил Блейд, оборачиваясь на стоящего в трёх шагах от него мужчину.

- С тобой хотел поговорить Леонидас, - ответил подчиненный и, обернувшись в сторону крутой лестницы из тёмного дерева, крикнул: - Леонидас, Блейд пришёл!

- Не кричи, - сухо одёрнул подчиненного Блейд и поджал губы.

Мужчина тут же стушевался и виновато опустил взгляд.

- Извини, Блейд… - произнёс он.

- Я сам зайду к нему, - кивнул блондин.

Бегло взглянув в зеркало, парень стремительным шагом направился к лестнице, быстро преодолевая её и оказываясь в тёмном длинном коридоре с множеством дверей. Окинув пространство взглядом, блондин направился к третьей справа двери. Эта комната считалась комнатой Леонидаса.

Штаб-дом, в который сейчас приехал Блейд для встречи с подчиненными, был невероятно огромным, просторным – он величавой махиной возвышался в центре Берлина, что было так похоже на насмешку, потому что людям, занимающимся теневым бизнесом, престало прятаться от посторонних глаз. Данный дом был местом для переговоров, рабочих встреч и обсуждений важных вопросов, а, также, мог заменить любому из «семьи» личное жильё. Почти каждый из подчиненных Блейда в то или иное время жил в этих стенах. Многие, решив рабочие вопросы, оставались здесь на ночь. И не на одну. В настоящее время здесь почти поселилась Тереза, которая покидала стены дома раз-два в неделю, чтобы проверить свою квартиру и взять свежей одежды.

Открыв нужную дверь, Блейд переступил порог комнаты, сразу же цепляясь взглядом за парня, которого он искал и который желал о чём-то поговорить с ним. Услышав звук открывающейся двери, а, скорее, просто почувствовав чужое присутствие каким-то шестым чувством, Леонидас поднял взгляд от бумаг, которые он просматривал, и взглянул на вошедшего. Увидев Блейда, парень поспешил встать, выражая почтение к руководителю и показывая ему, что он готов прыгать перед ним на задних лапках. Последнее было лишним и неуместным, но блондин не стал указывать на это подчиненному, пусть унижается, если хочет.

Блейд слегка вскинул бровь и с головы до ног оглядел парня. Леонидас был испанцем, что не могло не сказаться на его внешности: тёмные волосы, загорелая кожа, удивительно масленичный взгляд, который бывает только у южан. Он был невысоким и достаточно крепким и обладал невозможно обаятельной картавостью.

- Блейд… - произнёс Леонидас, кивая.

- Ты хотел со мной поговорить? – переходя к делу, спросил блондин и закрыл дверь.

Быстро преодолев расстояние до тахты, на которой до этого сидел его подчиненный, Блейд удобно устроился на ней, по-хозяйски раскидываясь.

- Д-да, - слегка запнувшись, кивнул Леонидас.

Он взглянул на тахту, тоже желая сесть, но воздержался от этого. Он знал, что Блейд не слишком любил, когда кто-то бесцеремонно вторгался в его личное пространство. И, пусть эта комната числилась на Леонидасом, но он автоматически терял на неё права, как только её порог переступал Блейд. И так было с любым другим помещением, с любой другой вещью. Пусть они и назывались семьёй, но в этой «семье» был жёсткий патриархат. И отцом этого большого «семейства» был Блейд, в руках которого была сосредоточена вся власть.

Проследив взгляд Леонидаса, блондин взглянул ему в глаза и, подождав две секунды, произнёс, сжалившись над подчиненным:

- Можешь сесть.

Брюнет кивнул и сел, но не так, как сидел до этого: удобно и уютно, а на самый край, отдавая девяносто процентов пространства тахты шефу.

- Ну? – поинтересовался блондин, разглядывая тату-персти на своей левой руке. – О чём ты хотел со мной поговорить?

- Я… Я…

Блейд поморщился. Его жутко бесило, когда подчинённые начинали теряться в его присутствии, мямлить. Он сказал брюнету:

- Говори нормально, Леонидас.

Он помедлил немного и, вскинув бровь, взглянул на подчиненного, добавляя:

- Или я чем-то успел так сильно запугать тебя, чтобы ты заикаться начал?

- Нет, Блейд, - покачал головой Леонидас, продолжая смотреть в пол и начиная заламывать пальцы. Он жутко нервничал. – Просто… моя мама, она…

- Ближе к делу, - сухо одёрнул парня Блейд.

Леонидас на мгновение сжал кулаки, собираясь с силами. Он продолжил своё высказывание:

- Когда на меня завели дело, я имел глупость рассказать об этом сестре, а она сказала маме. Маме стало плохо. Врачи говорят, что угрозы для жизни нет, но состояние её сейчас достаточно тяжёлое… Блейд, - брюнет поднял взгляд, смотря на блондина, - можно мне взять отпуск недели на две? Мне нужно съездить к ней…

Глава 7

… Дьявол всегда знает, когда нужно появиться со своим интересным предложением…

Послеобеденное время. Работница больничного архива возвращалась на своё рабочее место, погрузившись в свои не слишком весёлые и до тошноты обыденные мысли. Ничего нового не происходило в жизни этой женщины слишком давно. Но удручало даже не это. Комок слёз в горле заставляло встать то, что теперь она начинала медленно, но верно терять все ты обычные радости, которыми полна жизнь каждого человека. Это заставляло её тихо плакать по ночам в подушку, но днями она продолжала делать вид, что всё хорошо. Коллегам ни к чему её проблемы. Детям ни к чему её проблемы. Дети…

Конечно, любой родитель в какой-то степени готов к тому, что, однажды, его ребёнок вырастет и покинет отчий дом, что общения станет намного меньше, а впоследствии, возможно, оно и вовсе сведётся к двум-трём встречам в год. И это в лучшем случае. Каждый к этому готов, но каждому больно. Вот и этой уже немолодой женщине было больно от того, что её старший сын поступил в университет в Баварии и забыл дорогу домой. Студенческая жизнь – время веселья и новых открытий, она всё это понимала, но… Но сердце сжималось от мыслей о том, что тот комочек, который она качала на руках и девять месяцев носила под сердцем, уже вырос и перестал нуждаться в ней. Он стал взрослым человеком, и это нужно было просто принять. А младший сын…

Женщина тяжело вздохнула. Младшему её сыну было шестнадцать лет. И эта цифра скажет о нём красноречивее любых слов. Сложный возраст, попытки доказать всему миру, что ты особенный и не-такой-как-все, опасные игры с алкоголем и эксперименты с препаратами посерьёзнее, первые пачки сигарет, найденные в «детских» вещах. Он почти не появлялся дома. Последний раз она видела своего сына трое суток назад. И всё это время она надеялась на то, что ей не позвонят из полиции, чтобы сказать, что её сын что-то натворил, или, что в тысячи раз хуже, что он попал в беду. Увы, такое уже было. Он был трудным подростком и этим всё было сказано. Проблемы в школе, проблемы с законом, бесконечный бунт, девиз: «Живи быстро – погибни молодым» и участие в рок-группе, которую он с друзьями создал три года назад. Тот момент стал началом конца.

Ему хотелось прыгнуть выше головы, а родителям приходилось краснеть и расплачиваться за его «прыжки». Так, последний штраф из полиции они до сих пор не оплатили, потому что и без того не слишком роскошный семейный бюджет начинал всё больше трещать по швам. Неоплаченный штраф из полиции, неоплаченный ремонт единственного в семье автомобиля, на котором её супруг попал в аварию – хорошо хоть, сам не пострадал – постоянные просьбы сына: «Дай денег» и так далее. Это было похоже на кабалу, из которой не было выхода. Эта женщина, словно маленькая золотая рыбка, попавшая в сети, сражалась и пыталась удержать в равновесии их хрупкий рушащийся мирок, вот только золотой цвет её чешуи был лишь пигментацией, а не признаком волшебства…

Повернув дверную ручку, женщина переступила порог своего запыленного из-за слишком большого количества бумаг кабинета, и закрыла за собой дверь. Петли совсем тихо, едва уловимо, но всё равно неприятно скрипнули – словно всхлипнули.

«Мне бы только не расплакаться», - подумала женщина и завернула за поворот, где располагалось её рабочее место, тут же застывая на месте.

Её брови в недоумении поползли вверх, хмурясь при этом, что выглядело довольно забавно. Она непонимающе и напряжённо смотрела на свой стол, за которым сидел молодой привлекательный мужчина со светлыми волосами и диковинными татуировками, украшающими кисти рук. Незнакомец лениво перебирал пальцами по столу, создавая тихую ритмичную мелодию.

Подняв взгляд на ту, кому по праву принадлежало занятое им место, блондин остановил свои движения. Воцарилась гнетущая тишина.

- Кто вы? – совладав с собой, спросила женщина, не отходя назад, но и не подходя ближе к незнакомцу.

Парень не ответил, продолжая смотреть на работницу архива спокойным и таким тёмным, пленяющим взглядом. Прокашлявшись, чтобы придать голосу большей громкости и уверенности, женщина вновь заговорила:

- Мистер, вы не можете здесь находиться. Это – архив, в котором хранятся все данные по бывшим и настоящим пациентам. Ваше нахождение здесь противозаконно. Прошу вас, покиньте помещение.

Сказав это, женщина указала рукой на дверь, надеясь, что странный незнакомец с тёмным взглядом послушается и уйдёт. Ей не хотелось звать охрану.

- Послушайте меня, миссис, - парень сделал паузу, опуская взгляд на табличку, стоящую на столе женщины, - миссис Рихтер, я пришёл сюда, чтобы узнать интересующую меня информацию по одному из ваших пациентов.

Женщина нахмурилась. Незнакомец не походил на психа, но что-то было такое в его словах, в его тоне, в его манере держаться, что ей становилось не по себе. Даже в комнате словно стало холоднее.

- Если вас что-то интересует, мистер, вам лучше узнать всё у доктора, который лечит вашего друга или родственника.

- Нет, мне нужны именно вы, - спокойным и холодным тоном отрезал парень. – Пациент, который меня интересует – Майкл Билоу, проходил лечение в вашей больнице с начала июня 2012 года по конец октября того же года. И мне нужно узнать всё, что вы сможете мне о нём рассказать. А вы… - он сделал паузу и взглянул на компьютер, в котором хранились базы данных на всех пациентов, - я уверен, сможете рассказать мне достаточно.

- Мистер, я не могу сделать то, о чём вы просите, - мягко возразила женщина.

Глава 8

… Есть боль, которая страшнее собственной; ваша ошибка в том, что у вас не хватило духа добить меня…

Блейд включил ноутбук и вставил в него флеш-карту с записями психотерапевтических сеансов, подключил наушники и, надев их, включил первый файл, который был записан двадцатого августа 2012 года.

Несколько секунд не было слышно ничего, кроме тишины и редких помех, затем монотонный и чуть хрипловатый мужской голос произнёс:

- Здравствуй, Майкл.

Блейд почувствовал, как у него вздрагивают жилы на шее при упоминании брата, который тогда был ещё жив. Эта и другие записи были последним материальным носителем, хранившими его частицу.

Ответом психотерапевту стала тишина. Мужчина вновь обратился к пациенту:

- Как ты себя чувствуешь, Майкл?

После вопроса доктора последовали несколько секунд тишины, затем негромкий и такой родной голос ответил:

- Я не хочу разговаривать.

- А можно мне узнать причину твоего нежелания? – поинтересовался врач, умело хватаясь за нить разговора и раскручивая пациента на диалог.

- Нет, - совсем тихий ответ, который почти тонет в едва уловимом шипении записи.

Блейд слово наяву увидел, как Майкл съёживается, говоря это, забирается с ногами на кушетку и обнимает себя за плечи, пытаясь спрятаться от этого мира и согреться от его холода. В такие моменты Блейд всегда спасал его, но тогда его не было рядом.

- Ты плохо себя чувствуешь? – лживо участливо поинтересовался доктор.

- Я просто не хочу разговаривать. Я хочу уйти отсюда.

- Ты хочешь уйти от меня? – спросил доктор и, подождав немного для того, чтобы у пациента было время на ответ, добавил: - Я неприятен тебе, Майкл?

- Нет, я просто хочу уйти. Мне не нравится здесь. Мне плохо. Я хочу домой.

- Майкл, для твоего же блага мы не можем пока отпустить тебя домой. Но я и все остальные доктора бьёмся за то, чтобы твоё выздоровление случилось как можно скорее. Но, Майкл, для этого ты должен сотрудничать с нами, ты должен нам помогать в нашей помощи тебе.

- То есть, - после долгой паузы спросил Майкл, - если я буду с вами разговаривать, я смогу вернуться домой?

- Именно. Я сделаю всё, чтобы помочь тебе, - слова сочатся ложью.

Опытный психотерапевт видел на своём веку слишком много больных, чтобы сохранить способность сочувствовать каждому. Для того, кто имеет дело с больными душами, сочувствие – совершенно лишнее качество. В противном случае психотерапевт имеет все шансы в скорейшем времени сам оказаться в мягких стенах психиатрической больницы.

- А что вы хотите, чтобы я рассказал вам? – после, наверное, десяти минут тишины спросил Майкл.

- Всё, что хочешь. О чём ты думаешь? Что чувствуешь?

- Я хочу домой. Хочу к Блейду. Я скучаю по нему…

Блейд ударил по клавише «Стоп» и поставил локти на стол, закрывая лицо ладонями. Майкл ждал его, он скучал по нему, а он не пришёл. Не пришёл до самого конца.

«Наверное, поэтому ты не хотел меня потом видеть и слышать…», - подумал блондин, тяжело вздыхая.

Отняв руки от лица и сунув в рот сигарету, он закурил, после чего нажал на кнопку воспроизведения, но ничего не услышал: сначала в динамиках была лишь тишина, затем прибавились помехи и, в конце концов, шумы стали столь сильными, что начали резать нервы и безумно раздражать.

Блейд несколько раз промотал запись вперёд и назад, пытаясь услышать ещё хоть что-нибудь, но всё было тщетно – запись была испорчена.

Скривившись, парень закрыл эту запись и включил следующую, которая, судя по дате, была сделана спустя две недели.

Несколько секунд тишины, разбавленной помехами. Доктор привычно здоровается:

- Добрый день, Майкл.

Ответом ему стала тишина. Он вновь обратился к своему пациенту:

- Майкл, как ты себя чувствуешь? – дав парню время на ответ, мужчина добавил: - Я знаю о том, что случилось. Ты не хочешь об этом поговорить?

- Что случилось? – вслух спросил Блейд, словно запись могла услышать его и ответить на его нетерпеливый вопрос.

Майкл не отвечал на вопрос психотерапевта, упрямо продолжая молчать, смотря в сторону. Блейд не мог этого видеть, потому что записи представляли собой аудио-файлы, но он слишком хорошо помнил, как вёл себя брат, когда что-то шло не так.

- Майкл, зачем ты пытался себя покалечить? – спросил доктор, у Блейда внутри всё оборвалось, а лицо приобрело невиданное и мученическое выражение.

Брюнет продолжал молчать, смотря в сторону и вниз, обнимая свои колени руками. В глазах его дрожали слёзы, что отразилось на голосе, когда он наконец-то выдавил из себя тихий и шелестящий, пропитанный болью и каким-то невозможно жутким страхом ответ:

Глава 9

Здравствуйте. Вы меня не знаете. Но я знаю вас.

Пила©

Блейд свернул за угол, оказываясь на улице, где располагался интересующий его дом. На город уже опустилась темнота, которая наступает достаточно рано в самом начале прекрасной весенней поры. С неба сыпала мелкая холодная и отвратительная морось, изо рта клубами вырывались облачка пара. Этим вечером Блейд впервые за много лет решил добраться до нужного ему места на метро, в последний раз он пользовался подземкой ещё в далёкие школьные годы. Сейчас ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, не хотелось провоцировать неинтересные беседы, которые непременно закончатся его победой, которые могут случиться, если его узнают, заметят.

Он сделал всё, чтобы стать незаметным, неузнаваемым. Чёрное пальто, капюшон толстовки на голове, тёмные очки, несмотря на то, что был уже вечер – идеальный образ шпиона. Или, если позволите, неуловимого мстителя. На плече сумка с вещами, которые могут пригодиться во время разговора с уважаемым доктором Бонке, под кофтой спрятан пистолет, который надёжно крепится на ремне тёмных джинсов.

И вот, он пришёл. На почтовом ящике номер дома и фамилия его владельца: «Бонке». Взглянув на витиеватые золотые буквы, которыми были написаны данные хозяина жилья, блондин просунул руку в отверстие на резном невысоком заборе и открыл калитку. Толкнув дверцу, парень зашёл на территорию дома психиатра, закрыл за собой калитку и, не торопясь, но уверенно направился к крыльцу.

Взойдя на три ступени, Блейд нажал на кнопку звонка. По ту сторону двери раздался мелодичный перезвон, который свидетельствовал о наличии эстетического вкуса у жильцов дома. Через две минуты к двери подошли и произнесли:

- Подождите минуточку, уже открываю!

Блейд кивнул, сохраняя полное спокойствие и невозмутимость, несмотря на то, что его глазам вот-вот должен был предстать нечистый на руку психиатр, по чью душу пришёл парень.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина приятной наружности, который практически не изменился за те четыре года, которые прошли с того момента, когда была сделана запись, на которой Блейд видел его. Мистер Бонке выглядел расслабленно и по-домашнему, на нём был надет тёмный тяжёлый халат и спортивные штаны, на ногах тапочки. Мужчина окинул Блейда взглядом и вопросительно посмотрел ему в лицо, в глаза, которые были скрыты тёмными очками.

- Добрый вечер, мистер Бонке, - поздоровался Блейд. – Мы с вами сегодня утром разговаривали по телефону.

- Ах, точно! – улыбнулся мужчина, который совсем забыл про назначенную встречу, замотался и расслабился. – Извините, мистер Вернер, я совсем забыл про нашу договорённость…

- Бывает, - кивнул Блейд. – Можно я пройду в дом?

- Да, конечно, - улыбнулся мужчина и отошёл, пропуская гостя внутрь.

Когда блондин переступил порог, хозяин дома обратился к нему:

- Снимайте верхнюю одежду, мистер Вернер. Или вы всего на пару минут?

- Думаю, я задержусь подольше… - загадочно ответил Блейд, но доктор не услышал странных зловещих и стальных ноток в его голосе.

Сняв пальто и повесив его на вешалку, Блейд снял очки, убрал их в карман просторной серой толстовки.

- Проходите, мистер Вернер, - произнёс доктор Бонке, указывая рукой на диван, - садитесь.

- Вы всегда так обходительны с родственниками своих пациентов, мистер Бонке? – поинтересовался Блейд, проходя к дивану и садясь.

- Это не обходительность, - немного смутился и растерялся врач. – Это простое уважение.

Блейд несколько раз кивнул, принимая ответ доктора. Разведя руками и осмотревшись, доктор тоже сел, занимая кресло около дивана. Он обратился к Блейду:

- Я к вашим услугам, мистер Вернер. Только, прошу вас, постарайтесь излагать свои вопросы чётко, чтобы я мог так же на них ответить. Мне бы хотелось закончить нашу встречу до восьми.

- Вы куда-то торопитесь, мистер Бонке? – играя свою роль, поинтересовался Блейд, вопросительно взглянув на доктора.

- Да, - кивнул доктор. – Мой сын должен вернуться домой в десять. Мне бы хотелось до этого момента закончить с бумажной работой и приготовить ужин.

- Похвально, что вы желаете освободить вечер для сына, - странным тоном произнёс Блейд, смотря на доктора.

Врач непонимающе взглянул на парня, но спрашивать ничего не стал. За время работы в статусе психиатра он успел насмотреться такого, что поведение блондина казалось совершенно нормальным.

- Да, - кивнул доктор. – Но – не будем тратить время на разговоры обо мне. Поговорим лучше о вашей сестре, мистер Вернер, ведь именно для этого вы пришли сюда?

Блейд промолчал в ответ, что несколько напрягло доктора. Мистер Бонке нахмурился и посмотрел на гостя, который начинал казаться ему всё более странным. Что-то не нравилось врачу в нём, но причин этому он не мог найти. Это было просто настороженностью на интуитивном уровне. Но медики не верят интуиции. Очень зря не верят.

- Мистер Вернер? – осторожно обратился к Блейду мужчина. – С вами всё в порядке?

- Вы – врач, вам виднее, - спокойным и холодным тоном ответил парень, взглянув на доктора прожигающим взглядом.

Глава 10

Без намека на любовь
Без причины на добро
Как пощечина в лицо
Это только мой мир
Вот такой вот мой мир
Ну и что...

Domino, Я очень псих©

Блейд, не глядя, стряхнул скопившийся на кончике сигареты пепел в хрустальную пепельницу и в третий раз набрал номер, прикладывая мобильный телефон к уху. Две предыдущие попытки дозвониться до интересующего его абонента закончились ничем. В первый раз парень вместо ответа человека на том конце связи услышал механическое: «Такого номера не существует. Проверьте правильность номера и попробуйте позвонить ещё раз». Во второй раз блондину ответил уже человек, но он был совсем не тем, кого желал слышать Блейд. Ответившим ему оказалась женщина с жутким, судя по интонациям, китайским акцентом и очень высоким голосом. Определённо, она не была той, до кого блондин желал дозвониться сейчас, потому что, пусть годы меняют людей, но никакое время не способно настолько сломать твой голос и сделать тебя человеком другой расы.

Третья попытка. Номер набран. Две секунды тишины и в трубке начинают звучать длинные гудки. Один, второй, третий, четвёртый…

- Алло? – наконец-то ответил на том конце связи женский голос, знакомый женский голос.

- Здравствуй, Лили, - поздоровался парень, оборачиваясь на пепельницу, и, точным щелчком стряхивая в неё пепел.

Несколько секунд женщина на том конце связи молчала, видно, переваривая ситуацию, до конца не будучи уверенной в том, что слух её не подвёл и она правильно опознала спокойный бархатный голос в трубке, узнала его.

- Блейд? – наконец-то спросила Лили, решив не гадать.

- Я и не надеялся, что ты узнаешь меня по голосу, - ухмыльнулся парень. – Что ж, это лестно.

- Мы с тобой достаточно долго общались, провели вместе не один год, так что, было бы странно, если бы я не узнала твоего голоса.

- А многие не узнают… - как бы сам себе сказал Блейд.

- Что? – не поняла женщина.

- Не важно, - сухо ответил Блейд, как делал всегда, когда речь заходила о чём-то личном. – Скажи мне, Лили, когда ты сможешь приехать?

- Что? – не поняла женщина, распахивая глаза, выдыхая.

- Я спросил – когда ты сможешь приехать? – спокойно повторил блондин. – Мне нужны твои услуги.

- Эм… Но, Блейд, мы же перестали сотрудничать четыре года назад?

- Ты помнишь, чтобы я произносил слова, типа: «Уволена»?

- Нет…

- И я тоже не помню, потому что этого не было. А, значит, ты всё это время продолжала оставаться моей домработницей, просто, так сказать, в запасе и пассивной роли.

- Ты хочешь, чтобы я вернулась?

- А ты уходила? – задал резонный вопрос Блейд, вскидывая бровь.

Не дожидаясь ответа женщина, он продолжил:

- Или, Лили, может быть, у тебя есть более интересное предложение?

- На самом деле, нет…

- Давай обсудим это при личной встрече? – перебив собеседницу, предложил, а скорее приказал Блейд, потому что от этого «предложения» было катастрофически сложно отказаться.

- Блейд, это странно…

- Что в этом странного? – вновь перебил женщину блондин. – Ты работала на меня и нас обоих это устраивало. Теперь я хочу возобновить наше сотрудничество.

- Блейд, ты исчезаешь на четыре года, потом появляешься и…

- Приезжай и поговорим, - в который раз перебил Лили Блейд.

- Но…

- Приезжай.

Женщина на том конце связи вздохнула. Она сдалась – сдалась, как делала это всегда, когда дело касалось Блейда.

- Ты живёшь там же? – спросила Лили.

- Нет. Записывай новый адрес…

Продиктовав адрес своего нового дома, Блейд попрощался и, бросив телефон на кухонную тумбочку, достал новую сигарету, но подкуривать не спешил. Обняв себе одной рукой поперёк живота, пальцами второй блондин мял фильтр сигареты, словно пытаясь нежно задушить его.

Подумав, вернувшись в реальность, блондин щёлкнул зажигалкой, подкуривая, и покинул кухню, проходя через гостиную, которая по-прежнему походила на место страшной бойни. Равнодушно переступая через осколки дорогих предметов интерьера, Блейд дошёл до лестницы и поднялся на второй этаж. Вероятнее всего, минут пятнадцать до приезда Лили у него были, а этого времени вполне хватит, чтобы принять душ.

Но женщина приехала позже, через целых сорок минут. Потому Блейд успел не только привести себя в порядок, но и приготовить завтрак и даже съесть его. Когда в дверь позвонили, парень, не спрашивая, кто к нему пришёл, открыл её. Спрашивать не было смысла.

На пороге его дома стояла Лили. Белое пальто – глупый выбор для мартовской слякоти – полусапожки, чёрные облегающие штаны и синий вязаный свитер, ворот которого выглядывал из-под пальто – женщина была одета не броско, но мило, впрочем, как и всегда.

Взгляд Блейда остановился на светлых волосах бывшей домработницы, которые она теперь красила в карамельный цвет и завивала. Новая причёска определённо шла ей.

Глава 11

Прошло шесть дней. Лили окончательно переехала в дом Блейда, но, несмотря на проживание под одной крышей, они практически не пересекались в эти дни. То Лили перевозила свои вещи, то Блейд куда-то уезжал, понятное дело, не отчитываясь домработнице ни о причине отлучки, ни о приблизительном времени возвращения, то он запирался у себя в кабинете, занимаясь там чем-то, неизвестным женщине. Ей было интересно понять мотивы парня, который пожелал, чтобы она была рядом двадцать четыре часа в сутки, а сам всё время был отстранён и далёк. Она нередко застывала перед дверями его кабинета, заносила руку, чтобы постучать, но не делала этого – прикусывала губу, опускала голову и уходила. Что-то внутри ей подсказывало, что в личную жизнь Блейда лучше не лезть, пока он сам не пригласит заглянуть под завесу тайны. Это «что-то» было так право…

Сегодняшний день выдался, можно сказать, исключением. Блейд не только решил нормально и спокойно позавтракать, что он делал не так часто, но и позволил Лили остаться с ним на кухне. Вернее, женщина осталась сама, поняв, что с работой на данный момент покончено. Она около минуты стояла, не решаясь, но всё-таки села за стол, занимая место сбоку и через один стул от него. Блондин ничего не сказал в ответ на её действие. Значит, не против.

Лили несколько минут просто сидела, рассматривая интерьер кухни, к которому она ещё не успела привыкнуть, и её хозяина. Конечно же, хозяина больше. Постепенно её взгляд полностью сконцентрировался на лице парня, который спокойно ел, методично разбирая ножом и вилкой мясо на составные части, смотря в тарелку. Лили за прошедшие четыре года успела очень отвыкнуть от той тотальной тишины, в которой Блейд ощущал себя органично и уютно. Молчание напрягало женщину, хотя, казалось бы, она полностью отдавала себе отчёт в том, что блондин не обязан с ней разговаривать. Что бы между ними не происходило, но их продолжали связывать исключительно рабочие отношения: «подчиненный-руководитель», и так будет всегда. Лили понимала это и на большее не надеялась и не рассчитывала. Едва ли Блейд подходящая пара ей, и ещё более сомнительно то, что она может занять место той, кого он назовёт своей женщиной и спутницей.

То же, что несколько раз происходило между ними, было скорее приятным бонусом к работе, только непонятно – для кого? Два из трёх раз, когда они были близки с Блейдом, у Лили складывалось такое ощущение, словно парень делает ей одолжение. Это чувство было странным, но от него было не отмахнуться и не отмыться. Наверное, если бы это был не Блейд, она вовсе бы постыдилась поднять глаза и столкнуться взглядом с тем, кто так «помог» ей. Но в отношениях с этим загадочным парнем не было слишком многих границ и условностей, что сдерживают других людей в их порывах, желаниях и поступках. И, что удивительно, это совершенно не путало их отношений…

Вздохнув, Лили опустила взгляд, начиная перебирать пальцами по столу, выстукивая квадратными ноготками по столешнице рваный ритм.

- Нервничаешь? – спросил Блейд через минуты две такого «концерта».

Он поднял взгляд и вопросительно и проникновенно, но в то же время слишком спокойно посмотрел на женщину.

- Нет, - немного неуверенно ответила Лили и пожала плечами, убрала руки под стол, кладя их на колени, чтобы больше не было соблазна выстукивать неровные мотивы.

Блондин слегка кивнул и вернулся к завтраку. Лили поджала губы и вновь взглянула ему в лицо. Он был такой спокойный, такой холодный, такой…

- Может быть, телевизор включить? – не отрываясь от трапезы, спросил Блейд.

- Зачем?

- Чтобы тебе было куда смотреть, помимо меня.

- Если ты не против…

- Не против, - кивнул блондин и взглянул на собеседницу. – Только я люблю есть в тишине, так что, Лили, будь добра удалиться в гостиную или свою комнату, если тебя напрягает молчание.

Сказав это, Блейд вернулся к еде, вновь наполняя тишину комнаты едва уловимым звяканьем столовых приборов об идеально белую тарелку.

Лили молчала, наверное, несколько минут, перед тем как произнести что-то в ответ.

- Блейд, а почему ты так любишь тишину? – спросила женщина.

- Я её не люблю, - равнодушно пожал плечами блондин, не отрывая взгляда от тарелки, на которой уже почти ничего не осталось. – Просто, получается так, что иногда тишина звучит приятнее всего.

- А я думала, тишина напрягает всех…

Отправив в рот последний кусочек завтрака, проглотив его, Блейд отставил тарелку и, вскинув голову, взглянул Лили в глаза.

- А что бы ты выбрала, - спросил блондин, - истошный крик или молчание, тишину?

Лили нахмурилась от немного странного вопроса своего работодателя. Подумав немного, она ответила:

- Наверное, крик. Мне кажется, что всё лучше, чем глухая тишина.

- А ты когда-нибудь слышала такой крик? – прищурившись, спросил Блейд, продолжая смотреть прямо в душу своим тёмным взглядом.

Взглянув в глаза Блейду, Лили невольно подумала о том, что, несмотря на то, что оттенок её карих глаз был темнее, чем у Блейда, но его глаза казались чернее, глубже. Это казалось странным и приковывало взгляд, как и многое другое в этом парне.

- Какой «такой»? – не совсем поняла Лили, тем не менее, чувствуя что-то неприятное, что крылось за словами блондина.

Глава 12

Интересно,
Берут ли таких, как я, в рай?
Может, берут,
Сходи, узнай.

Jane Air, DrugDealer©

«Ричард Хэймо Кольбе 1958 года рождения, 57 лет. С отличием окончил одну из лучших городских гимназий, после чего поступил в духовную семинарию, которую также успешно окончил. Но проработал в церкви Ричард всего три месяца, после чего поступил в медицинский университет. Получив по окончании университета подтвержденную дипломом специальность «Психиатр», Ричард приступил к врачебной практике. Демонстрируя отличительное трудолюбие, а также уникальную способность находить с пациентами, их родственниками и собственным начальством общий язык, Ричард всего лишь за восемь лет дослужился до главврача и занял место управляющего Евангелической клиникой королевы Елизаветы Херцберге. На протяжении десяти лет он руководил клиникой. А после, в ноябре 2013 года, покинул пост по собственному желанию и оставил медицину, вернувшись к своей первой специальности. В сане священника трудится и по сей день…», - в который раз прочитал про себя Блейд распечатанную часть документа и, хмыкнув, ухмыльнулся уголком губ.

Оторвав взгляд от листов бумаги, блондин повернул голову к окну. По стеклу бурными потоками стекала дождевая вода, сильно ухудшая видимость, позволяя различать лишь свет и тень: лишь огонь, горящий в мозаичных окнах, и неясные очертания других строений. Но иные строения парня не интересовали.

Заглушив двигатель, Блейд выдернул ключи из замка зажигания и сунул их в карман. Надев перчатки, блондин покинул автомобиль и, не поставив машину на сигнализацию, пошёл вперёд, постепенно приближаясь к небольшому зданию церкви с длинными и высокими резными окнами с разноцветной и чуть потемневшей от времени мозаикой, тёмно-серыми стенами, на которых местами проглядывался мох и тяжёлой широкой дверью, так напоминающей о давно ушедшем средневековье. Это была одна из тех маленьких церквушек, которые иногда забывают нанести на карту после очередной переписи ландшафта города, и в которую ходят только те, кто живут неподалёку, потому что ехать далеко ради такого места точно не стоит. Другое дело церковь Примирения или Немецкий собор, которые заняли своё место в истории города и к которым водят экскурсии. Эта же церквушка была уютной и, верно, очень нужной тем, кто находил в её стенах себя, спасение и бога, но она не была хоть сколько-нибудь особенной или запоминающейся. Такие есть в каждом, даже самом маленьком городке в странах, где победило христианство. И Блейду это было как нельзя кстати.

Поднявшись на две невысокие ступени крыльца, парень обернулся, желая убедиться, что никакой припозднившийся прохожий не станет свидетелем того, как он переступит порог церкви. Пригород, поздний час, холод и совершенно дурная погода делали своё дело – на улицах, что медленно захлёбывались в потоках воды, с которыми не справлялась канализация, не было никого: ни человека, ни собаки.

Оглядевшись по сторонам, блондин толкнул тяжёлую дверь, которая с едва слышным скрипом отворилась, пропуская его внутрь священного здания. Оказавшись внутри, Блейд запер дверь изнутри, после чего позволил себе оглядеться.

Изнутри это маленькое и неприметное зданьице выглядело больше, чем снаружи. Просторное помещение с двумя десятками скамей было залито приглушенным светом, на дальней от входа стене висело большое распятие… больше ничего толком и не было. Да, протестанты всегда выступали за скромность, боролись с, как они считали, ненужными излишествами католичества. И эта маленькая церковь была лучшим подтверждением того, что они остались верны себе и добились своего.

Осмотревшись, блондин неспешно пошёл вперёд, проходя по проходу между лавками, что вёл к алтарю. Там, за алтарём, за неприметной дверью, цветом сливающейся со стенами, скрывалась келья священнослужителя, который заправлял этой маленькой церквушкой.

Остановившись около двери, Блейд поправил перчатки и, протянув руку, постучал. Прошло несколько секунд и, ничего не ответив, священник открыл дверь, представая глазам блондина. Это был немолодой мужчина, имеющий некритический избыток веса, мышиного цвета волосы, что были очень коротко острижены, и маленькие голубые глаза. Одет мужчина был в традиционную чёрную одежду священнослужителя, на груди у него висел большой, но не вычурный крест.

Мужчина с интересом разглядывал своего позднего посетителя. Он не мог вспомнить, когда в последний раз к нему в церковь так поздно кто-нибудь заходил, тем более, в столь ненастную погоду, когда хороший хозяин даже собаку на улицу не выгонит. Он остановился на лице блондина, которое наполовину было прикрыто шарфом, что было вполне уместно в столь ужасную и промозглую погоду. Взглянув парню в глаза, мужчина слегка нахмурился, глаза гостя показались ему отдалённо знакомыми, но он не придал этому значения. Каждый день он видит множество народа, неудивительно, что этот прихожанин кажется ему знакомым, так он думал.

- Вы что-то хотели, сын мой? – спросил священник.

- Да, - кивнул Блейд. – Мне нужно с вами поговорить. Очень нужно.

- Вы хотите исповедоваться?

- Не совсем. Мне просто нужно поговорить с вами, чтобы… прийти к истине.

- Вы попали в сложную жизненную ситуацию?

- Именно, - кивнул блондин. Шарф скрыл его ухмылку. – Я попал в ту ситуацию, в которой только вы сможете мне помочь.

- Тогда, я не имею права отказать вам в разговоре, - произнёс священник, отходя в сторону и пропуская парня в свою комнатку, что оказалась не такой маленькой, как думал Блейд.

Глава 13

Блейд часто щёлкал мышкой, переходя от ссылки к ссылке, периодически переключаясь на текстовый документ, щурясь. Искусственный и слишком яркий свет от экрана ноутбука резал глаза, раздражал их; блондин имел привычку работать за компьютером без света, вернее, обычно он начинал работать ещё днём, а, когда на город опускались сумерки, просто забывал включить свет, не видел в этом смысла.

До настольной лампы было каких-то сорок сантиметров, нужно было лишь протянуть руку, щелкнуть выключателем и тьма развеется, а глаза, может быть, перестанут болеть. Но парень не делал этого движения. Он был полностью сосредоточен на экране ноутбука и поиске интересующей его информации, отсеве её от ненужной и лживой.

Он проводил так, сидя за компьютером, уже седьмой день подряд. Информация была практически собрана, но ещё остались нюансы, которые стоило учесть и уточнить, чтобы иметь возможность сделать всё идеально. А на другое Блейд был не согласен. Он всегда был перфекционистом, всегда любил делать всё качественно и красиво. И, тем более, он не желал отходить от своей привычки в том, что касалось того, чего не было важнее для него сейчас – мести.

«Отмщение» - это слово прочно въелось в его сознание, в самую подкорку мозга и не давало забыть о себе ни на мгновение. И Блейд совершенно не желал противиться этому. У него не было иных желаний, кроме как заставить каждого, кто тронул Майкла, заплатить за свои слова и поступки. Он желал увидеть боль, страх и раскаяние в их глазах. Он желал увидеть в них обреченность – ту самую обреченность, до которой эти твари довели его беззащитного и ни в чём не повинного брата. Он хотел увидеть, как будет гаснуть свет в их глазах, и как они будут захлёбываться собственной кровью.

Всё. Больше ничего не было важным. Блейд даже забывал есть, он бы совсем истощал за это время, если бы Лили, пересилив свой непонятный страх перед ним, не решилась постучаться в дверь его кабинета и спросить, будет ли он ужинать? Увидев, что блондин не разозлился на её инициативу, она продолжила так приходить каждый день, робко и скромно напоминая парню о том, что он не робот и что ему необходимо удовлетворять телесные потребности своего организма. Она приходила каждый день, стучала, но никогда не смела зайти или попросить об этом. Всё-таки, Лили была не глупа и интуиция у неё работала хорошо, подсказывая, что личные границы её странного работодателя лучше не нарушать.

Эта неделя была невозможно трудной. Найти двух санитаров, которых сдал с потрохами, как и своего друга, бывший доктор Кольбе, не составило труда. Теперь Блейд знал о них всё и даже больше – больше, чем родные матери, которые точно не подозревали о том, каких чудовищ они породили на свет.

Но был ещё один человек, который был нужен Блейду – комиссар Шрёдер, который, по словам священника, являлся тем, кто придумал весь этот жестокий и отвратительный план. Дональд Шрёдер был и оставался по сей день полицейским. И это создавало некоторые трудности в том, чтобы найти на него всю, интересующую Блейда, информацию. А сделать это блондин пожелал сейчас, чтобы потом, избавившись от более мелких обидчиков, не распыляться по мелочам и всласть насладиться обдумыванием плана по отмщению этому ублюдку и, конечно, самим моментом мести, который обязательно свершится, даже, если Блейду взамен на это придется продать душу дьяволу.

Блондин хмыкнул, подумав об этом. Едва ли сделка с дьяволом для него возможна. Дьяволу не нужны пустышки, а в том, что у него есть душа, Блейд уже давно сомневался. Лишь иногда, когда что-то в груди противно ныло, ему казалось, что – да, там всё ещё что-то есть, там всё ещё есть сердце. Но потом парень неизменно приходил к мысли о том, что это всего лишь черви роются в трупе его души, роются и никак не могут насытиться, оторвать кусок, потому что в его груди царила вечная мерзлота. А сердце его представляло собой кусок грязного льда, который соединил навеки части разбитого целого и укутал их холодом, отнимая жизнь.

Блейд закрыл глаза, плотно жмурясь, потёр переносицу. Голова жутко болела, трещала. Переполненная пепельница источала противную табачную вонь, заполняя собой помещение, раздражая. Блейд курил много, даже очень много и, понятное дело, запах сигарет его не раздражал, не вызывал в нём отвращения. Но совершенно иначе дело обстояло с «трупами сигарет», которыми являлись смятые и раздавленные окурки. Они, как и всякие трупы, отвратительно пахли.

Открыв глаза и поморщившись, Блейд свернул окно браузера и встал из-за стола, решив сделать небольшой перерыв, а, заодно, выбросить целую кучу окурков, чтобы они больше не раздражали его обоняние и глаза, попадая в поле зрения. Да, Блейд любил порядок, хоть и не слишком умел его поддерживать. Когда-то, когда денег на домработницу у парня ещё не было, блондин самостоятельно вылизывал их с Майклом дом, принимая ту скромную помощь в этом деле, которую мог предложить ему брат.

Блейд вышел из кабинета и остановился у порога. Эти воспоминания подарили какое-то совершенно гадкое чувство, ноющую тупую боль. Это было так давно…

Руки его тогда ещё не были перепачканы в крови. У него тогда не было денег, он только начинал работать, а, правильнее сказать, крутиться, как мог, чтобы иметь возможность устроить нормальную жизнь для себя и для Майкла. Страшное время. Пенни – сердечная старушка, сжалившаяся над братьями и взявшая над ними опекунство, тогда уже умерла.

Но об этом знал только Блейд. Для Майкла Пенни уехала, а для школы и всех остальных, кто мог ими заинтересоваться, она по-прежнему была жива. Это было очень жутко. Блейд до сих пор помнил, как зашёл в её спальню и как-то сразу понял, что старушки больше нет. Это было понятно по стеклянному взгляду, смотрящему сквозь потолок, и по пыльно-удушливому запаху свершившейся смерти, который наполнял светлую комнату с такими приятными занавесками в цветочек.