Блейд. Наследие. Книга 4

Глава 1

Восемь лет спустя. Пригород Лос-Анджелеса. Начало июня.

Кристально ясное голубое небо мерно покачивалось в такт скорым отрывистым шагам. Сегодня оно было каким-то особенно чистым: на нём не было видно ни единого облачка, разве что едва заметная беловатая дымка-сеть около линии горизонта, и необычайно высоким, уходящим в самый космос своим куполом. Светило яркое солнце. Оно играло на налитых соками зелёных листочках и, сплетаясь с едва ощутимыми порывами тёплого ласкового ветра, играло ненавязчивую симфонию прекрасного обеденного часа.

Золотистые лучи играли на лоснящемся крупе угольно-чёрного мощного зверя, который своей мерной поступью добавлял свои нотки в симфонию этого летнего дня: цок-цок, цок-цок, сминая своими копытами изумрудную траву, которой удавалось каким-то чудом сохранять свою сочность под палящими солнечными лучами.

Это лето, которое ещё только началось, выдалось невероятно жарким. Уже к середине мая столбик термометра всё чаще подбирался к отметке в сорок градусов по Цельсию, сейчас же, когда лето вошло в свою полноправную власть, температура ниже этой отметки не опускалась днём вовсе, а ночью становилось всего на градусов пять прохладнее. Не слишком большая разница и отдушина. Спасали только кондиционеры, бассейны и холодный душ.

Конь уже был взмылен и тяжело дышал, но не смел свернуть в сторону тенистых деревьев и сочной травки – животные всегда чувствуют силу и власть и подчиняются ей. Также не обошла стороной жара и наездника угольного красавца – его расстегнутая на несколько верхних пуговиц рубашка липла к телу, а на висках и лбу алмазами блестели капли пота, преломляя в себе золотой солнечный свет. Он отправился на эту прогулку почти в полдень, и она продолжалась уже больше двух часов, заняв самые жаркие часы, когда солнце светит особенно ярко и нещадно.

Эта картина была поистине завораживающей. Мощный чёрный, как ночь, зверь, под лоснящейся шкурой которого перекатываются при каждом скором шаге развитые мышцы. И тот, кто его обуздал и оседлал – молодой двадцативосьмилетний мужчина с тёмными волосами, уложенными назад, которому невероятно шла экипировка для верховой езды. Она делала его образ ещё более пленительным и сексуальным, загадочным и притягательным. Любая бы мечтала, чтобы такой принц подошёл к ней и предложил составить ему компанию хоть на жизнь, хоть на ночь. Но вокруг не было ни единой живой и, тем более, посторонней души. Он не очень-то жаловал чужих на своей территории…

Облизав пересохшие от жары и тяжёлого дыхания губы, парень несильно ударил по бокам коня, пришпоривая его и заставляя ускорить и без того резвый шаг. Зверь послушался. Он всегда слушался своего единственного хозяина, а других людей не подпускал к себе, начиная ржать и вставать на дыбы. В нём по-прежнему оставалось слишком много дикой крови, которую обуздать могло только что-то большее, чем удар за непослушание или твёрдое уверенное слово. Обуздать вольный ветер в крови может лишь стальная власть в глазах, которая не станет подчинять, но заставит подчиняться добровольно.

Конь, который и так уже практически бежал, получил ещё один удар неострыми шпорами под рёбра. Ожидаемо было бы, что он встанет на дыбы, попытается сбросить с себя того, кто командует им. Парень, сидящий на нём верхом, и сам краем сознания допускал такой вариант развития событий. Но зверь послушно ускорил свой скорый шаг и перешёл на бег, на галоп, от которого слишком голубой купол неба начал ещё сильнее раскачиваться в горько-шоколадных глазах брюнета. Кажется, что ещё чуть-чуть и купол этот просто напросто перевернётся и опрокинет и его, и весь остальной мир в Аид и Тартар или просто в бездну небытия и мёртвого космоса.

Парень намотал поводья на руки и немного склонился вперёд, ближе к мощной шее угольного зверя и в третий раз пришпорил его, заставляя разогнаться до предельной скорости, дикого галопа и направляя его вправо, в сторону дома, который ещё даже не показался из-за деревьев.

Только через двадцать минут такого дикого бега, который окончательно разгорячил взмыленное от сорокаградусного зноя животное, они добрались до дома брюнета – просторного и роскошного особняка, фасад которого, вопреки любви хозяина к тёмным краскам, был выкрашен в белый цвет, который из-за яркого солнца казался ещё светлее и чище. Теперь парень позволил своему скакуну сбавить скорость и вновь перейти на шаг.

Наездник направил своего коня к конюшне и, когда они почти дошли до неё, спрыгнул на землю, не дожидаясь того, чтобы животное остановилось и, крепче сжав в руке поводья, повёл коня внутрь. Несмотря на то, что лошади здесь содержались всего две, конюшня была просторной и выглядела более достойно и комфортабельно, нежели некоторые человеческие жилища.

- Мистер, вы уже завершили свою прогулку? – обратился к брюнету невысокий и сухощавый немолодой мужчина по имени Акей, лицо которого украшали сеть глубоких морщин и тёмный загар.

Всю свою жизнь он посвятил лошадям, которых безмерно любил. Но возраст и пошатнувшееся здоровье сделали своё дело, и он оставил любительские скачки и продвижение любви к конному спорту в массы и начал помогать другим людям справляться с их любимцами. Так он и попал на службу в этот дом несколько лет тому назад, приглянувшись хозяину своим добродушием и в то же время понятливостью и немногословностью.

- Да, - ответил парень, мельком взглянув на мужчину, который вновь стоял, немного сгорбившись – очередной приступ радикулита.

Акей протянул ладонь и брюнет отдал ему поводья, на что угольный красавец тут же отреагировал негромким недовольным ржанием, но большего себе не позволил, зная, что хозяин по-прежнему рядом. Парень ничего не сказал, но взглянул на зверя так, что в его глазах и без слов ясно читался приказ вести себя достойно и смирно. Сохранив этот зрительный контакт всего на две секунды, брюнет подошёл к своему скакуну и провёл ладонью по его обжигающе горячей и влажной шкуре: от мощной шеи до середины спины.

Глава 2

Дьявол, дьявол...

Кости из металла, металла.

Ты пытаешь святых, лишь взглянув на них,

Внушаешь мысли, что у них когда-то был шанс.

Milck, Devil, devil©

- Лучше надень штаны, - произнёс Микки, наблюдая за тем, как Дженнифер одевается. Он стоял на пороге и подпирал плечом дверной косяк, привычно держа руки скрещенными на груди.

Сейчас было начало восьмого вечера – прекрасный закатный час, когда солнце ещё не опустилось слишком низко, но уже не жарит нещадно, а просто заливает мир насыщено золотым светом. И Микки всё-таки согласился на совместную верховую прогулку, к которой сейчас и готовилась Дженнифер, тщательно подбирая наряд – она привыкла всегда выглядеть, если не идеально, то очень хорошо.

- Почему? – спросила девушка, переключая внимание с зеркала на брюнета и хлопая длинными ресницами.

- Потому что в платье будет неудобно сидеть в седле.

Дженнифер вновь взглянула в зеркало, слегка хмурясь, думая над словами парня, а затем кивнула и снова открыла шкаф. Взявшись за низ платья, девушка стянула его, оставаясь в одном светлом комплекте кружевного белья, что так красиво оттенял её ненавязчивый золотистый загар и заманчивые изгибы подтянутого тела.

Не зная, смотрит ли на неё Микки, но очень надеясь на это, Дженнифер украдкой взглянула в его сторону, пряча свой взгляд за упавшими на лицо волосами. Брюнет смотрел: внимательно и слишком пристально, потирая в задумчивости и нетягостном ожидании подушечками пальцев левой руки.

Слегка улыбнувшись одними губами, Дженнифер вновь переключилась на шкаф, оглядывая его аккуратно развешенное содержимое. Она любила долго и тщательно подбирать наряды, но почему-то сейчас образ нашёлся быстро и будто бы сам собой. И уже спустя пару минут девушка была переодета в белые капри и чёрный кроп-топ с длинным рукавом и вырезом-лодочкой, открывающим её изящные плечи. На ноги Дженнифер надела чёрные балетки, решив воздержаться от более правильных для верховой езды сапог, а на голову в довершении образа она надела чёрную шляпу с широкими полями – солнце, пусть уже не было испепеляющим, но по-прежнему светило ярко, от него следовало защитить глаза и нежную кожу лица.

- Ты с каждым днём собираешься всё быстрее и быстрее, - отметил Микки, слегка ухмыляясь.

- Я стараюсь, - улыбнулась в ответ Дженнифер.

Нанеся пару капель духов себе на ключицы, она вернула флакончик на полку и подошла к Микки, продолжая слегка улыбаться.

- Я очень сомневаюсь в том, что тебе понравилось бы ждать меня часами, - добавила девушка.

- Правильно сомневаешься, Дженнифер, - кивнул брюнет. – Конечно, я – очень терпеливый человек, но иногда терпение кончается и у меня.

- И лучше мне его не испытывать, - заключила девушка и поправила шляпу, сдвигая её немного назад, после чего вновь взглянула на парня, спрашивая: - Пошли?

Микки решил обойтись без словесного ответа и только кивнул и покинул комнату, ожидая того, что Дженнифер последует за ним. И, конечно, она последовала. Когда они спустились на первый этаж, то обнаружили в гостиной Николь, которая протирала тот самый столик-тумбочку, на котором они в обед занимались сексом.

- А мне казалось, что ты всегда убираешься в первой половине дня… - произнёс Микки, вновь слишком тихо подкравшись к домработнице и сложив руки на груди. – В чём причина того, что ты решила поменять свой распорядок дня, Николь?

В этот раз неожиданности почти не удалось испугать женщину, и она обернулась через плечо на Микки и беззаботно ответила:

- Ничего не случилось. Просто на таких поверхностях, - она провела кончиками пальцев в резиновых перчатках по столику, - очень заметны отпечатки рук и не только…

Но уверенность и беззаботность Николь угасала с каждым произнесенным ею словом. И на последней части своего ответа она уже опустила глаза в пол и начала мямлить, потому что ей трудно было говорить о том, что всю поверхность столика украшали отпечатки задницы Дженнифер и её бёдер. А Николь казалось, что так быть совсем не должно, потому она решила отмыть столик сейчас, а не дожидаться нового дня.

Микки негромко хмыкнул в ответ на слова домработницы и, игнорируя тот факт, что она только что натёрла столик до блеска, провёл по нему пальцем, а затем поднёс его к лицу, разглядывая и будто ища несуществующую пыль или грязь.

- И что же тебя так смутило? – поинтересовался парень, вновь переключив внимание на женщину, смотря на неё с лёгким прищуром почти чёрных глаз. – По-моему, ты прекрасно знаешь о том, чем мы с Дженнифер занимаемся…

Микки замолчал, думая несколько секунд, а затем, резко сменив гнев и атаку на милость, произнёс, вздыхая:

- Но твоё стремление к тому, чтобы поддерживать мой дом в идеальной чистоте похвально. Продолжай в том же духе.

Он подошёл к домработнице и слегка похлопал её по плечу, а после приобнял одной рукой за плечи – Николь выглядела такой маленькой и ощущалась совсем хрупкой в крепких хозяйских объятиях брюнета.

- Когда закончишь с этим столиком, - продолжил говорить Микки, из-под полуопущенных ресниц смотря на женщину, которая не смела поднять взгляд, - приготовь ужин. А после – можешь быть свободна до утра.

Глава 3

- Нет, - твёрдо отрезал Микки и стряхнул пепел в вазочку из чёрного хрусталя.

- Но… - попытался возразить его помощник на том конце связи.

- Нет, я не буду открывать клуб в Германии – что в этой фразе тебе не понятно, Стюарт? – более чем жёстко спросил брюнет, перебивая мужчину.

За прошедшие восемь лет он заметно расширил свой бизнес, превратив его из хобби, которым он скорее являлся когда-то, в настоящую империю. Теперь знаменитые закрытые секс-клубы «Алая плоть» были во многих странах Европы, в подавляющем большинстве случаев в столицах, а также в соединенных штатах Америки, куда парень перебрался четыре года тому назад.

- Но, Микки, - в своей привычной манере затараторил Стюарт – если говорить медленно, то можно просто не успеть сказать, - нам постоянно поступают запросы из Германии, там есть много людей, которые бы желали вступить в клуб, если бы у них была такая возможность.

- Я сказал – нет, - повторил Микки и слегка поморщился, после чего отправил новую порцию пепла в пепельницу.

На кухню, где он сидел, зашла Дженнифер. Она остановилась на пороге и прислонилась к дверному косяку, обнимая его и смотря на парня, пытаясь решить для себя, что ей лучше сделать – зайти или убраться подальше и дать Микки завершить разговор в одиночестве. Она всегда уважительно относилась к его работе и старалась не мешать, когда он решал вопросы, касающиеся бизнеса.

Почувствовав на себе взгляд девушки, брюнет поднял глаза, награждая её секундным взглядом, а после вновь отвернул голову и продолжил разговор.

- Если эти люди так хотят стать членами клуба, - проговорил Микки, - то пусть едут в Польшу или во Францию, это не так уж далеко. От членов клуба ведь не требуется, чтобы они были гражданами той страны, в которой посещают его.

- Но… - попытался возразить помощник.

- Скажи уже что-нибудь другое, - вновь поморщился брюнет. – Не нужно испытывать моё терпение.

- Микки, я даже не думал этого делать! – воскликнул мужчина на том конце связи. – Просто, я пытаюсь донести до тебя, что логично открыть клуб там, где он будет востребован! Или хотя бы снова открой клуб в Австрии. Я, вообще, не понимаю, зачем ты его закрыл? Он же был первым…

- А ты и не должен понимать, почему я его закрыл, - жёстко ответил Микки, не давая собеседнику закончить мысль. – «Алая плоть» - моё дело. И я вправе распоряжаться им так, как захочу, ни перед кем при этом не отчитываясь и никому не объясняя своих решений.

- Микки, я не понимаю тебя, - вздохнул Стюарт, постепенно теряя свой энтузиазм и сдаваясь.

- Ты заставляешь меня повторяться, а я этого не люблю, - поджав губы, произнёс парень. – Это не твоё дело, Стюарт, почему я решаю поступить так или иначе.

- Просто, Микки, мне казалось, что я имею хотя бы какое-то право голоса… - пробормотал мужчина.

Его слова не были безосновательными. С самого момента основания «Алой плоти» Стюарт был помощником Микки. А восемь лет назад, когда брюнет вдруг исчез почти на год, он, фактически, взял управление клубом в свои руки. И только благодаря его стараниям бизнес остался на плаву и дождался возвращения своего истинного хозяина. Это было сложно – крутиться так, чтобы не растерять клиентов, хитрить с документацией, в которой требовались подписи владельца бизнеса и так далее. Но Стюарт справился. Несмотря на то, что, благодаря своей экспрессивности, он создавал впечатление человека недалёкого и не способного на жёсткие и рациональные решения, но это было лишь иллюзией. На деле Стюарт был весьма умён и имел развитую предпринимательскую жилку, вот только к покорению крутых вершин он никогда не стремился, потому ему было уютно в роли помощника, а не хозяина.

А ещё Стюарт был человеком очень преданным и верным – верным Микки. И именно поэтому он, рискуя своей свободой – ведь это подсудное дело – проворачивал тёмные дела с документами и врал в глаза членам клуба, на самом деле даже не зная, вернётся ли когда-нибудь Микки, но очень надеясь на это.

Дженнифер, которая так и не смогла определиться, что ей делать, решила, что уходить, прослушав половину разговора, уже как-то неуместно. Но и нагло вторгаться в личное пространство Микки и садиться рядом с ним она не решалась, из-за чего начала нервничать, просто не зная, куда себя деть. В результате, чтобы сделать хоть что-то, а не тупо стоять и пялиться на парня, что вполне могло его раздражать, она решила сварить себе кофе. Как раз ей хотелось выпить ароматного бодрящего напитка.

Несмело отпустив дверной косяк, девушка прошла к кофеварке, стараясь ступать бесшумно, что, в принципе, было совсем не сложным, потому что она была босиком, и, пытаясь не выдавать при этом своего волнения. Последнее получалось намного хуже первого.

Но Микки не слишком смущало присутствие Дженнифер, и ему было глубоко наплевать на её волнение. Он вновь мельком взглянул на неё, после чего вернулся к телефонному разговору.

- Ты имеешь право голоса, Стюарт, - произнёс брюнет. – Если бы это было не так, если бы я не ценил тебя, я бы уже давно вышвырнул тебя на улицу. Но, - он звучно выделил это слово, - не забывайся, Стюарт, и не забывай, что последнее слово всегда будет за мной.

- Микки, но, может быть, снова откроем клуб хотя бы в Австрии? В Вене? Или не в Вене, как посчитаешь нужным…

- Этот разговор не имеет больше никакого смысла. Я своё слово сказал, - отрезал Микки и раздавил окурок в пепельнице и сразу же взял новую сигарету, но повременил с тем, чтобы закурить.

Глава 4

Не смотреть, не смотреть мне
Спрятать взгляд, увести след
Погасить за собой свет
Оглянутся назад, нет!
Все стереть, позабыть
И потерять из виду...

Слот, Kill me baby one more time©

Часы показывали ноль часов и пятнадцать минут – то самое время, когда ложиться спать ещё рано, а все важные дела на день уже выполнены. Микки лежал на кровати и неторопливо пролистывал новости в планшете, периодически цепляясь взглядом за очередной громкий заголовок и без особого интереса читая развёрнутую статью, над которой безусловно трудился в поте лица какой-нибудь журналист.

Когда ему надоело это занятие, брюнет переключился на вкладку почты и проверил, не пришло ли ему ответное письмо от Стюарта. Ответа не было, что было совершенно неудивительно с учётом того, что письмо помощнику Микки послал в начале двенадцатого ночи, а Стюарт фактически всегда ложился спать раньше этого времени. Он не слишком расстроился из-за молчания помощника – главное, что он исправил в документах всё, что нужно было исправить, а переправить их запрашивающей инстанции можно было и утром, и через несколько дней, как говорится – не горело.

Ещё раз проведя взглядом по всем письмам, которые пришли за последнюю неделю, и убедившись в том, что на все он уже ответил, Микки закрыл вкладку почты и перед его глазами загорелась белизной пустая строка браузера, готовая к тому, чтобы в доли секунд найти любую на свете вещь или информацию, которая может понадобиться парню.

Но Микки было нечего искать. Фильм? Он никогда не испытывал особой страсти к просмотру даже самых выдающихся шедевров кинематографа. Музыка? Какая-нибудь книга? Чем там ещё люди занимают своё свободное время и развлекаются на досуге?

Пожалуй, из всех вариантов досуга чтение было предпочтительнее всего для брюнета. С детства он любил читать. Но будучи ещё маленьким мальчиком и коротая утра/дни/вечера в приюте за чтением, Микки делал это скорее от отсутствия других альтернатив того, чем он ещё мог заняться. Но, тем не менее, любовь к чтению он пронёс через года и сохранил по сей день.

Вот только на ум не шло названия ни единого произведения, которое Микки бы ещё хотелось прочесть. Ему уже казалось, что он прочитал всё, что ему могло быть интересно в этой жизни. Достаточно дерьмово допускать такую мысль в двадцать восемь лет.

Брюнет поднёс руку к строке поиска, но пальцы его замерли, так и не коснувшись поверхности планшета. Он не знал, чем себя занять. Просто не знал. За последние годы это неприятное чувство посещало его часто – всё чаще с каждым прожитым годом. Кажется, это началось лет пять назад, но, может быть, и раньше.

Так и не придумав ничего, что он может захотеть посмотреть/почитать, Микки опустил руку и положил планшет на колени, вздыхая и прикрывая глаза, слегка запрокидывая голову. Муторно. Он просто ненавидел такие моменты, которые никогда прежде его не посещали, когда ему было нечем занять себя. Люди зовут это скукой. Но брюнет познакомился с ней как-то слишком поздно…

Просидев минуты две так, с закрытыми глазами, Микки открыл их и вновь поднял планшет. Дверь спальни бесшумно отворилась и в комнату зашла Дженнифер, промакивая полотенцем ещё влажные волосы. Даже сейчас, после душа – без капли макияжа и с мокрыми волосами, одетая в коротенький махровый халатик светло-лимонного цвета, она была очень красива.

Микки взглянул на вошедшую девушку, после чего вернул взгляд к экрану планшета. В последний раз осторожно растерев волосы, Дженнифер опустила полотенце и обратилась к парню:

- Микки, ты работаешь?

- Я уже закончил.

Девушка кивнула и огляделась в поисках места, куда можно было положить мокрое полотенце, но, подумав, решила, что уместнее будет вернуть его в ванную комнату и повесить сушиться. Отнеся полотенце в ванную, Дженнифер вернулась в спальню и села на край кровати, из-за занавеса волос поглядывая на Микки, который, в свою очередь, не обращал на неё никакого внимания, продолжая бесцельно смотреть на пустую поисковую строку – пустую, как он сам.

Вздохнув, Дженнифер тоже легла, устраиваясь рядом с брюнетом. Полежав несколько секунд, она заглянула в экран планшета и, ничего там не увидев, подняла несколько удивлённый взгляд на Микки. Вздохнув, парень нажал на кнопку блокировки и отложил планшет на тумбочку, после чего встал и отошёл к окну. Открыв его, он достал из кармана сигареты и зажигалку и закурил, глубоко затягиваясь дымом и выдыхая его в ночное летнее небо, которое цветом своим было подобно спелой чёрной смородине.

Понаблюдав за Микки с минуту, Дженнифер тоже подошла к окну и встала сбоку от парня.

- В последнее время я всё чаще задумываюсь над тем, чтобы тоже начать курить, - произнесла девушка.

Она развернулась к Микки и положила руку на подоконник.

- Всё равно я постоянно дышу дымом. А ещё говорят, что это очень успокаивает…

Микки повернул к ней голову и наградил тяжёлым и отдающим мёртвым холодом взглядом. Склонившись ближе к лицу Дженнифер, он выдохнул ей в лицо дым и сказал:

- Не нужно, Дженнифер, это не очень-то и успокаивает.

Девушка открыла рот, чтобы что-то ответить, возразить, но брюнет приложил палец к её губам, призывая к молчанию, и добавил:

- К тому же, ты же сама говорила, что это вредно.

Глава 5

Микки сидел в обеденном зале. Несмотря на то, что времени было ещё всего четыре часа дня, в комнате было сумрачно, даже будто туманно – словно неясная дымка витала в воздухе. И виной тому был дождь, льющий с неба с самого утра.

Дождь… наконец-то! Так хотелось воскликнуть каждому жителю Лос-Анджелеса и близлежащих к нему земель, потому что все уже слишком устали от адской изнуряющей жары, которая правила в городе уже месяц. Исключением могли служить лишь выходцы из стран Африки, которые совсем недавно перебрались на постоянное место жительства в «Город падших ангелов». Им не привыкать к жаре, для них сорок градусов – сущая и такая смешная мелочь.

Дождь. По нему истосковались люди, животные, но больше всего – измученная зноем земля: деревья, кустарники, трава, которая из последних сил оставалась сочной и изумрудной.

Сегодня за окном был настоящий ливень: он стоял стеной и, словно из ведра, лился с неба, не желая останавливаться. И, пусть он смог сбить жару всего лишь на несколько жалких градусов – до тридцати пяти градусов по Цельсию, но это уже было огромным подарком для тех, кто начинал подумывать, чтобы бежать из города, потому что сил терпеть летний зной оставалось всё меньше с каждым прожитым днём. И эти тридцать пять градусов сегодня вовсе не ощущались жарой, потому что солнца не было видно в небе, его лучи попросту не могли пробиться сквозь плотную грязно-молочную толщу туч.

Микки сидел за слишком большим для двух человек, которые проживали в особняке, столом, изредка делая глотки ароматного красного чая, который он заварил больше часа тому назад, но который неким чудесным образом сумел остаться тёплым. Он смотрел в окно, почти ничего не видя за ним из-за пелены ливня и наблюдая за тем, как потоки воды стекали змеями-удавами по стёклу. В обеденном зале было множество окон и все они вытягивались почти от пола и до потолка, потому обзор на непогоду из этой комнаты был просто отличный.

Сделав очередной глоток – за час он не осушил чашку и на треть, брюнет поставил её на стол. Сегодняшнее утро он встретил в одиночестве.

На протяжении нескольких последних дней Дженнифер ходила за ним собачкой и пыталась упросить поехать с ней к её родителям, она давно желала познакомить семью со своим возлюбленным. Но Микки был категоричен и непреклонен. Он так и не сумел познакомиться со своими родителями и знакомства с чужими не желал. Он не видел в этом смысла. И ему попросту было нечего сказать семье Дженнифер, а весь вечер играть и претворяться, улыбаться в глаза отцу, матери и двум старшим сёстрам девушки он не хотел. Единственный интерес от подобного «ужина в кругу семьи» для Микки представляли те самые сёстры Дженнифер, средней из которых было двадцать девять лет, а старшей тридцать два. Они были красавицами, как и сама Дженнифер – природа не обделила никого из них внешними данными, и с ними можно было бы неплохо провести и скоротать вечер. Но парень решил, что, наверное, это будет уже слишком – трахнуть сестру своей девушки.

Хотя, на самом деле ему попросту не хотелось никуда ехать. Он не желал становиться частью того тепла и пресловутого семейного очага, в которых ему никогда не было места. И сейчас им не было места в его жизни. Будучи маленьким мальчиком, как и все, Микки хотел, чтобы его обняли, чтобы пришла мама и защитила от всех демонов и ужасов. Но потом перегорело. Микки никогда не был мечтателем или романтиком, которые живут в своих розовых мечтах и воздушных замках. У него была реальность: суровая, жестокая, местами отвратительная и совершенно странная. Та реальность, в которой никто не придёт и не спасёт, где мама не скажет: «Я люблю тебя», потому что мёртвые не разговаривают. И ничего кроме этой реальности у него не было. Это была его жизнь.

Микки вздохнул и слегка прикрыл глаза, подпёр голову рукой, смотря из-под полуопущенных ресниц на бурные потоки воды, стекающие по стеклу. Благодаря хорошей звукоизоляции ливень было едва слышно, и в обеденном зале царила практически совершенная тишина. И тишина совершенная царила в голове парня, он слушал её, и до сих пор она казалась ему непривычной, хотя прошло уже столько лет…

Весна две тысячи тридцать седьмого года – самая жестокая весна в его жизни. Бесконечный вой преданных им «голосов», которые желали разорвать изменника в клочья. Микки думал, что справится с ними самостоятельно, как делал это всегда. Он собрал минимум вещей и навсегда покинул «сказочную» австрийскую столицу, уехав в Санкт-Петербург, сбежав. Но он не справился.

Этот ад продолжался три месяца – три месяца Микки пытался бороться со своими «демонами», которые некогда были ему «семьёй», а тогда пожелали убить. Убить, потому что он не убил. Но «демоны» оказались сильнее.

Тогда, проводя часы, дни, недели свернувшись клубочком в своей измятой постели и держась за голову, которую изнутри разрывали адские вопли, Микки постепенно терял человеческий облик. И «голоса» больше не требовали крови Дженны, которую он зачем-то пощадил. Они требовали ЕГО крови, его жизни, его души, которую они часть за частью вырывали из его тела и, поджарив на медленном огне, с аппетитом сжирали. Предателей не прощают.

Три месяца. За это время он выходил на улицу раза три, от силы четыре. Он не отвечал на звонки телефона, который он случайно взял с собой, а через две недели такого помешательства, когда чёртов аппарат не желал затыкаться – ведь все волновались за него, Микки просто разбил его на мелкие осколки-запчасти и смыл их в унитаз. Он помнил, как сидел в туалете на полу, прислонившись голой спиной к холодной кафельной стенке, закрывал ладонями лицо, царапая его немного отросшими ногтями. Это было безумием. Тем самым безумием, с которым он всю жизнь успешно совладал и которого не допускал. Но благими намерениями выстлана дорога в ад. И для него ад наступил тогда.

Глава 6

В кармане Микки ненавязчиво зазвонил мобильный телефон. Достав его из кармана, парень взглянул на имя вызывающего абонента и, сплюнув зубную пасту, ответил на звонок:

- Здравствуй, Ники.

- И тебе здравствуй, Микки, - улыбнулась на том конце связи девушка. – Как ты поживаешь?

- Пожаловаться ни на что не могу, - ответил брюнет, задумчиво смотря в глаза своему отражению.

Он ополоснул зубную щётку и поставил её в стаканчик, после чего вновь вернул взгляд к зеркалу.

- Это хорошо, что всё хорошо, - отозвалась Ники. – А скажи-ка, Микки, ты всё ещё в Лос-Анджелесе живёшь?

- А ты думаешь, что я меняю место жительства чаще, чем одежду?

- Смешно. Хорошо, что это не так.

Ники помолчала несколько секунд, затем добавила:

- Так, ты так и не ответил мне: ты сейчас в Лос-Анджелесе?

- А что, хочешь навестить меня?

- Микки, я сейчас найду какую-нибудь стенку и начну биться об неё головой, ты можешь ответить нормально? – без злобы, но не без претензии проговорила девушка.

- А ты спроси ещё раз, и я попытаюсь, - слегка ухмыльнулся Микки, продолжая рассматривать своё отражение.

Ники громко вздохнула на том конце связи, давая парню понять, что он её уже достал и вывел из себя, что, в принципе, было совсем не сложно сделать. Но, тем не менее, она исполнила наглую просьбу и повторила ещё раз:

- Ты сейчас находишься в Лос-Анджелесе?

Микки помолчал несколько секунд, прямо чувствуя, как на том конце связи у Ники начинают сдавать нервы – она ненавидела ждать, а подобные игры и вовсе могли вывести из себя кого угодно. И ему нравилось это делать, ему нравились чужие эмоции, которых в нём самом так не хватало. Он пил их, подобно вампиру.

- Да, - наконец-то ответил брюнет.

- Дождалась! – воскликнула на том конце связи Ники.

Она даже хотела поаплодировать, но у неё были заняты руки, потому было решено обойтись без этого.

- Вообще, - вернувшись к нормальному тону голоса и оставив слишком праздничную радость, произнесла девушка, - это отлично.

- Насколько я понял, ты всё-таки решила меня навестить.

- А что мне остаётся делать после того, как ты забил на Европу?

- Я на неё не забивал, - поправил собеседницу Микки. – Просто, я туда нечасто езжу. Но как раз через несколько недель я собираюсь лететь в Париж.

- Дай угадаю – Неделя Моды?

- Да, - слегка кивнул брюнет, хоть девушка и не могла этого видеть.

- Да, думаю, это будет грандиозное событие, впрочем, как и всегда, - со знанием дела подметила Ники.

- Модой я интересуюсь лишь в той мере, которая требуется, чтобы прилично выглядеть. А в Париж я еду с Дженнифер и на показ, возможно, даже не пойду.

- Будь я на её месте, я бы обиделась.

- Потому хорошо, что ты не на её месте, - с лёгкой ухмылкой ответил Микки.

Ники помолчала несколько секунд, пытаясь вспомнить, что же она такого хотела сказать. Вспомнив, она произнесла:

- Так, давай вернёмся к тебе…

- Приезжай, - спокойно сказал Микки, не дав девушке договорить. – Ты же знаешь, что я почти всегда рад тебя видеть.

- Вот именно из-за этого «почти» я и спрашиваю.

- Сейчас его нет. Можешь спокойно прилетать.

- А я уже прилетела.

Микки вопросительно вскинул бровь, ожидая каких-то объяснений.

- Я в Лос-Анджелесе, сейчас выхожу из аэропорта, - добавила Ники. – Если ты не против, а ты, кажется, уже сказал, что не против, - она слегка и с хитринкой улыбнулась, - то я заеду к тебе.

- И через сколько тебе ждать? – спросил Микки и опёрся рукой на край раковины.

- Жди не раньше шести.

Брюнет вновь слегка вскинул бровь в вопросе.

- Мне одно интересно – на чём ты будешь ехать из аэропорта, чтобы доехать до меня через столько часов?

- Ехать я буду на такси.

- Как видно, это самый ужасный в мире таксист...

Ники заливисто рассмеялась на том конце связи и едва не уронила миниатюрную переноску со своей любимой Перли – йоркширским терьером.

- Это было очень забавно, Микки, - отсмеявшись, но не переставая улыбаться, ответила девушка. – Но я просто сейчас заеду в отель, приму душ и приведу себя в порядок, а потом поеду в бутик…

- Понятно, - хмыкнул брюнет. – У тебя по-прежнему одни шмотки на уме.

- Микки, я – девушка, что у меня, по-твоему, должно быть на уме? Запчасти карданного вала?

- А вот это уже называется гендерной стереотипией, - спокойно ответил парень.

- Ладно, не буду с тобой спорить. Я помню, что это - безнадёжное дело, - сдалась Ники.

- И правильно – не надо.

Глава 7

В дверь позвонили и Микки, быстро подойдя к ней, открыл её и отошёл в сторону, пропуская в дом Ники. В руках девушки была бутылка виски «Далмор», это уже стало неизменной традицией – Ники всегда приходила на встречу с бутылкой какого-нибудь элитного алкоголя.

- Привет, - слегка улыбнулась девушка и переступила порог.

Микки закрыл дверь, кивнув в ответ на приветствие, и скрестил руки на груди, смотря на гостью.

- Ну, у вас здесь и жара, - произнесла Ники и обмахнулась рукой, после чего сильнее распахнула свой тонкий чёрный жакетик.

- Сейчас уже стало терпимо, - слегка кивнул Микки. – Вчера весь день шёл дождь, потому температура немного спала.

- Всё равно, жара – адская. И как ты здесь живёшь? Нет, конечно, я тоже люблю поваляться под южным солнцем, но не на постоянной же основе…

- А здесь не всегда так жарко, - ответил брюнет и направился к дивану. Ники последовала за ним. – Просто, это лето выдалось слишком тёплым.

Усадив гостью, Микки сходил на кухню за бокалами и, вернувшись в гостиную, поставил их на низкий журнальный столик и тоже сел.

- Нальёшь? – слегка улыбнувшись, спросила девушка, смотря на друга.

Микки слегка кивнул в ответ и, откупорив бутылку, наполнил бокалы ароматным крепким напитком и передал один Ники. Они оба сделали по глотку – виски, действительно, оказался весьма приятным и оправдывал своё звание «элитный».

- Как там твой Крейг? – спросил Микки и взглянул на подругу, смотря на неё из-под полуопущенных ресниц.

- Нормально, - ответила девушка.

Она опустила взгляд, крутя в руках бокал и как-то не то неуверенно, не то виновато улыбнулась.

- У нас скоро свадьба, - добавила Ники.

Брюнет вопросительно выгнул бровь, смотря на девушку.

- Не думал, что у вас зайдёт так далеко, и что он так долго продержится, - сказал он.

- Ты намекаешь на то, что со мной невозможно ужиться? – пытаясь изобразить обиду, спросила Ники, но у неё не получилось. Обижаться на Микки она никогда не умела, и это было залогом их дружбы.

- Я намекаю на то, что ты и замужество – малосовместимы. Сама вспомни, сколько обычно длились твои отношения? Два месяца, три?

- Да, ты прав, - вздохнула Ники. – Но с Крейгом мы вместе уже… - она задумалась, припоминая точный срок, - полтора года.

- А теперь вам предстоит прожить вместе всю оставшуюся жизнь, если, конечно, ты веришь в святость брачной клятвы.

- Ты сейчас пытаешься отговорить меня от замужества?

- Почему же? – вскинул бровь брюнет. – Это – твоя жизнь. И твой выбор – с кем её связывать.

- Мой выбор, - кивнула Ники. – Но после твоих слов хочется лишний раз задуматься над его правильностью…

- Раз хочется задуматься, - усмехнулся Микки и взглянул на подругу, - значит, ты не уверена в том, что действительно хочешь этого.

- Я уже говорила, что ты бы был первоклассным психоаналитиком? Твои бы пациенты ненавидели тебя, но тебе бы не было равных в том, чтобы сделать человеку больно и исцелить его через эту боль, - фыркнула Ники.

- А я сделал тебе больно своими словами?

- Нет, я к тебе привыкла…

- И, если бы тебе не нравилась моя манера вести себя и говорить, то ты бы не стала поддерживать со мной отношения, а ограничилась одной ночью, как и планировала изначально, - перебив девушку, закончил за неё Микки.

- А ты всегда знаешь лучше другого человека то, что он хочет сказать… - покачала головой Ники и отпила виски.

- Не всегда, но весьма часто…

- А ты по-прежнему чертовски самоуверен, - улыбнулась Ники и снова покачала головой, сделала новый глоток крепкого напитка.

- А ты по-прежнему слишком любишь спиртное и слишком быстро пьёшь.

- У нас тут обмен любезностями?

- Обижаешься на правду? – слегка ухмыльнулся Микки и подлил подруге ещё виски.

- После таких слов так и хочется сказать что-нибудь такое, чтобы задеть тебя.

- Не советую, - равнодушно ответил брюнет и тоже отпил виски.

- А что будет, если я попробую?

- Давай лучше вернёмся к тебе и Крейгу? – перевёл тему Микки и повернул к Ники голову. – Когда у вас свадьба?

- Через три месяца… - вздохнула девушка.

Она помолчала немного, затем усмехнулась и добавила:

- Ей богу, я не понимаю, как так вышло!

- Очень интересно… - задумчиво проговорил брюнет, потирая подбородок. – И что же ты не понимаешь, Ники? Как согласилась выйти за него?

- Вроде того… Мы просто встречались, встречались… Нам было хорошо вместе. А потом он сделал мне предложение и я согласилась. Я как-то даже не думала тогда, что предложение подразумевает под собой скорую свадьбу. Я только недавно вдруг поняла, что через три месяца я выйду замуж!

Она эмоционально всплеснула руками, а после сделала три быстрых глотка крепкого напитка. Микки подождал, пока Ники поставит бокал на стол и произнёс:

Глава 8

Ты любишь опасные игры… Я тоже.

Микки вышел из ванной комнаты и направился в сторону своей спальни, по пути растирая полотенцем мокрые волосы. Несмотря на то, что чаще всего он и Дженнифер спали вместе, у каждого из них была и собственная комната, на этом настоял брюнет.

Дойдя до своей комнаты, Микки повесил полотенце на шею и повернул ручку, отпирая дверь. Вот только уединение его, которое обещало парню это пространство, было самым наглым и глупым образом нарушено. На краю постели сидела Дженнифер, что-то крутя в руках и задумчиво разглядывая.

У Микки мгновенно испортилось настроение и он, поджав губы, закрыл дверь, намеренно хлопая ею и заставляя Дженнифер повернуть голову на звук.

- Доброе утро, Микки, - улыбнулась девушка.

Брюнет поджал губы ещё сильнее и слегка скривил их.

- Дженнифер, сколько раз я тебя просил не вторгаться вот так вот в мою спальню? – парень звучно выделил слово «мою», но в остальном он старался говорить спокойно.

- Эм… - девушка прикусила губу и виновато опустила взгляд; на лицо её упали распущенные светлые локоны.

Она помолчала несколько секунд, затем всё-таки подняла глаза, смотря на брюнета, и добавила:

- Микки, я просто искала тебя.

- По-моему, было очевидно то, что меня здесь нет. Или ты думала, что я прячусь в шкафу или под кроватью? – в словах его звучало раздражение, он скрестил руки на груди.

- Я просто ждала тебя…

- Просто ждала, - повторив за Дженнифер, хмыкнул Микки, кивая.

Он опустил голову, несколько секунд думая, затем вновь поднял взгляд к лицу девушки и произнес:

- Будь добра больше так не делать. Я не люблю, когда нарушают моё личное пространство, я ведь не зря имею и свою личную спальню, но ещё больше мне не нравится, когда пренебрегают моими просьбами.

- Извини, Микки, - виновато пробормотала Дженнифер, начиная активнее и более нервно крутить в руках непонятный предмет, который от взора брюнета скрывали её тонкие пальцы.

- Надеюсь, мы услышали друг друга, - несколько остыв, произнёс Микки.

Ссориться до битой посуды и разбитых губ ему не хотелось… Но пришлось.

Микки уже хотел подойти к шкафу, чтобы выбрать майку – пока что на нём были надеты лишь джинсы, но остановился, хмурясь. Внимание его привлекла одна из прикроватных тумбочек и непосредственно её верхний ящик, в котором парень хранил лекарства и который сейчас был задвинут не до конца, намекая то, что кто-то в него заглядывал.

Проснувшись этим утром, брюнет собирался выпить таблетки, даже ящик открыл – все ящики в этой комнате были под замками, но потом передумал и решил сначала принять душ. Вновь запирать ящик он не стал, потому что Дженнифер на тот момент ещё спала, а Николь никогда не имела привычки без приказа трогать его вещи и даже просто заходить в спальню Микки. Но всё пошло немного не по плану…

- Какого чёрта, Дженнифер? – несколько повысив тон голоса, обратился к девушке Микки.

Глаза его стали темнее и начали напоминать чёрные дыры, они высасывали силы и жизнь.

- Ты рылась в моих вещах? – задал он ещё один вопрос, хотя ответ и так был очевиден.

- Микки, чего ты так завёлся? – хлопая ресницами и искренне не понимая гнева любимого, спросила Дженнифер. – Я просто…

- Что у тебя в руках? – делая звучные паузы между словами, спросил брюнет, невероятно тяжёлым и давящим взглядом смотря на девушку.

Дженнифер вновь взглянула на парня, смотря на него так преданно и чуточку испуганно, словно побитый оленёнок. Ничего не говоря, она осторожно подняла руку, демонстрируя Микки то, что до этого скрывалось в её ладонях – флакончик с таблетками от его «тайны».

Дженнифер не знала о болезни Микки, потому что он оставался верным себе и по-прежнему не желал посвящать никого в ту сферу своей жизни, в которой никому не было места. «Псих» - это диагноз, клеймо, те, кто не болеет сам, никогда не смогут понять тех, кому не повезло родиться с цельным и здоровым сознанием, тех, внутри кого живут «демоны».

- Положи, где взяла, - стальным тоном произнёс Микки, спокойным, но прожигающим насквозь взглядом смотря на Дженнифер.

- Микки, а… А что это за таблетки?

Складывалось такое чувство, будто Дженнифер совсем ничего е понимает, не чувствует той чёрной и плюющейся смертоносными молниями тучи, что нависла сейчас над её белокурой головкой. Сейчас она вела себя глупо, как никогда. И это только добавляло Микки раздражения от всей этой ситуации.

Овца. Какая же овца! Это так и хотелось крикнуть девушке в лицо. А она так и продолжала преданными оленьими глазками смотреть на возлюбленного и хлопать длинными пушистыми ресницами.

- Ты меня слышишь плохо? – по-прежнему не крича, но чуть повысив тон голоса, произнёс брюнет.

Его терпение постепенно начало кончаться. И Дженнифер не следовало его испытывать, точно не следовало…

- Микки…

- Повторяю в последний раз – положи на место, - перебив девушку, сказал брюнет, смотря на неё таким взглядом, от которого становилось сложно дышать, он словно выжигал в воздухе кислород.

Глава 9

Микки сидел на кухне, подперев голову рукой и безразлично смотря перед собой. По его правую руку парил, медленно остывая, свежезаваренный чай, в окно мерно стучал дождь. Едва не испепелив жителей Лос-Анджелеса, лето решило резко сменить тактику своего поведения и начало через день плеваться дождями и укутывать ясное солнце мутными грязноватыми облаками.

Но такая погода нравилась брюнету даже больше, и дело было совсем не в том, что его, как и всех, уже порядком утомила жара. В такую погоду лучше думалось, и можно было часами сидеть и созерцать бег капель по оконному стеклу. Вот только думать парню было особо не о чем, в голове его стояла густая и кристально ясная тишина.

Негромко вздохнув, Микки слегка прикрыл глаза и покрутил головой, разминая ещё не до конца отошедшие ото сна мышцы шеи, после чего вновь подпёр её рукой.

Посидев так ещё минуты две, парень опустил руку на стол и перебрал по его прохладной поверхности пальцами, создавая ненавязчивый, но напряженный ритм, который так идеально подходил к картине этого сумрачного предобеденного часа.

На несколько мгновений дождь с утроенной силой полил с небес, звучно ударяя в оконное стекло; где-то вдалеке прозвучал приглушённый расстоянием раскат грома.

В это утро Дженнифер вновь не было дома, она уехала с самого утра на работу и должна была пробыть там ещё несколько часов, до трёх. Три дня подряд у неё были съёмки для какой-то там рекламной кампании - Микки не стал запоминать её названия, и сегодня был второй день. А после – заслуженный отдых и подготовка к главному событию – показу в самой модной и утонченной столице мире – Париже.

Сейчас Микки даже ждал этой поездки, к которой изначально относился более чем холодно. Она могла помочь развеяться и отвлечься – отвлечься непонятно от чего, ведь никаких проблем в его жизни не было и не предвиделось, на его пути не возникало никаких трудностей.

«Иногда у меня возникает такое чувство, что я скучаю по своим «голосам», - подумал брюнет и слегка скривил губы, сделал глоток горячего красного чая. – Привыкнуть к тишине в голове сложно. Но, если вспомнить, как мы расстались…».

Он намеренно не закончил мысль и сделал ещё один глоток чая. Зачем заканчивать её, если Микки и так прекрасно помнил, через какой ад ему пришлось пройти тогда, восемь лет назад, когда в одночасье он и его «семья» стали злейшими врагами? Это ведь была самая настоящая кровавая война, тихая и скрытая бойня, в которой у брюнета не было никаких шансов выжить.

Но он выжил. И не просто выжил, а не остался лежать неосмысленным полуовощем в мягких стенах психиатрической больницы, наблюдая на них сюрреалистические картины и целые сериалы, которые способно породить воспалённое сознание. Живи и радуйся, каждый свой день начинай с бокала шампанского, празднуя новое утро, как очередную победу, и не переставай улыбаться. Но почему-то не получалось.

«Я всё равно знаю, что вы когда-нибудь вернётесь, - нередко думал Микки, и сейчас эта мысль тоже промелькнула в его сознании. – Я знаю, что вы по-прежнему где-то там, внутри меня».

Брюнет поднял глаза вверх, закатывая их и будто пытаясь разглядеть своих обиженных и затаившихся «демонов», которые прятались в самых дальних углах его сознания и уже на протяжении семи лет сохраняли молчание, делая вид, что их и вовсе больше нет. Но они были. И они просто ждали. Чудес не бывает.

- Не бывает, - вздохнув, повторил Микки вслух последнюю часть своих размышлений.

Он прикрыл глаза и слегка опустил голову, смотря из-под опущенных ресниц на ещё практически полную чашку чая. Любимый напиток вновь казался каким-то невкусным, пусть и был качественно заварен и источал потрясающий аромат с сочными, но не навязчиво приторными фруктовыми нотками.

Вздохнув, Микки встал и приоткрыл окно – поверхность ближних к нему тумбочек тут же украсили несколько капель дождя, и вернулся за стол. Он сделал новый глоток чая и, достав сигареты и зажигалку из кармана джинсов, положил их на стол.

Дверь на кухню бесшумно приоткрылась и в комнату зашла Николь со шваброй и небольшим голубым ведёрком на колёсиках, наполненным водой с моющим средством. Несмотря на то, что удобнее было бы убираться, используя швабру, в которую сразу заливается и вода, и средство для уборки, женщина предпочитала мыть полы по старинке, так было надёжнее.

- Ой, Микки, - произнесла Николь, заметив начальника, который продолжал смотреть на чашку чая, совершенно игнорируя её появление. – Я не знала, что ты здесь… Я тогда позже уберу здесь.

- Ты мне не мешаешь, - ответил брюнет, не удостоив женщину взглядом. – Убирай, Николь.

Подумав несколько секунд, домработница кивнула и, окунув швабру в воду, опустила её на пол, начиная мыть его. Она молчала и практически не создавала никакого шума, внимательно натирая пол и стараясь не пропустить ни единого его сантиметра. Благодаря стараниям Николь хоть какой-то видимой грязи или беспорядка в доме Микки никогда не наблюдалось, потому и эта её уборка была скорее просто поддержанием порядка.

Вымыв половину пола, женщина обошла стол, который стоял практически на середине комнату, и продолжила уборку. Теперь она была за спиной Микки, но парень, как и всегда, спокойно реагировал на такое положение и не пытался обернуться.

Когда прошло ещё минут семь, и ещё одна часть пола оказалась вымытой, едва заметно поблёскивая лёгким влажным блеском в хмуром свете, Николь оторвала от пола взгляд и украдкой посмотрела на Микки. Брюнет продолжал сидеть к ней спиной, легко придерживая одной рукой чашку с чаем; чашка была тёплой, почти горячей, но тепло это почему-то не проникало под кожу.

Глава 10

Микки подъехал к самому крыльцу здания «Алой плоти», которое всегда так непривычно смотрелось при свете дня; дождь уже закончился, и из-за молочных облаков даже выглянуло солнце. Оставив машину, парень быстро поднялся по ступеням крыльца и переступил порог клуба – просторное строение встретило его тишиной, полумраком и прохладой. Складывалось такое ощущение, будто в его стенах вовсе никого не было, но Микки точно знал, что это было не так и, убрав ключи от автомобиля в карман, он направился к дверям в первый и самый большой зал.

Брюнет не знал точно, где его будут ждать потенциальный клиент и Стюарт, но логика подсказывала ему, что, вероятнее всего, они будут в его кабинете. Потому Микки направился прямиком туда. И он оказался прав.

Открыв дверь в свой кабинет и переступив его порог, брюнет увидел ожидающих его. Прикрыв дверь, он подошёл к дивану, на котором сидели мужчины, и обратился к помощнику:

- Можешь быть свободен, Стюарт.

Мужчина кивнул и незаметно удалился. Когда за ним закрылась дверь, Микки переключил внимание на второго ожидающего. Как только брюнет посмотрел на него, мужчина встал.

Это был высокий и подтянутый немолодой блондин. Он был стильно и дорого одет и всем своим видом выражал значимость и власть. И что-то в нём показалось Микки очень знакомым.

- Здравствуйте, мистер Клее, - поздоровался Микки, протягивая мужчине руку.

- Добрый день, мистер Гумперт, - также поздоровался блондин и сдержанно, но крепко пожал Микки руку. – Полагаю, вы догадываетесь, зачем я здесь?

- Не люблю строить предположения. Предпочитаю всё знать точно, - сухим деловым тоном ответил брюнет.

- Хорошо, мистер Гумперт…

- Можете обращаться ко мне по имени. Думаю, оно вам известно.

- Бесспорно, Микки, - кивнул мужчина и сложил руки на груди. – Тогда и вы называйте меня по имени, меня зовут – Тиль.

Брюнет слегка кивнул в знак согласия. Мужчина продолжал:

- И, если вы не против, Микки, я бы хотел продолжить разговор на немецком.

До этого они разговаривали по-английски.

- Это меня ни капли не затруднит, - уже по-немецки ответил брюнет.

Тиль кивнул, оставшись довольным ответом. Он указал рукой на диван, приглашая брюнета сесть, и сел сам. Микки остался стоять.

- Так, Тиль, что же заставило вас просить личной встречи со мной? – устав от любезностей и отстраненных тем, спросил Микки.

- Согласен с вами, Микки, я тоже не люблю пустых разговоров и предпочитаю сразу переходить к делу, - сдержанно кивнул мужчина.

Он помолчал несколько секунд, после чего вновь обратился к брюнету:

- Микки, может быть, вы тоже сядете?

- Сомневаюсь, что наш разговор продлится так долго, что я устану стоять.

- Разговор нам предстоит сложный, Микки.

- Тогда, может быть, мы уже начнём его?

- Вы куда-то торопитесь?

- Нет, я не тороплюсь, но мне бы не хотелось провести здесь целый день.

- Хорошо, Микки, - кивнул Тиль. – Тогда, перейду к делу. Я узнал о вашем клубе полгода тому назад и тогда же очень заинтересовался им, но по определённым причинам не мог вступить в него и прийти даже на один вечер. И причина тому – возможность утечки информации.

- Это невозможно, - со спокойной уверенностью ответил Микки и скрестил руки на груди. – Вся информация о клиентах строго засекречена. А во время того, когда они находятся в стенах клуба, посторонних на его территории нет.

- А как же прислуга? Работники?

- Прислуга приезжает в клуб утром и покидает его за два часа до открытия, потому любые пересечения исключены.

- Неужели во время того, когда в клубе находятся посетители, в нём нет совсем никого постороннего?

- Ни единой живой души. Единственный не член клуба, который может находиться в его стенах в то время, когда в нём находятся посетители, это я.

- Вы не являетесь членом собственного клуба? Очень интересно…

- Это не имеет отношения к делу, Тиль.

Мужчина помолчал некоторое время, после чего слегка кивнул и вновь взглянул на Микки, обращаясь к нему:

- Вижу, я не зря летел через океан ради встречи с вами, Микки.

- Это было совсем не обязательно. Всю интересующую вас информацию вам могли предоставить и на месте, в вашей стране.

- Увы, в Германии нет вашего клуба. К тому же, даже, если бы он там был, посещать его я бы не стал, посещать «Алую плоть» в Европе, вообще, крайне рискованно для меня.

От этого мужчины уже начинало попахивать паранойей, слишком уж он боялся быть уличенным в посещении клуба. Но Микки решил пока что не заострять на этом внимания.

- Дело в том, Микки, - продолжал Тиль, - что сфера моей деятельности обязывает меня следовать многим правилам, она требует безукоризненной репутации и не простит даже самой маленькой ошибки с моей стороны. А посещение секс-клуба, сами понимаете, является более чем грубой ошибкой.

Глава 11

Ослепи себя
Выкинь своё сердце на пол
С моим сердцем, моей кожей, моим поцелуем
Отойди, упади на колени
Я отойду, пока ты будешь истекать кровью
С моим сердцем, моей кожей, моим поцелуем.

Blessthefall, Black rose dying©

Прекрасное тело извивается в его крепких руках. Кожа такая нежная и горячая, она просто обжигает, но эти ожоги, пусть и приносят боль, но боль эта является самой желанной на свете. Сбитое донельзя дыхание: оно хрипит, как у загнанного зверя – будто душа пытается вырваться вон из груди, будто она сгорает там, в клетке ребёр, в тысяче преисподен и агоний, воскресает, собирает себя из выжженного пепла и снова сгорает до основания. Этот цикл никак не может разорваться и оборваться, и в этом сотом круге ада есть главный и высший смысл.

Кожа разогревается настолько, что, кажется, пройдёт ещё одна секунда, и она закапает с перегретых тел, подобно расплавленному воску. Это больно. Эта близость рождает разряд самой острой боли в каждом нерве тела, замыкает его.

С пухлых разалевшихся губ срывается стон удовольствия. Микки не видит лица своей любовницы, зрение подводит и вместо её лица – лишь размытое пятно, а под ладонями ощущение её тела и его изгибов.

Быстрые мощные движения – такая страсть просто не может быть мерной и романтичной, кожу начинает жечь от жара крови, а свечи начинают плакать воском, истекая им, подобно сердобольным плакальщицам. Они ведь всё знают наперёд…

Простыни уже измяты и скомканы. На телах испарина, а хриплое дыхание обжигает губы, опаляет их, грозясь изувечить нежную кожу страшными уродливыми ожогами.

Ногти загадочной безликой девушки царапают спину Микки, оставляя на блестящей от пота коже алые полосы – метки страсти и высшего наслаждения. Он впивается в её губы жёстким поцелуем, кусает их почти до крови и вжимает тонкие запястья девушки в упругий матрас, сжимая их с каждой секундой всё сильнее, потому что мир перед глазами плывёт и летит ко всем чертям, а её хрупкие руки являются единственной опорой и последней ниточкой, связывающей парня с реальностью. Но реальность должна пойти к чёрту, она просто обязана это сделать.

Очередной хриплый стон – они будто задыхаются, запрокинутая голова и блеск капель пота на шее, где под кожей в сонной артерии сходит с ума пульс. Сердце бьёт набатом в виски и грудную клетку, таранит их, веки сами собой опускаются, а губы вновь находят губы любовницы, целуя её, кусая, деля с ней каждый хриплый вздох.

Руки Микки уже сжимают спинку кровати, грозясь сломать её, оторвать ко всем чертям в любой момент! Под блестящей от испарины кожей играют крепкие мышцы, а ногти загадочной любовницы вновь оставляют кровавые борозды на его спине, заставляя парня повести плечами от этой дразнящей нервы боли и сильнее вжать тело под собой в кровать, нещадно врываясь в неё, наказывая и мстя, но подводя их обоих к заветному финалу. Финалу, который уже предопределён…

Свечи роняют всё новые и новые восковые слёзы: они текут по их телам и подсвечникам, срываются вниз и, потеряв огонь, застывают. В комнате уже совсем нечем дышать: весь кислород выжжен, но любовники просто не могут остановиться, лёгкие сдаются и перестают требовать кислород, ещё больше кружа головы парня и девушки дурманящим удушьем.

Очередной хрип удовольствия, стон и Микки чувствует, как тело под ним выгибается. И он с новой силой вжимает любовницу в матрас, грубо целует в губы и кусает в шею. Её пронзает всё новыми и новыми судорогами наслаждения, разрывая нервы разрядами тока, а парню требуется ещё всего несколько глубоких мощных толчков, чтобы кончить в тело безликой любовницы, продолжая слишком крепко сжимать её в своих стальных объятиях.

Немного переведя дыхание – на полное его восстановление ещё будет достаточно времени, Микки садится и, бросив беглый взгляд на горячее тело на измятых простынях, достаёт из ящика тумбочки кинжал с драгоценным камнем на рукояти. Спрятав его за спину, брюнет вновь склоняется к лицу любовницы, захватывая её пухлые горячие губы в плен и вовлекая её в кружащий голову последний поцелуй.

Немного отстранившись от девушки, Микки заглядывает в её безликое лицо, в глаза, которые сокрыты дымкой тумана, и, занеся нож над грудью любовницы, которая по-прежнему слишком часто вздымается, наносит удар…

Микки открыл глаза и резко сел, смотря в темноту сонной спальни. Дыхание его было жутко сбитым и хриплым, даже лёгкие болели. А внизу живота всё горело: ткань пижамных штанов давила на его до предела напряжённый член. Рядом с ним мирно спала Дженнифер, несильно сжимая во сне наволочку подушки своими тонкими ухоженными пальчиками. И никакой крови на смятых простынях, и никаких свеч, рыдающих расплавленным воском…

Всё было сном, всего лишь сном – преисполненным горячей эротики, но ощущающимся, как самый худший кошмар. Он преследовал Микки на протяжении многих лет, посещая его не каждую ночь, но с завидным постоянством находя его. И всегда этот кошмар был одинаков: горячее извивающееся тело в руках брюнета, жаркий и страстный секс и, наконец, убийство своей загадочной безликой любовницы. Сегодня Микки проснулся раньше того, как клинок пронзил грудь девушки, но чаще он успевал завершить начатое и проследить, как жизнь покидает прекрасное тело, утекая вместе с кровью из пробитого острым лезвием сердца. Её горячая алая кровь, которая в полумраке была подобна своим цветом сочной мякоти черешни, струйками текла по груди и пропитывала собой измятые и влажные от их страсти простыни, украшая их самым прекрасным и самым жутким в мире узором…

Глава 12

Прошло четыре дня. Дженнифер не стала обижаться или как-то вспоминать не слишком приятный ночной инцидент и, как обычно, поутру после той ночи пожелала Микки доброго утра с лёгкой улыбкой на губах и нежно поцеловала в щёку. Другого и не нужно было. Другого быть и не могло, в противном случае, они бы уже давно перестали быть парой, если бы девушка не умела вот так всё «проглатывать» и продолжать оставаться покорной и верной овечкой с обожанием в очаровательных оленьих глазах. Иногда она так напоминала брюнету пресловутого оленёнка Бемби из одноименного старого мультика, который он посмотрел когда-то в детстве. Только Бемби смог вырасти в гордого оленя и спасти всех, как и престало поступать главным героям каждого диснеевского мультфильма, а Дженнифер не проявляла никаких предпосылок к тому, чтобы пойти по «героическому» пути.

Микки сидел за столом на кухне, энергично помешивая ароматный чёрный кофе в своей любимой матовой чёрной кружке. Сегодня с утра у него было удивительно приподнятое настроение, даже улыбаться хотелось, что Микки делал крайне редко. Качественный секс вместо зарядки сразу после пробуждения, вкусный завтрак… Сегодняшнее утро, определённо, имело все шансы стать началом прекрасного дня.

Странные кошмары больше не тревожили сна парня после той слишком чёрной и безлунной ночи. И это не могло не радовать Микки. В отличие от ситуации со своими «демонами» в данном вопросе он был, можно сказать, оптимистом и всякий раз надеялся на то, что кошмар больше не вернётся и не потревожит его относительно спокойного сознания. Слишком уж он ненавидел их, чтобы спокойно относиться к их регулярному, но совершенно бессистемному возвращению. И, увы, подавить эти кошмары были не в силах снотворные препараты или успокоительное – они были слишком сильны и хитры. Они были слишком крепко вплетены в ткань сознания кровавыми нитями и никуда не желали уходить, а просто ждали новой подходящей для того, чтобы напомнить о себе, ночи.

Дверь открылась и на кухню зашла Николь, как обычно, притормаживая около порога и смотря на Микки.

- Доброе утро, - произнёс парень, поднимая на домработницу взгляд и улыбаясь ей.

От такой непривычной позитивности начальника Николь несколько опешила и даже не сразу ответила ему.

- Доброе утро… - наконец-то проговорила женщина, с некоторой тревогой смотря на брюнета. Что на этот раз стукнуло ему в голову? – А…

Она перевела взгляд на посуду, стоящую на умывальнике. Вновь посмотрев на парня, домработница закончила мысль:

- А ты уже позавтракал, Микки?

- Да, - кивнул брюнет, продолжая слегка улыбаться одними губами.

- А почему ты меня не позвал? – удивлённо спросила женщина. – Ты же обычно…

- Сегодня мне захотелось приготовить завтрак самостоятельно, - не дав Николь закончить, ответил на её вопрос Микки.

Он, как обычно, перебил её, но сейчас в его словах не было резкости или чего-то подобного. Николь хотелось порадоваться за начальника, который наконец-то проснулся в хорошем расположении духа, но почему-то пока не получалось. За прошедшие года она привыкла к тому, что Микки почти всегда хмур и угрюм и что он жёстко пресекает любые попытки сказать ему что-то, что ему может не понравиться. Но сейчас он выглядел спокойно, и в глазах его не было привычной чёрной ртути, а губы его всё ещё были слегка изогнуты в лёгкой улыбке. Николь уже и забыла о том, насколько Микки идёт улыбка; улыбаясь, он становился ещё более привлекательным и обворожительным, нежели обычно.

- Это хорошо, - наконец-то ответила Николь и тоже слегка улыбнулась начальнику. – Но…

Закончить она не успела, потому что на кухню зашла Дженнифер, случайно несильно толкнув домработницу дверью.

- Извини, Николь, - поспешила извиниться девушка.

- Ничего страшного.

Слегка кивнув, Дженнифер перевела взгляд на Микки.

- Ты будешь сейчас завтракать? – поинтересовался парень и отпил кофе.

- Да, я как раз собиралась это сделать.

- Что тебе приготовить, Дженнифер? – спросила Николь.

- Салат из авокадо и помидоров и омлет, - недолго подумав, ответила девушка.

Она подошла к столу и тоже села, рядом с Микки. Помолчав немного, Дженнифер обратилась к парню:

- А ты позавтракаешь со мной?

- Я уже позавтракал, - отозвался брюнет и сделал новый глоток кофе, он был приятно тёплым и слегка горчил.

Дженнифер опустила взгляд. Ответ Микки её расстроил, потому что она очень любила делать что-то с ним вместе, но она не подала об этом вида и ничего не сказала.

- Но, - продолжил парень, - я посижу с тобой. Сейчас мне совершенно некуда торопиться, так что, я вполне могу посвятить это время тебе.

Дженнифер от этих слов просветлела и улыбнулась, разворачиваясь к Микки корпусом. Потянувшись к нему, она чмокнула его в щёку – хотелось поцеловать в губы, но Дженнифер помнила о том, что брюнет не слишком любит, когда его целуют, так сказать, без разрешения. Потому она ограничилась лёгким прикосновением к его щеке и снова села прямо, опуская взгляд.

Николь приготовила завтрак очень быстро, Микки даже не успел выпить и половины чашки кофе. Когда она поставила тарелку и глубокую небольшую пиалу с салатом перед Дженнифер, девушка поблагодарила домработницу и, взяв вилку, приступила к трапезе.

Глава 13

Я мог бы осуществить мечту или желание с помощью Джина,

Чтобы вернуться в место более простое, чем это,

Потому что после всех этих вечеринок, секса и наркотического кайфа,

После всей этой мишуры, гламура и моды,

Всего этого шума и гама, этого безумия

Наступает пора, когда ты погружаешься в уныние.
B.o.B feat. Hayley Williams, Airplains©

Только что уже в третий раз объявили посадку на рейс Лос-Анджелес – Париж и Микки и Дженнифер уже были практически готовы к тому, чтобы пройти на борт самолёта, оставалось только забрать свои паспорта у женщины за последней стойкой контроля и регистрации пассажиров.

- Приятного полёта, мистер Гумперт, - произнесла женщина в форме и с широкой улыбкой вернула Микки паспорт, после чего повторила то же самое и с Дженнифер.

Парень и девушка прошли дальше, проходя по коридору и ступая на борт самолёта. Предъявив билеты такой же улыбчивой, как и за стойкой регистрации, девушке, которая отличалась от первой только более хрупким телосложением и цветом волос – она была блондинкой, они заняли свои места.

Совсем скоро в салон вышла стюардесса, заучено и четко объясняя пассажирам правила поведения во время перелёта и их действия на случай экстренной ситуации. Устав от речей работницы неба через минуту её инструктажа, Микки отвернулся к иллюминатору, за которым пока что ничего не менялось: лишь идеально ровный асфальт и крыло самолёта.

Инструктаж закончился и все начали готовиться к взлёту. Стюардессы суетились, но быстро скрылись в своей комнатке, загудели двигатели, и огромная статная машина медленно сдвинулась с места, разворачиваясь и выезжая на взлётную полосу.

Микки любил эти моменты. Он любил куда-то ехать. С детства он привык постоянно менять места жительства с завидным постоянством, нигде не задерживаясь надолго, и это оставило на его сознании такой отпечаток, что, подолгу живя в одной стране, городе, он начинал скучать. Увы, нигде не было такого места, которое бы Микки с уверенностью мог назвать своим домом – не срослось. А все те места, где он жил с приёмными родителями или же уже самостоятельно, став взрослым, не смогли стать для него пресловутым семейным очагом и родным углом. В этом смысле роднее всего ему была Австрия, возможно, свою роль сыграло то, что двадцать восемь лет назад именно на территории этой страны он появился на свет. Ему была мила «сказочная» Вена, ему нравилось жить в ней, но сейчас об этом городе и этой стране брюнет не хотел даже слышать. Он поставил точку в своей жизни в «сказке», закрыв восемь лет назад дверь в своей квартире номер шестьдесят девять по улице Беккерштрассе. А переправлять точки на запятые или многоточия Микки никогда не любил…

Самолёт окончательно разогнался, разрезая своим носом разогретый за день воздух, мотор взревел. Рывок вперёд и шасси отрываются от земли и огромная машина устремляется вверх, стремительно набирая высоту и унося своих пассажиров прочь от измученного жарой и солнцем Лос-Анджелеса.

Люди и здания с каждой секундой становились всё меньше, а земля начинала напоминать разметку на карте: строения, артерии дорог. Первыми растворились в высоте люди, что было совершенно неудивительным.

Микки слегка прикрыл глаза, смотря на уменьшающийся и остающийся позади город. Дорога, новые места… Микки любил куда-то ехать и переезжать, потому что, пусть он и не верил в сказки и чудеса, но странная и абсурдная вера в то, что на новом месте всё будет иначе и лучше, жила и в нём. Разумом он понимал, что ни черта не изменится, потому что новое место – всего лишь новое место, а вот он приедет в него старым. И он не строил планов по тому, как счастливо заживёт в новой стране, как кардинально изменится его жизнь. Не будет ничего этого – не-будет. Но вера нелогична и слепа к прошлому опыту – она продолжает во что-то верить и прятаться в самых тёмных и дальних уголках бессознательного, пытаясь скрыться от всевидящего ока разума, чтобы не быть раздавленной.

И именно в этом, верно, была причина того, что на протяжении последних дней Микки находился в приподнятом расположении духа. Наскучивший ему и опостылевший своей жарой Лос-Анджелес остался позади, а впереди был прекрасный Париж – главный город всех влюбленных, которые действительно верят в то, что их любовь будет вечной. И идея отправиться в него раньше намеченного срока принадлежала именно Микки и Дженнифер с радостью поддержала её. Кто не любит Париж?...

Самолёт достаточно быстро набрал нужную высоту и на экранах загорелось заветное для всех пассажиров: «Можете отстегнуть ремни».

- Как же я люблю тот момент, когда самолёт выравнивается на высоте, и разрешают отстегнуться, - произнесла Дженнифер, расстегнув свой ремень безопасности, и чуть съехала вниз в своём удобном кресле из кремовой кожи. – Когда самолёт взлетает, мне всё время становится так страшно, что он упадёт… - добавила девушка, поясняя причину своей радости и прикрывая глаза.

- Бояться того, что самолёт упадёт, но всё равно садиться в него достаточно глупо, Дженнифер, - ответил Микки.

Он отвернулся от иллюминатора и взглянул на девушку, смотря на неё из-под чуть опущенных ресниц.

- Моя работа предполагает постоянные перелёты, - вздохнула Дженнифер, съезжая ещё ниже и вытягивая ноги. – Потому приходится пересиливать себя и бороться со своим страхом. К тому же, я надеюсь, что я никогда не окажусь в салоне того самолёта, которому суждено упасть…

Глава 14

- Как же я обожаю Париж! – восторженно произнесла Дженнифер, когда они с Микки переступили порог дома.

Следом зашёл водитель с их чемоданами.

- Да, он весьма хорошо, - сдержанно ответил брюнет.

Он передал водителю деньги и тот незаметно удалился, оставив их багаж.

- Лувр, Елисейские поля, Монмартр! – продолжала своё восторженное высказывание Дженнифер.

Она остановилась недалеко от входной двери и сняла лёгкое пальтишко, которое предусмотрительно надела в аэропорту, когда они спустились на французскую землю. По сравнению с испепеляющей жарой Лос-Анджелеса Париж встретил их свежестью, вечерней прохладой и приятным ненавязчивым ветерком.

- А французский язык, так вообще, мечта! – всё не могла успокоиться девушка, продолжая свою оду самой романтичной столице мира. – Его хочется слушать и слушать! Жаль, что в школе я учила итальянский язык, что у меня не слишком хорошо получалось. А французский язык мне вовсе не дался…

- В нём нет совсем ничего сложного, - ответил Микки и расстегнул две верхние пуговицы на своей чёрной рубашке и манжеты на рукавах, закатал их. – За исключением произношения, конечно же.

Бросив беглый взгляд в зеркало, он обернулся на Дженнифер, продолжая:

- Я его тоже изучал в детстве и юности, но тогда он давался мне хуже всего. Но уже во взрослости я смог довести владение им до совершенства.

Дженнифер улыбнулась и подошла к парню, смотря на него таким преданным и влюбленным взглядом.

- У тебя, Микки, вообще, удивительная склонность к изучению языков, - произнесла она, продолжая слегка улыбаться.

- Может быть, - сдержанно кивнул брюнет. – Но, скорее, это просто результат того, что я долго работал над этим.

Микки не лукавил, изучая тот или иной язык, которых он на данный момент знал уже три, не считая родного – немецкого, он посвящал данному занятию уйму времени и методично вникал во все тонкости чужой ему речи. Исключением был лишь русский язык, который он довёл практически до совершенства, проживая два года в России, даже акцента при разговоре у него было практически не услышать. Но и Дженнифер была права, потому что склонность к языкам у Микки проявлялась с детства, и изучение их ему давалось проще, чем большинству других людей. Его мозг с удивительной лёгкостью схватывал все нюансы и особенности чужого языка, для познания которых другим людям потребовалось бы гораздо больше времени.

- Париж… Вечер… - загадочно улыбаясь, произнесла Дженнифер. – Так и хочется попросить тебя говорить по-французски. Тогда усталость от долгого перелёта окончательно забудется…

- Je pense que je ferais mieux de ne pas le faire,* - сложив руки на груди и чуть понизив тон голоса, ответил Микки, с лёгким прищуром очаровательно горько-шоколадных глаз смотря на девушку.

Дженнифер улыбнулась ещё шире и ближе подошла к нему, становясь практически вплотную и снизу заглядывая ему в глаза. Без каблуков она выглядела совсем хрупкой, хоть рост её и составлял сто семьдесят шесть сантиметров.

- Скажешь ещё что-нибудь? – также чуть понизив голос, спросила девушка.

- Quelle absurdité - de demander à une personne de parler une langue que vous ne comprenez pas...** - продолжая смотреть Дженнифер в глаза, ответил Микки и покачал головой.

Ах, в этом есть невероятная прелесть французского языка – на нём можно сказать всё, что угодно, а собеседник лишь шире расплывётся в улыбке, наслаждаясь его завораживающей картавостью и думая, что ему говорят нечто приятное и светлое.

И Дженнифер тоже так наивно повелась на эту прелесть; улыбка на её губах дрогнула, став чуть шире, и она встала на носочки, тянясь к губам Микки за поцелуем. Но брюнет не стал полноценно целовать её, а ограничился лёгким прикосновением к её губам и отстранился.

- Я подумаю о том, чтобы говорить по-французски позже, ночью, - вернувшись к немецкому языку, произнёс брюнет. – Но сейчас я хочу принять душ, поужинать и выпить чая. Так что, давай оставим эти игры.

Сказав это, Микки полностью расстегнул рубашку и направился к лестнице на второй этаж, где располагалась одна из ванных комнат. От его быстрых шагов чёрная ткань рубашки взметнулась, подобно плащу загадочного супергероя, и Дженнифер невольно залюбовалась этим, смотря парню вслед, пока он не скрылся на втором этаже.

- Какой же он всё-таки очаровательный… - прошептала Дженнифер, не переставая глупо улыбаться пустой лестнице. – И любимый.

Дверь на кухню слишком шумно открылась, стукнувшись об стену, и в гостиную вышла Николь с миской, в которой она энергично замешивала тесто для овощного пирога.

- Вы уже приехали? – удивлённо спросила домработница, поднимая брови и начиная месить тесто менее энергично.

- Да, минут пятнадцать назад, - кивнула Дженнифер, взглянув на женщину, а после вновь перевела взгляд на лестницу.

- А Микки где?

- В душ пошёл.

- А вы будете сейчас ужинать?

- Микки как раз говорил, что хочет есть. Да и я бы не отказалась от…

Она не закончила мысль, вытягивая шею в сторону Николь и заглядывая в миску с тестом.