Близкий враг

ПРОЛОГ.

- Отец, здравствуйте.
- Здравствуй, Мариам.
- Я выбрала колледж, в который хочу поступить. Вот, - она кладёт на стол перед отцом рекламный буклет. - Меня берут без вступительных экзаменов, два года десять месяцев отучусь, и сразу на третий курс университета.
- Ты не будешь поступать в колледж.
- Ну, как же?...
- Ты выйдешь замуж. Образование в семейной жизни тебе не пригодится.
- Но, отец, вы же говорили...
- Не смей мне перечить, - режет ледяным тоном он, и Мариам склоняет голову. Обида вот-вот выльется горькими слезами, и девушка спешит уйти. Она поплачет потом, в своей комнате, когда её никто не будет видеть и слышать.
Отец всегда был таким. Упертым, строгим и принципиальным. Но Мариам думала, что он даст ей возможность учиться. Две её старшие сестры тоже были выданы замуж в шестнадцать, но за Мариам, как за младшую, просила мать. И девушка думала, что удалось убедить отца. Что он сжалился и уступил. И тем больнее осознавать, что он остался непреклонен.
-Мама, я не хочу... - шептала сквозь слезы Мариам. - Мы же не в средневековье живём.
- Смирись, дочка, и подчинить воле отца.
-Но я не люблю Вардана, я его даже не знаю...
-Ничего. Познакомитесь.
-Мама...
-Подчинись, дочка... Стерпится - слюбится.
-У тебя слюбилось? Тебя саму выдали замуж, ты всю жизнь терпела... Но так и не слюбилось, мама...
-Тише ты, глупая, - шикает на Мариам мать. - Ещё не хватало, чтобы кто-то услышал...
Мариам понимала, что не сможет противостоять, не сможет избежать этого брака.
Вардан - завилный жених, ему тридцать лет. Он богат и властен, как говорят. Мариам с ним лично не знакома, да и видела лишь его фотографии в сети. "Вардан Авесян принял участие в открытии выставки современного искусства", "Вардан Авесян вошёл в десятку самых успешных предпринимателей города", "Вардан Авесян возьмёт в жены дочь своего партнёра по бизнесу Артаваза Саркисяна"...
Даже журналисты уже все знают, а Мариам была не в курсе.
Она не хочет замуж... Только не сейчас... Но выбора ей не оставили. Осталось только смириться и подчиниться. Стерпится-слюбится...

1. Два года спустя.

- Ты сегодня рано, - замечает Мариам, когда муж входит в дом. Она улыбается ему. Она тренировала эту улыбку каждый день, пока не стало правдоподобно, потому что Вардан наказывал каждый раз, когда не верил.
- Мы приглашены на выставку известного столичного фотографа сегодня. Через пару часов нужно выезжать. Приведи себя в порядок. Но сначала на стол накрой, - говорит Вардан, снимая обувь и отдавая жене пальто. Ни тебе "Здравствуй", ни "как дела"...
Проглотив комок обиды, Мариам убирает его пальто в шкаф, ставит ботинки на полку и идёт накрывать на стол. Запечённый кролик под винным соусом, отварной дикий рис и овощи - все сервировано, как в ресторане. Стакан прохладной воды, натертые до блеска приборы и выглаженные белоснежные салфетки. Всё должно быть идеально, иначе Вардан будет злиться. А когда он злится - под горячую руку ему лучше не попадаться.
Пока муж ужинает, Мариам спешит в свою комнату. Быстрый душ, эффектный макияж, бежевое платье по фигуре...
- Лучше надень чёрное, - говорит Вардан, входя в комнату.
- У него неудобные узкие рукава, - вырывается у Мариам, но она тут же прикусывает язык. Вардан подходит к ней со спины, дёргает бегунок молнии вниз и сдерживает с плеч ткань. Резко, словно наказывает Мариам за её дерзость, спускает платье по округлым бёдрами, оставляя бежевой лужицей лежать у ног.
- Не смей мне перечить, девочка, - шепчет он ей на ухо, прикусывая шею. Мариам закрывает глаза. Губы подрагивают, слезы поступают к глазам. Но плакать нельзя, Вардан будет злиться и наказывать. Он уже наказывает...
Жёсткими пальцами сжимает бедра Мариам, мнет, прикусывает холку. Его возбуждение упирается в её попку. Вардан скользит рукой между её ягодиц вниз.
Как Мариам не пыталась за время замужества научиться принимать жёсткие ласки мужа - так и не смогла. Не получается у неё. Она не чувствует возбуждения. Она не хочет... Не хочет его!
Но кто её спрашивать будет?
Вардан достаёт из ящика комода пузырёк с лубрикантом, выдавливает на пальцы и возвращается к Мариам. Елозит скользкими пальцами по половым губам, надавливает ладонью между лопаток, чтобы склонилась над комодом. Входит сразу резко и глубоко, придавливая Мариам к комоду своим телом и выбивая из неё жалобные всхлипы.
-Моя девочка... - шепчет он, продолжая вбиваться все быстрее. - Моя... Я так люблю тебя...
Мариам терпит из последних сил, и когда все заканчивается, идёт в ванную комнату приводить себя в порядок. Она ненавидит его, ненавидит своего мужа! Его голос, прикосновения - все в нем ненавидит. И дом этот шикарный, и пол блеснящий, и окна панорамные с видом на сосновую рощу... Все, все здесь ненавидит! Это её тюрьма, из которой она мечтает выбраться. Сквозняком доносится запах сигаретного дыма, значит, у неё есть всего пять минут, чтобы сделать свои дела и выйти. Иначе Вардан будет злиться.
Она смывает с себя следы секса, поправляет макияж. В гардеробной снимает с "плечиков" чёрное платье, что так нравится мужу, надевает, застегивает множество мелких пуговиц на шее сзади.
-Моя красавица, - глаза Вардана алчно блестят. Он кладёт крупную горячую ладонь на спину Мариам, заставляя свести лопатки, и ведёт на выход.
А Мариам хочет лишь одного: чтобы этот день, наконец, закончился...

2.

Пока они едут на выставку, Мариам изучает информацию об авторе фотографий, которые будут представлены сегодня. Молод, талантлив, амбициозен... Это все о нем. Артём Качалов стал известен благодаря серии фотографий отдалённых уголков России. Тех мест, куда обычный человек не поедет: бездорожье, отсутствие элементарных благ цивилизации и лишь природа вокруг...
А потом понеслось: выставки, деловые предложения, благотворительность...
- Что ты там читаешь? - Резко раздаётся рядом, и Мариам роняет телефон. В темноте салона она пытается отыскать его у мебя под ногами.
-Искала информацию о выставке. Мало ли, придётся с кем-то беседовать.
-Не придётся.
Мариам, наконец, нащупывает телефон и убирает его в клатч.
Машина останавливается у входа в галерею. Вардан выходит первым и помогает выйти Мариам. Они входят в галерею.
Обстановка располагает к молчанию, негромко играет какая-то спокойная мелодия, то тут, то там медленно курсируют гости выставки. Полумрак. И лишь фотографии разных размеров, расположенные на стенах, подсвечены. Вардан проходит вглубь галереи, а Мариам останавливается у одной из картин. Ощущение полного погружения... И как будто волосы колышит легкий ветерок, и шум далеких волн, что омывают берег где-то далеко внизу. И утес этот так и манит Мариам. Надо лишь сделать шаг вперед, и все закончится...
- Шикарное фото, не находите? - прерывает приятный голос мысли Мариам.
- Да. Автор явно талантлив.
- Приятно слышать.
Мариам, наконец, переводит взгляд на собеседника. Да это же тот самый фотограф.
- Артем Качалов, - протягивает он руку Мариам. - А вы?
- Мариам Авесян, - Мариам отвечает на рукопожатие, но Артем склоняется и целует костяшки ее пальцев.
- Мариам, - раздается холодное рядом. Вардан встает рядом с Мариам и властно кладет руку на ее талию, всем своим видом показывая, что она - его. - Добрый вечер, - говорит он фотографу.
- Добрый. Артем Качалов, хозяин вечера, - протягивает руку фотограф. Вардан жмет руку.
- Вардан Авесян, - представляется Вардан, а Мариам так и хочется добавить: "Хозяин жизни". Но она лишь опускает взгляд, потому что Вардан будет злиться.
- Как вам вечер? - Улыбается фотограф, не замечая возникшего напряжения.
- Пока еще не понял, мы только пришли, - холодное в ответ.
- Тогда приятного вечера, - уходит.
Вардан больше не отходит от жены, Мариам сопровождает мужа, куда бы он не пошел. Приходится даже присутствовать при каком-то деловом разговоре. Мариам жутко утомляется к концу вечера. Время близится к одиннадцати, и, наконец, Вардан ведет жену на выход. Ей так и не удалось посмотреть выставку. Зачем вообще Вардан водит ее на такие мероприятия, если и шагу ступить не дает?
Дорога домой не занимает много времени, и Мариам сглатывает комок горечи. Сейчас они войдут в дом, Вардан нальет себе бокал дорогого коньяка, ослабит галстук и расстегнет верхние пуговки на воротничке белоснежной рубашки. Он закурит, а у Мариам будет несколько минут, чтобы смыть макияж и лечь в постель. Этого времени нещадно мало, чтобы заснуть, а Мариам так бы этого хотела. Потому что когда Вардан войдет в спальню, ей снова придется терпеть секс с ним. Он хочет детей, и трахает ее в любое время, когда только ему захочется.
И Мариам, как всегда, права. Муж входит в спальню и скидывает одежду в кресло. Она лежит к нему спиной, но ощущает его взгляд и чувствует его приближение. Он, словно дикий зверь, от которого не спастись, и она лишь закрывает глаза, потому что деваться ей все равно некуда.
Жесткие пальцы мужа путаются в ее волосах на затылке. Сжимает, причиняя боль и отрывая голову от подушки.
- Не успел я отойти, как ты флиртуешь с другим...
- Я не флиртовала... Он сам подошел...
- Не ври мне! - Дергает на себя так, что Мариам приходится извернуться и встать на колени, чтобы ослабить боль. Кожу головы жжет, и из глаз катятся слезы. - Не ври мне... Я же тебя так любою, я ревную тебя, моя девочка... - пальцы в волосах немного ослабляют хватку. - Ты же знаешь, что я тебя люблю? - Мариам кивает. - И ты знаешь, как я не люблю твои слезы? - Снова кивок. - Тогда улыбнись, девочка.
Мариам стирает слезы с щек и улыбается.
- Вот так лучше. А теперь сними сорочку, - говорит он, наблюдая, как Мариам стягивает шелковую ткань через голову. Темные волосы водопадом рассыпаются по плечам, она похожа на русалку. Вардану очень гравится... Он улыбается довольно, оглаживает тело жены взглядом и указывает взглядом, чтобы она легла на кровать. Мариам ложится на подушки и закрывает глаза. Так легче пережить очередное издевательство над ее телом. Но тело - это ладно... Муж терзает и ее душу...
Вардан придавливает Мариам к постели своим тяжелым телом. Он так возбужден, что даже не замечает, что из уголков глаз Мариам снова катятся слезы. Он царапает жесткой щетиной нежную кожу шеи и плеч, спускается жесткими поцелуями к груди, прикусывает больно, сжимает, срывая с губ Мариам болезненный стон.
Дальше по обычному сценарию: лубрикант, жесткий быстрый секс, хриплые стоны Вардана и поскуливания от боли физической и душевной Мариам.
Когда Вардан засыпает, Мариам идет в ванную комнату. Воду делает погорячее, чтобы снова попытаться смыть с себя его прикосновения. А еще здесь не видно ее слез, которые ручьями катятся из глаз. Мариам трет кожу намыленной мочалкой, до боли, но это все тщетно, потому что отравляющие ее прикосновения въелись так, что только кожу снять. Не сотрешь!
В кровать возвращаться нет никакого желания, но и сил не ложиться нет. Мариам сворачивается клубочком на самом краю и закрывает глаза. Она выдержит. Она сильная. Принять и смириться... Стерпится - слюбится...

3.

- Ты сняла сегодня крупную сумму с карты. Зачем?
- В бутике не работал терминал. Пришлось снять.
- Что купила?
- Платье. Дорогое, но тебе должно понравиться, - говорит Мариам, надеясь, что муж ничего не заподозрит. А потом она просто снова будет терпеть, пока он утолит свой голод по ней.
- Примеришь? - Говорит он с алчным блеском в темных глазах. Ну вот, на это и был расчет. Вардан откладывает салфетку и откидывается в кресле. Мариам идет в комнату, надевает платье и туфли на шпильке. Как бы ей хотелось вколотить эти шпильки в мужа... Но нельзя, только не сейчас и не так...
Ступает по лестнице медленно и плавно, как кошка, повиливая бедрами. Она знает, как нравится Вардану. Она изучила за два года все его повадки, жесты и предпочтения. Она нравится ему такой, скромной развратницей. Когда откровенный наряд, но глаза в пол и ресничками хлоп-хлоп...
Разрез на бедре открывает резинку чулок, закрытый верх в сочетании с длинными рукавами дают простор фантазии, а полностью открытая спина... Ну сами понимаете...
Вардан поправляет ширинку, потому что брюки стали тесными от возбуждения. И когда Мариам поворачивается спиной, он выдыхает так громко, что Мариам незаметно закатывает глаза. Как предсказуемо...
- И для кого такое платье?
- Для тебя, милый, - с придыханием говорит она. Отличная актриса, надо сказать, потому что Вардан улыбается по-звериному и встает из кресла. Прижимается грудью к обнаженной спине жены, оглаживает ладонями мягкий бархат платья на узкой талии Мариам.
- Какая же ты у меня красавица, - шепчет хрипло ей в затылок, втягивает ее аромат, госом ведет к шее. Мариам откидывает голову назад, на его плечо. - Мы с тобой неразделимы, Мариам. Одно целое... Я никогда не оставлю тебя девочка...
Резкий рвок, и Мариам лежит грудью на столе. Вардан поддергивает платье, оголяя бедра и попку, дышит часто и хрипло...
И хоть бы задохнулся, чудовище... Но нет. Он оглаживает обнаженные ягодицы, мнет, шлепает наотмашь, так, что на глазах Мариам выступают слезы.
- Я так хочу тебя, моя девочка...
Толчок, резкий и совершенно эгоистичный, до боли глубокий. Мариам зажмуривается, но старается расслабиться всем телом, чтобы муж не рассердился. Он уже говорил ей в порыве, что она бревно бесчувственное, и что бесплодна. Потом были бесконечные походы по врачам, которые лишь руками разводили. Мариам зворова, он тоже. Почему не наступает беременность?
А Мариам не хотела... Никогда не хотела ребенка от Вардана. Ребенок - это рычаг давления, которого она не могла себе позволить. Ладно, она сама несчастна. Но у такого чудовища, как Вардан, не должно быть продолжения.
Мариам никому не говорила, что принимает противозачаточные. Если муж узнает, он просто убьет ее...
И пока Вардан жестко вколачивается в нее, Мариам уносится мыслями к потрясающей фотографии утеса, и все же шагает в пропасть одновременно с хриплым стоном мужа. Наконец-то, чертов ублюдок...
Вардан поднимает Мариам со стола и разворачивает за подбородок ее лицо к себе, рассматривает ее довольную томную улыбку. Целует уголок ее губ.
- Скажи, что любишь меня...
- Я люблю тебя, - шепчет она.
Он довольно улыбается и отстраняется.
- Красивое платье, - говорит он.
- Я рада, что тебе нравится, - поправляет лиф платья.
- Мне нужно еще поработать, я буду в своем кабинете. Ты ложись без меня.
- Как скажешь, милый, - чтоб ты здох, исчадье ада...
Она идет до верхних ступеней все той же соблазнительной походкой, пока не скрывается из виду. А там скидывает каблуки и мчится в комнату. Лишь бы муж не пришел за продолжением, но он не приходит, и Мариам закрывается в ванной комнате. Горячая вода наполняет помещение паром, мыло, мочалка... Смыть, скорее смыть с себя его семя, его липкие прикосновения... И терпеть нет сил. Но и спешить нельзя, иначе пиши - пропало все, что она спланировала.

4.

Переодевшись в леггинсы и спортивный топ, Мариам выходит на пробежку. Муж не разрешает ходить в спортзал, и организовал трек для пробежек и комнату с тренажерами дома. Хотя, домом эти хоромы называть - оскорбление. Огромный особняк в тихом элитном районе пригорода, среди сосновой рощи, огороженный трехметровым забором. Вдоль забора по периметру - дорожка из резиновой крошки, которая берет начало у спортивной площадки на заднем дворе.
Мариам нравится неспешно прогуливаться по территории. Это, наверно, единственное, что она здесь не ненавидит. Воздух чистый и свежий, высоченные сосны, в верхушках которых играет ветер.
Но сегодня Мариам совершенно не в настроении любоваться красотами природы. Она просто бежит по дорожке, стараясь не сбиваться с ритма. Вардан должен приехать сегодня поздно, потому что у него деловой ужин с потенциальными партнерами по бизнесу. Этот контракт принесет ему многомилионную прибыль, поэтому последние несколько дней он нервный и раздраженный.
Зато Мариам не увидит его на пару - тройку часов дольше. Отличный вариант, когда ты ненавидишь человека, с которым приходится жить, делить быт, постель и от которого зависишь целиком и полностью.
Мариам добегает до спортивной площадки и делает растяжку. Мышцы горят под нагрузкой, Мариам запрыгивает на турник... Подтягиваться она не умеет от слова "совсем", но под весом собственного тела позвоночник растягивается и расслаюляется.
- Зову тебя, зову, а ты здесь, - раздается резкое за спиной, и Мариам от неожиданности расслабляет пальцы. Оборачивается. Вардан стоит на краю спортплощадки и хмуро смотрит на нее. Почему так рано приехал? Еще даже рабочий день не закончился, не говоря уже о деловом ужине.
- Привет. Ты рано... - растерянно говорит она, убирая прядь волос, выбившуюся из хвоста во время бега.
- Да. Ужин отменился. Снова, - на его щеках играют желваки. Он зол, и Мариам поспешно отводит глаза, потому что любое лишнее движение или взгляд может спровоцировать зверя.
- Прости, я не готовила ничего... Сейчас быстро переоденусь, и...
- Не нужно. Я не голоден, - говорит Вардан, не сводя с жены глаз. Она у него красавица. Послушная, понимающая, кроткая овечка, которую он забрал из отчего дома. Точнее, ее отец отдал ее сам. И Вардан привязался к ней, влюбился, но своей, какой-то особенной любовью. Иногда он хотел бы быть с Мариам мягче, но его отец всегда говорил, что с женщиной мягко нельзя - расслабится и понесется во все тяжкие: подруги, салоны красоты... образование! А умная женшина - страшная женщина. Ты не знаешь, что от нее ожидать, ты не можешь ее контролировать и привязать к себе так, что не уйдет. А она должна быть зависима. Должна рожать детей, готовить обед, быть всегда в тени мужа. Не перечить, мало говорить и во всем быть послушной. До недавнего времени Мариам такой и была. Но что-то неясное происходит, Вардан не может понять, что именно. А он ненавидит, когда чего-то не понимает. Его это злит. И Мариам в такие моменты затихает и, такое чувство, что дышать перестает. Возбуждает его страшно! Вот, как сейчас.
Он подходит к ней близко, сжимает пальцы на тонком запястье. Она вздрагивает. Вардан ведет жену к дому, через широкий холл к лестнице на второй этаж. В их спальне открыты окна и шторы развевает ветерок. Мариам дышит поверхностно. Она уже знает, что сейчас случится. Муж будет утолять свою агрессивную страсть ее телом.
Вардан стягивает с жены топ, высвобождая высокую упругую грудь. Сжимает между пальцами соски, заставляя Мариам зашипеть от неожиданной боли.
- На колени, девочка...
- Нет, пожалуйста, Вардан... Я не хочу... Только не на колени! - Она испуганно шепчет, глаза наполняют слезы.
- Лучше встань на колени и подчинись. Другой вариант тебе не понравится еще больше, - в его глазах дьявольский огонь. Он сжигает то последнее, что все еще заставляет Мариам быть рядом с ним. Но не подчиниться сейчас она не может, потому что знает о другом варианте. Уж лучше минет, чем...
Она опускает взгляд и опускается на пол, складывая ладони на коленях.
Сверху брякает пряжка ремня, вжикает замок на брюках и шелестит ткань. Вардан захватывает пальцами ее волосы, подобранные в высокий хвост, заставляя ее поднять лицо. Больно, но Мариам терпит. Тяжелый возбужденный член шлепает по ее щеке, в нос бьет мускусный запах мужа. Мариам ненавидит этот запах, ее тошнит каждый раз. Особенно, когда Вардан притягивает ее голову ближе, заставляя заглотить член глубже.
Запах мужа, вкус его возбуждения, хриплое дыхание где-то вверху и жестокие пальцы, сжимающие волосы - она все это ненавидит. Слезы текут по щекам, падая на обнаженную глудь. Дыхания не хватает - Вардан прижал ее лицо к своему паху, сминая нос своей кожей. Мариам упирается ладонями в его бедра, птается оттолкнуть, но он в эйфории не замечает ее барахтаний. Отпускает ее немного, позволяя выпустить член изо рта и вдохнуть. Он заводится еще больше, когда вязкая слюна тонкими паутинками тянется от его члена к пухлым губам Мариам, спускается на аппетитную грудь, стекает вниз...
Он снова захватывает Мариам за волосы и почти тащит к кровати, укладывает головой к краю и запрокидывает ее голову. Снова таранит членом горячий рот, и Мариам готова в эти минуты умиреть. Просто задохнуться, чтобы все прекратилось, чтобы освободиться, наконец...
Вардан гладит изящную шею там, где прорисовывается сквозь тонкую кожу его член, сжимает горло. Смотрит, как Мариам извивается, как судорожно сокращается ее живот. Дуреет от своей власти над ней. Она - его! Он был ее первым, и останется единственным. Только он - хозяин ее шикарного тела! Он - властелин ее души...
Он кончает от этих мыслей и от того, что Мариам перестает сопротивляться. Она сглатывает его семя, пытаясь выровнять дыхание. Легкие жжет от нехватки кислорода, кожа на шее горит, больно глотать...
Как же она его ненавидит...
Что б ты здох, чудовище! Беззвучно рыдает она, пытаясь соскрести себя с кровати. Она, шатаясь, идет в душ. Из крана течет почти кипяток, под который Мариам входит и не чувствует температуры. В теле озноб, губы дрожат. Мариам опирается ладонями о стену, прислоняется к мраморной плитке лбом и стоит так, пытаясь собрать себя в кучу.
И самое обидное, что ей некому пожаловаться, поплакаться в жилетку... Она ведь как-то пыталась, рассказала об издевательствах мужа матери. Но ответ был один. Смирись. И мать сказала не выносить сор из избы. Это позор, когда женщина ведет себя так... И тогда Мариам поняла, что совершенно одна в этом мире, несмотря на многочисленных родственников. Потому что уйти ей некуда, даже родители на стороне тирана, который над ней измывается. Каждый день... Каждый день!
По спине проскальзывает холодок, и разгоряченной кожи касаются ненавистные руки.
- С ума сошла? Ты получишь ожог! - Он заботливо убавляет температуту воды, совершенно не подозревая, что Мариам и рада бы была обжечься. Это хоть на время реабилитации избавило бы ее от этого кошмара.. - Я так люблю тебя, девочка моя. А ты? Ты меня любишь?
- Люблю, - тихо, едва слышно говорит Мариам, роняя слезы. Вода, льющаяся сверху, уносит с собой соленые капли, спасая Мариам от гнева мужа.
Он сжимает ее ягодицы, упирается в поясницу возбужденным членом. И Мариам понимает, что второй вариант, которого случиться сегодня не должно было, все же будет. Вардан мягко стелит, входя в ее лоно почти бережно, понемногу распаляясь и ускоряясь. И Мариам, когда он выскальзывает из нее, чтобы войти снова, просто отключается от реальности. Она ненавидит его. Она ненавидит себя за свою нерешительность. За страх свой ненавидит. И старается по максимуму расслабиться, когда муж снова начинает движения и растягивает крупной головкой члена звездочку ануса...

5.

Муж снова и снова терзает ее. С каждым днем Мариам все труднее сдерживать болезненные стоны. И Вардан замечает неладное. Он выходит из себя, когда в очередной раз видит ее слезы. Оплеуха прилает так неожиданно и такой силы, что Мариам летит на пол, ушибая голову о стол. По виску растекается пульсирующая боль и становится горячо. Вардан, словно опомнившись, помогает ей встать, и Мариам через силу принимает его помощь. Она отводит болезненный взгляд от мужа. Нож на столе так и притягивает, но не время... Не сейчас. Не тот случай...
А случай подворачивается сам собой. Шумная вечеринка, которая оказалась весьма кстати. Мариам складывает в клатч все снятые заранее деньги и некоторые, самые дорогие драгоценности, запаковывая все в герметичный пакет. Она надеется, что у Вардана не возникнет желания осматривать ее личные вещи.
Платье на ней сегодня довольно короткое, поэтому проблем возникнуть не должно.. Волосы собраны в высокия хвост, из которого заплетена шикарная гладкая коса с украшением на кончике. Ссадина на виске мастерски загремирована, и вопросов ни у кого возникнуть не должно. Крупные длинные серьги с бриллиантами, которые ей подарил Вардан, пришлись к платью в самый раз. Да и продать их можно будет, когда все закончится.
Вечеринка проходит на огромной яхте одного из друзей Вардана. Мужик он неплохой, но уж больно пафосный. Любит, чтобы все напоказ: любовницы, яхты, дорогая выпивка и приглашенные артисты...
Вардан уходит в сторону кают с хозяином вечеринки, чтобы обговорить сделку, и у Мариам появляется шанс. Яхта сбросила якорь недалеко от берега, погода пасмурная и поднимается ветер. Волны раскачивают судно, и Мариам уже сомневается, что справится. Но солнце уже село, и стало совсем темно из-за облаков, что нагнал ветер.
Мариам пробирается к низкой платформе в задней части яхты. Транец - не самая популярная часть судна, и здесь никого нет, но Мариам все равно выжидает пару минут и воровато оглядывается. Спускает ноги в воду - холодная! Апрель все-таки, и море еще не прогрелось после зимы. Все тело идет мурашками, но делать нечего. Больше шанса может не выпасть, а Вардан может не рассчитать силу. Голова до сих пор раскалывается от удара. Мариам не хочет так больше, и отталкивается от деревянного настила. Погрузившись в воду, она беззвучно, но довольно быстро отплывает подальше от яхты, туда, где совсем нет освещения, и немного переводит дух. Проверяет, на месте ли ее клатч, который на цепочке она надела через плечо. Она скидывает туфли, которые тянут ко дну, смотрит в сторону берега. Далеко, но можно сделать передышку возле буя.
Кажется, прошла вечность, пока Мариам касается ступнями дна у берега. Оборачивается - на яхте оживление, музыки не слышно, лишь громкие голоса. Вероятнее всего ее пропажу уже заметили, но вряд ли подумают, что она могла доплыть до берега.
Быстро, насколько позволяют озябшие ступни, она идет к сосновой роще вблизи пляжа. Куда дальше - Мариам не придумала, но с желанием снять обручальное кольцо бороться больше не может. Она с трудом, но снимает белоснежный ободок с пальца и, размахнувшись как следует, бросает его в сторону моря. Разворачивается и идет вглубь рощи. Ноги колят камни и сухие веточки, но это такие мелочи в сравнении с ароматом свободы.
Над головой раздается раскат грома, и начинает накрапывать дождь. Это знак какой-то что ли? Мариам почему-то начинает плакать. Она срывается на бег, совершенно не чувствуя холода и камней под ногами. Сколько она бежит - не знает, но выносливость она регулярно прокачивала на спортплощадке за домом. Она останавливается у кювета, за которым начинается асфальтированная дорога. Мариам совершенно не ориентируется, где она; наверно, нужно идти вдоль дороги, чтобы выйти к какому-то местному поселку? Вот только когда она поднимается по склону вверх и ступает на асфальт, глаза ослепляет яркий свет автомобильнх фар и оглушает визг тормозов...

6.

А свобода была так близко... и Мариам просто закрвает глаза, готовясь к столкновению с железным капотом автомобиля. Но машина останавливается в нескольких сантиметрах, и из приоткрытого окна доносится отборный мат. И голос водителя Мариам смутно знаком. И глаза открыть страшно, вдруг это какой-то приятель ее мужа? Тогда лучше бы не тормозил, потому что вернуться в тот кошмар, в котором она прожила два года - равно самоубийству.
- Ты что творишь, идиотка! - Хлопает дверь машины, и Мариам все же открывает глаза. Дождь не на шутку припустил, и Мариам, и так мокрая после заплыва, ежится от ледяных капель. Губы трясутся от сдерживаемых рыданий, свет фар слепит и скрывает лицо незнакомца, и когда он подходит ближе, Мариам, наконец, понимает, кто перед ней... фотограф! - Вы же... Я вас на выставке видел, - узнает он Мариам. - Что вы здесь делаете?
- Я... Вы... Могли бы меня довезти?..
- Куда?
- Куда-нибудь, - опускает Мариам глаза и ее плечи начинают дрожать от рыдания. Ей так жалко себя, такую неприспособленную, беспомощную... Вдруг ее плеч касаются руки и притягивают к широкой груди. Он обнимает Мариам, так тепло и сочувственно, что становится почти невыносимо, и она ревет, уже не сдерживаясь. Когда она немного успокаивается, парень отстраняется.
- Эй... у вас что-то случилось? Почему вы здесь одна?
- Пожалуйста, не спрашивайте... Просто отвезите меня... а куда вы едете?
- В "К" еду.
- Можно мне с вами? Пожалуйста, - превозмогая желание снова скатиться в истерику, Мариам смотрит в его глаза.
- Ладно. Но обещайте, что все расскажете.
- Хорошо.
- Тогда быстро в машину, - говорит он и открывает перед Мариам дверь. Она заскакивает в теплый салон. Дрожь от холода и мокрой одежды пронизывает тело. - На заднем сиденье сумка с одеждой. Переодеться бы вам, пока не простудились, - и сам скидывает мокрую ветровку, отправляя на задний коврик.
И в обычной ситуации Мариам никогда не согласилась бы переодеваться при незнакомце, но сейчас ей тах холодно, что она просто перелезает на заднее сиденье и вжикает застежкой на сумке. Достает худи, спортивные штаны и носки. Стягивает с себя платье и белье, посматривая на водителя. Не смотрит он, сосредоточен на дороге.
Мариам надевает одежду фотографа, накидывает на мокрые волосы капюшон, перелезает на переднее сиденье. Пристегивает ремень безопасности и поджимает к груди ноги.
- Меня Артем зовут, - говорит он.
- Я помню. Вы фотограф...
- Да, это я, - улыбается он.
- А я Мариам.
- Я помню, - говорит он, добавляя теплый обдув салона. - Так лучше?
- Да, спасибо, - Мариам откидывается на подголовник и прикрывает глаза. Кожу стянуло от соленой воды и ветра. Лицо горит.
Больше никто из них не говорит ни слова. Через какое-то время Мариам проваливается в тревожную дрему.
Ей снятся злые глаза мужа, его жестокие руки... Вздрагивая, Мариам открывает глаза. Машина стоит у бензоколонки, Артема рядом нет, но она видит его через большие окна магазина. Он забирает у кассира какой-то большой бумажный пакет, кивает ей, улыбаясь, и идет на выход. Ставит пакет на капот, вынимает заправочный шланг, вставляет в выемку колонки и закрывает лючок бензобака. Открывает дверь и садится на свое место. В салон проникает свежесть весеннего утра и запах бензина в перемешку с парфюмом Артема. Мариам опускает глаза.
- Вы проснулись. Доброе утро.
- Доброе.
- Я не знал, что вы любите, и на завтрак купил френчдоги и кофе. Вы любите френчдоги? - Он старается отвлечь ее беззаботной болтовней, и вроде бы получается.
- Я не знаю. Не пробовала никогда.
- Серьезно?
Мариам лишь кивает и еле заметно улыбается.
- Это такое упущение. Особенно вкусные они в дороге. Я не знаю, почему так...
Артем отъезжает от бензоколонки и паркуется позади заправки на стоянке. Открывает пакет и достает два стаканчика с кофе. Пахнет аппетитно, и Мариам понимает, наконец, насколько голодна. Она ни крошки за прошлый день не съела, так волновалась. А сейчас откусывает кусочек сосиски в круглой булке и прикрывает глаза от взрыва вкуса. Все чувства обострены, и Мариам кажется, что ничего вкуснее она в жизни не ела.
- Ну как?
- Очень вкусно, - говорит она, откусывая еще кусочек.
- Кофе, - подает ей стаканчик Артем.
- Я вам очень благодарна. И заплачу, сколько скажете, когда приедем на место. Вы только не говорите никому...
Артем смотрит в ее глаза, рассматривает, словно хочет увидеть что-то скрытое внутри.
- У меня мозг кипит, Мариам. Я, пока ехали, перебрал в голове несколько версий того, что случилось с вами, но так ничего и не понял.
- Вам и не надо. Так безопаснее.
- Для кого?
- И для вас, и для меня, - она отпивает кофе и больше ничего не говорит.
- Ладно... не буду выспрашивать. Пока не буду, - поправляет сам себя. Молчание напрягает, и Артем нажимает кнопку на панели, включает тихую музыку. Что-то акустическое. Гитара и еще что-то неуловимое, как дуновение ветра. Приятная музыка, Мариам нравится намного больше, чем унылая классика, которую бесконечно слушал Вардан.
Вардан...
Кожа идет мурашками при воспоминании о муже. Жуткий холодок проходится по спине, и Мариам ежится. Артем, заметив это, касается тыльной стороной ладони ее лба. Мариам шипит от неожиданной вспышки боли и дергается в сторону. Артем случайно задел ее ссадину...
- Что это? - Говорит он, сдергивая капюшон с головы Мариам. Она пытается отвернуться и закрыть ссадину волосами, но он ловит Мариам за подбородок и поворачивает лицо к себе. В глазах девушки слезы. Ей и больно, и стыдно одновременно. Не выносить сор из избы? А вот оно само как-то... - Мариам, скажите, что случилось? Откуда эти синяки? Ссадина? - Он откидывает ее волосы, рассматривая следы от пальцев на шее. - Это он сделал? Ваш муж? Он обидел вас?
- Я не хочу об этом, пожалуйста... - со слезами говорит она.
- Нельзя так это оставлять... Надо написать заявление...
- Куда заявление?
- В полицию!
- Да господи, какая к черту полиция, у него везде связи... Везде... связи...
Артема словно в грудь ударили. Больно, как будто он видит картину, как муж сжимает горло Мариам...
- Извините, - говорит он, отворачиваясь. Крутит в руке остывший и уже не вызывающий аппетит френчдог, бросает его обратно в пакет и откидывается на подголовник, закрывая глаза. Ему больно за нее... Почему женщины терпят такое отношение? А почему мужчины не ценят, когда им достается такой бриллиант?
Артем наблюдал за Мариам весь вечер. Она запала ему в душу, красотой своей и молчаливостью. Взглядом своим, бездонным и задумчивым. Он, как художник, сразу видит не только внешнюю красоту, а каким-то необъяснимым образом внутреннюю, душевную.
И он не мог понять, что скрывается за этим темным задумчивым взглядом, только сейчас дошло... Обреченность? Эта девушка глубоко несчастна... Такая красивая, и такая несчастная.
- Что вы будете делать, когда мы приедем в город?
- Не знаю... Придумаю что-то.
Артем открывает глаза и склоняет голову вбок, поворачиваясь к Мариам.
- Вам есть, куда пойти?
- Нет.
- Я могу предложить вам сделку.
- Какую?
- Я помогу вам скрыться, а вы будете помогать мне.
- Чем я смогу вам помочь? - Усмехается Мариам, понимая, что ничего не умеет. - Если только готовить еду... - предполагает она вслух.
- Это было бы хорошо. Но я хочу предложить вам работу. Через пару дней я еду в Карелию, и вы можете поехать со мной.
Мариам распахивает свои невероятно красивые глаза. Черные густые ресницы трепещут неверяще.
- Будете моим ассистентом. В одиночку иногда трудно справляться с аппаратурой.
- Я ничего не умею, - признается она, заливаясь стыдливым румянцем.
- Я все расскажу. Ничего сложного... Самое неприятное - это отсутствие коммуникаций и элементарных удобств. Спать в палатке, например. Ходить в туалет под кустик...
Мариам прыскает. У нее очень красивая улыбка. Это Артем отмечает вскользь, пока обдумвает, чем еще может помочь, если она откажется.
- Отсутствие коммуникаций - это больше плюс, чем минус, - изгибает Мариам черную бровь. - А туалет под кустиком... есть в этом что-то...
- Да, есть, - соглашается Артем, вытаскивая из пакета свой недоеденный френчдог. И аппетит вернулся, и настроение поднимается. - Ну что, тогда поехали, - запускает двигатель он.
- Поехали, - с надеждой во взгляде говорит Мариам, и прячет глаза под ресницами. Красивая она все-таки... Сложно Артему придется в поездке...