Блондинка в лаборатории. Квантовая физика на каблуках

Глава 1

— Так, стоп! — я уставилась в зеркало, и моё отражение ответило мне немым криком ужаса. — Это что на мне надето? Мышиный серый? Цвет «депрессивный бетон»? Это мой наряд?!

— Госпожа Ирена, это стандартный защитный комбинезон высшего допуска, — подал голос парень в таком же унылом прикиде. — Вы сами утвердили этот дизайн в прошлом квартале. Сказали, что эстетика не должна отвлекать от Квантового Синтеза.

— Я? Утвердила? — я схватилась за голову. — Да у меня от одного взгляда на этот воротник падает уровень эндорфинов! Кто я, вы говорите?

— Вы — Глава научного департамента Энергосхем, — почтительно хором ответили пять лаборантов.

— Босс? В этой лаборатории? Я?! — я огляделась.

Повсюду мигали лампочки, зависали в воздухе работающие странные приборы, а на огромном экране висела ОНА. — Это что за иероглифы? И я, говорите, обязана эту вот странную схему проверить?!

— Наша, вернее, ваша новейшая разработка, Ирена Сергеевна. Формула стабилизации потока.

Я посмотрела на экран. Мозг услужливо подсказал: «Это высшая математика сопряженных пространств». Но моя внутренняя блондинка уверенно заявила: «Это же узор для вязания крючком! Пышный столбик, накид, две воздушные петли...»

— Спасиииииите! — выдохнула я. — Я не знаю, что значит эта формула. И эта. А эта картинка... это вообще схема для шарфика!

— Госпожа Ирена? Вам плохо? — лаборанты засуетились.

— О-о-ох, — я картинно прижала тыльную сторону ладони ко лбу, закатила глаза и начала медленно сползать по косяку. — Мои чакры... они десинхронизировались...

Обморок! Изображаю настоящий обморок!!!

Медики-роботы явились через минуту .Холодные манипуляторы подхватили моё «бездыханное» тело и запихнули в медкапсулу. Пока мы летели в госпиталь, я, зажмурившись, судорожно копалась в памяти этой самой Ирены.

«Так, научный сотрудник... Боже, какая скука... Руководитель отдела?! Пять лет без выходных в этой самой лаборатории?! Она что, была замужем за научными достижениями?»

— О, правила! — шепнула я, когда перед глазами всплыл параграф внутреннего устава. — Ищем лазейки... Нашла! Люблю систему, когда она работает на меня!

Я открыла глаза прямо в медкапсуле и потребовала терминал.

— Вам запрещено работать, госпожа! Вам нужен покой! — проскрипел робот.

— Именно! Покой на ближайшие полтора года! — я быстро ввела запрос. — Смотрите: пункт 12.4. «Неиспользованный отпуск за прошлые периоды суммируется». Пять лет пахоты дают мне ровно 18 месяцев отдыха. С этой самой секунды!

Запрос улетел в систему. «Одобрено».

— Чао, лаборатория! Прощай, научный отдел! — я выскочила из капсулы, едва она приземлилась. — Блондинка официально уходит в подполье! То есть, на пляж!

— Но как же формула? — растерянно крикнул мне вслед выскочивший из летучки лаборант.

— Довяжете этот шарфик без меня! — махнула я рукой.

У меня свои планы на эту жизнь. Первым делом — сменить эту серую убогость на что-то воздушно- розовое, сделать маникюр и забыть выражение «энергетическая схема» как страшный сон.

Гардероб я сменила в тот же час, устроив настоящую инквизицию серому тряпью из лаборатории.

Теперь моё отражение в зеркале транслировало исключительно «нежную розу»: розовое кружевное белье, того же цвета платьице, едва прикрывающее бедра (и все приличия), сумочка в тон и босоножки, созданные для того, чтобы красиво лежать рядом с шезлонгом.

Счёт в банке, увидев мои траты, даже не икнул — видимо, прошлая Ирена копила деньги на черный день, не подозревая, что наступит Розовый бум. Что поделать, обожаю этот цвет.

Воздушное такси — это вообще восторг! Дорого, пафосно и всего час лёта до купортного острова Элизии. Я приземлилась прямо в рай.

Неделю я честно изображала овощ высшего сорта. Медитировала на волны, поглощала морепродукты в ресторанах в ужасающих масштабах и впитывала ультрафиолет. А потом началось...

Я честно пыталась устроить своему мозгу лоботомию при помощи клубничного дайкири, но, кажется, мой интеллект решил, что деградация — это не его стайл. Формулы оказались сильнее зонтиков в клубничном коктейле.

Мой мозг, видать, соскучился по работе и выдал первую энергетическую схему прямо посреди десерта. Потом вторую. Третью. А потом это стало фоном всей моей жизни.

Я пью кофе — и вижу в паре над чашкой векторное распределение тепла. Я иду к лифту — и читаю его программный код через обшивку. Я плыву в бассейне — и замечаю, как неэффективно работают фильтры, создавая турбулентные завихрения энергии.

Весь мир оказался пронизан энергетическими схемами. Они были везде: в воздухе, в пальмовых листьях, в песке под ногами. Я видела их структуру, я знала их «болевые точки», я понимала, что могу перекроить эту реальность одним движением пальца.

И, честно говоря, я не удержалась.

— Ну кто так строит? — проворчала я, глядя на мигающий фонарь у дорожки. — Это же просто издевательство над эстетикой потока.

Я лениво повела рукой в воздухе, словно поправляя невидимую нить. Щелк! Схема фонаря перестроилась, свет стал мягким, лунным, а потребление энергии упало до минимума.

— Вот так-то лучше, — я довольно улыбнулась. — Блондинка в деле.

Посмотрим, что ещё в этом раю требует моей «дизайнерской» правки. Похоже, мой отпуск обещает быть интересным.

Схемы в моей голове в какой-то момент устроили настоящий бунт: они пульсировали в ритме прибоя, мешали наслаждаться десертом и нагло вклинивались в мои мысли о выборе идеальных шлепанцев. В конце концов, мой внутренний ученый победил внутреннюю любительницу коктейлей.

— Да в баню этот дзен! — проворчала я, отставляя бокал с «Пино Верили». — Если я сейчас не выплесну заполняющую мое сознание красоту на бумагу, у меня мозг закоротит.

Я достала свой изящный планшет, который до этого использовался исключительно для просмотра каталогов одежды, и начала рисовать.

Пальцы летали по экрану, соединяя энергетические узлы так изящно, словно я вышивала шелком по воздуху. Это была не просто схема — это была симфония потоков, идеальная оптимизация, которую местные академики мучили бы десятилетиями.

Глава 2

Мой творческий процесс на островах выглядел как помесь высокого искусства с легким помешательством. Схемы преследовали меня повсюду. Стоило мне сесть в шикарном ресторане в ожидании десерта, как салфетка превращалась в чертежную доску. Я хвасталась за ручку и выводила каллиграфические узлы прямо на крахмальной салфетке. Официанты замирали с подносами, гадая, что это: тайное послание шпионов и необходимо ли вызывать безопасников?!

А иногда меня накрывало прямо на пляже. Я вставала с шезлонга и начинала дирижировать невидимым оркестром, рисуя пальцами в воздухе сияющие энергетические петли. Со стороны это выглядело так, будто блондинка в розовом парео перегрелась на солнце и ловит невидимых бабочек.

Но я была не одна. Виртуальный интеллект, оставшийся в наследство от прежней Ирены, — изначально такая же унылая и «серая дамочка», как и её создательница, — не спускала с меня своих цифровых глаз. Она педантично фиксировала каждый мой жест, каждую каракулю на салфетке и мгновенно переносила этот хаос на электронный носитель, превращая мои «бабочки» в идеальные чертежи.

Первым делом я провела глубокий рестайлинг её интерфейса. Больше никаких пучков на затылкечков в роговой оправе! Теперь это была Блонди — эффектная помощница с платиновыми локонами, которая выглядела так, будто только что сошла с обложки кибер-глянца.

Правда, была одна загвоздка. Программный код, написанный суровой Иреной, оказался железобетонным в плане субординации.

— Хозяйка, — докладывала она своим безупречным голосом, — схема стабилизации потока, нарисованная вами на запотевшем стекле душевой кабины, оцифрована и готова к отправке.

Меня каждый раз передергивало.

— Блонди, ну какое «хозяйка»? Мы же в отпуске! Называй меня просто «босс» или «твоё сиятельство».

— Невозможно, Хозяйка. Параметры обращения зашиты в ядро системы, — отвечала она с вежливой улыбкой.

Что ж, пришлось смириться. Зато как помощница она была просто шикарна! Для такой безответственной личности, как я, которая может забыть поесть, засмотревшись на закат, но при этом случайно изобрести новый вид схемы стабилизации и ускорения двигателя, Блонди была спасением. Она структурировала мой творческий хаос, выставляла счета и следила, чтобы мои гениальные «салфетки» не пропадали в прачечной.

Именно благодаря её идеальным отчетам мой банковский счет начал пухнуть от нулей.

Но вместе с деньгами пришло и внимание, которого я совсем не ждала. Моими «пляжными чертежами» всерьез заинтересовались военные. Кажется, их очень заинтриговало, почему блондинка в розовом купальнике щелкает их «неразрешимые» задачи, как орешки, попивая коктейль у бассейна.

Все началось с того, что мой второй «пляжный шедевр» — схему, которую я лениво набросала вилочкой на слое заварного крема в местной кондитерской — военные выкупили по цене небольшого орбитального спутника.

Блонди оцифровала мои кремовые художества, причесала их до состояния идеального чертежа и отправила в Департамент. Ответ пришел через три минуты. Сумма гонорара заставила меня подавиться круассаном.

— Хозяйка, — промурлыкала Блонди, чья цифровая проекция теперь щеголяла в платьице со стразами (под стать моему настроению), — на ваш счет поступил транш от Министерства Обороны. Они пометили вашу работу как «Критически важный узел стабилизации». Желаете заказать ту яхту с бриллиантовым напылением?

— Блонди, дорогая, заказывай! — хохотнула я, поправляя очки. — Кажется, я нашла идеальный способ монетизации своего безделья.

Но, как говорится, жадность — это не только порок, но и отличный двигатель прогресса. Видимо, мои успехи на ниве «кондитерской физики» произвели в Генштабе эффект разорвавшейся бомбы. На следующее утро мой терминал буквально взорвался уведомлениями.

Военные завалили меня работой на удалёнке.

Десять файлов. Десять «глухарей», на которых лучшие умы Империи обломали свои ученые зубы за последние пять лет. К ним прилагалась короткая записка: «За решение каждого — гонорар в десятикратном размере. За все десять — бонус, сопоставимый с бюджетом небольшой провинции».

Я посмотрела на эти неудачные схемы. Потом на свои новые босоножки. Потом снова на схемы.

— Ой, да ладно, — самонадеянно фыркнула я, потягивая прохладный лимонад. — Блонди, открывай файлы. Что там может быть сложного? Это же просто схемы. Я их вижу, я ими дышу. Разберемся за пару вечеров между массажем и танцами.

В тот момент я еще не понимала, что только что добровольно засунула свою голову в пасть тигру.

Я-то думала, что это легкие деньги на шпильки, а оказалось — я вляпалась в большую игру. Желание добавить еще пару-тройку нулей к своему и без того пухлому счету ослепило мою бдительность.

— Хозяйка, — осторожно заметила Блонди, анализируя первый проект, — алгоритмы здесь запутаны сильнее, чем ваша леска на вчерашней рыбалке. Уверены, что хотите в это вникать?

— Блонди, не занудствуй! — отмахнулась я, чувствуя азарт. — Рисуй сетку прямо поверх голограммы океана. Сейчас мы этим суровым дядькам в погонах покажем, на что способна блондинка в творческом порыве!

Так начался мой «интеллектуальный марафон», который очень скоро вывел на мою виллу самого Громова, которого назначили курировать одну учёную блондинку. Но это было потом. А пока я, счастливая и предвкушающая горы золота, начала чертить новую схему прямо на фоне заката.