Блюз серых лисиц

Некоторые факты о серых лисицах

Sun is down on east side
While we all turn a blind eye
You know I’ve got your back
But would you ever do that for me?

Солнце садится на востоке,

Пока мы старательно не замечаем очевидного.

Ты знаешь, что я всегда прикрою твою спину.

Но сделаешь ли ты то же самое для меня?

«Вreak my baby» – Kaleo

Некоторые факты о серых лисицах:

- Проживают преимущественно на территории Северной Америки.

- Отличаются от своих рыжих собратьев более скромными размерами

- Обладают изворотливым умом и удивительной приспособляемостью

- Умеют лазать по деревьям

- Предпочитают селиться на окраинах городов, поближе к людям.

- Ведут ночной образ жизни.

- Исключительно преданы своему партнеру.

А еще...

- Лисицами не являются.

Паршивей некуда

Все в этом мире относительно.

То, что совсем недавно выглядело безвыходной ситуацией в некоторых обстоятельствах может показаться вполне сносным положением дел. Хотя, знаете, ну его к дьяволу такие обстоятельства.

Удивительно, насколько способствует отвлеченным философским размышлениям ожидание, что тебя вот-вот пристрелят в темном переулке ребята Фредди Россо-младшего. Все как на подбор полные придурки, вот что досаднее всего.

– Грейстон! Выходи, слизняк! От нас не скроешься!

Это я и сам понимал. Прятаться, действительно, негде: их четверо, включая самого Россо, все вооружены – двое приближаются с одного конца переулка, и еще двое – с противоположного. Боковых улиц нет, дома высокие – по крышам не удерешь. Несколько крошечных замызганных внутренних двориков, больше похожих на ниши, в одном из которых я и жался к стене – обшарить их не составит труда. Мое обнаружение – вопрос времени, причем ближайшего.

«Арчи, ты идиот, – поздравил я себя, – не мог выбрать для смерти местечко поприятней».

Драться я, признаться, не большой мастак. Приходилось, конечно, но то было давно. Сейчас же драка обещала быть ожесточенной и до обидного короткой.

***

То, что день окажется паршивым, я понял, едва проснувшись. Еще одеться толком не успел, а уже поймал странное тоскливое ощущение приближающихся неприятностей. Хотя поначалу ничто не предвещало беды: пятница, ни важных занятий, ни тем более экзаменов. Обычная университетская толкотня: лекции, несколько практикумов и протирание штанов в библиотеке. А вечером – лучшая часть дня! – очередной концерт в забегаловке старика Хэма. И, значит, нам с парнями из небольшого импровизированного джаз-бэнда предстоит выложиться по-полной.

Даже погода обещала быть солнечной, а небо – ясным. Но несмотря на все вышеперечисленное, поганое чувство и не думало исчезать.

Избавиться от него удалось лишь к полудню, списав все на «тонкую душевную организацию» по выражению нашего трубача Сола. И, разумеется, стоило расслабиться, как тут же грянула гроза, выбрав на сей раз обличие благообразной дамы средних лет:

– Мистер Грейстон, вас вызывает к себе профессор Стаут.

Профессор возглавлял факультет права, на котором я имел несчастье учиться уже пятый год, вместо четырех положенных. Именно «несчастье»: вряд ли когда-нибудь из меня выйдет толковый юрист, но из всех факультетов данного университета я счел приемлемым именно его.

Предчувствие плохих новостей захлестнуло меня с новой силой. И на этот раз оно имело под собой все основания.

– Грейстон, проходите! – с преувеличенной радостью начал профессор Стаут, едва я открыл рот, чтобы поздороваться. – Спешу поздравить вас с успешным окончанием университета!

И он протянул мне самый настоящий диплом, черт бы его пробрал.

– Но вы не можете! – решил я воззвать к его порядочности и разуму. – Мы же с вами договаривались, что вы позволите мне доучиться до конца года.

– Да, но это было до того, как в дело вмешался мистер Коннолли. Обстоятельства изменились. Не переживайте, Грейстон, те дисциплины, которые вы не сдали, проставлены вам автоматически по средним балам прошлых лет.

Мне оставалось стиснуть зубы покрепче: опекун признавал лишь один способ договориться – деньги.

Я же, благодаря ему, был не слишком договороспособен. Но если вы подумали, что он обчистил своего воспитанника как липку, вы сильно заблуждаетесь.

Про себя я всегда называл мистера Коннолли «дядюшкой», а чаще всего – «вредным старым хрычом». Слово же «опекун» использовал только для посторонних, чтобы избежать ненужных вопросов. А они возникали достаточно часто: «Где твои родители?», «Мы думали, ты сирота, разве нет?», «А это не твой дедушка?»... и прочая и прочая.

Оглядываясь назад, я понимаю, что те условия, в которых я рос, как минимум странны для нормальных людей. Я плохо помню своих родителей, мы расстались, когда мне было лет шесть. Пусть будет «расстались», хорошо? Я не люблю слово «бросили», тем более, что оно предполагает какие-то страдания с моей стороны, а их почти и не было. Скорее всего и до разлуки мы были не слишком близки. От отца мне запомнились только темные костюмы и запах табака, а от мамы – пестрый калейдоскоп нарядов, недовольное «Арчи, осторожно, не помни мое платье», а еще удивительные сказки, которые она рассказывала мне на ночь. Вот и все воспоминания.

Ну так вот, шестнадцать лет назад они уехали, оставив меня на попечение своего бывшего управляющего в Чикаго, того самого мистера Коннолли. В желчном старике не было ни грамма нежности, зато с избытком ответственности и порядочности. Могу побиться о любой заклад, что он не присвоил себе ни цента из тех денег, что родители оставили мне.

Он устроил меня в хорошую школу, разумеется, закрытую, чтобы я не докучал ему своим обществом, а во время каникул меня забирала к себе семья его племянницы. И меня, и мистера Конноли это устраивало. Чего не скажешь, о моем увлечении музыкой. Против классики он ничего не имел, кроме некоторого предубеждения, что это занятие больше подходит женщинам, а вот зажигательные ритмы джаза или бесконечные вызовы и ответы блюза вызывали у него стойкое негодование. Он называл их «происками дьявола» и резко осуждал мое желание посвятить им свою непутевую жизнь.

Музыка – единственное, из-за чего мы с ним ругались до хрипоты.

Переубедить меня ему не удалось – чем дальше, тем больше увлекали меня дерзость, непредсказуемость, глубина и настоящая «соль» черной музыки. И тогда дядюшка со свойственной ему прагматичностью и прямотой придумал поистине коварный план: едва я окончил школу, он продал дом, доставшийся мне от родителей, вместе с самым лучшим на свете фортепиано. И исхитрился оформить у нотариуса бумаги следующего содержания: он берет на себя обязательство оплачивать мое обучение в лучшем университете Чикаго и проживание там в течение всего периода моего обучения. Оставшиеся средства он грозился передать мне в случае моей женитьбы, но не ранее двадцати двух лет. Если же я не захочу продолжить обучение или изберу любое другое учебное заведение, то должен буду оплачивать учебу сам.

Ничему не удивляйся

– Джентльмены! Минуточку, давайте не будем спешить!

Строго говоря я услышал лишь что-то вроде « ..мены.. пжите... буем.. пшить» и даже не понял, что происходит. Потом нога с моей головы убралась, и я смог немного прийти в себя.

– Этот парень – из наших! – прозвучал энергичный женский голос.

Я моргнул пару раз, прежде чем смог соотнести его с парой туфелек на небольшом каблучке, наполовину прикрытыми нижним краем широких темных брюк.

– Что-то я вас не знаю, – с подозрением ответил Фредди.

– Линдси Браун, агентство «Дэр и Дэр» – представилась девушка так, будто ее нисколько не тревожил наставленный на нее ствол.

– Хм, допустим, а ты?..

Тут только я заметил стоящего рядом с девицей молодого мужчину.

– Эй, Фредди, я его видел, – подал голос тот гад, который подставил мне подножку. – Он из «Серых лисиц».

– Точно, – подтвердил тот. – А вы, я так полагаю, из достойной семьи Россо? Зачем нам портить отношения из-за небольшого недоразумения, правильно я говорю?

Я думал, Фредди со свойственной ему грубостью пошлет новоприбывших куда подальше или вовсе пристрелит забавы ради, однако слова «Серые лисицы» ему явно о чем-то сказали: он слегка подобрался и дальше говорил уже куда вежливее.

– Ваш человек оскорбил меня, – почти светски сообщил он им, тыча в меня пистолетом.

– Мы глубоко сожалеем об этом, – вздохнул «лис» и обратился к своей спутнице: – Линдси, проверь, это точно он?

Та подошла ближе, наклонилась, всматриваясь в мое лицо. Я с удивлением обнаружил, что уже видел раньше и ее, и парня, пришедшего с ней – именно с ними я чуть не столкнулся, пока удирал от Фредди с его подручными. Я был уверен, что она скажет, что обозналась, но нет, после осмотра последовал легкий кивок.

– Это он, этот самый... – она пощелкала пальцами, будто силясь вспомнить. Под ребро мне требовательно потыкался мысок туфельки, мол, давай, не спи.

– Грейстон, мэм. Арчи Грейстон, – произнес я.

– Точно – Грейстон! Все время забываю! – воскликнула Линдси Браун и протянула мне руку.– Так, Арчи, а теперь встань и извинись перед мистером Россо.

Я кое-как поднялся на ноги – голова все еще шла кругом – но извиняться перед этим мерзавцем у меня не было никакого желания.

– Ну! – она выдала мне легкий подзатыльник, будто школьнику, да еще ущипнула украдкой за руку.

Раздались смешки.

С трудом преодолев внутреннее сопротивление, я буркнул под нос: «Прошу прощения» – и меня тут же взяли под локоть и потащили к выходу из переулка.

– Приятного вечера, джентльмены. Еще раз приносим свои извинения за неприятный инцидент, – произнес парень и присоединился к нам.

– Если ты ошибся, О'Ши, я задушу тебя собственными руками, – сердечно прошипела девица спустя некоторое время.

– Ошибся? Дорогуша, да он светился, словно рождественская елка, – хмыкнул «лис».

Пока они препирались, я смог немного их рассмотреть: девушка лет двадцати пяти, примерно моего роста, стройная, в коричневом пиджаке по фигуре и брюках, на стриженных светлых волосах небольшая шляпка, мужчина примерно того же возраста, на полголовы выше, статный, широкоплечий, волосы темные. Разговорчивостью и живостью он напоминал мне адвоката.

– Терпеть не могу, когда ты начинаешь говорить как твой хозяин-психопат!

Парень коротко хохотнул.

– Благодаря этому психопату я могу вот так...

Он подал девице одну руку, сделал какое-то странное движение другой и свернул в такой тесный проулок между домами, что в нем вряд ли смогли бы разойтись два человека. Пахнуло влажным холодом, листвой и сладко-горьким ароматом каких-то цветов. Я посмотрел вниз – по ногам прозрачной змеей вилась легкая туманная дымка.

– Эй, не отставай – заплутаешь, – пальцы Линдси крепче сжали мое предплечье.

Мы шли долго, все так же гуськом, держась друг друга, а стены этих проклятых домов никак не заканчивались. Происходящее все больше напоминало сон. Только я хотел спросить, когда мы уже придем, как О'Ши внезапно исчез за поворотом – и спустя секунду-другую я уже таращил глаза, стоя буквально посреди делового центра Чикаго – «Петли», к которой мы никак, совершенно никак не могли выйти. Но тем не менее вышли.

– Что это.... Как?

Должно быть, потрясений за сегодняшний день оказалось слишком много. Голова снова закружилась. Я остановился, не в силах больше сделать ни одного шага, попытался растереть руками лицо – но с содранной кожей на ладонях это оказалось весьма сомнительным удовольствием – поэтому я просто прикрыл глаза, посчитал до десяти и только потом снова осмелился посмотреть по сторонам – разумеется, высотные здания и широкие улицы никуда не пропали.

– Должно быть, у тебя масса вопросов, парень, – доброжелательно заметил О'Ши.

О да, чего-чего, а этого было в избытке. И что-то подсказывало, что ответы далеко не на все их них я готов услышать. Поэтому я выбрал из всех самый понятный и … нормальный.

– Куда мы идем?

– К твоей новой семье, – ответила девица, отряхивая рукав пиджака.

От этих слов мне снова стало не по себе и одновременно как-то неправильно,отчаянно смешно..

– К семье? Ясно, – совершенно идиотски хихикнул я. – Только скажите, мы в сказке о пропавшем ребенке или в романе о мафиозных кланах?

– Что-то среднее, Грейстон, – философски произнес «лис», кивнул Линдси и оба они аккуратно подхватили меня под руки, будто я был пьян встельку. – Поговорим по дороге. Видишь ли, ты умудрился навлечь на себя недовольство младшего из сыновей Альфреда Россо. Он, конечно, тот еще кретин, но семейка у него что надо. Тебе крупно повезло, что мы с мисс Браун решили сегодня... прогуляться, – та фыркнула в сторону, да и я вдруг вспомнил, что в момент нашей первой с ними встречи, «прогуливались» эти двое весьма специфичным образом, – иначе бы тебе несдобровать.

– Я поручилась за тебя, и они это запомнили, – продолжила девушка, деловито выстукивая каблучками, – теперь случись что – они явятся с претензиями ко мне или сразу в агентство. Поэтому теперь мы за тебя в ответе. Последнее словно, конечно, за Дэрианом, но кое-то утверждает, что он не станет возражать. – она многозначительно посмотрела на шедшего слева от меня типа.

Добро пожаловать в "Нору"

Долгое время фейри жили бок о бок с людьми. Но жизнь не стоит на месте. Одно столетие сменяло другое, людей становилось все больше, и однажды им стало тесно. Речь не только о земле: устремления и желания людей изменились. Опасным чудесам они предпочли надежность научного знания и прогресса. Разве можно их за это винить? Но это было чуждо сидхе. И они приняли непростое решение: собрали всю волшебную силу, пронизывающую море, землю и сам воздух, создали из нее свой собственный мир и ушли туда, оставив людям прежний, но уже без чудес и сказочного народца.

– В Холмы, да? Они ушли в Холмы?

– Так теперь говорят. Но не думай, что они на самом деле живут под землей. Просто путь в их новое царство был проложен именно там. В том месте, где фейри обитали раньше, холмы повсюду, золотце. Закрывай глазки, пора спать.

***

Не подумайте только, что я купился на фортепиано. Хотя наличие последнего послужило отличным аргументом за: музыкант без инструмента представляет собой зрелище весьма унылое. Но главным образом я согласился на подозрительное предложение О'Ши по другой причине.

Мне вдруг стало ясно, что я совершенно никуда не хочу уезжать. Я только начал понимать, что помимо знакомого мира есть и еще что-то – таинственное, иногда опасное, но безусловно манящее, только смог увидеть в замочную скважину тень неведомой реальность. И покинуть этот город вот так, не получив ни одного ответа на свои вопросы? К этому я был не готов. Должно быть, мисс Паркер была права, и я, как глупый карп в озере, заглотил наживку из чудес.

Возможно это было не самое умное решение, зато единственно верное. Оказывается, так бывает.

– Эх, погодка – блеск! – жизнерадостно сообщил Райан, когда мы вышли. – Прогуляемся?

Я не имел ничего против и рассчитывал по пути расспросить «лиса» о том, что меня ждет. Но обычно разговорчивый парень отговорился единственной фразой: «Да скоро сам все увидишь», и дальше хранил таинственное молчание. Минут десять. Потом все же не выдержал.

– Ты, главное, не пугайся. Заведение у нас своеобразное, конечно, зато не заскучаешь. И отчеты сдавать не надо. Не то что в агентстве мистера Ди или полицейском участке. В последнем, кстати, я раньше работал и знаю, о чем говорю.

– А ты что, тоже бармен? – удивился я.

– Временами, – ухмыльнулся О'ши. – А иногда снабженец, ну и убирать тоже приходится время от времени.

Я покосился на него, отмечая неброскую, слегка помятую, но очень даже приличную одежду. Уборщики так не ходят.

«Значит, или привирает, или имеет ввиду нечто совсем иное», – решил я.

– Персонал у нас тоже не без странностей, под стать хозяину, – продолжал «лис», эдак с хитрецой на меня посматривая. – Похоже, ему доставляло удовольствие наблюдать, как я лопаюсь от смеси беспокойства и любопытства. – Но подход найти можно к каждому.

Спустя полчаса неспешной ходьбы по улицам и переулкам мы вышли к весьма примечательному кварталу в Нир-Вест-Сайде, сплошь состоящему из кабачков, ресторанчиков, кафе и варьете не самого высокого пошиба. Умеренно злачному, если совсем коротко.

– Сейчас здесь тихо, а начиная с вечера и до четырех-пяти утра жизнь кипит и бьет ключом. Брызжет во все стороны, аж жуть!

Я понимал о чем он, но смотря на то, как лениво ползают за окнами силуэты, как ветер гоняет по пустой улице обрывки газет и афиш, в это верилось с трудом.

– Ну что, Арчи, добро пожаловать в нашу нору, – произнес Райан, распахнув передо мной массивную дверь.

Я пробежался глазами по вывеске из темно-коричневого дерева и не смог сдержать усмешки: крупными светлыми буквами на ней значилось лаконичное: «Нора». Рядом таким же светлым контуром была пририсована ушастая лисья голова с характерными полосками на морде и еще чуть ниже, на манер скрещенных костей на пиратском флаге, – колючая ветка и свирель.

Я зачем-то вздохнул поглубже, словно собирался уйти с головой под воду – и вошел в логово «Серых лисиц».

Справа от входа я увидел лестницу, ведущую на второй этаж, чуть дальше – длинную барную стойку того же темного цвета, что и вывеска. Слева – в зале – небольшие столики...

Больше я толком ничего рассмотреть не успел, так как заметил обитателей этого места.

– Здра...

Слова застряли в горле, стоило оценить открывшуюся моему взору картину.

Компания, действительно, оказалась разношерстной.

На барной стойке, покачивая ногой, возлежала рыжеволосая девица в весьма откровенном красном платье.

Прямой как палка мужчина с очками на носу, сидящий на высоком стуле неподалеку, перебирая четки, читал Библию.

Грозного вида азиат в черной рубашке и широких японских штанах с предельно сосредоточенным видом перебирал разложенный на столе «Томми-ган» – пистолет-пулемет, любимейшее оружие гангстеров. На поясе мужчины висел длинный меч.

Все трое тут же посмотрели в мою сторону.

С лестницы выглянула девчонка-мулатка лет двенадцати, маленькая, коренастая и очень подвижная. Множество коротких косичек на ее голове смешно торчали в разные стороны.

– Новенький! Новенький! Ай, хорошенький какой! – застрекотала она, проворно спускаясь вниз. –Я сейчас все принесу!

И под смешок О'Ши быстро пробежала через зал и скрылась за дверью.

– Это стихийное бедствие зовется у нас Бри, – сообщил он мне, – она у нас по хозяйственной части. А вон тот скучный экзепляр – кивок в сторону мужчины в очках, неспешно идущего в нашу сторону – Магнус Лир, наш... хм... управляющий.

– Райан, я бы попросил, – Говорил мистер Лир сухо, отрывисто, с легким немецким акцентом. – И ты не закрыл за собой дферь.

О'Ши многозначительно посмотрел на меня, мол, вот.. о чем я тебе и говорил, но дверь тут же захлопнул и только потом продолжил.

– Брайан Одзава, наполовину японец. Настоящий самурай. Наш вышибала, иногда– доктор. Но до последнего лучше не доводить.

Суровое лицо Одзавы слегка осветила такая странная ухмылка, что я сразу пообещал себе любыми способами избегать его оздоровительных процедур.