Бог Проклятых

Пролог

В давние времена недра Гор Правосудия содрогались от звонких ударов кирок и грубых гномьих голосов. Ремесленный народ возводил пещерные дворцы, создавал непревзойдённые изобретения; обрабатывал горные долины и ловил рыбу в подземных реках. Сейчас о когда-то славном народе слагают легенды и иногда вспоминают по праздникам, восхищённо лицезря замок нового владельца этих земель. После Кровавой Войны, эхом отразившийся в мировой истории, молодой правитель привёл сюда свой народ. Монарх стал оплотом надежды для измотанных в военные годы вампирских государств и верным союзником эльфийской империи.

Война без малого длилась тридцать лет, постепенно разрастаясь и вовлекая в себя всё больше новых участников. Уничтожались народы; стирались города; великие дома терпели поражения и лишались власти; правители сходили с ума, в безумстве губя ещё больше невинных жизней. Могучие горные кланы десятилетие держали оборону, до тех пор, пока коварный враг не взял их хитростью. Дроу[1] построили портал в самое сердце горных шахт, нанеся свой удар изнутри. Гномьи города потерпели великое поражение, погребя под своими остатками мирных жителей. Спустя десятилетия после войны тёмные эльфы продолжают хранить молчание о том, кто поведал им тайну проникновения в непреступные шахты.

Нынешний правитель рос во время расцвета горных городов и возмужал во время их падения. Его дом, позже ставший замком из белого камня, расположился на склоне Финитовой горы. В детские годы он с восторгом наблюдал за рыжебородыми купцами, ворчливыми шахтёрами, искусными кузнецами. Вместе с эльфийским наследником они тайком пробирались в шахты, искали королевские сапфиры в горных реках, докучали гномьим мастерам, пытаясь заказать наиболее изощрённое оружие. Его не было в горах, когда всё рухнуло. Вампир появился спустя неделю, наблюдая лишь обломки могучей цивилизации, покрытые налётом сажи и пыли. На другой стороне гор уцелели несколько поселений, принадлежащие кочевым вампирам, они и стали основой его армии. Кровавая Война длилась ещё много лет, навсегда изменив будущего правителя и его соратников.

Сейчас прячущиеся за пеленой облаков стены Белого Лебедя[2], дарят его обитателям ощущение покоя и безопасности. Слухи утверждают, что замок всё время меняется, растёт и развивается подобно живому существу. Впрочем, обитатели замка не любят поднимать эту тему, предпочитая хранить молчание, слепо доверяя своему господину. Сам господин известен своим нетерпимым характером, строгим нравом и необузданной силой. При коронации он получил древний титул – Верховный, встав во главе Клыкастого альянса, объединив под одним началом пять вампирских королевств.

В плодородной низине, у подножия гор, на берегу перламутрового озера, молодой правитель основал свой первый город – Рокор. Белокаменные дома с золотыми крышами, мощённые песчаником дорожки и просторная городская площадь – весь облик города отражает нравы хозяина. Сейчас Рокор шумит, переполненный многочисленными гостями грядущего торжества. Приезжие снуют по главной площади, восхищаясь обсидиановой статуей правителя, белым замком, покоящимся высоко в горах и пятью гигантскими, сверкающими камнями, парящими над его главной башней, позволяющими жителям Гор Правосудия прибывать на солнце днём, не теряя свои силы. Бессчётное число вампиров стремится присягнуть новому правителю, дабы получить возможность жить, не боясь окончания ночи. Множество представителей других рас также перебирается в новую страну, веря в уникальную мощь Верховного. Стоит ли говорить о том, что помимо союзников молодой монарх обрёл множество врагов?

[1] Раса тёмных эльфов

[2] Замок из белого камня, твердыня вампиров.

Твердыня Гор Правосудия. Святослав Дакар

В кабинете Верховного царит полумрак, солнечные лучи с трудом пробиваются сквозь плотную ткань тяжёлых штор. Лёгкий беспорядок указывает на усталость хозяина. Он не спит уже четвёртые сутки. Черты лица вытянулись, стали более резкими, глаза потемнели, кожа приобрела болезненно-нездоровый оттенок. Святослав задумчиво прокручивает в голове события последних дней, изучая непростительно большую щель в рассохшимся дубовом полу.

– Так что ты будешь с ней делать? – голос с нотками лёгкого раздражения звучит из глубины зеркала, белокурый юноша в третий раз повторяет вопрос.

– Не знаю, – лёгкая улыбка пробегает по лицу хозяина замка. – Главное: что делать с остальными?

– Может, стоит перенести Генерис[1]? – эльф подносит к губам деревянную трубку, наполненную мятным табаком.

– Тогда все решат, что твердыня под угрозой, – вампир разминает плечи, стараясь сбросить накопившееся за последние дни напряжение.

– Думаешь, угрозы нет?

– Кем я себя выставлю, подняв тревогу без веских причин?

– Правителем, думающим о безопасности своего народа, – собеседник выпускает изо рта клубы зеленоватого дыма.

– Ты хотел сказать трусом, – губы Верховного изгибаются, обнажая белоснежные клыки.

– Слишком драматизируешь. – кронпринц вновь окутывает свою фигуру мятным дымом, – Я прибуду через два дня. Делегация через четыре.

Святослав Дакар разрывает заклинание связи. Он изначально знал, что Алес не найдёт ничего полезного. Девчонка явно из чужого мира, но увидеть таящуюся в ней опасность никак не получается. Да, колдовать она точно умеет, возможно, даже к заклинанию Хаоса может подступиться, но не исходит от неё запаха смерти. Всё было бы гораздо проще, если бы не толпа зевак, начавшая прибывать ещё за месяц до торжества. Святослав наполняет свой кубок дубовым виски из Багряных рощ, и погружается в воспоминания.

Солнце клонилось к закату, листья деревьев приобрели вызывающе кровавый оттенок, он медленно шёл по выжженной земле, прислушиваясь к крикам перепуганных птиц. Кучке придворных колдунов Дакар велел остаться на границе там, где трава ещё медленно тлела, разнося по рощам запах гари и копоти, рядом только Лон – главный советник и главный головорез. «При каждом хорошем правителе должен быть свой хороший палач» – эту фразу отец произносил слишком часто.

– Близко… – ноздри Верховного уловили запах человеческой крови… – Самка… одна…

Лон медленно вытащил меч и прибавил шаг, слегка обгоняя своего хозяина. В корнях побуревшего от старости дерева лежало израненное тело. Верховный присел, склоняя голову набок, хищно втянул воздух, повернул лицо девушки к себе, невольно заляпывая ладони запёкшейся кровью. Разорванное платье, явно дорогое, разбитые губы, ссадины по всему телу, пробитый затылок, скорее всего, часть травм получена от удара об дерево во время падения. Сердце бьётся ровно, пульс слишком сильный, для такой потери крови.

– Размести и выстави охрану, целителя пускай только в своём присутствии.

В тот день Верховный ещё долго пробыл на месте «преступления» пытаясь уловить хоть какие-то следы, но воронка телепорта выжгла всё на милю вокруг. «Огромный ущерб для древнейшей рощи» – думал он, обходя почерневшую землю по третьему кругу. Портал такой мощности открыть почти невозможно, конечно, какой-нибудь недоучка мог сделать ошибку, но в нелепую случайность верилось с трудом.

Дакар делает большой глоток и открывает глаза. Нужно дать официальное заявление. Слишком многие знают о случившемся. В народ уже ползут слухи о попытке нападения и древнем пророчестве. «Пророчество – как только происходит то, что объяснить бывает сложно, все тут же говорят о пророчестве. Сразу ждут либо конец света, либо героя, который спасёт от этого конца» – Святослав опустошает бокал и решает навестить свою незваную гостью.

Он быстро пересекает расстояние от своих покоев до девушки, жестом выставляет всю прислугу и подходит к кровати. Дакар пытается отыскать в лице незнакомки ответы на мучащие его вопросы, но иномирянка продолжает хранить молчание. Внешность у гостьи вполне обычная для Аониды[2]: мягкие черты лица изящно вписаны в овальную форму, мраморно-бледную кожу у висков пронзают нити голубых вен. Пухлые губы напряжённо сомкнуты, густые, тёмные ресницы трепещут, свидетельствуя, что их обладательница видит таинственный сон. Тёмно-русые волосы разбросаны по подушке. Верховный делает несколько взмахов руками и ещё раз убеждается в своих выводах.

– Как же вовремя ты появилась, – шепчет Дакар с победоносной улыбкой на лице. В этот момент девушка тяжело вздыхает, её веки открываются.

[1] Торжество по случаю окончания Кровавой Войны, справляется каждый год в разном государстве.

[2] Название мира

Резиденция династии Рубинового Полумесяца. Лариэль

– Ты не посмеешь воплотить это в жизнь! – двери небольшого кабинета распахиваются, пропуская внутрь раздражённую императрицу со свитком в руках.

– Уже посмел, – император не отрывает глаз от рукописной книги. Лариэль давно привык к постоянным капризам жены. Сначала они его забавляли, иногда даже возбуждали, затем начали раздражать, теперь и вовсе перестали хоть как-то задевать.

– А как же наши дети? – визгливые ноты проскакивают в обычно благородном голосе Калиниэль, – Бастард взойдёт на трон, а законнорождённые будут жить в тени его полукровного зада?!

– Алес имеет точно такое же право на престол, как и наши дети. Дерион принесёт больше пользы, как главнокомандующий, а Элеон ещё слишком мал для такой ноши. К тому же теория колдовства ему гораздо интереснее, чем дипломатия и экономика, – эльф, не спеша, переворачивает очередную пожелтевшую страницу. В данный момент труд одного из последних заклинателей Хаоса по исследованию феномена переходных камней, волнует его гораздо больше, чем очередная истерика на тему престолонаследия.

– Ты можешь оторваться от своей глупой книги и посмотреть на меня? Речь идёт о судьбе наших детей! Если понадобиться, я подниму всю знать империи, дабы сохранить чистоту правящей крови!

– Мне стоит напомнить тебе, что к правящей крови относится только моя? Наши дети – сами решат свою судьбу, без твоей помощи. – Лариэль закрывает книгу и встаёт, заслоняя собой единственное окно в помещении. – Если бы ты больше читала, возможно, времени на истерики было бы меньше. Алес старше Дериона, он сражался и выжил в Кровавой Войне; успел проявить себя, как отличный дипломат в то время, когда Дерион только окончил своё обучение. Именно поэтому Алес будет моим преемником.

Я люблю всех своих детей и точно знаю, кому из них проще будет тащить на себе груз этой несчастной жестянки… – раздражение заставляет Лариэля оттолкнуть подальше, лежащую перед ним корону, – Ты стала причиной раздора между наследниками, это именно из-за твоих амбиций мальчики так и не смогли поладить. В собственных детях видишь только инструменты для получения власти! – в этот раз император чертовски разочарован. Как он не заметил превращения собственной жены в нечто столь зацикленное и злобное?

– Если ты хотя бы пикнешь против правления моего сына, если в мою голову закрадётся мысль о возможном предательстве или бунте с твоей стороны, я уничтожу тебя без применения колдовства и общедоступной казни.

– Глупец…твоя слепая любовь не позволяет разглядеть, какое чудовище ты воспитал! Самодур, пьяница, полукровка на троне великой империи! – лицо эльфийки искажается презрением, – его никогда не примут.

– Твоего отца же приняли, чем мой сын хуже? – Лариэль насмешливо изгибает бровь, вспоминая, как тесть частенько напивался до беспамятства и начинал сношаться с кем-нибудь прямо посреди банкетного зала, игнорируя присутствие внуков, детей и достопочтенной супруги.

– Он был эльфом! Чистокровным! Знатным!

– Он был моим тестем и только поэтому его боялись поливать грязью. Алесандриэль мой сын и никто не посмеет выступить против него! Тем более ты, дорогая жена.

– Папа, ты ругаешься? – в резных дверях появляется главная слабость эльфийского императора: маленькая девочка, копия сводного брата, только щёчки пухлее, а глаза зелёные, как у отца. Волосы Алики, как всегда, растрёпаны, тканый халат заляпан черничным вареньем, в руках сделанный из бумаги цветок. Босые ноги звонко шлёпают по полу. Увы, обувь она любит ещё меньше, чем заплетённые косы.

– Это тебе, я сама сделала, – Принимая цветок из рук дочери и сажая её на колени, Лариэль чувствует, как вновь обретает контроль.

– Вы ругались? – не по-детски проницательный взгляд сканирует мать.

– Нет, просто обсуждаем грядущие события, мама уже уходит, ей пора расслабиться и принять ванну.

Калиниэль, рассыпаясь ругательствами, вылетает из кабинета. Они не ладят уже очень давно. Возможно, причина в матери Алесандриэля[1], следующей за ними по пятам незримой тенью. Император точно не был в этом уверен, но допускал мысль, что именно первая любовь не смогла дать разрастись новой. Их брак стал тем редким случаем, когда чувства всё же посетили политический союз. Но можно ли винить женщину за отсутствие любви к ребёнку, пусть и её мужчины, но рождённому другой. Когда они поженились, Алес уже заканчивал своё обучение, он никогда не нуждался в ласке, хотя и ненависти к мачехе не испытывал, наоборот – он всё всегда понимал, ему всё удавалось и в какой-то момент, Калиниэль пыталась стать ему матерью. Светлый император явно видел попытки жены, принять его ребёнка, но потом она забеременела. С появлением собственных детей в женщине что-то меняется, её инстинкты усиливаются, и, она пойдёт на всё, лишь бы у них было только лучшее. С этого и начался их разлад. Каждый раз она твердила о незаконном происхождении Алеса. Каждый раз срывалась, пытаясь дискредитировать его в глазах отца, увеличивая пропасть между собой и мужем. С рождением дочери Лариэль всё чаще стал искать уединения, а позже и вовсе перевёз свои вещи в отдельные покои.

– Мама была расстроена? – Алика пристально следит за реакцией отца своими большими глазами.

– Самую малость. – Не может же он честно сказать, что мама всегда расстроена, что она не умеет жить мирно и не готова принимать всех членов семьи. Слишком тяжело думать о депортации императрицы подальше из дворца, но даже разговоры о возможном восстании недопустимы. – Ты уже была у Алесандриэля?

Резиденция династии Рубинового Полумесяца. Лариэль

– Это так ты готовишься к отъезду?

Наследник правящей династии светлых эльфов с трудом поднимает голову, щурясь от полуденного солнца, светящего прямо в левый глаз. Лариэль давно привык к загулам своего первенца и прекрасно понимал: просить Алесандриэля остепениться – глупая трата времени. За свою долгую жизнь император видел множество великих вождей, успешных реформаторов, талантливых воинов, гениальных учёных и непревзойдённых мастеров, но все они, как правило, обладали сиюминутными слабостями: неприкрытой манией величия, неконтролируемыми порывами гнева или зависимостью от трав, дурманящих разум, поэтому такую оплошность, как вечный зуд в штанах, правитель со спокойным сердцем прощал своему отпрыску.

Император разместился на обтянутом белой замшей диване. Даже вдали от посторонних глаз ему приходится носить упрощённую версию церемониального костюма: брюки из белого ситца, свободную рубаху и накрахмаленную зелёную накидку без рукавов, достающую до самого пола. Тонкий узор золотых листьев, покрывающий изумрудную ткань, свидетельствовал о годах, проведённых на троне. Один год– один лист. Свободного места на мантии Лариэля почти не осталось.

– Мне повторить вопрос?

– Не стоит, – присев на кровати, Алес довольно отмечает, что общество обнажённых красавиц, столь полюбившееся за последнюю ночь, его покинуло. Слуги уже успели навести порядок и накрыть небольшой столик между диванами к завтраку, а вернее, к обеду. – К отъезду всё готово… кроме, меня, – бубнит кронпринц, натягивая замшевые бриджи.

Сходство между первыми лицами эльфийского государства заметно невооружённым глазом: гибкое, статное тело; острые черты лица; высокие скулы, тонкие прямые носы с заострёнными крыльями, миндалевидные глаза, бледные губы и длинные, выглядывающие из-под волос уши. Глаза кронпринца, напоминают смесь расплавленного серебра и сирени, а иногда становятся золотыми, струящиеся до колен волосы имеют пепельный цвет; император же обладает зелёными глазами и пшеничной шевелюрой, спадающей чуть ниже талии; также стоит отметить, что отец на целую голову выше сына.

Кронпринц недовольно морщится, шлёпая босыми ступнями до столика, источающего ароматный запах запечённой в мёде оленины. Он категорически не разделяет утверждений о том, что светлые эльфы должны питаться лишь фруктами и травой, а животных беречь из гуманных соображений. Нет, конечно, эльфы теснее прочих связаны с лесом, но это не говорит о том, что они большие гуманисты.

– Ты общался со Святославом?

– Атаки не повторялись. Выяснить, откуда выстроили портал, не удалось. Девушка в себя не приходила.

– Любопытно, – Лариэль облокачивается на спинку дивана и делает небольшой глоток полупрозрачного вина. Его любимый сорт – эльфийское золотое с нотками бадьяна, хрустальной груши и красного винограда.

– Я поднимал архивы, но никакой информации не нашёл, – наследник направляет на отца задумчивый взор. Явно ждёт подсказки. Всегда так делает. Тупик и Алес старается найти ответ в глазах императора.

– Трактаты о неизвестных дамах, упавших с неба, мы не составляли, – Лариэль вновь делает небольшой глоток лёгкого вина, – Тут либо ошибка, либо она может быть отверженной, других идей у меня нет.

– Отверженной?

– Последний из них появлялся, когда я был моложе тебя. Его звали Сион, мы виделись всего раз… может... два. Долго он не прожил. Дед тогда всё время твердил, что парнишка разгневал богов и те сбросили его на Аониду в наказание. Сион поселился у хайв[1], естественно, пророки начали на него молиться, но их счастье длилось немногим больше трёх лет. Потом Сион пропал, а в его постели нашли лишь горстку пепла да обгоревшие обрывки одежды.

– Чем он отличался от нас?

– Он появился из портала, выжегшего всё вокруг на добрые две мили. Сильный колдун, обладающий проблемами с памятью и неконтролируемыми порывами ярости. Хайвы увидели в его появлении знак и назвали отверженным.

– Но дед тоже называл его отверженным. Почему?

– Тогда дед ещё дружил с одним из заклинателей Хаоса, они вызвали Сиона на разговор, после которого запретили парню вход на земли империи, а хайвам рекомендовали прирезать его во сне. Отверженные опасны в своей ярости, они теряют контроль и способны уничтожить себя, вместе со всеми окружающими.

– Святослав уверен, что девушку не изгоняли: она убегала, а он тоже способен заклинать Хаос – «Святослав уверен» – сколь много скрыто за этими словами. Они так сильно верят в правоту друг друга, что даже завидно – император не может позволить себе подобной веры ни в кого другого.

– Я выслал укрепление гарнизонов и усилил оборону столицы.

– Ты всё-таки не поедешь?

– Нет, если есть хоть малейший шанс того, что Верховный прав и эта девчонка в попытке бегства смогла пробить его защиту, то непонятно кто может явиться за ней следом. К тому же тебе давно пора перенимать бразды правления.

– Ты же не собираешься на покой? – в голосе сына скользнула тревога и что-то ещё…возможно, страх или нежелание слышать ответ.

– Нет, но, чем больше у тебя будет практики, тем лучше. Я должен быть уверен, что у моего наследника не только огромная мужская сила, но ещё и голова на плечах ей соответствующая, а желательно в разы её превосходящая.

Лариэль ловит на себе взгляд серебристо-сиреневых глаз и воспоминания о первой любви наполняют его грудь теплом, заставляют сердце замедлить биение. Безусловно, он любит каждого своего ребёнка, но старший вызывает особые чувства. В Алесандриэле он видит опору, компаньона, надежду. Старший сын никогда не просил любви или внимания, всегда делал всё правильно. Он даже восхищается тем, как виртуозно Алес умеет совмещать серьёзный подход к делам кронпринца и разгульный образ жизни.

Дом Тёмной Лилии. Алериэ

В этот день шумные споры сотрясают своды ещё одного благородного дома, находившегося за сотни миль от первого, в окутанном оазисом величественном городе, разросшемся посреди Пустыни Милосердия. Дроу давно облюбовали эти земли, прячась от ненужных глаз за зноем и непроходимыми песками. Суровые нравы тёмных эльфов веками пропитывают их образ жизни, взаимоотношения и быт. Великий дом Тёмной Лии собрал в себе все клишированные пороки расы тёмных эльфов, полностью погрязнув в теневых играх правителей.

– Ты будешь представлять наш дом и точка! – крупное лицо Растариона заливается краской гнева.

– Я не готова…

Споры бесполезны – для дроу интересы дома выше личных, она это знает, как никто другой. Наследница банка Тёмной Лили, Дочь Фурии[1], обязана склонить голову и стойко принять поручение, как делала это уже десятки раз. Её негодование вряд ли будет волновать отца. Растарион не выносит непокорности, за каждым неправильным ответом всегда следует наказание. Возможно, эту особенность он перенял у своей матери. Алериэ плохо помнила бабку, она и видела её всего-то пару раз, но сварливый, сморщенный образ иногда всё же всплывает в памяти. Салазар рассказывал о жестокости этой женщины. Старая заставляла его смотреть, как псы загоняют провинившихся слуг или часами стоять голыми коленями на холодном, сыром полу. Наверное, хорошо, что Растарион получил власть не так давно, страшно подумать, какое детство он мог бы устроить, погибни мать чуть раньше.

Девушка, стоящая под высокими сводами, в окружении массивных статуй и каменных стен выглядит невероятно хрупкой: небольшой рост; тонкая талия, пышные формы; белые волосы, заплетённые в сложную объёмную косу, спадающую чуть ниже поясницы; серебристые глаза сканируют всех из-под густых, белых ресниц ища поддержки, но слуги хранят непоколебимое молчание, а брат и вовсе предпочёл избежать семейной драмы. Живот начинает крутить, а воздух пропадает из лёгких. Дышать всё труднее. Паника нервно барабанит в висках. «Нужно согласиться».

–Ты поедешь! – отец бьёт рукой по подлокотнику своего кресла. Его взгляд становится ещё более суровым. – Всё­ – это, я создавал ради тебя. Тебе нужно лишь сохранить моё наследие. Брось свои глупые отговорки, собирай вещи и будь готова к отбытию! Ведёшь себя, хуже подзаборного мальчишки! – задыхающиеся слёзы сдавливают грудь. «Хуже подзаборного мальчишки».

– Не смей со мной так говорить!

– Перестану, если принесёшь семье хоть какую-то пользу! – Растарион кидает в дочь медный кубок, стоящий на столе перед ним.

Задыхаясь от боли, она бежит по мрачным коридорам поместья, слушая стук нервно колотящегося сердца. «Хуже подзаборного мальчишки» – снова и снова крутится в голове. Как мог он сравнить её с подзаборным? Мужчины у дроу считаются слабым полом, занимающимся домашними делами и наукой, только после Кровавой Войны их начали допускать в политику и управление. Мужчина мог стать главой дома при условии гибели всех совершеннолетних женщин. Сейчас она совершеннолетняя, но отца теперь не сдвинуть с полюбившемуся ему места. «Хуже подзаборного мальчишки» – он сравнил её с инвалидом, лишённым рода из-за слабости тела. Так делали раньше, делают и сейчас: дроу оставляют только сильных детей в семье.

Дом Тёмной Лилии – одна из самых богатых семей в истории тёмных эльфов. Его представители изначально являлись золотых дел мастерами, а позже стали крупнейшими банкирами мира. Однако славился дом не только своим банком, но и связями. Династия имеет огромное влияние и, хотя никогда не была замечена в играх большой политики, всегда занимает выгодные ей посты, оставаясь серым кардиналом почти всех государственных предприятий. Столь умная тактика практически не имеет изъянов: в случае выигрыша Тёмная Лилия получает желаемое, пусть лаврами славы и упиваются другие; в случае проигрыша никто ничего предъявить не может; а вот потерянные деньги банк с сочувствующим, а иногда и оскорблённым видом взымает с должников. Но теперь их влияние вышло на новый уровень.

Двоюродный брат Алериэ – Салазар шесть месяцев назад стал Наместником Богов[2], заняв главный пост доминирующей на территории Аониды религии, за счёт этого семья получила новые пути реализаций своих амбиций и заработка. Алериэ никогда не сможет забыть сияющее надменностью лицо отца, когда тот услышал о победе в религиозной гонке. Она любит и ненавидит его так же сильно, как многие из своих поступков. Он постоянно твердит, что дочь не оправдывает ожиданий, постоянно унижает и отчитывает, требуя беспрекословного подчинения. «Ты будешь делать то, что выгодно мне» – это он произносит чаще, чем «доброе утро», а девушка всё время слушает и никак не понимает, почему не может отправить отца в чертоги Хаоса.

– Он поднял на тебя руку? – брат в бешенстве осматривает кровоподтёк на лбу. Глаза Салазара сужаются, делая его идеальное лицо ещё более бесстрастным, чем обычно.

– Нет… он поднял на меня кубок. – «Даже звучит смешно».

– Я убью его! Ты должна перехватить власть, иначе этот дом вновь обагрится кровопролитием. – произнося эти слова, Салазар остаётся удивительно спокойным. Хотя его лицо редко отображает что-то, кроме безразличная и высокомерия. Правда, раз в год, а то и два Алериэ удаётся ловить на этом сером лице отголоски заботы и тепла.

– Всё будет в своё время. – не может же она признаться, что десятки раз планировала убийство главы Дома Тёмной Лилии, но так и не решилась.

– Он безумен и слаб. Я не готов терять всё из-за него.

Салазара назначали Наместником Богов за красивые речи, холодный рассудок и крупную сумму золотых дукат. Наследник Тёмной Лилии всегда был окружён толпой последователей. Бледно-серая кожа выделяет его на фоне остальных жителей пустыни; хищные сиреневые глаза всегда цепко изучают окружающих; тонкий шрам в форме полумесяца, тянущийся от левого глаза до уголка губы, скорее украшает, чем уродует гладкую кожу. Ростом он чуть превосходит сестру, но гордо вздёрнутый подбородок и величественные движения, визуально делают его значительно выше. В домах дроу, особенно правящих принято воспитывать детей, не давая им питать фантазии и лишних привязанностей, но даже при таких условиях поведение маленького наследника великого банка весьма выделялось. Ещё в школе Салазар возвёл своё имя до статуса культа. Общение с ним считалось привилегией, а вхождение в близкий круг – честью. Алериэ, будучи младше всего на десять лет, часто находилась рядом с братом, но даже она не знала, питает ли он к кому-нибудь действительно дружеские чувства.

Резиденция династии Рубинового Полумесяца. Алесандриэль

Распихивать вещи по дорожным сумкам слишком утомительное занятие, которое нельзя доверить прислуге – точно положат что-нибудь не то, а нужное непременно забудут. Хотя в Белом Лебеде у него есть личные покои с неплохим гардеробом, возможно, ничего и не понадобится. Эльф задумчивым взглядом окидывает приготовленные вещи, вытряхивает из кожаной сумки то, что успел сложить ранее. На этот раз туда отправляются две книги, в мягких переплётах, лежащие на прикроватном столике; парные клинки с рукоятками из белой кости, взятые со стены над камином; несколько пузырьков с зельями и три увесистых кожаных кошелька, набитых драгоценными камнями под завязку. Осталось взять договора и можно отправляться.

Кронпринц придирчиво окидывает своё изображение в зеркале: дорожный костюм и высокие ботфорты из коричневой замши, сделанные из шкуры убитого им на последней охоте оленя и белая, хлопковая сорочка. Открывшаяся дверь и топот босых ног отвлекают внимание на себя:

– Алес, прости, ты был прав. Я ещё слишком слаба для ваших политических игр! – младшая сестра с виновато-скорбным видом тащит за собой огромную корзину выпечки, – Он давил на меня. Каждое слово било в цель. Он невыносимый политик.

– Даже не знаю, могу ли я тебе верить после этого, – брат картинно надувает щёки.

– Мне правда жаль, он знал все мои слабости и беспощадно по ним бил! Наш отец – настоящий мастер пыток! Но я решила поделиться с тобой, – глаза, наполняются слезами, – Я недостойна прощенья, мне стоит стать отшельником, чтобы больше никого не предавать.

Не выдержав драмы, Алес громко смеётся и сажает сестру рядом с собой.

– Ты не злишься?

– Нет, но трофеями ты поделишься!

– Конечно! – с серьёзным видом девочка смотрит на разбросанные по кровати вещи, – Ты ничего из этого не берёшь или ещё даже не начал сборы? – удивительно большие глаза всегда вызывают в нём трепет. «Она слишком проницательна для своих лет. Интересно, что за мысли обитают в её маленькой головке?»

– Всё необходимое есть в замке, не переживай. Лучше скажи, ты опять избегаешь обеденного сна?

– Да…– едва слышно, себе под нос отвечает принцесса, – Мне опять снится девочка, которая ищет дракона. Она всё время кого-то боится и спрашивает меня о драконе, а я не могу ответить!

– Хочешь, я расскажу тебе сказку, и ты сможешь отвлечься?

– Конечно.

Обнимая сестру и жуя пирожок с персиком, будущий император начинает свой очередной рассказ. Каждый раз он выдумывает разную сказку о далёких странах, великих героях и местах с невиданным рассветом. Каждый раз его герои побеждают злодеев не физической силой, а умом и смекалкой. В его арсенале есть рассказы о барсуке, спасшим своё поселение от горного льва при помощи катапульты из шишек; о маленьком лисе, искавшем друзей и потушившим пожар в золотом лесу; целая серия историй о зайчике Святе и его друге кролике Лике, которые в поисках приключений ставили на уши всю округу, но всегда выходили сухими из воды. В основу многих рассказов он закладывает события из жизни, а сестра делает вид, что не понимает этого и не замечает сходства сказочных и реальных героев. Есть одна особенная сказка, не имеющая конца, о маленьком принце из страны цветущих ив с давно разбитым сердцем, он получает особое удовольствие от её пересказа, каждый раз детально описывая страдания героя.

Алика заснула спустя полчаса. Под мирное сопение младшей сестры наследник думает о надвигающейся буре. Тяжёлое предчувствие терзает разум, привлекая внимание. «Я что-то упустил…что-то не заметил…Опять всё по кругу». Эльф тяжело выдыхает, перебирая пальцами шёлковые пряди пшеничных волос. Он жаждал отправиться в замок Белых Лебедей – там тихо и всегда спокойно. Шумная жизнь эльфийской резиденции высасывает все соки, постоянно заставляя держать маску, а в горах можно расслабиться и не бояться получить удар в спину.

Отдохнуть от разборок с мачехой тоже не помешает. Она никогда не говорит напрямую, только устраивает скандалы отцу, постоянно жалуется аристократии на происхождение наследника и пытается плести интриги. Получается это у неё прескверно, но от этого не менее неприятно. Не за себя, за отца. Алес давно научился жить с фразой «полукровка» за спиной, но вот отец болезненно переносит каждую выходку жены. Он это никогда не показывает, но кронпринц слишком хорошо знает императора, чтобы понять, что именно может доставить ему дискомфорт.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Солнечный свет заставляет разомкнуть веки… Голова раскалывается от невыносимой боли. Бешено пульсирующая в висках кровь мешает сосредоточиться, заглушая мысли своим шумом. Из мутной пелены с трудом выхватываются очертания бледного лица. Образ мужчины становится более чётким, заставляя разрывающую боль отступить на второй план. Лицо кажется очень знакомым, но память не отзывается.

Девушка предпринимает попытку подняться, от усилия на глазах выступают слёзы. Мужчина жестом заставляет лечь назад. От стремительных движений его рук над головой разум проясняется. Сосредоточиться всё ещё сложно, но образ незнакомца становится более чётким. Чёрные, волнистые волосы, обрамляют худое лицо, спускаясь до плеч; мраморная кожа, чёрные глаза с красными всполохами без зрачков. Она точно видела его раньше, хотя не понимает где. Девушка пытается увидеть таинственный образ целиком, но жуткие, чёрные глаза не позволяют отвести от них взгляд.

– Тебе нужно лежать, – мужчина садится рядом и кладёт руку на лоб. Каждый его жест несёт в себе хищные отголоски. Хотя девушка мало что замечает, прикованная к его бездонным глазам.

– Святослав Дакар, – представляется незнакомец. – Есть ли смысл спрашивать твоё имя?

– Мха… Ммм…ааах, – пересохшее горло саднит боль, губы отказываются шевелиться. Всё кажется абсолютно знакомым и естественным, слова крутятся внутри сознания, но понять или произнести их никак не удаётся. Незнакомец протягивает бокал с мутно-красной жидкостью, рот наполняет вкус железа и трав. От мерзкого напитка внутри разливаться бодрость, кровь перестаёт издевательски пульсировать в висках, позволяя сосредоточиться.

– Ты что-нибудь помнишь? – гипнотизирующий голос проникает в сознание.

– Я…не совсем понимаю, – взгляд устремляется за спину сидящего мужчины. Просторная комната с высокими стрельчатыми сводами, деревянный пол, каменные стены, из раскрытого окна открывается вид на зелёные пики горных вершин. Кованный очаг в центре, вокруг него несколько серых кресел с голубыми подушками, за деревянной ширмой виднеется две резных двери.

– Три дня назад ты появилась возле моего замка…– мужчина продолжает говорить, но его речь не связывается в единую цепочку.

Святослав в очередной раз внимательно наблюдает за иномирянкой. «Обычные у него глаза. Да, радужка чёрная, как и зрачок, но обычные». Теперь она чётко видит его угловатое лицо, точёные скулы, впалые щёки, тонкие губы, большие глаза и сеточку мелких, едва заметных, морщин вокруг них; высокий лоб, который он сейчас задумчиво хмурит; размашистые чёрные брови, подчёркивающие хищный взгляд; из-под чёрных волос и воротника расстёгнутой мантии выглядывает изображение змеи, расположившееся на правой стороне груди и шеи. Заворожённая рисунком девушка тянет руку прямиком к раскрытой пасти. Дакар мягко ловит её запястье, не позволяя коснуться кожи.

– Позволь, – мужчина кладёт прохладные ладони на виски: по голове пробегает волна холодных мурашек. Чувствуется, как что-то инородное проникает в сознание. Появляется желание зажмуриться и выбросить его из головы. Девушка ощущает, как Святослав вытаскивает на поверхность нечто забытое, а после добавляет сверху что-то своё. Каждый раз, когда она пытается оказать сопротивление, вампир усиливает напор, заставляя подчиняться. Ментальная битва длится всего несколько секунд, но по ощущениям и накатившей измотанности прошли многие часы. Когда Святослав убирает руки, всё становится гораздо ярче. Теперь она смотрит на него по-новому, слово, уже знает кто он и понимает всё происходящее вокруг.

– Ты совсем ничего не помнишь… – констатирует мужчина.

– Что ж…– Дакар берёт девушку за руку, тонкая серебряная змейка побегает из его запястья в её, обвивая руку до самого локтя. Мгновение и змейка пропадает, оставляя лишь едва заметный след на коже. Остатки усталости растворяются вместе с ней.

– Спасибо, – собственный голос звучит слишком незнакомо, – Кажется, ты помогаешь мне, – иномирянка полностью садится на кровати, но всё равно смотрит на Святослава снизу вверх. На нём едва прикрывающая грудь мантия из тёмно-зелёной ткани с широкими рукавами и такие же штаны. На правой руке, всё ещё сжимающей её ладонь, три массивных кольца: одно совсем тонкое из белого золота, два с камнями золотого и зелёного цвет и ярким хороводом искр внутри.

– Это сапфир – считается символом королей, только в моих горах можно встретить золотой и зелёный цвет. Всего одно месторождение на весь мир, представляешь? Ношу их, чтобы раздражать других напоминанием: главные шахты принадлежат мне. – Дакар хвастливо ухмыляется. – Я – Верховный вампир, возглавляю альянс из пяти союзных государств. Мне очень хочется узнать кто ты, но ответа сейчас не последует. Так что продолжим: три дня назад ты выпала из воронки, выжегшей всё вокруг на несколько миль. Мы изучили воронку, но не смогли отследить, ниоткуда ты выстраивала портал, ни природу колдовства, к которому ты прибегла. В ближайшее время рекомендую тебе остаться в моём доме в качестве почётной гостьи.

Мысли неудержимым хороводом носятся в голове. Верховный, горы, портал, колдовство. Девушка растерянно осматривает себя: бирюзовое платье с глубоким декольте, правый рукав надорван по шву, на плече припухлая ссадина, под ногтями запёкшаяся кровь, левое колено ноет, скорее всего, на нём найдётся ещё одна гематома.

– Тебя весьма потрепало, но все серьёзные раны мы уже залечили. – на прикроватном столике стоит несколько цветных склянок. Святослав снимает серебряную крышку с одной из банок, и воздух наполняется ароматом лаванды и розмарина. – Это облегчит боль, наноси каждые два часа, и следов не останется. Я не смог разблокировать твою память, но попытался вызвать все базовые знания о мире и социуме, ты также будешь понимать основные языки.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Талия в очередной раз заблудилась в бесконечном переплетении коридоров и галерей. Ей всё чаще кажется, что замок живёт собственной жизнью, играя в бесконечные прятки. Девушка использовала несколько способов по запоминанию, даже делала едва заметные отметки на каменных стенах, но вернуться в свои покои без посторонней помощи смогла всего один раз из шести.

Замок впечатляет размерами: величественное сооружение из белого камня уходит своим северным крылом в гору сливаясь с ней и переходит в подземные туннели. Южное крыло возвышается над городом с золотыми крышами. Именно в этом крыле располагается личный этаж Верховного, в котором и отвели несколько комнат для гостьи. Рядом с их покоями небольшая библиотека, тренировочный зал, кабинет и уютная столовая.

Иномирянка не успевает осознать, как из тёмного коридора переносится в залитую отблесками колдовских огней библиотеку. В креслах возле резного камина добродушно общаются двое мужчины. В чёрных глазах Верховного пляшут озорные искры, бледное лицо озаряет улыбка, но, даже расслабленная поза выглядит грубой. Густые волосы, стянутые в тугой хвост на затылке, обнажают выбритые виски и длинную шею. Взгляд вновь останавливается на изображении змеи, ползущей от груди до правого уха. Змея хищно раскрыла пасть, демонстрируя сочащиеся ядом клыки. Талия может поклясться: в прошлый раз змея казалась спящей. Неужели её рассудок до сих пор подкидывает ложные образы? Напротив, вампира сидит светловолосый юноша, выпускающий клубы мятного дыма из деревянной трубки, на нём дорожный костюм из коричневой замши и высокие ботфорты.

– Алес, – обращается Верховный к блондину, – Познакомься, гостья моего дома ­– леди Талия. Талия, это мой друг, наследник престола светлых эльфов, кронпринц Алесандриэль из дома Рубинового Полумесяца.

– Я твой единственный друг, – кронпринц выпускает в воздух очередную порцию мятного дыма, – Очень приятно наконец-то с вами познакомиться, – эльф галантно кланяется и целует Талии руку.

– Мне тоже. Вы только с дороги?

– Алес воспользовался переходным камнем и на пыльном тракте не провёл ни минуты, – едкое замечание Верховного взывает негодование на лице кронпринца.

– Ты ничего не помнишь о себе?

Эльф необъяснимо привлекателен: правильные черты лица, слегка заострённые и прямые; тонкие губы, высокий лоб, глаза, наполненные жидким серебром и сиреневыми всполохами; струящиеся волосы цвета платины, поблёскивают в свете огней. В каждом его движение, в каждом слове читается высокое происхождение. При первой встрече Святослав вызвал бурю эмоций от паники и страха до обречённого доверия. Алесандриэль же создаёт вокруг себя ощущение спокойствия, располагает к беседе, заставляет забыть о времени. Прежде чем ответить на заданный вопрос, Талия бросает неуверенный взгляд на короля и дожидается его утвердительного кивка.

– У меня есть световые вспышки, но я не могу их расшифровать…– иномирянка вновь оценивает собеседника и осознаёт, что вспомнила ещё один фрагмент, – Помню большой сад…он парил в небе…и фонтан в центре сада…там была толпа в разноцветных мантиях…они что-то шептали, но я не могу разобрать слов.

– Ты не говорила про сад, – в голосе Верховного чувствуется недовольство.

– Я вспомнила только сейчас… глаза принца, они напомнили мне…близкого знакомого, он был там, в саду… мы разговаривали…– под пристальным взглядом вампира Талия начинает краснеть. Рядом с ним она чувствует лишь две эмоции: смущение и страх. Сейчас он вновь смотрит, как хищник: изучает, оценивает, его ноздри раздуваются, когда он втягивает воздух, словно пробует его на вкус. Девушке кажется, что именно это он и сделал: попробовал воздух на вкус, чтобы убедиться, что она не лжёт. От осознания становится ещё более некомфортно.

– Раз Алес стал катализатором твоей памяти, вам стоит проводить вместе больше времени, вдруг ты вспомнишь что-нибудь ещё. – Святослав мягко улыбается, маскируя своё недовольство, – Мы собирались поужинать, составишь нам компанию?

– С радостью.

Гостья дома Дакар украдкой бросает ещё один взгляд на кронпринца, она уверена, что знает кого-то очень похожего на него. Пепельные волосы, глаза, как жидкое золото, бледная кожа. «Глаза же были серебряные с отблесками сирени?» Она может поклясться, что глаза эльфа поменяли цвет. Он не опасен. Не опасен только для неё. Девушка ловит себя на этой мысли и пытается понять: это она проецирует ощущения из своих воспоминаний на кронпринца или он сам наделяет воспоминания силой.

– Леди Талия, я привёз эльфийское медовое вино из личных запасов отца, не желаете попробовать? – улыбка Алеса излучает спокойствие, на секунду девушка понимает, что снова тонет, но тут уже вмешивается Дакар.

– Не смей, Талия – гостья дома. Прибереги свои уловки для придворных. – кронпринц лишь обиженно фыркает, наполняя бокалы, – Я буду бурбон, раз уж ты решил быть официантом, то обслуживай всех за столом, – на губах Верховного играет победоносная улыбка, – Дорогая, если хоть раз почувствуешь неладное при общении с этим жуликом, решишь, что он лучший мужчина из всех, кого ты встречала, и ваши судьбы переплетены, беги ко мне: Алесандриэль слишком часто колдует для обольщения.

– Привычка, – эльф лишь пожимает плечами и вновь отправляет в рот тлеющую трубку, – Ты уже тестировал силы?

– Я займусь этим после Генериса, когда толпа, прибывающая с целью опустошения мои погребов, покинет замок.

–Ты слишком угрюм для роли правителя. Талия, ты уже знаешь, что Святослав единственный правитель без дворца? Он настолько не любит делегации, что создаёт им наихудшие условия. Однажды, когда орки отказывались подписывать контракт на его условиях, он отключил отопление в их крыле. Иван[1] жаловался, что на третий день уже не чувствовал ног и был готов на любые условия. При этом орки одни из его союзников, представляешь, что бывает с теми, кто ему не нравится?

Храм Фурии. Салазар

Под каменными сводами главного храма уже собралась паства, не обращая внимания на присутствующих, Салазар медленно идёт между рядов. Его бесстрастный образ вызывает трепет восхищения у присутствующих. Наместник остановился у каменного алтаря, покрытого барельефами, изображающими жизнь великой Фурии. Каждое из её деяний хорошо знакомо всем дроу. Славные победы и великие битвы – их основное наследие. Над алтарём возвышается статуя Фурии, поддерживающая своими плечами своды храма. Грациозная женщина, вытесанная из камня, навсегда застыла в пламенном танце, сжимая в ладонях стальные клинки. Лёгкая броня обтягивает соблазнительные формы, к ремню приторочен золотой хлыст, а у ног рассыпана груда обсидиановых стрел. Изумрудные глаза изучают присутствующих, каменные губы вот-вот дрогнут улыбке. Салазар лично работал над эскизом, стараясь добиться максимального сходства.

Наместник убирает волосы в высокий хвост и начинает медленный напев, восхваляя покровительницу своей расы. Как глава религии Салазар обязан принимать участие лишь в праздничных службах или крупных жертвоприношениях, но наследник Тёмной Лилии регулярно подкрепляет уверенность народа в своём выборе за счёт маленьких служб, которые проводит при любой удобной возможности. Чем ближе он приближается к пастве, тем больше дроу восхищаются его работоспособностью и гордятся, что роль держателей религии наконец-то перешла к ним. Наместник Богов избирается каждые сто лет, и этот пост крайне редко сохраняется за предыдущим обладателем, благодаря хитроумным предвыборным играм, а иногда откровенному подкупу. Банк Тёмной Лилии потратил около трёх миллионов золотых дукат во время предвыборной кампании Салазара и потом ещё столько же на постройку храма Фурии.

Тем не менее юноша с первых дней вступления в должность показал всем своё умение грамотно лавировать в столь непростом религиозно-коррумпированном обществе и с каждым днём всё сильнее завоёвывает любовь народа. Строительство храма, подаренного Тёмной Лилией городу, вызывало восхищение не только у простых жителей, но и избалованных аристократов. Храм Фурии – самая масштабная постройка в Розе Ветров[1]за последние три сотни лет: центральный неф вмещает три тысячи тёмных эльфов. Очертания крестово-купольных сводов теряется в высоте; сквозь витражные окна льётся преломлённый свет, наполняет жизнью изящные барельефы и окрашивает их во все оттенки фиолетового и жёлтого.

Многие правители с сомнением относятся к новому религиозному главе, пытаясь понять: продиктована его набожность истинной верой или же амбициями семейного банка. Салазар делает вид, что не замечает подозрений, никого при этом к своим делам не подпуская, следит за происходящим, оставаясь в полной тени. Впрочем, дроу в его верности не сомневаются.

Воспевая Фурию, он обходит алтарь по кругу и замечает выбивающуюся из общей массы фигуру, скрывавшуюся в тени колонн. Под алой мантией угадываются очертания женского силуэта. Наместник Богов задерживает на ней взгляд, но разглядеть лучше никак не получается. После окончания службы незнакомка быстро теряется в толпе, оставив Салазара один на один с его мыслями.

Религия – одно из ключевых устройств мира, позволяющее поддерживать порядок. Дроу – глубоко религиозная раса, скрывать своё лицо в храме считается неуважительно. Наоборот, многие приходят сюда лишь для того, чтоб подчеркнуть своё положение.

Алериэ отделяется от выходящей толпы, посещение служб входит в распорядок рабочего дня Дочерей Фурии. Хотя вся их работа и состоит из служб, ритуалов и тренировок.

– Мы выдвигаемся завтра, отец сказал, что ты прибудешь позже? – она ищет в глазах брата поддержку, понимая, что только он может заставить Растариона передумать.

– У меня слишком много дел, чтоб тратить время на пустые восхваления Святослава. – Салазар направляется вглубь алтаря – он предпочитает лично убирать свои атрибуты, не подпуская к ним слуг.

К тому же у него сейчас нет ни малейшего желания капаться в душевных страданиях сестры. Она сама начала эту историю много лет назад, так пусть сама и ставит точку, иначе никаких выводов так и не сделает.

[1] Роза Ветров – пустыня, где располагаются основные города дроу, управляемые домом Белозер.

Твердыня Гор Правосудия. Святослав

Приёмный зал Верховного плотным слоем окутывает идолопоклонничество. Свет, проникающий сквозь стрельчатые окна, рисует узоры на лицах докладывающих. Трон Святослава располагается на пьедестале, возвышающем его на добрые два метра от пола, не позволяет никому скрыться от пытливых чёрных глаз. Дакар в очередной раз пренебрёг нормами и восседает в кожаных штанах и чёрной мантии нараспашку, вместо полагающегося правителю церемониального костюма. Такие вольности изначально сильно возмущали многих советников, но столкнувшись пару раз с недовольным правителем, они предпочитали закрывать глаза на всё, лишь бы ему было комфортно.

– Вы слишком скучны. – Верховный вальяжно машет рукой, прося докладчика замолчать.

У Дакар два круга советников: внутренний и внешний, точнее, действующий и фиктивный. Сейчас он с раздражением следил за вторым, необходимым для отвода глаз и сбора информации. С внешним кругом Святослав встречается раз в неделю: выслушивает доклады, подписывает несколько указов и заворачивает почти все предлагаемые нововведения. Внешний круг ему навязали ещё в момент коронации, каждый древний род, проживающий на его территории, предложил по одной кандидатуре, дабы обучить молодого правителя. На деле же советники должны были контролировать и манипулировать неопытным Верховным, правда получается это у них из рук вон плохо.

– Но, Ваше Величество… – испуганный мужчина в дорогом камзоле, с пенсне на глазу и огромным свитком в руках, совершает робкую попытку продолжить.

– Я понял суть ваших высказываний. Довольно, – бездонные, не выражающие никаких эмоций глаза смотрят на своевольника.

– Но, Святослав! Она может быть опасна!

– Серьёзно? – правая бровь его Величества надменно поднимается вверх, – Опасна – это, весьма любопытная версия. Вот только она девчонка, пусть и обладающая даром, но ничего не помнящая. Так что меньше пафоса, господа.

Мысль о возможном вреде от Талии никак не может уложить в голове. Назойливая гостья кажется ему абсолютно безобидной, несмотря на исходящую от неё силу. Хотя они тоже не знают все его возможности.

– Но королевство…

– В полной безопасности, пока им руковожу я! И я не собираюсь потакать каждой вашей прихоти! Все вон! Или вам стоит напомнить, что такое реальная угроза?

– Браво! – как только дверь закрывается за последним членом собрания, огромный парадный портрет Святослава на гнедом жеребце, расположенный у дальней стены, сдвигается со своего места, пропуская вперёд мужчину, облачённого лишь в одни чёрные шаровары. Правая часть его торса и рука покрыты чёрными, узорчатыми рунами, по левой стороне тянется ветка тонких шрамов. Два могучих чёрных крыла медленно колышутся при каждом его шаге.

– С каждым десятилетием ты становишься менее терпеливым, – ласково улыбаясь, наставник изображает полупоклон у подножья трона.

– Сборище индюков и параноиков, – раздражённо бубнит Дакар, сходя по ступеням вниз. – Много успел услышать? – вампир обнимает гостя.

– Достаточно, чтобы подумать о возможности их правоты.

– Сжигать человека за потерю памяти, мы ж не в Смутные времена живём. Что за дикость?

– Я же не сказал, что не прав ты, – Танатос многозначительно улыбается, – надеюсь, я не слишком рано прибыл? Хочу понаблюдать за твоей находкой без лишних глаз.

– Алес тут ещё со вчерашнего дня. Твои покои уже готовы, только крылья спрячь.

Наставник тривиально закатывает глаза, но его крылья растворяются в воздухе. Он наивно надеялся на спокойствие и небольшой отдых от изматывающей семейной жизни, а знаменитый балагур уже тут и тишину поймать будет весьма проблематично.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Еду в твердыне принято подавать по расписанию, конечно, велеть слугам принести сдобу, горячий чай или что-то мясное можно в любое время, но среди ночи Талия решила никого не озадачивать и самостоятельно дойти до дворцовой кухни. Тем более с новым подарком Верховного она больше не плутает, а на главной кухне после ужина остаться слойки с заварным кремом или салат с речной рыбой. При мысли о еде желудок сладко урчит. Пройдя половину пути, иномирянка натыкается на фигуру, закутанную в чёрную мантию. Обычно бледная кожа Святослава потеряла ещё несколько тонов яркости, скулы чуть сильней выступили вперёд, чёрные глаза сейчас полыхают красным.

С их последней встречи прошло два дня, всё это время девушка провела в компании книг. Василий, как и предполагалось, появлялся весьма часто. Удивительно, но он гораздо реже называл её упёртой, а в последний свой визит даже отметил, что ему начинает нравиться свойственная леди утончённость. Наверное, это была победа. Алесандриэль навещал Талию дважды, приглашая на совместный обед. Время рядом с кронпринцем летело незаметно, он рассказывал забавные истории о гостях, прибывающих на Генерис; вспоминал юные годы, проведённые в Белом Лебеде; иногда, совсем аккуратно, расспрашивал о воспоминаниях и самочувствии.

– Нужно поговорить... – не дожидаясь реакции, вампир резко разворачивается в направлении своих покоев.

– Я хотела есть… – иномирянка пытается поспеть за быстрыми шагами.

– Позже. Нужно поговорить. – немного раздумывая, вампир всё же открывает дверь в её спальню и пропускает даму вперёд, – Ты готова к Генерису?

– Насколько это возможно, – Талия садится в мягкое кресло, – Я мало кого запомнила в лицо, заучила примерную карту и знаю кто, кем правит, но во второстепенных домах всё равно путаюсь.

– Дипломаты слишком мало живут, чтобы запоминать их лица, – Верховный садится напротив, – Твоя основная задача быть рядом со мной. Лидия поработала с тобой над этикетом?

– Не понадобилось. Если верить ей, то «интуитивно я всегда делаю правильный выбор». Возможно, – гостья пожимает плечами, – эта часть социальных обычаев в наших мирах одинакова. Зато Алесандриэль заставил меня репетировать танец жизни больше трёх часов подряд и честно обещал продолжить репетицию утром, – по губам Верховного пробегает вялая улыбка. – Вы устали…– фраза вырывается против воли.

Глаза вампира становятся ещё темнее, он с непониманием смотрит на гостью своего дома. Даже в таком измотанном состоянии от него исходят волны силы, приправленные опасностью. Как ни странно, это совсем не отталкивает. Сейчас он кажется настоящим. Весь небольшой диалог девушка следила за каждым его движением, стараясь понять причину перемен.

– Подготовка Генериса всегда отнимает много сил, а, учитывая сложившуюся с тобой ситуацию, пришлось усиливать защитные круги. У меня сейчас нет достойного колдуна, который мог бы это сделать в одиночку… пришлось самому.

– Я могу чем-то помочь?

– Да. Будь рядом на Генерисе. Уклоняйся от любых ответов о твоём происхождении и нашей связи. Помни, чем меньше они знают, тем безопаснее. Мне нужно поспать, а тебе ознакомиться с краткой историей Кровавой войны.

Библиотека Верховного встречает запахом дерева и старых рукописей. Колдовские огни освещают деревянные стеллажи, заставленные потемневшими фолиантами. Талия твёрдо решила углубиться в изучение истории Кровавой Войны, но лежащий на кресле манускрипт привлекает внимание. С жёлтых листов на неё смотрят удивительно детальные изображения обнажённых тел. Иномирянка переворачивает страницы, замечая подробные описания каждой расы с изящными зарисовками частей тела. Между хрупкими листами гостья находит тонкий конверт с восковой печатью, на котором каллиграфическим почерком красуется надпись «Руна огня. Открой и познаешь».

– Можно? – мелодичный, женский голос заставляет поднять глаза. – Мне нужна ваша версия сказания о деяниях Фурии во времена Детей Хаоса. Верховный согласовал допуск. – взгляд утыкается в пергамент с размашистой подписью. – Я – Алериэ из династии Тёмной Лилии, дочь Великой Фурии.

– Талия…гостья дома Дакар, – иномирянка расправляет плечи.

Напротив стоит девушка, её обсидиановая кожа поблёскивает в колдовском свете; из-под струящихся до бёдер пепельных волос выглядывают острые уши, таких забавных ушей Талия не видела ни у кого из присутствующих в твердыне – длинные, тонкие, живущие отдельной жизнью; размашистые брови выступают за овал лица; большие серые, почти бесцветные глаза лучатся добротой; ямочки на щеках и невероятно милая улыбка внушают обманчивое очарование. В голову закрадывается сомнение: она не так проста, как хочет казаться. Стройную фигуру обтягивает походный костюм, подчёркивая совсем не скромный мышечный рельеф.

– Та самая?! Хотя кого ещё я могла тут встретить! Прости, о тебе многие говорят, ты же…и он… не моё дело, прости – Алериэ прикусывает губу.

– Я и он что? – гостья чувствует, как напрягается тело.

– Ни одна женщина не гостила в этом замке ранее.

Что ж, кажется, настал момент, когда она должна отработать свою легенду. Вот только комментировать высказывание новой знакомой нет никакого желания. Наверное, для празднования стоит заготовить несколько дежурных фраз на такой случай. Сейчас же, не найдясь с ответом, Талия просто кивает и возвращается к изучению конверта. Надпись, нанесённая алыми чернилами, призывно переливается.

– Что это? – взгляд дроу перемещается на пожелтевшую бумагу.

– Было в книге. Печать не поддаётся, – Талия показательно пытается сломать, а затем оторвать печать.

Твердыня Гор Правосудия. Святослав

Оглушительный взрыв вырывает Святослава из водоворота мыслей. Верховный вампир имеет тесную связь со своей твердыней, он чувствует всё, происходящее в Белом Лебеде, и может управлять замком, находясь на расстоянии. Прислуга давно привыкла, что еда, вещи, инструменты – испаряются прямо из рук, если Его Величеству надоело ждать, точно таким же образом вызываются советники, личная горничная или любой, кто может ему понадобиться. Дакар хватает полотенце и покидает ванную.

Последние дни он непрерывно занимался проверкой размещения гостей, сверкой финансовых отчётов и организацией безопасности Генериса. В любой другой раз дальше выслушивания отчётов и усиления колдовской защиты его персона бы ничем не интересовалась, но из-за непонятной ситуации с Талией, приведшей всю его армию в негласную боевую готовность, Дакар решил проконтролировать всё, дабы не позволить инциденту повториться.

Верховный так и не определился со всем спектром чувств, испытываемых к иномирянке. Первичные тесты зашкаливали от колдовского потенциала – это новость не могла не радовать, но Дакар слишком не любит решать чужие проблемы. Девчонка явно в своём мире имела хороший статус: безупречные манеры, острый ум, грамотная речь. Её можно выводить в общество, но как близко можно подпускать к себе? Алес должен был присматривать за ней в свободное время, дабы разобраться насколько гостья безопасна. Все отзывы кронпринца несли раздражающе позитивный характер.

Дверь слетает с петель, и взгляд утыкается в Верховного вампира. Босой, в одних только шароварах, вода, выбегающая из-под мокрых волос, струится, огибая изгибы обнажённого тела. В когда-то чёрных глазах полыхает огонь. Бледное лицо не выражает никаких эмоций, но хищный блеск глаз, заставляет внутренности связаться в тугой узел.

– Что здесь произошло? – ледяной голос вызывает армию мурашек, медленно окутывающих тело.

– Святослав, простите, это недоразумение, все расходы мой дом возьмёт на себя! – Алериэ со скорбным видом опускается на одно колено.

– Разумеется. Вы можете отправиться в свои покои, – Дакар ловит гостью за руку – Говоря: «ВЫ» я обращался к дочери Фурии, ты останься.

Вампир бросает взгляд на почерневшее дерево и налёт гари на книгах. Хорошо, что все они защищены его колдовством. В руках иномирянки продолжает тлеть кусок пергамента.

– Хаос тебя дери, что тут произошло?

– Я читала, нашла свиток, – девушка протягивает тлеющие остатки, – Печать не поддавалась, и мы немного увлеклись открытием. Из шкафа упала банка с белой пылью, всё засветилось и взорвалось. Мне жаль… правда… я сама тут всё помою и отчищу книги.

– Ты думаешь, что меня волнует, кто будет это убирать? – Дакар закатывает глаза. –

Ничего из моих шкафов не трогай без моего присутствия. Тебе могло оторвать руки или голову.

Мысль о том, что чужие пальцы касались его личных вещей, сводит с ума. Подозрение в шпионаже вновь захлёстывает разум. Что, если она просто собирает информацию для хайв или дроу? Вдруг девчонка не так безобидна, как кажется, и просто не выходит на связь с хозяином, дабы не подставлять себя.

– Кто ты?

– Не знаю.

– Тогда почему так спокойна? – вампир продолжает сверлить пылающими глазами. Он стоит слишком близко. Запах горького апельсина вытесняет кислород, не позволяя нормально вздохнуть. Голова начинает предательски кружиться. Мысли, которые она сама усердно гнала несколько дней, вновь затуманивают сознание.

– Отвечай, – крылья вампирского носа трепещут, втягивая её запах.

– А что мне делать? Истерить? Мешать всем работать? Ходить по пятам и требовать внимания? Я благодарна за помощь. Меньшее, что я могу сделать: не мешать вам жить.

– Мне нужна твоя кровь. Только так пойму, что ты не врёшь.

Дакар надменно вздёргивает бровь, маскируя свою собственную ложь. Он пил её кровь ещё в первый день, дабы понять откуда девушка появилась. Аналогичных ей нет на Аониде. В её крови струится привычный Хаос, но есть что-то ещё. Что-то, чего не знает даже он. Поэтому Святослав сразу решил, что иномирянка останется рядом, до тех пор, пока он поймёт её способности и цель появления.

– Мне вскрыть вену или предпочитаете кусать самостоятельно? – Талия протягивает запястье.

– Постарайся не дёргаться, иначе мне слишком понравится.

Опытным движением Верховный мягко запрокидывает голову девушки, освобождая шею от волос. Он медлит, наслаждаясь картиной полной вседозволенности. Иномирянка понимает: сейчас её могут убить, но покорно стоит не шевелясь. Её лицо спокойно, но шум разгоняющейся крови шепчет вампиру о страхе, в этом скованном теле. Верховный наклоняется к шее и улавливает отголоски гнева. Она явно начинает злиться на происходящее, но всё так же незыблемо стоит. Одну руку он запускает в шелковистые волосы, придерживая голову, вторая опускается на спину, чуть ниже талии. Нарочито медленно клыки пронзают кожу. Иномирянка вытягивается в натянутую струну. Верховный наслаждается властью, вновь копаясь в её крови.

Боль и алчность наполняют рассудок. Вперемешку он видит горящие города, странные собрания, величественные залы, мужчину с золотыми глазами, смеющихся детей и кладбища с огромными камнями. Её кровь хранит воспоминания жизни, но всё так сумбурно, что Дакар вновь не может понять всех событий. Хочется выпить досуха, чтобы разобраться, но приходится отстраниться.

Талия

С абсолютно ровной спиной Талия покидает сгоревшую библиотеку, доходит до своей комнаты, закрывает дверь и сползает по стене. Горячие слёзы обжигают щёки. Зияющая пустота вперемешку с унижением заполняет сознание. Он сделал это специально. Пытался показать свою власть или проверить непонятно на что. Дрожащие пальцы тянутся к ноющим ранам. Главное, выбраться из этого каменного мешка. Выбраться, а после спалить его дотла вместе с самонадеянным вампиром.

Следующие сутки проходят в тумане. Постоянно хочется спать, но Лидия всегда рядом. Женщина продолжает показывать карточки с портретами и именами послов, либо рассказывать важные моменты из истории чужих стран. Потом появляется Алес с дымящейся кружкой горячего кофе. Напиток горьковатый и сначала взывает отвращение, но дарит кратковременный прилив желаемой бодрости. Кронпринц жалуется на приезд занудного дядюшки и что-то вещает о породистых лошадях, но даже ему не удаётся прорваться в туман бушующих мыслей.

Ей чудовищно хочется оправдать поступок Верховного хоть чем-то. Возможно, в этом мире так принято, но, когда Алес замечает крохотный след на шее – его лицо меняется. На короткий миг золотые глаза вновь наливаются серебром, а позже всё возвращается на места, и, эльф спешно покидает её покои.

Алеющая пелена заката покрывает ясное небо, гости и обитатели твердыни собираются на площади перед главным входом в замок Белых Лебедей. Кажется, что сам воздух пропитан торжественностью момента. На помосте установлен трон хозяина праздника, сделанный из цельного куска обсидиана, отблески заката наделяют чёрный камень алыми оттенками. Трон украшают камни королей, размером больше, чем кулак Талии. По бокам от него стоят две идентичные копии, но меньшего размера. Для почётных гостей установлены столы, жители столицы занимают места в конце и по бокам. Площадь украшают живые растения в вазонах, гирлянды обвивают световые столбы, цветочные арки и флаги всех государств и крупных домов установлены по периметру.

Приглашённые занимают свои места и в проходе между рядами появляется свита Дакар, возглавляемая самим Верховным. Облачённый в зелёную мантию с золотыми наплечниками и штаны из тонко выделанной кожи, хозяин торжества стягивает на себя сотни взглядов. Чёрные, как вороново крыло, волосы, оттеняют блеск зубчатой короны, напоминающей застывшее пламя. Руки вампира от запястья до локтя закованы в золотые браслеты. Святослав приветственно улыбается собравшимся, но его глаза остаются холодными.

Справа от короля идёт его наставник – Танатос. Он почти на голову ниже воспитанника, но гораздо шире в плечах. На мужчине только чёрные шаровары, браслеты как у Верховного, золотая цепь и два массивных золотых кольца в ушах, призывно поблескивающие из-под чёрных волос. Его тело и руки с одной стороны покрыты застаревшими шрамами, с другой – чёрными рунами. На фоне собравшихся наставник кажется существом совсем другого кроя. При каждом взгляде на него в гостье дома Дакар зарождается тягучее любопытство, заставляющее подойти как можно ближе. Если верить тому, что она прочла в книге: Танатос помог остановить Кровавую Войну. Однажды он попал в засаду и уничтожил два отряда дроу в одиночку. Хищная походка кричит об опасности, но девушка не может оторвать взгляд от мышц, перекатывающихся по широкой спине. Великий Хаос, она ведь даже не запомнила его лицо. Только чёрные глаза, наполненные весельем.

Немного левее идёт первый советник Гор Правосудия – Лон, вампир с узкими глазами, желтоватой кожей, коротким ёжиком тёмных волос. Высокий и худощавый, он резко выделяется на фоне Святослава и его наставника. Лидия много говорила о важности Лона, но на вопрос откуда он взялся, так и не ответила. Талия идёт в конце процессии, между двумя советниками: платиновая блондинка с прямым каре – Церон, она улыбается и приветливо машет собравшимся, демонстрируя кляксы от чернил на тонких пальцах; Дариус, кажется, он главный казначей, у мужчины длинная, намасленная борода, выкрашенная в синий цвет, крючковатый нос и бесчисленное количество звенящих браслетов из драгоценных металлов. Талия искоса поглядывает на сопровождающих, стараясь не показывать своего недоумения.

– Его Величество Святослав Дакар, король Гор Правосудия, Верховный Вампир, Хранитель закона, Защитник Аониды, положивший конец Кровавой Войне – громко объявляет мальчик-паж, стоящий в правом углу помоста.

Талия вместе со всей свитой занимает первый ряд в отведённом им секторе. Святослав медленно поднимается по ступеням и разворачивается к толпе, в то время как Лон и Танатос занимают два маленьких трона.

– Сегодня твердыня вампиров откроет свои двери для каждого, кто желает праздновать с нами! Генерис – величайший день, позволяющий нам хранить память. Память об ужасной войне, омывшей наш мир кровью. Мы должны осознавать, что несмотря на все различия – мы один народ! Народ – населяющий Аониду, и делить нам с вами нечего. Наш долг воспитать будущее поколение, привить им почёт и уважение к каждой расе, не допустить повторения геноцида. Надеюсь, каждый из присутствующих чтит память навсегда покинувших нас воинов и передаёт эту память потомкам, – Верховный триумфально занимает своё место.

Сила исходящая от его фигуры Верховного проникает в сознание каждого. Кажется, все собравшиеся следят за его движениями с толикой восхищения и страха. Сотни глаз смотрят на незамечающего их вампира. Величественное спокойствие, вальяжная поза и властность, окутывающая весь его образ, передаваясь сидящим рядом советникам.

– Правящая династия Рубинового Полумесяца! Кронпринц Алесандриэль, освободитель Гор Правосудия, главнокомандующий стрелковыми отрядами Империи Рубинового Полумесяца. Его Высочество – принц Дерион, лорд Тираэль.

Твердыня Гор Правосудия. Святослав/Талия

Каменные галереи Белого Лебедя наполнены ароматом цветов. Раньше Талия видела их исключительно пустыми, в отдельных коридорах можно было встретить пушистые ковры или пейзажные картины, но сейчас кадки с яркими цветами тянутся вдоль серых стен, а яркие флаги закрывают собой окна. Для первого бала иномирянка выбрала платье из чёрного кружева, изящным узором тянущееся от шеи и оставляя спину обнажённой, мягкие волны атласной юбки добавляют силуэту элегантности. Золотые камни переливаются в высокой причёске, нежась в блеске колдовских огней.

Хозяин замка молча идёт рядом. Лишь шуршание его мантии нарушает тишину. Талия украдкой бросает взгляд на кривые, переплетённые зубья вампирской короны. Интересно, почему он выбрал её именно такой? Или она досталась от предыдущего владельца?

– Его Величество Святослав Дакар, – громкий голос пажа заставляет вздрогнуть, – король Гор Правосудия, Верховный Вампир, Хранитель закона, Защитник Аониды, положивший конец Кровавой Войне в сопровождении почётной гостьи дома Дакар леди Талии!

Бальный зал погружается в тишину, внимание сотен глаз приковано к мраморной лестнице, по которой спускается король в весьма неожиданной компании. Лица гостей выражают восторг и недоумение. Святослав прекрасно умеет заставить всех вокруг нервничать. Стоит признать, что от этого он испытывает особое наслаждение. Сейчас Дакар с гордостью оглядывает собравшихся, наслаждаясь произведённым эффектом. Главная особенность придворной жизни заключается в том, что для сплетен не нужен повод, но если он имеется, то эффект будет равен разорвавшейся ярости королей[1].

Общее количество гостей семьсот шестьдесят три персоны, их обслуживают двести пятьдесят слуг, сто двадцать шесть артистов, музыкантов и колдунов. Стены главного зала сочетают разные породы светлого и тёмного мрамора, плавные перетекания форм, стрельчатые окна и тонкие резные колонны, заставляют помещение стремиться ввысь. Оркестр располагается в трёх глубоких нишах; с потолка свисают золотые полотна, на которых исполняют трюки воздушные гимнасты; из четырёх фонтанов, украшающих зал, бьёт шампанское, из пятого – алая кровь; по помещению порхают бабочки и животные, состоящие из золотого пара. К залу прилегает две галереи, наполненные растениями, птицами и насекомыми со всех уголков Аониды; на деревьях зреют сладкие плоды; возле журчащих ручьёв работали колдуны, развлекая публику созданием представлений из воды: тут есть и собственный зоопарк, и влюблённые парочки, и даже реконструкции отдельных сцен Кровавой Войны; в уютных, резных беседках будут подавать еду. Стеклянные купола, перекрывающие оранжереи и зал, внушают ощущение полного единения с природой.

По традиции хозяин праздника читает долгую речь о мире во всём мире, о том, как он рад всех видеть, как горд, что именно у него проходит данное мероприятие, учтиво опуская подробности того, как он измотался с подготовкой и сколько денег на неё потратил. Речь Верховного вампира звучит просто, он точно знает, какие места нужно подчеркнуть, а какие выкинуть, ни разу не повторяется, не путает имена и не забывает слова. Гости стоят неподвижно, не издавая ни звука, кое-кто вытирает проступающие слёзы.

Святославу сложно осознать весь спектр эмоций в этот момент. Честь? Гордость? Величие? Кажется, он не чувствует ничего, кроме, желания прекратить всё это как можно скорее. Кровавая Война сделала его гарантом безопасности и процветания Аониды. Только сам гарант безопасности искренне мечтает забыть события тех дней.

Закончив речь, Верховный увлекает свою спутницу в Танец Жизни, его исполняют на всех значимых событиях. Простые движения под завораживающую музыку: ритмичный барабан, сопровождаемый мелодичной скрипкой, оттеняемый шёпотом молитвы о долголетии и процветании.

Дакар уверенно ведёт гостью, навязывая ей свой темп, безошибочно чередует плавные движения с резкими, то отдаляясь от иномирянки, то притягивая её к себе всё ближе. Он умело игнорирует сотню прикованных глаз, продолжая впиваться взглядом в её лицо. Король ужасно доволен выбором спутницы. Громкое появление, отсутствие связей и откровенный наряд, прибавляют гостье несколько очков в глазах правителя.

– Простите…– пухлые губы двигаются почти беззвучно.

– Прощу, если ты пообещаешь мне одну вещь. – серые глаза широко распахиваются, –Ты никогда ни перед кем не будешь извиняться. Мысли о сожалениях – лишают величия.

– Даже если я чувствую себя неловко? – Талия ощущает невероятное давление, кажется, что незнакомая толпа раздевает её, стараясь изучить не только тело, но и душу. Выбранное платье становится слишком тесным, душит шею и мешает ходить. Хочется сорвать дорогие кружева и залезть под одеяло. Пёстрая масса гостей неотрывно следит за ними, постоянно перешёптываясь. Это ужасно нервирует. Что, если она сделает что-то не так?

– Ты произвела выгодное для меня впечатление.

Дакар никогда не понимал напыщенную скромность в одеждах присущую всем, кроме южных народов. Вот дроу ходят полуобнажённые и никого не стесняют, иные же напялят на себя с десяток юбок, говорят о благочестии, а потом отдаются какому-нибудь местечковому аристократу, за ближайшим поворотом.

– Посмотри на меня, – вампир дожидается, когда гостья поднимет глаза, – Если хоть кто-то из присутствующих поймёт, что тебе неловко, это общество переварит тебя быстрее, чем я найду твой дом. Говори и делай что-либо с непоколебимой уверенностью. Даже если поминаешь, что несёшь полную чушь, не разбираешься в теме разговора или хочешь провалиться сквозь землю, делай это элегантно и с высоко поднятой головой. Ты гостья одного из самых влиятельных домов, скажи им что чёрное – это белое и тебе начнут вторить.

Замок Наместника Богов. Салазар

Последнее время Салазар всё чаще замечает, как скрываемая бордовой мантией фигура следит за его службами. Дроу чувствует отсутствие угрозы и тревогу, исходящую от незнакомки. Её негласная печаль пропитывает собой всё пространство, но каждый раз, как только священнодействие заканчивается, фигура растворяется, оставляя главу общины без ответов. Наследник Тёмной Лилии даже подумывал сделать слепок её ауры и уже по нему узнать столь таинственный объект, но это отняло бы много времени, в котором он сейчас крайне ограничен.

Молодой Наместник Богов понимает всю важность Генериса, но, откровенно говоря, считает его тем ещё геморроем. Пост позволил Салазару узнать, чем Верховный пожертвовал ради заключения мира и установления своей гегемонии. Эта заставило Наместника приостановить свои планы и тщательно обдумать: стоит ли ему вмешиваться в хронологию событий или же остаться сторонним наблюдателем. Дроу не питает большой любви к Верховному вампиру, хотя и открытой неприязни тоже нет. Скорее он смотрит на Святослава крайне отстранённо, видя все плюсы и минусы его деятельности.

– Мой лорд, вас ждёт глава Тёмной Лилии, утверждает, что это срочно. Велите принять? – в слегка приоткрытой двери мелькает голова рыжеволосой девушки с нефритовыми глазами и серой кожей.

Святейший лорд лишь хмуро кивает в ответ. После назначения Салазар не так часто видится с семьёй и не сказать, что сильно скучает по ним. Он не испытывает должной привязанности к родичам и невероятно этому рад. Большинство мужчин дроу скорее ненавидят воспитавших их женщин, чем питают к ним тёплые чувства и наследник Тёмной Лилии не стал исключением. С малых лет мать твердила, что её сынишке никто ничего не должен, а вот он обязан ей всем. Долгие годы он терпел бесконечные упрёки и наказания, до тех пор, пока Растарион не приложил руку к исчезновению всех женщин рода. В том, что нынешний глава виновен в облаве, уничтожившей их, Наместник не сомневается. Отчасти был даже благодарен.

Кто ж знал, что забитый под женский каблук Растарион впитал в себя все самые худшие черты, присущие знатным домам. Жадный, властолюбивый, упёртый, безгранично самоуверенный. Он часто ошибается в плетении своих интриг, а расхлёбывают всё наследники. Почему Алериэ к нему так привязана? Из-за сказок на ночь или тёплых слов в детстве? Этого Салазар никак не может понять. Нынешний глава Тёмной Лилии – явная помеха, которую нужно устранить.

Растарион входит в кабинет племянника, сжимаясь под его холодным взглядом. Ему никак не удаётся понять изменения, произошедшие в племяннике, после восхода на пост. Кажется, Салазар стал ещё более отстранённым и своевольным. Больше дом не может его контролировать – это пугает его главу до судорог в поджилках.

– Вас что-то тревожит? – глубокий голос наследника смущает банкира.

– Ты до сих пор не отправился к вампирам, переживаю, вдруг ты забыл о наших планах, – на круглом лице Растариона выступают красные пятна. Так уж сложилось, что глава самого крупного банка слегка пухлее большинства своих соотечественников. В замкнутом, непроветриваемом помещении, под пристальным взглядом младшего, но высоко стоящего родственника, его любимый бархатный камзол превращается в пыточную жаровню, больно впивавшуюся в тело своими швами.

– Вам плохо? Воды? – не дожидаясь ответа, Салазар протягивает дяде наполненный доверху стакан воды с лимоном и зизифусом, – Я помню про Генерис и понимаю важность моего присутствия там. Я прибуду на конференцию по селекции и проведу службу в главном храме Рокор. Мы уже всё обсудили со Святославом.

– Хорошо, – от прохладной воды и мягкого тона собеседника, банкиру становится легче, – На ужин заглянешь?

– Да. Алериэ и Алесандриэля что-то связывало? – вопрос задан скорее для того, чтобы окончательно убедиться в слепоте своей прославленной семьи, чем получить правильный ответ.

– Эльфийского кронпринца? Думаешь, я бы позволил этой истории остаться втайне? – Растарион изображает лёгкую обиду на лице, – А почему ты спрашиваешь?

– У них была небольшая перепалка на Лебеде.

– Святослав доложил тебе?

– Святослав доложил, серьёзно?

– А, кто тогда? Шпионы?

– Соглядатаи.

– Что ещё они тебе сообщили? – в хищных глазах Растариона загорается азарт новых сплетен.

– Важно лишь то, что грядёт Эра Наследников.

– Что?

– Слишком многие отправили на этот Генерис своих наследников в качестве официальных представителей, – раздражённо поясняет служитель Богов информацию, которая ему кажется понятной и с первого раза, – их готовят в правители. Несколько десятков лет и многие крупные династии поменяют глав своих домов, вместе с тем изменится и ситуация на политической арене, а, возможно, и карте мира.

– Святослава свергнут?

– Святослав скорее первый наследник, чем первый низложенный правитель...хотя, я не рискну делать столь спешные прогнозы. – Салазар старается аккуратными порциями подавать информацию, не позволяя родственнику заметить её утайку. Ему ещё ни к чему знать слишком много.

– А с девчонкой что?

– Девчонкой?

– Леди Талией, будь она не ладна! – раздражённо бурчит глава Тёмной Лилии.

– Очередное увлечение Верховного, не больше. Нашим планам она вряд ли повредит.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Картина расползающейся по куполу вязкой жижи не даёт покоя. При воспоминании о ней бросает в дрожь. В попытке уединиться и привести мысли в порядок, Талия приходит в южную галерею. Чёрная, поглощающая звёздное небо бездна, постоянно стоит перед глазами, заставляя рассудок трястись от страха. Мысль взять с собой вино, а лучше виски, посещает, когда рядом уже нет ни одного слуги. Иномирянка останавливается на берегу ручья, в тени разросшегося кустарника. Мягкий свет, перекатывающийся по водной глади, успокаивает, но крупные мурашки не отступают.

– Кажется, ты чувствуешь себя нехорошо?

«Хаос тебя дери» – скрывая раздражение, гостья дома Дакар с мягкой улыбкой поворачивается к Дочери Фурии. Поражённая откровенным нарядом дроу, Талия не может найтись с ответом. Полупрозрачная, поблескивающая от огней ткань, покрывает всё тело от шеи до пят, подчёркивая каждую выпуклость спортивного силуэта, никого более раздетого Талия ещё не видела.

– Во время танца с Алесом ты выглядела по-другому…

– Очень жарко, пришлось снять нижнее платье… С тобой всё в порядке?

– Слишком много знакомств и странных взглядов за один вечер.

– Всё неизвестное пугает, особенно если это женщина. Они не знают, чего от тебя ожидать и зачем ты здесь. Если твёрдо решила быть с Верховным, должна к этому привыкать. Главное, помни: не имеющие власть, пойдут на всё, чтобы её заполучить.

– Дамы, – отмахиваясь от цепких веток кустарника, появляется Алесандриэль, облачённый всё в туже церемониальную одежду. В руках у кронпринца запотевшая бутылка и два тонких фужера с золотыми бантиками, – Ваш разговор слишком серьёзный, для сегодняшнего вечера, – эльф наполняет бокалы и протянул их девушкам, – предлагаю выпить.

– Разве ты не должен быть со Святославом? – Талии кажется, что голос дроу сочится раздражительностью.

– Мы все уже обсудили, Дакар ушёл контролировать праздник, а я теперь весь ваш.

– Я, пожалуй, отправлюсь к себе, ужасно хочу спать…– выдав вымученную улыбку, Талия попытается уйти, но Алесандриэль преграждает путь.

– Тсс… самое интересное только начинается, – эльф загадочно ухмыляется, обдавая запахом мятного табака и бурбона, – Нам нужно выпить и забыть про всю твою усталость.

Забыть про усталость – хорошая идея, но чёрная слизь опять возвращается в сознание, побуждая желание бежать, прятаться, рассказать обо всём Дакар. Где носит этого вампира? Да, он не должен был нянчиться с ней весь вечер, но было бы неплохо хотя бы справиться о самочувствии.

– Предлагаю сыграть в игру «правда или действие». – Кронпринц достаёт из внутреннего кармана початую бутылку бурбона и располагается на самом краю берега.

– Ты пьян, а у меня нет памяти, давай не будем играть, – Талия садится рядом, задумчиво наблюдая, как в хрустальном фужере искрятся золотые пузырьки.

– Ладно, давайте просто поговорим. Расскажи нам, Дочь Великой Фурии, о своих успехах на службе. – Отсалютовав бутылкой, Алес делает большой глоток.

– Я вынуждена вас покинуть. До завтра, леди Талия, Ваше Высочество.

Алериэ пропадает так же быстро, как появилась. Алес делает ещё несколько больших глотков, после чего кладёт голову на колени чужой гостьи и закуривает трубку.

– Непередаваемо длинный вечер. – Талия устало поднимает глаза к звёздному небу.

– Да, но я успешно провёл важную сделку. Думал, на её подписание понадобиться гораздо больше времени. Хорошо, что от дроу приехал Турон, а не его мамаша. – трубка кронпринца источает густой дым с отголосками мяты и горелой лаванды, – Правда, мой достопочтенный дядюшка в очередной раз чуть всё не подгадил. Всё чаще кажется, что он служит другой стране.

– Встретилась с ним сегодня взглядом. Он…жутковат.

– Он холоден, как лёд и туп, как пробка.

– Я хочу в кровать…

– Это предложение? – эльфийский наследник демонстративно выгибает правую бровь.

– Нет, это надежда, что ты незаметно выведешь меня из этого зала.

– Я сразу заподозрил, что тебе много лет, но не думал, что ты окажешься настолько стара для веселья.

– Проходи весь вечер на каблуках, потом поговорим.

– Я и так на них, дорогая, – эльф поднимает ногу и указывает на сапог, – просто они внутри.

– Зачем?

– Чтобы так сильно не выбиваться на фоне моих родственничков. Не уродился я, понимаешь? – кронпринц посылает в лицо гостье несколько дымных колец, – Я полукровка. Мать дроу, а они все низкорослые. Вот и приходится на торжественные мероприятия ходить в пыточной обуви, дабы хоть немного дотягивать до эльфийского стандарта.

– Рост так важен? – иномирянка абсолютно не понимает, как реагировать.

– Для эльфийской аристократии да. От них нельзя отличаться.

– Может, ты и другой, но на фоне вашей делегации именно ты кажешься мне самым достойным.

– Просто я слишком нравлюсь женщинам. Будешь? – Алес протягивает тлеющуюся трубку.

– Не уверена, что знаю, как это делать.

– Делай небольшой вдох и аккуратно распредели дым по нёбу. Подержи несколько секунд и выдыхай. Главное, следи, чтобы он не попал в гортань. – Талия следует совету. Во рту расцветает вкус мяты с горьковатым привкусом гари. Иномирянка складывает кубы трубочкой, выдыхая приторный дым. – Правильно, теперь повтори. Также медленно и аккуратно.

Твердыня Гор Правосудия. Танатос

В очередной раз Танатосу пришлось оставить беременную супругу ради прихоти воспитанника. Хотя сейчас Рокс, скорее всего, от скуки опять терроризирует прислугу. Вздорный характер супруги с наступлением интересного положения стал в три раза хуже, поэтому он даже рад быть от неё подальше. Воин до сих пор не понимает, как решился не только на женитьбу, но и на потомство. Словно ему мало одного воспитанника, вечно пьющего кровь этого мира.

Скрываясь в потайной комнате, Танатос следит за открытием портала. Странно, что Святослав разрешил Наместнику совершить переход непременно в твердыню. Обычно Дакар предпочитает наблюдать, как все важные гости смиренно тащатся от портала в Рокор по узким горным дорожкам. Нового Наместника воин не удостоил даже визитом, слишком часто они меняются, чтобы запоминать их имена, но сила исходящая от Салазара, заставляет наставника замереть от любопытства.

– Рад познакомиться с вами лично, надеюсь, извинения за отсутствие на церемонии посвящения доставили вам в целости? – король Гор Правосудия предлагает гостю занять один из низких диванов.

– Я был в курсе ваших дел. – Следя за встречей, воин невольно поглаживает свежий шрам на левой руке. – В свою очередь, должен извиниться за отсутствие на церемонии открытия, вам ли не знать, насколько тяжело стоять на границе разрушенного величия.

– Неужели? всегда думал, что с религией у нас полный порядок, – Святослав откидывается на мягкую спину дивана, наблюдая за изменениями на лице гостя.

– К сожалению, слишком многие храмы и общины предпочитают заботиться лишь о себе, не внося вклад в целостное развитие. Приходится заново приучать всех к единой системе власти, – Салазар рассеянно скользит взглядом по окружающей обстановке, отмечая, что комната оформлена в привычных для него мотивах: низкие диваны с персиковыми подушками; резной столик на коротких ножках; пёстрый ковёр на полу и яркие ткани, закрывающие стены.

– Проходил через подобное лет семьдесят назад…не завидую вам.

– Главное, что всё поправимо. Говорят, вы совсем не посещаете городской храм, это связано с низким уровнем служителей или полным отсутствием интереса к Богам?

– Лорд Салазар, в жизни я предпочитаю полагаться только на себя, но никак не транслирую это своим подданным.

– Главное, что вы ведёте мой народ к процветанию.

– Ваш?

– Пусть они живут на вашей земле, носят ваш герб, но я представляю их души перед Богами. – подобное высказывание можно приписать как истинному поклоннику, так и фанатику, но именно оно открывает Танатосу глаза. Кажется, Дакар так и не простили Святославу отсоединение от семьи, но кто бы мог подумать, что подложенная ими свинья будет таких размеров.

– Может ли альянс оказать вам какую-либо помощь? – Цепкий взгляд Верховного ловит каждое движение дроу.

– Ваше присутствие на завершающем богослужении – главная помощь. Также я осмелюсь просить разрешение провести несколько служб в окрестных храмах – это поможет показать альянсу моё расположение и желание принести истинную веру в каждый дом. Надеюсь, вы простите моё отсутствие на некоторых мероприятиях? Дела духовные меня заботят больше светских. Разумеется, ваш вклад в войну не оценим, в каждую службу будет включён молебен о павших и о вашем здравии, Верховный.

«Какой интересный юноша. Вопрос лишь в том, кто им управляет?» Хотя в глубине своей древней души, Танатос осознавал, что Наместник богов неподвластен никому, но не хочет верить в реальность этой догадки, хотя древнее чутьё приветствует нового, интересного ему игрока.

– Разумеется. Вы окажете огромную честь моему народу. Прошу лишь учесть тот факт, что мой народ больше чтит Мастера и Путника, сами понимаете, не так давно многие из них были кочевниками.

– Для меня все Боги равны.

Вот тут дроу явно лукавит. Танатос вновь недовольно поглаживает шрамы, впитывая отголоски силы, исходящие от наследника Тёмной Лилии. К одному божеству мальчишка явно привязан сильнее прочих. Удивительно, что они снова начали бродить по Аониде и не заглянули к нему в гости.

– Рекомендую вам посетить храм в деревушке Сартара – небольшое поселение у южной границы. Там сохранился пещерный алтарь, помнящий кровь массовых жертвоприношений. Весьма уникальное место, о котором не знают туристы. Мне нравится там бывать, позволяет перезарядиться.

– Всё-таки и вам нужны Боги, Святослав?

– Мне бывает необходимо уединение, насколько знаю, вам тоже, поэтому велел подготовить один из домиков в саду. Подрик вас отведёт, разумеется, если у вас нет других пожеланий.

– Об остальном поговорим позже, у меня есть несколько предложений по реконструкции гномьих храмов…Хотя позвольте ещё один нескромный вопрос? –Салазар продолжает, дождавшись кивка, – Гостья вашего дома – это попытка красиво преподнести миру новый роман или действительно досадная случайность?

– А, как думаете вы? – Святослав улыбается, слегка подаваясь вперёд.

–Думаю, это случайность, от которой вы возьмёте максимум, –Салазар встаёт и возвращает улыбку, – Вы сказали, меня проводит некий Подрик?

– Совершенно, верно. – Дакар хлопает в ладоши и несчастный паж, не успевший добежать вовремя, расстроенно косится на господина.

– Простите, Ваше Величество

– Подрик, проводи лорда Салазара в отведённый ему дом и предоставь программу оставшихся мероприятий. Во время его пребывания у нас ты должен во всём ему помогать.

Талия

Генерис представляет собой череду мероприятий: балы, выставки, театральные представления, скачки. Прагматичные жители Аониды стараются проводить все важные переговоры и продлевать существующее именно в эти дни во имя экономии собственного времени. Крайне престижно объявлять о новых научных достижениях, награждать отличившихся поданных на глазах у мировой элиты и налаживать дипломатические связи. Многие гости посещают лишь выгодные им мероприятия, дабы за минимум времени решить большее количество назревших вопросов. Талии, как гостье дома Дакар, приходится присутствовать на каждом событии. Девушка пыталась влиться в светское общество, но череда фальшивых лиц всё больше утомляет её. В редкие часы перерывов Талия закрывалась в своих покоях, продолжая читать историю Клыкастого альянса.

Твердыня вампиров покоится в Горах Правосудия, возвышаясь над плодородными низинами. Замок из белого камня окружён многоуровневым садом, повторяющим горный подъём. В этот сад, скрывающий в себе витиеватые беседки, смотровые площадки, прозрачные ручьи и искусственные водоёмы, отравились на прогулку кронпринц и гостья правящего дома Дакар.

– Говорят, что отец Святослава один из сильнейших заклинателей Хаоса, он растопил гору, вылепливая замок из размякшего камня. Если обратишь внимание, то на стенах и полу действительно не видно ни одного стыка, даже камни разных пород вырастают друг из друга.

Я часто бывал тут в юные годы, Дакар уже тогда славился своей заносчивостью… – по эльфийским губам пробегает едва тень улыбки, – помню, сборы первого ополчения, празднование окончания войны, возведение Святослава в статус Верховного вампира, церемония была что надо, ещё никогда горные вампирские кланы не объединялись под одним правителем.

Со смотровой площадки открывается вид на перламутровое озеро, расположенное между горами. На его левом берегу возвышается белокаменный город с золотыми крышами. По обе стороны от города одноэтажные сельские домики и распаханные поля. В порту, расположенном ниже жилых строений, пришвартовались три корабля с разноцветными парусами.

– Озеро называют Жемчужиной Правды, в него впадают три судоходных реки. Сейчас в горах отстроено четыре крупных города и восемь поселений. Перед твоими глазами столица Верховного – Рокор. В ней расположен колдовской университет, ведущая лаборатория по использованию боевых заклинаний и единственная в мире лаборатория по изучению недр Гор Правосудия. На городской площади, в самом центре города стоит статуя Святослава, сделанная из обсидиана, камзол покрыт золотом, сапфирами и изумрудами. Статую возвели кланы, выражая благодарность Верховному. В левой руке у обсидианового правителя бриллиантовая сфера, символизирующая единство, гармонию и мир; в правой – миниатюрная копия столицы. У ног лежит золотой фиал для праздничных возлияний и конская уздечка для наказания нарушителей, символизирующие божественные дары Верховного в виде чести, мудрости и справедливости.

Талия задумчиво смотрит на золотые крыши и зелёный горный пейзаж, ища границу реальности и воображения. Она ещё не покидала территорию замка, поэтому кажется, что окружающего мира не существует. Могучие горные пики тянутся ввысь, пряча свои кривые верхушки где-то высоко в облаках, и вскрывают от её взора весь окружающий мир. Иномирянка почти привязалась к этому пейзажу и ощущению силы, окутывающему замок из белого камня.

– Он действительно никогда не ошибается?

– Недостаток любого выбора в том, что мы никогда не узнаем, что было бы поступи мы иначе. Святослав ведёт свой народ к благополучию, его влияние весьма велико, если такой результат считается положительным, то все склонны считать, что ошибок совершено не было.

Гостья Дакар продолжает наслаждаться солнечными бликами на каменных зданиях города и никак не может представить, что не так давно всего этого не было. Алес медленно обнимает её сзади за талию. Иномирянка напрягается, но сохраняет спокойствие, чувствуя тёплое дыхание эльфийского кронпринца, она пытается понять приятно ей или нет. Алесандриэль склоняет голову и, над самым ухом раздаётся неразборчивый шёпот, желудок делает мёртвую петлю, и Талия взлетает. Они летят высоко над горами и видит перламутровое озеро, пёстрых рыб и зелёные водоросли сквозь водную гладь; орков, выгружающих сундуки из корабля с розовыми и золотыми парусами; узкие улочки между одноэтажными домами; ребятишек, плещущихся на мелководье; женщину, собирающую странные плоды кровавого цвета с деревьев, растущих возле её дома; часовых на городских воротах, облачённых в серебряные доспехи; просторные улицы столицы, наполненные толпами народа; студентов, сидящих на лужайке возле университета, а недалеко от них почтенных лет эльф со сбившимися набок очками и пером за ухом яростно спорит с рыжебородым фавном, в висках которого проступает седина; главную площадь в окружении фонтанов и прекрасную статую Святослава, о которой не так давно говорил кронпринц, пару молодожён сочетающихся браком возле неё; городскую ратушу с большими золотыми часами, цифры которых были выполнены из опалов, а стрелки сделаны в виде драконов.

– Для первого раза хватит. – доносится откуда-то сверху, и Талия снова стоит на смотровой площадке, – Понравилось? – Алес помогает сесть на ближайшую скамейку.

– Да...как? – глазам не удаётся сфокусироваться, а тело ломит от усталости.

– Колдовство… считай, что это твой первый серьёзный урок. Заклинание позволяет видеть на определённое расстояние.

– Его используют ваши разведчики?

– Нет, это – по лицу кронпринца пробегает лёгкое смущение, – это заклинание весьма древнее и малодоступное.

Резиденция династии Рубинового Полумесяца. Элеон

Элеон – младший сын эльфийского императора и его супруги, мальчик, не отличающийся хорошей физической формой, зато очень любящий книги и учёбу. В благородных эльфийских семьях принято обучать детей на дому, тем более, если речь идёт о наследниках правящей династии. Элеон выбрал наиболее сложную программу подготовки и великолепно с ней справляется. Его постоянно застают с книгой в руках, мать несколько раз даже накладывала чары, запрещающие ребёнку читать по ночам, но вскоре, пресветлая императрица закрыла глаза на всё и оставила лишь одно условие: принимать пищу минимум три раза в день и не читать во время еды.

С отъездом старшего брата Алика совсем заскучала и стала привязываться к любому встреченному на пути. Неугомонная общительность младшей сестры заставила Элеона искать себе всё более изощрённые и укромные убежища, но спустя пару дней, в момент полного отчаяния парня посетило долгожданное решение проблемы. Юный наследник спрыгнул с подоконника, взъерошил ёжик непослушных волос и, подхватив книгу, зашагал в сторону покоев кронпринца. Защита на резных дверях башни, в которой жил сводный брат, застала врасплох, но, после получаса раздумий Элеон вспомнил, что видел нечто подобное в одной из книг отца и принялся её распутывать. Вернее, он просто немного подкорректировал колдовской узор и теперь без труда мог проникать внутрь в любое удобное время, при этом никого другого заклинание по-прежнему не пропускало.

Ранее мальчик никогда не посещал эту часть замка; Алика была без ума от старшего отпрыска правящей семьи, но со всеми остальными Алесандриэль держался весьма сдержанно и даже холодно. Элеон его не винил, он осознавал огромную возрастную пропасть и занятость кронпринца. Если честно, он и сам не стремился к общению, ему нравились книги, они – единственное, в чём он нуждался.

Алесандриэлю принадлежат четыре этажа восточной башни, тут помимо спальни, ванной и кабинета, находится личный тренировочный зал, зимний садик с бассейном, небольшая библиотека, две приёмные и гостевая спальня. Визитёр мигом пробегается по книжным полкам и отмечает несколько интересных книг, а затем отправляется в спальню хозяина. Опочивальня эльфийского наследника представляет собой комнату стены и пол, которой облицованы тёмным камнем, вся мебель выполнена из чёрного дуба с чехлами и обивкой белого цвета, пушистые зелёные ковры располагаются между креслами и возле кровати. Во всех углах спальни кадки с сакурами, а рядом с барной стойкой и камином ящики с тонким бамбуком. Левая стена увешана резными луками, изящными клинками и варьируемыми по ширине мечами, не хватает лишь пары клинков, которые Алес, скорее всего, забрал с собой. Над каминной полкой герб правящего дома, Элеон замечает неправильный наклон одного из второстепенных элементов. Мальчик пытается исправить недочёт, но громкий щелчок заставляет вздрогнуть. Герб раскалывается пополам, в стене открываются две створки, за которыми прячется десяток книг и внушительная кучка сваленных друг на друга артефактов.

Элеон протягивает руку к ближайшему фолианту. Раньше он не видел ничего подобного: на чёрном переплёте переливаются кроваво-красные буквы, серебряные заклёпки-замки инкрустированы рубинами и костью. Открыв книгу, мальчик улавливает едва заметный запах спёкшийся крови. Младший сын Лариэля откладывает принесённую им рукопись, закрывает потайной шкаф и, взяв чёрный фолиант, забирается на кровать старшего брата. Он до конца ещё не осознаёт, что за вещь ему досталась, но знания, хранящиеся в книге, настолько легко проникают в каждую клеточку тела, что с ними уже не хочется расставаться. В библиотеках отца хранится множество древних книг, но все они не несут ничего исключительного, конечно, там есть и уникальные экземпляры, но учителя вместе с Лариэлем твердят, что Элеон ещё не готов к таким знаниям.

Твердыня Гор Правосудия. Салазар

В тени разросшейся ивы Салазару приходится скрываться, поджидая гостью дома Дакар. Наследник Тёмной Лилии с малых лет приучен проявлять интерес к наименее значимым фигурам: у каждого правителя есть советник, любовница и палач, как правило, эта троица и обладает самой достоверной информацией. Официальным советником Верховного выступает Лон, он же его неофициальный палач и этот экземпляр даже под страхом смерти не раскроет планов хозяина. Рассчитывать на информацию от Танатоса – ещё более глупо, а вот Талия может оказаться вполне сговорчивой. Замечая тонкий силуэт девушки, затянутый в зелёную парчу, Наместник выходит из тени, сталкиваясь с ней лицом к лицу.

– Леди Талия?

– Ваше Привос...

– Не стоит, зовите меня лордом. – Мягкая улыбка расползается по губам Салазара. Он делает шаг назад, позволяя иномирянке почувствовать себя в безопасности.

Они ещё официально не знакомы, но титул вынуждает Наместника Богов большую часть времени проводить в традиционной одежде. Его график состоит из официальных встреч, открытых богослужений и общественных проповедей – всё это диктует жёсткие требования к внешнему виду, которые дроу с радостью принимает. Как ни странно, многослойность и длинна одежды совсем не раздражают…с момента его восхождения многие обыденные вещи перестали иметь какое-либо значение.

– А где ваш полукровный спутник? – его давно интересует ситуация с эльфийским наследником, хотя вмешиваться глава религии всё ещё не планирует. Просто поставить на место. При всей своей без эмоциональности он заботится о сестре, наверное, это единственное тёплое чувство, на которое Салазар способен.

– Вы о кронпринце Алесандриэле?

– Придворные говорят, что вас часто можно встретить вместе.

– Не так часто, как они пытаются выставить.

Изумруды в русых косах маскируют нечто весьма интересное. Отвлекая Талию разговором, Наместник пытается расплести замысловатый узор, скрывающий колдовские способности иномирянки. Салазар чувствует, как вокруг хрупкой фигуры незримая энергия формирует защитный кокон. Ещё секунду назад он видел в её глазах тёплый свет, а сейчас не до конца понимает, что происходит: девушка меняется на глазах, показывая свою другую ипостась. Нет, внешне ничего не изменилось, даже взгляд такой же туманный и немного напряжённый, но внутри, она словно стала старше на несколько столетий. Наместник может утверждать лишь одно: такие перемены и защита никак не связаны с чарами Дакар. В Горах Правосудия всё отравлено силой Верховного, из-за нелепых камней, позволяющих ходить под солнцем, даже жители напитались силой своего правителя, но не Талия. Иномирянка действительно рядом с ним не так давно и ещё не разит его мощью.

Дроу пытается незаметно сковырнуть защитный кокон. Теплота и остатки приветливой улыбки покидают лицо гостьи, стальные глаза наполняются холодом. Салазар бережно отпускает крупицы захваченной силы, понимая, что ещё не готов подавить сопротивление её обладательницы.

– Как вы себя чувствуете? Даже удачный переход между мирами может вызвать осложнения со здоровьем.

– Могу сказать вам правду? – девушка хищно щурит глаза.

– Кому, как не Наместнику Богов хранить чужие секреты? Пройдёмся?

– Что ж, лорд Салазар, – Талия делает маленький шаг в противоположную от замка сторону, – Ваш мир примитивен и загадочен одновременно, но, кажется, он мне начинает нравиться. Думаю, со временем я смогу отлично в него вписаться, – дроу искоса наблюдает, за перекатами силы внутри защитного кокона, – Вот только я абсолютно не понимаю, кому могу доверять.

– На вашем месте, – Наместник приветливо кивает проходящей вдали орчей делегации, – я бы держался ближе к тому, кто способен принести максимум пользы. Доверять вы сможете лишь со временем, когда лучше узнаёте окружающих, главное, не упускать выгоду.

– Спасибо… – снова он замечает, как девушка меняется, её лицу возвращается лёгкость, пряча содержимое души. – Вас не затруднит ответить на мои вопросы о религии? Я кое-что успела прочитать, но боюсь, что не всё поняла правильно.

– Мой долг оповестить вас об этом.

– Венец и Хаос – это старшие боги или иные сущности?

– Это необузданная энергия, способная творить. Их можно отнести к божествам, но на самом деле они гораздо больше. Боги мудры, их могущество почти безгранично, но они лишь посредники, помогающие миру жить.

Венец сотворил Аониду и множество других миров. Частица его силы является жизненным механизмом мира, хранясь в самом его центре. Эта сила пронизывает всё вокруг, она даёт нам возможность говорить, птицам летать, деревьям расти, животным размножаться. Но Венец не имеет возможности контролировать процесс создания полностью. Поэтому изначально мир населяли монстры, прозванные Детьми Хаоса. Многие противопоставляют Хаос Венцу, как зло добру, но всё куда сложнее. Хаос – дополнение Венца, они не могут существовать друг без друга. Миры, созданные лишь одним из них, не существуют дольше тысячи лет.

– Значит, Хаос не зло?

– Я изучил множество источников и склоняюсь к мнению, что Хаос не зло, а полноправный сотворитель. Венец создал свет, Хаос – тень; Венец сотворил день, а Хаос – ночь. Одно не может существовать без другого. К сожалению, необузданная энергия не позволяет им доводить собственные творения до совершенства. Поэтому они создают Богов, способных устранить оставшиеся несовершенства, и ставят их наместниками мира.

Твердыня Гор Правосудия. Алериэ

Тренировки – единственное, что помогает Алериэ отчистить разум от роя мыслей. Дочь Фурии давно подумывает завязать с дипломатическими заданиями семьи и податься в наёмники, как говорил один из её первых учителей, «слово всегда проигрывает клинку». За свою недолгую жизнь наследница Тёмной Лилии успела осознать всю истинность этих слов.

Устой дроу призывает к скрытой вражде, все знают: чем выше дом, тем больше у него прав и весомее голос в совете. Её дом стоит высоко, ему подчиняются и завидуют многие, но, лишь для посторонних Тёмная Лилия не участвует в политических играх. Уничтожить Дом за ночь? Нетрудная задача, если на вашей стороне банк, забитый золотом. Семьи уничтожают друг друга ради улучшения положения и новых привилегий: стёр из истории того, кто на ступень выше – можешь забрать его вассалов и земли. Правда, родственники Алериэ спонсируют разгром не только тех, кто неуместен им, но и тех, кто может просто не нравится. Девушка была свидетелем десятков заговоров, видела падение и восхождение по лестнице совета. Поэтому для себя она давно решила: не питать ни к кому привязанности проще, чем потом сожалеть о ней, ведь семья может приказать убить в любой момент.

Рука Алериэ ни разу не дрогнула. Как объяснить чужаку, что убивать это норма? Законное право сильнейшего. Все предпочитают говорить о мире, в то время как дроу честно заявляют о жестокости. Если всё время думать о слабых, то сильные просто исчезнут. Когда-то Алериэ, казалось, что она не будет такой. Теперь же Дочь Фурии призирает неспособных себя защитить. Закон прост: выживает сильнейший. Если не можешь защитить семью, значит, нет смысла её заводить. Растарион слаб, но невероятно хитёр. Отец плетёт интриги со скрупулёзностью паука, за это она его уважает, даже восхищается. Только это восхищение ничего не значит: однажды он будет свергнут. Совершив очередной выпад и перекатившись в противоположную часть комнаты, дроу замечает силуэт, наблюдающий за ней из тени, отбрасываемой галереей второго этажа.

– Леди Алериэ, вы стали ещё более грациозны, прекрасное шоу… – вальяжно хлопая в ладоши, Алесандриэль выходит в центр тренировочного зала – Возможно, вы захотите сразиться с более достойным противником, чем чучело, набитое соломой?

– Боюсь вас ранить, кронпринц. –девушка внимательно рассматривает ступившего в боевой круг противника. Белые тренировочные брюки, такая же туника, заканчивающаяся чуть выше колен с разрезами по бокам, волосы стянуты в тугой хвост, в руках пара тёмноэльфийских клинков. Наверное, светлые безумно бесятся, видя наследника своего трона с оружием другой расы в руках.

– Сомневаюсь, что вам это удастся. – Алесандриэль встаёт в боевую стойку.

Драться с эльфом совершенно не хочется, но и уйти нельзя. Он злопамятен, следующее десятилетие будет укорять в трусости. Пару минут противники кружат друг напротив друга, совершая ложные выпады в попытке успешно сократить расстояние. Сложнее всего смотреть в надменные, серебряные глаза. Презрительная усмешка давно не ранит, в отличие от безразличия глаз. Не выдержав скопившегося напряжения, девушка наносит первый удар. Тонкое лезвие оставляет длинную царапину на эльфийской щеке.

– После того как прелюдии соблюдены, можем поиграть.

Ещё более плотоядная улыбка расцветает на устах кронпринца, он начинает яростно вращать клинки в руках, заставляя соперницу уйти в глухую оборону. Клинки сталкиваются и поют гимн кровавой богини; мощнейшие атаки сменяются плавными выпадами, сопровождаемыми медленным хождением по кругу. Дочь Фурии всё чаще пропускает удары, под натиском ей непозволительно часто приходится отступать.

– Мне говорили, что дроу более достойные бойцы… – наследник эльфийской короны загоняет соперницу в угол.

Тяжёлый взгляд пробуждает желание сжаться. От надменности и напускного высокомерия хочется разрыдаться. Он не знает, что произошло. Это злит ещё больше. Игла, пропитанная болью, впивается в солнечное сплетение, лишая воздуха. Дроу понимает: Алесандриэль имеет полное право укорять её. Понимает, но не может принять. Только она знает, что руководило её поступками, между какими тисками она была и остаётся зажата. Ей до безумия хочется, кричать о своей жертве в это высокомерное лицо. Естественно, ушастый до сих пор даже не подозревает об этом. Он слишком горд, чтобы попытаться оправдать хоть кого-то, кроме себя. Смотрит так хладнокровно, а сам желает уничтожить, порубить в порошок и размазать остатки по каменным стенам тренировочного зала. Все сомнения и тревоги, запертые в самый дальний ящик её сознания, в один миг врываются на свободу, бездушными червями вгрызаются в тело, прорывая свои безжизненные тоннели, оставляя после себя лишь пустоту и злобу.

– Мне говорили, что вы менее надменны, Ваше Высочество… – Дочь Фурии с силой ударяет соперника в грудь, выворачивается и оказывается за тонкой спиной, приставляя холодный клинок к шее. Разум нашёптывает «убей». Одно движение и проблемы всей её жизни больше не будет, она станет свободной.

– Умно, некоторые слишком слабы, чтобы направлять своё оружие в лицо. Давай, – Алес вплотную прижимает своё горло к лезвию, – режь, Дочь Фурии, приноси великую жертву своей грёбаной богине, которая прославит тебя пред потомками! – он ещё плотнее прижимается к заточенной стали, вдоль края, которой выступает полоска отливающей голубизной крови.

– Мой народ уже давно не живёт жертвами.

– Разве? – мгновение и наследник смотрит ей в глаза, направляя один из клинков в область шнуровки корсажа, а второй поперёк обнажённого живота.

– Я тебя услышала. – Алериэ занимает точно такую же позицию. Пульс нервно барабанит в висках. «Как он мог? Идиот. Отец мне не простит… Плевать». Уничтожу его здесь и сейчас, а потом забуду, как страшный сон. «Слишком хорош, чтобы с ним сражаться, но слишком глуп, чтобы избежать смерти». Взгляд Дочери Фурии сосредотачивается на вене, почти вертикально пересекающей шею эльфийского наследника. «Глупый мальчишка, привыкший прятаться по кустам со своим луком. Совсем забыл, как просто умереть в ближнем бою».

Святослав

– Ты опять меня отчитал, – сузив глаза, произносит бедующий император, когда дроу покинула зал.

– Могу ещё и выпороть, если у тебя есть для этого настроение. – Верховный плотоядно улыбается и запрыгивает на второй этаж.

– Поиграем в другой раз, а сейчас объясни мне, что ты там нашёл такого интересного, что не удержался и прервал мою тренировку.

– С чего ты решил, что я не пришёл попрактиковаться сам?

– Это гостевой зал, ты тренируешься только в личном.

– Тебе стоит поступать также, если хочешь жить долго. Девчонка дроу стала достойным соперником, неожиданно, правда?

– В победе со спины мало чести. – Алесандриэль небрежно пожимает плечами и взбирается на второй этаж вслед за вампиром.

– Это был её единственный выход, ты это знал, но момент упустил.

– Попросишь Танатоса стать и её нянькой? – в эльфийском голосе вновь скользит раздражение.

– Нет, для него она слишком мала. Ревнуешь свою новую подружку к Танатосу?

– Ты знаешь, что нет.

– Хорошо… я ещё не решил, что с ней делать. Во время вчерашней медитации Танатос сделал её диагностику. Душа и сила разделены внутри ауры и не могут принадлежать одному существу, они постоянно отталкиваются друг от друга. Танатос решил тренировать её, как заклинателя Хаоса, надеется, что она через долгие медитации сможет срастить свои силы. Хотя я, действительно, не уверен: хочу ли в этом участвовать.

– Никогда не поверю, что ты откажешь себе в подобном эксперименте.

– Помнишь чёрную волну по куполу, во время праздника? – Алес напряжённо кивает, – Кто-то пытался выстроить канал связи с ней. Если б защиту не усилили, это бы удалось.

– Почему ты решил, что связь выстраивают с ней?

– Уловил отголоски заклинания, читающий зол и находится очень далеко. Думаю, Талия бежала и, пытаясь замаскироваться, разорвала силу и душу. Скорее всего, она открыла портал, совершила разрыв и только потом в него шагнула, поэтому не смогла полноценно завершить переход и потеряла память не от ударов, а именно из-за этого сбоя.

– Почему-то кажется, что своими выводами ты делиться с ней не спешишь.

– Если я прав, то у неё большие проблемы, лишний стресс может вернуть воспоминания, а может и оттолкнуть прогресс на пару шагов назад.

– Тебя назвали Хранителем Мира, уверен, что все остальные в безопасности?

– Да, до тех пор, пока кронпринц светлых эльфов не объявит родовую войну наследнице самого крупного банка и сестре Наместника Богов.

– Досадное недоразумение…– Алесандриэль закатывает глаза, понимая, насколько глупую оплошность чуть не совершил. Направление одного клинка в сердце, а второго поперёк живота – давний знак объявления родовой войны. Сейчас к нему прибегают в основном дроу так, как только у них, уничтожая один дом, можно занять его место в иерархии правления. Если два существа объявляют друг другу родовую войну при свидетелях, то обратного хода нет: как только свидетель делает публичное заявление – клятва вступает в силу. Остановить такую войну можно, убив кого-то из глав семей. Отказавшись оглашать увиденное, Дакар в очередной раз выступил хранителем мира.

– Ты будущий правитель. Отпусти прошлые обиды и помни о своём лице. Рисковать жизнью отца…ты грёбаный психопат, если честно.

– Растарион не пошёл бы против империи, – по лицу Алеса скользит изнеможение.

– Плевать на него. Есть Дочери Фурии и Салазар, которым вообще непонятно что движет. Нашёл время в обиженку играть. Возьми и трахни её, если так хочется, сомневаюсь, что она тебе откажет, а войну развяжешь, когда я тебя об этом попрошу.

– Войну? Ты решил-таки стать императором? – «Слишком много я тебе рассказываю».

– Я давно решил им стать, но сейчас к совету у меня есть более выгодное предложение, чем объявление чрезвычайной ситуации.

– Предложение связано с Талией?

– Ты сегодня необычайно догадлив. Так что, если решил переспать и с ней, сделай это до моего заявления.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Под изящными сводами залитого светом зала в очередной раз собрались высокопоставленные гости. Пёстрые, кружащиеся пары отражаются в отполированном паркете и гигантских зеркалах, музыка располагает к медленному танцу, заставляя партнёров плавно перемещаться по большому кругу. В этот раз всё гораздо скромнее: без акробатов, колдунов и водных представлений. Меланхоличные диалоги, оперные певцы и лучшие блюда шефа Рамзи.

– Как тебе приём номер три? – от руки Святослава, покоящаяся на обнажённой спине, по телу расползаются волны тепла.

– Кажется, я очаровала главу гильдии ремесленников, собирающегося арендовать гору для разработки месторождений. Он преподнёс в дар серьги с золотыми сапфирами, обещала надеть их на службу. – Дакар кивает в сторону седого фавна, облачённого в камзол из серебряной парчи.

– Да, Бальдор всегда был хорошим фавном, правда, слабым до красивых женщин и золота. – Дакар склоняется к уху, – Хотя, эта черта присуща многим, будем честны.

Музыка останавливается, слуги спешно разносят напитки. Это третий приём в череде праздничных событий, Талия уже пережила скачки, на которых её представили добродушному орку Ивану и его свите. Даже среди орков Иван отличается могучим ростом и впечатляющим телосложением. Орки обитают на островах рядом с западным государством Клыкастого альянса, занимаются рыболовством, охотой и кораблестроением. Из-за массивной челюсти, потрескавшейся от ветра и соли сероватой кожи, на общем фоне гостей они выглядят немного грубыми, словно вытесанными из камня. Иван и сопровождающие его Доран и Хальтор оказались весьма интересными собеседниками. Талия предпочла их компанию толпе напыщенных аристократов, попросив Святослава в тот день больше ни с кем её не знакомить.

– Лорд Тираэль, позвольте представить вам гостью моего дома леди Талию. Леди Талия, Лорд Тираэль – младший брат эльфийского императора и дядя всеми любимого кронпринца. – Верховный намеренно выделяет последние слова, любуясь изменениями на лице эльфа, появляющимися при упоминании племянника.

Ещё во время церемонии открытия Тираэль не вызвал у иномирянки тёплых чувств. Холодные глаза с хитрым прищуром наполнены надменностью. Такой взгляд побуждает желание избежать любого контакта с их владельцем. Эльф оценивающе осматривает Талию с ног до головы, задерживаясь на шее и запястьях, что кажется весьма непристойным:

– Очень приятно познакомиться с вами лично, леди Талия, – лорд галантно кланяется и целует девушке руку. – Ваше появление обсуждает весь эльфийский двор, – тонкие губы обезображивает кривая ухмылка, а глаза продолжают сочиться надменностью.

– Много слышала о вас от кронпринца. Рада познакомиться лично, – невольно Талия расправляет плечи. Это первое знакомство, в котором она не спешит улыбаться.

– Мой племянник успел очаровать и вас? Это удивляет.

– Он интересный собеседник, – Талия взглядом показывает на свою ладонь, зажатую холодными пальцами Тираэля.

– Предлагаю выпить за дружбу между нашими коронами, – Святослав подхватывает с подноса, проходящей мимо служанки в кружевном фартуке, наполненные фужеры и вручает их собеседникам, вынуждая брата императора переключить внимание с руки гостьи на игристое вино. – С вашего позволения, мы ещё потанцуем. Ваша аудиенция в силе: буду ждать вас через сорок минут.

Пара снова начинает танцевать, привлекая взгляды окружающих. Бежевое платье Талии идеально подчёркивает силуэт и расходилось к полу мягкими волнами. Гостья Дакар быстро усвоила, что хозяин замка любит выставлять напоказ всё «своё». К сожалению, на этом празднике жизни ей была уготована лишь такая участь. Иногда, рядом с Верховным, она ощущает себя, как красивый зверёк, призванный на потеху публики. Но стоит признаться, восхищённые, а по большей части всё ещё недоумённые и завистливые взгляды начинают доставлять удовольствие. Иномирянка понимает, что любая из недовольных женщин мечтает оказаться на её месте.

– Твои наряды привлекли много внимания, предлагаю продать эскизы и отбить часть торжества, – горячий шёпот обжигает ухо, запуская по телу волну мурашек.

– Кажется, это первая похвала в мой адрес от Верховного.

– Потерпи ещё час, и Алес выведет тебя отсюда.

Талия с благодарностью кивает и на секунду задерживает взгляд на чёрных глазах. Она задумывается о том, что абсолютно не понимает, чего хочет этот вампир. Гостья видела его ласковым и заботливым, когда он справлялся о её самочувствие или как сейчас, когда просто оказывал поддержку; видела счастливым, когда они наперебой с Алесом рассказывали байки о своём детстве; видела уставшим и злым, когда он отчитывал за сгоревшую библиотеку, но она была уверена, что настоящим его не видела ещё никогда.

Это пробуждает странные чувства, грудь сдавливает тугим обручем и из омута памяти снова всплывают золотые глаза, смотрящие на неё с любовью. Вспоминает образ, но никак не может разобрать черты лица, только светлые волосы и золотые глаза, мужчина что-то говорил, тянулся к ней, но всё сливается и дальше лишь темнота. Талии кажется, что она может хвататься за этот маленький фрагмент воспоминаний вечно, разглядывать, изучать детали и смотреть в золотые глаза.

– Всё в порядке? – Дакар чуть сильнее прижимает к себе.

– Я…я вспомнила ещё один момент, но он такой же пустой, как и остальные. Мужчина с золотыми глазами, мы что-то обсуждали… я не смогла разобрать слов. – Тяжело ничего не помнить, но иметь лишь несколько обрывков ещё хуже. Ты знаешь, что у тебя была жизнь, но понятия не имеешь какая…Помнишь только глаза, фигуры в масках и сад. Это сводит с ума, заставляя презирать свою суть. Иногда кажется, что, не возвращаясь воспоминания совсем – было бы куда легче.

Талия

В крытой галерее белые гирлянды увивают шершавые стволы деревьев, вместо шума толпы и музыкантов здесь слышится пение птиц и журчание воды. Святослав колдует и на берегу ручья появляется поднос с виски и тёплый плед, который Дакар накидывает на плечи гостьи. Только сейчас Талия понимает, что дрожит. Каждый раз воспоминания становятся всё ярче и выжимают всё сильнее, не позволяя, сохранить лицо.

Череда пышных мероприятий, новых знакомств и бесконечной усталости. Тело изнывает от изнеможения: каждое утро выматывающая тренировка с Танатосом. Наставник говорит, что физические тренировки помогут найти путь к воспоминаниям. Кроме этого, Святослав выдал перечень книг, обязательных к прочтению, размещённый на трёх больших листах. Поэтому всё свободное время иномирянка проводит за чтением, а потом встречается с Лидией, показывающей портреты, изображающие представителей великих семей, прибывших на Генерис.

Церемония открытия, приветственный ужин, бал, скачки благородных животных, приём, выставка, конференция по селекции, скачки селекционных животных, бал. Они уже на финишной прямой: осталось только награждение премией мира и завершающее всё богослужение. Святослав настоял на её присутствии даже на конференции по селекции. Слушать доклады о прорывах в животноводстве было трудно, Талия постоянно теряла суть происходящего, а вот смотреть на выведенные породы оказалось гораздо интересней. Гигантские змеи, чрезмерно быстрые кони, тонконогие сильфы[1], ездовые тигры, карликовые барсы и многое другое.

Возле стенда показывающего анатомическое строение дракона, окаменелые останки которого недавно вытащили из Жемчужины Правды[2], Талии стало дурно. Изображение чешуйчатой головы чёрного гиганта толкнуло в глубину сознания. Девушка смотрела на нарисованный глаз размером с её раскрытую ладонь и летела в пропасть. Неподвижный золотой зрачок следил за пробегающими по её лицу эмоциями. Давным-давно умерший зверь всплыл в её памяти живым и здоровым. Огромные ноздри обдавали горячим дыханием, покрытая чешуёй голова с нежностью прижималась к её лицу. Всего мгновение и всё исчезло, оставляя после себя очередную не заполненную ничем пустоту.

– Талия, давай ты не будешь называть меня на «вы», и мы будем предельно честны друг с другом, идёт?

– Хорошо. Если это не скажется на твоей репутации на публике…

В её присутствии Верховного все называли на «вы», кроме Танатоса, которому, как и воспитаннику, судя по всему, абсолютно плевать на этикет и манеры. Мужчины ни разу не появились одетыми «подобающе элитному обществу». На мероприятиях и переговорах Дакар в неизменном образе: штаны из тонкой кожи, мантия из плотной ткани, обнажённый торс иногда, как сейчас, он заменял мантию свободной, белой рубашкой без пуговиц; его наставник в свободных тёмных шароварах изредка дополняет их изящными жилетами, прекрасно демонстрирующими его боевые раны. Сосредоточенные, подтянутые, всегда готовые к бою, где бы ни находились, они выделяются на фоне пёстрой толпы.

– Эта публика, итак, считает, что ты моя любовница, так что нет смысла их разочаровывать – правитель бросает на гостью своего дома задумчивый и немного растерянный взгляд. – Талия, двору не нужны доказательства, скучные сплетни им тоже не нужны, а на наши с тобой чувства им и вовсе глубоко плевать. Ты живёшь в моём замке, официально включена в мою свиту, сопровождаешь меня на все события, этого достаточно чтобы счесть, что у нас бурный роман. – Святослав садится на траву и ослабляет шнуровку рубахи.

– Но это ты настоял на том, чтобы я сопровождала и везде…– иномирянка садится рядом.

Только сейчас Талия понимает: Верховный не танцевал и не общался с другими дамами. Они всегда были вдвоём: сидели рядом на банкетах, появлялись только в сопровождении друг друга, Святослав вежливо представлял её иностранным дипломатам и вёл себя невероятно заботливо последние дни, но лишь на публике, а после мероприятий они даже случайно нигде не пересекаются.

– Именно, дорогая. За эти прекрасные дни, – вампир нежно заправляет за ухо выбившуюся из её причёски прядь, – мне не задали ни одного вопроса по поводу планов на семью. Все уверены в неподдельности нашего романа. Отдельное спасибо за внешний вид… – хозяин торжества бросает многозначный взгляд на неприлично глубокое декольте гостьи, – Я привык получать то, что хочу, неважно от правителей или женщин. Поэтому предлагаю заключить выгодный нам обоим союз: ты продолжаешь играть роль моей любовницы, а я помогу в твоём обучении и восстановлении памяти. Тебе нужно всего лишь быть рядом.

– Мы сможем разорвать договор, если я этого захочу?

– Сможем, – Святослав прислушивается, совсем близко компания из нескольких болтливых фрейлин и ушастого кронпринца. – Подыграешь мне? – хмельной азарт мелькает в глазах короля. Он запускает над собой несколько светлячков и наполняет запотевающие бокалы виски из Багряных рощ.

Талия непонимающим взглядом следит за его движениями. Глупый договор. Хитроделанный Дакар. Он просчитал всё заранее, знал, что у неё не будет возможности отказаться. «Лучше быть постоянной любовницей, чем разовым увлечением».

– Да, начнётся театр! – торжественно шепчет вампир, притягивая девушку к себе. Талия уже может разглядеть приближающиеся силуэты и как ей кажется, понимает задумку правителя. Губы накрывает горячей волной с горьким привкусом солода, пальцы впиваются в тугую причёску, вытаскивая из неё тонкие шпильки, другая рука хозяйски блуждает по спине. Гостья едва успевает осознать происходящее, а Дакар уже отстраняется, шепча в раскрытые губы: «Тссс…спокойнее».

Горы Правосудия. Рокор

Богослужение – последняя официальная часть Генериса. В Рокор находится храм, ничуть не уступающий тому, что Тёмная Лилия подарила Розе Ветров[1]. Резные готические своды стремятся к небу, скульптурные композиции и витражи отражают не только религиозные сцены, но и отдельные эпизоды Кровавой Войны. В алтарной части шесть фигур основных божеств. Слуга Покоя восседает в центре на троне из чёрного мрамора со вставками из натурального золота. Его глаза выполнены так, что в какой бы части храма ни находился посетитель, он не скроется от тяжёлого взора смерти. За спиной самого древнего бога, опираясь руками на его трон, стоит Мастер, уничтоживший детей Хаоса. Золотые рукоятки его мечей выглядывают из-за широких плеч, свет, проникающий через витражные окна, отражается от наполированных доспехов и рассеивается по мраморному полу. Рядом с Мастером, подняв перед собой руку с горящим фонарём и опираясь на изрезанный рунами посох, застыл Путник. На плечах бога потрёпанный плащ, а на лице играет самая мягкая улыбка из тех, что довелось Талии увидеть в этом мире. Домина, возводившая города, сжимает в руках строительные чертежи. Золотые косы богини достают до самого пола, её идеальное, каменное лицо приветливо каждому, кто входит в храм. Фурия, застывшая в танце, легко играет кинжалами в своих руках. Гармония держит чашу весов, на одной стороне которых кисти, ноты и рукописи, а на другой свод законов и религии.

Талия всматривается в лица богов, пытаясь понять, кто из них подходит на звание самого циничного. Иномирянка успела прочесть лишь несколько религиозных преданий, но рассказ Салазара натолкнул на мысль: что, если боги действительно спокойно ходят по Аониде? Возможно, кто-то из них уже встречался на её пути под маской слуги или посла. Невольно по затылку ползут мурашки. Очень странный мир, но эту фразу она повторяет слишком часто.

Гостья дома Дакар наблюдает, как Наместник Богов медленным шагом идёт под сводами центрального нефа. Свет, проникающий сквозь пёстрые витражи, причудливо играет с оттенками серебристых волос, придавая дроу ещё больше загадочности. Собравшиеся пристально изучают фигуру Салазара и тихо перешёптываются. Талия слышала разное о Наместнике: Иван говорил о его хитрости, Алес о корысти всей Тёмной Лилии, придворные рассказывали о купленном месте, лишь единицы верили в благочестие, Святослав и вовсе ни разу не упомянул его в разговорах. Не изменено для всех, лишь одно: в сиреневые глаза наместника все улыбались и кланялись.

Талии же дроу показался честным. Слишком многие в этом мире успели вызвать её недоверие, но прогулку с Наместником она бы с удовольствием повторила. Его первые фразы действительно насторожили девушку, но непонимание слишком быстро переросло в искренний интерес. Салазар рассуждал о деяниях богов настолько просто и откровенно, словно видел всё своими глазами. Он не кичился титулом, хотя наследнику Тёмной Лилии однозначно присуща властность и отстранённость от окружающих. Слишком спокойный, он ярко контрастирует с откровенно наслаждающимся своим величием Святославом. Даже сейчас, стоя в храме во время входа главного религиозного деятеля, Талия понимает, что часть взглядов продолжает истязать исключительно главу Клыкастого альянса.

Останавливаясь у ног Слуги Покоя, Салазар обращается к прихожанам:

– Приветствую вас, дети Богов, мы собрались по радостному и одновременно печальному поводу. В Кровавую Войну моя семья, как и семьи многих, оказалась в ловушке заблуждений и выступала не на той стороне, лишь к середине войны дом Тёмной Лилии осознал, какой ужас творился на деньги нашего банка. Война прошла, грехи отпущены, но свою службу я хочу начать с обращения к каждому из вас: не вините детей за ошибки отцов, ищите прощение в своих сердцах и не поддавайтесь заблуждениям впредь.

Мы все должны ценить память о тех сражениях и жить в исключительном мире. Простить друг другу ошибки прошлого и наполнить сердца мудростью и сочувствием. Я знаю множество окаменевших душ, оставивших близких, дома и состояния в Кровавой Войне. Именно поэтому я настоятельно прошу каждого из вас думать своим сердцем, взывать к разуму и никогда не забывать, на какие безумства мы способны, теряя контроль над собой. Я прошу всех и каждого склонить голову в память о погибших и в почтении перед Святославом Дакар, освободителем нашей земли и великим правителям, способствующим общему процветанию.

Талия почтительно склоняет голову вместе со всеми. Каждый раз, когда кто-то упоминает о заслугах Святослава в Кровавой Войне, иномирянке становится дурно. Вот и сейчас: в животе тугой ком, дыхание прерывистое, голова немного кружится, а кровь безжалостно терзает виски, ещё мгновение и сознание покинет тело, но властные пальцы сжимают её ладонь.

– Дыши глубже, – невесомый шёпот обжигает щёку. Дакар переплетает их пальцы, и тревога вместе с яростью отступают на второй план… Огрубевшая, прохладная ладонь придаёт спокойствия, отгоняя нечто тёмное, шевелящееся в глубине сознания.

Салазар медленно распевает молитву, стоя у ног Слуги Покоя, он отдаёт дань давно погибшим воинам. Дюжина священнослужителей входит в алтарную часть. Они тихим эхом вторят словам Салазара, заставляя сердца собравшихся трепетать. Служитель поджигает медную чашу у чёрного трона: аромат хвои и гвоздики не спеша окутывает собравшихся. Ещё пять чаш, пять песнопений, пять молитв.

Дакар глубоко вздыхает, отделяя разум от тела, и поднимается под тёмные своды. Король любит смотреть на подданных именно так, вот они: в одном месте, плечом к плечу. Верховный изучает разодетых в лучшие наряды гостей Генериса, сосредоточенных жителей столицы, утомлённых дорогой селян. Среди его народа нет бедняков, он точно знает, что у каждого есть кров над головой, пища на столе и уверенность в завтрашнем дне, но также знает, что многих тревожат слишком частые переселения аристократии из других государств. Желание жить ближе к Верховному посещает всё больше влиятельных семей. Святослав прекрасно осознаёт своё тщеславие и испытывает лёгкий восторг понимая, что его страну считают наиболее комфортной для жизни. Также его самолюбие тешит тот факт, что именно в его соборе собралась практически вся сильная половина мира. Короли и наследники, советники и полководцы, учёные и колдуны, абсолютно все они преклонили голову в его честь. Значит, всё было не зря. Значит, его жизнь, политика, цель – всё имеет смысл.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Они стоят у парадного входа в собор. По горным дорогам тянутся разноцветные повозки с посетителями службы. Талия смотрит на величественный замок из белого камня, утопающий в зелени, нежащийся в малиновых лучах заката, он напоминает огромную птицу, окутанную аурой силы и стабильности. Перламутровые камни парят вокруг самой высокой башни и дарят возможность всем жителям ходить под солнцем.

На свежем воздухе, в тени деревьев, окружающих храм, Талия окончательно приходит в себя. Неспешное движение пёстрых повозок внушает чувство умиротворённости. Сейчас всё именно так, как нужно. Лёгкий ветерок, тихое пение птиц, зелёные горы, прячущие от остального мира, странный вампир, смотрящий с ней в одном направлении, продолжающий держать за руку.

– Замок белых лебедей…очень красивое название.

– За ним стоит история любви...Моих отца и матери. Трагичная, если быть честным, поэтому я называю его просто Белым Лебедем.

Похоже, сейчас самый откровенный момент из всех разговоров с Верховным. Он смотрит на свой дом, и эмоции от воспоминаний искажают бледное лицо, выгоняя прочь бесстрастную маску. Безумно хочется узнать трагическую историю чужой любви, но спрашивать о ней Талия не решается. Она всё узнает, но не сейчас. Вампир ещё не доверяет в полной мере.

– Нам нужно возвращаться, готова? – дожидаясь кивка, Дакар шепчет несколько слов, и, спустя мгновение, они стоят в покоях Талии. – Бои необязательны для твоего посещения, можешь отдыхать.

– Я хочу там быть… не могу допустить, чтобы мой мужчина появился без пары, – иномирянка кокетливо улыбается и направляется в ванную комнату, ужасно хочется смыть с себя запах приторных благовоний. Когда она вернётся в гостиную, её будет ждать плотный ужин и бархатная шкатулка, перетянутая атласным бантом ­– подарок от хозяина твердыни.

***

Богослужение – финальное мероприятие Генериса. Многие начинают отбывать сразу после него, но для истинных ценителей есть ещё один повод встретиться – Лига Воинов Света. Лучшие бойцы со всего мира сражаются в поисках славы и уважения. Это мероприятие редко посещают дамы, считая его слишком жестоким для своего прекрасного взора, и обожают мужчины, теша свою жажду крови. Талии многие не советовали присутствовать, разжигая её интерес ещё больше. Как можно узнать чужую культуру, сознательно игнорируя часть её традиций? Иномирянка решила изучить всё об этом мире. Роль жертвы или послушной куклы её категорически не устраивает. Знания – вот что поможет ей выжить. Знания и союзники, но их не обрести, сидя в своей комнате. Точно в назначенное время раздаётся стук в её дверь:

– Леди Талия, к сожалению, Его Величество и кронпринц задерживаются на переговорах с делегацией хайв. Святослав просил сопроводить вас на турнир, он прибудет чуть позже, – на пороге стоит один из пяти вампирских правителей – Влад из дома Воскресшего Волка.

­Из королей Клыкастого альянса, кроме Святослава, Влад показался самым приятным. Остальные правители держались отстранённо и в неформальной обстановке пообщаться с ними не получилось. На фоне чопорных мужчин в строгих камзолах, Влад в круглых тёмных очках на крючковатом носе, с острой бородкой, высоким цилиндром на голове и нефритовой тростью в руках выглядел самым запоминающимся. Он моложе, чем Иран и Кольтор, в чьих волосах уже проступила седина, а лица покрывает сеточка мелких морщин. Кажется, они братья и правят землями по обе стороны от Гор Правосудия. Старше Святослава и юного Диона, который со своим коротким ёжиком тёмных волос, кажется совсем мальчишкой и во всём подражает более старшим членам альянса, хотя его северное королевство по площади превышает другие вместе взятые земли альянса.

– Вы оказываете мне большую честь, Ваше Величество, – Талия делает лёгкий поклон и берёт короля под руку, – Как прошла ваша сделка с орками? Иван подписал договор?

– Иван, – вампир закатывает глаза, – быстрее эльфийская чума вновь распространится по миру, чем этот твердолобый согласится принять предложенные условия.

В последнюю их встречу король жаловался на затянувшуюся сделку с военным начальником Объединённых Орчьих Племён по приобретению десятка военных кораблей. Орки славятся кораблестроением и лишь избранным продают свои корабли и секреты их строения. У вампиров же флот весьма скуден, как смогла заметить Талия. Прямой выход к морю есть только в северном королевстве, но там большую часть года вода скована льдом.

– Самое главное, что этот любитель солёной воды, продал две разработки эльфам. Не знаю, чем уж Дерион его так ублажил, но теперь этот ушастый при каждой встрече тычет ими мне в нос.

– Святослав не может повлиять?

– Дорогая, весь альянс не смог повлиять. Говорят, Иван мстит за какую-то прошлую сделку, во время которой чуть не отморозил свои пятки. Не очень хочется верить, что главы государств могут быть такими…непосредственными, но зная Святослава, понимаю, что, скорее всего, это правда.

– А если перекупить разработки у эльфов?

– Исключено, детишки Лариэля неподкупны, как и их папаша, и сделок не нарушают.

В центре тёмного амфитеатра стоит круглая сцена, затянутая тонкой сеткой. Потолок освещает несколько десятков колдовских огней. На большой, металлической доске, парящей над клеткой, таблица с именами и цифрами напротив них. Многие уже заняли свои места. Большая часть присутствующих – мужчины. Тут нет длинных церемониальных одежд, расшитых золотом и камнями. Все выглядят просто, одевшись с максимальным комфортом для себя. Лишь некоторые женщин показывают неподдельный интерес к происходящему, живо обсуждая бойцов и делая ставки, остальные же громко и пошло смеются, привлекая к себе излишнее внимание, в попытке найти родовитого жениха. Талия и Влад спускаются всё ниже, их места располагаются в первом ряду возле странной кованной в мелкую сетку клетки.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Горячие руки, едва заметно касаются бёдер, прерывая сон. Нос утыкается в затылок, шумно втягивая запах волос. Кончики пальцев медленно поднимаются к груди, обжигая незащищённую кожу. Девушка едва слышно стонет, выгибая спину, подставляется под ласковые руки. Рывок. Горячие губы по-хозяйски впиваются в шею. Цепкие пальцы вдавливают запястья в кровать, глуша робкие попытки сопротивления. Лёгким не хватает воздуха, низ живота сводит от желания. Опытные руки скользят по телу со смесью нежности и власти. Мужчина отстраняется, нависая над ней и гостья Верховного замечает самодовольные серые глаза и копну рыжих волос. «Ты не его» насмешливо произносит боец.

– Твою мать! – Талия резко садится на кровати, продолжая звучно ругаться. Благо кронпринц нечасто сдерживался, и иномирянка нахваталась от него местных ругательств. Сон. Всего лишь сон. Кровь пульсирует в висках, руки всё ещё чувствуют чужую силу. Сквозь плотно закрытые занавески пробиваются первые лучи солнца. Значит, около шести утра. Служащие только начинают готовить завтрак. Талия откидывает тяжёлое одеяло, берёт халат с прикроватной кушетки и отправляется в ванную комнату.

Спустя четверть часа девушка уже сидит в восстановленной после взрыва библиотек и продолжает читать книгу по истории Аониды. Пять вампирских государств занимают довольно крупную территорию: владения Святослава в Горах Правосудия, к ним примыкают ещё два, чуть более маленьких по площади королевства, четвёртое располагается за землями дроу, а пятое – самое большое по площади на севере континента. Все они образовывают Клыкастый альянс, возглавляемый Святославом.

Жители каждого государства имеют свои культурные и внешние различия. Например, обитателям Гор Правосудия и соседним королевствам свойственна бледная кожа. У кланов северных вампиров миндалевидные глаза и невысокий рост, хотя Лон – первый советник Дакар и один из представителей северного государства являлся необычайно высоким по меркам своего народа. В Аскании – самом южном королевстве из вампирских стран, делящем Пустыню Милосердия вместе с дроу, жителей отличает тёмная кожа и кудрявые чёрные волосы.

Аристократия не играет большой роли для вампирского общества: в правящую верхушку может пробиться любой хорошо образованный и положительно себя проявивший. Примерно половина населения живёт кланами, возводя отдельные дома на большой территории, остальная часть предпочитает отрываться от семей и перебираться в быстрорастущие города, населённые разными расами.

После Кровавой Войны вампиры прекратили всякую военную активность и живут за счёт торговли. В Горах Правосудия добывается множество полезных ископаемых, а плодородные почвы их долин и расположенных рядом территорий дают обильный урожай злаков, овощей и фруктов; северное государство торгует мехами, редкими травами и рыбой, южное славится специями и тканями. Конечно, на плантациях работают в основном наёмные работники, по большей части представители лесных народов, а в горах трудятся фавны, но охоту и рыбалку дети ночи мало кому доверяют. Сами они питаются лишь свежей кровью или специально приготовленными блюдами, в которые добавляются травы, помогающие усваивать твёрдую пищу, но держаться на такой еде кровососущие создания долго не могут, да, и желания у них для этого особого нет. Дабы избежать кровопролития на собственной земле Святославом был введён особый налог для жителей иных рас. Любой не вампир мог платить в казну не деньгами, а кровью, то есть её сдачей. Благодаря этому, в послевоенные годы на вампирские территории перебралось множество торговцев и земледельцев из других стран, они помогли быстрому росту экономики альянса, а также позволили создать самый большой в истории банк крови, в который мог обратиться любой вампир и за определённую сумму прикупить столь ценной алой жидкости.

Только жители Гор Правосудия не боятся дневного света из-за колдовства Святослава, всем остальным приходится прибегать к заклинаниям или алхимическим мазям, чтоб провести пару тройку часов под дневным светилом, за исключением полукровок, которым часто передаются гены родителя не вампира, позволяющие вырабатывать невосприимчивость к солнечному свету.

Когда-то давно в каждом государстве обитали лишь представители одного вида, теперь же все смешались и очень часто на одной территории проживают не только представители разных видов одной расы, но и существа, казалось бы, абсолютно не совместимые с ними. У Святослава несколькими довольно крупными плантациями владеют светлые эльфы, а две пятые части гор находятся в аренде у фавнов, ставших его официальными подданными.

Чем больше Талия читает, тем больше ей нравится причудливое взаимодействие ранее обособленных друг от друга видов и тем сильнее становится уважение к Святославу. Он развивает науку, спонсирует искусство, поддерживает, абсолютно нереалистичные проекты, приводящие к умопомрачительным результатам. История, творящаяся на территории Альянса, напоминает приторную сказку, где все друг друга уважают и любят, гостья Дакар понимает: любым авторам свойственно преувеличение заслуг правителя, о котором они пишут, особенно если этот правитель столь мощная личность и до сих пор жив.

Тем не менее иномирянка проникается ещё более глубокой симпатией к мужчине, у которого гостит. Её тянет к нему, не как к любовнику, а как к существу, в которое хочется узнавать, разложив по полочкам его тайны. Гостья никак не может понять какой именно Святослав настоящий: властный правитель, заботливый друг, истинный слуга своего народа или расчётливый мальчишка, ставший диктатором. Дакар часто занимает её мысли, кажется, он незримой тенью всегда стоит рядом. Девушка боится этого присутствия, понимает, что лишь от одного его слова зависит – отправится она домой или нет, а возможно, будет ли она жить.

Святослав

Главу Клыкастого альянса в это время разрывают мысли: он не может понять, зачем Наместник Богов решил попрощаться с гостьей его дома лично, откуда в непроницаемом Салазаре столько тепла, когда он смотрит на иномирянку и почему Талия заметила то, что упустил он сам. Хоть Тёмная Лилия и не стремилась править, она не могла позволить себе расточительства в виде отправки двух детей в одну сферу, тем более что сын уже занял в ней лидирующую позицию. У династии был план, и, его гостье удалось это понять. Верховный продолжает смотреть вдаль до тех пор, пока рассерженная девушка не хлопает дверью своих покоев. Затем владелец твердыни медленно направляется в один из своих многочисленных кабинетов, тем более что там его уже ожидают.

Алесандриэль сидит в кресле, закинув ноги на письменный стол хозяина кабинета, и выдыхает мятно-шоколадный дым из деревянной трубки. Стоит отметить, что курение наиболее скрытая от всех вредная привычка кронпринца. Возможно, именно за неё отец бы и надрал его длинные уши. Не должен будущий глава затуманивать разум, хотя к дурманящим травам Ал прибегает крайне редко. То, как этот пройдоха накурил Талию на открытии Генериса, злит вампира до сих пор. Кронпринц кивает в знак приветствия, но позу не меняет.

– Я люблю её… – ровным голосом произносит эльф, когда проходящий мимо Святослав сбрасывает его ноги со стола.

– Это не самая великая в мире тайна, – Дакар забирает у друга трубку и наполняет свои лёгкие приторным дымом. «Разумеется, когда нужно, в его трубке исключительно чистый табак», – Ты хочешь, чтобы я отговорил тебя или подтолкнул?

– Нет, ничего из этого мне не нужно, я принял решение уже давно.

– Возможно, оно было поспешным. – Святослав смотрит на эльфа осознавая, что никогда не испытывал подобных чувств. Впервые в жизни этот факт вызывает грусть. Неужели он упускает нечто важное? Лишает себя чего-то более существенного, чем его планы?

– Ты бы подобного тоже не простил. – Алес смотрит на собеседника с надеждой на подтверждение собственных слов. Убедиться в решении, принятом много лет назад, крайне важно. Перед его глазами до сих пор стоит звёздная ночь и резной балкончик на втором этаже, на котором не было никого, кроме трёх кустов алых роз. Он детально помнит ту ночь, помнит холод и пение птиц, шум воды и отсутствие света в комнате.

– Мне сложно рассуждать на подобные темы.

Глава Клыкастого альянса уже полсотни лет следит за страданиями друга и давно пришёл к выводу, что любовь – это болезнь, от которой излечиться невозможно. Заболевший один раз, обязательно болеет снова. Неважно одним и тем же человеком или каждый раз новым, но именно болеет. Симптомы всегда одинаковы, как и последствия. «Болезнь» Алесандриэля уже давно имеет запущенную форму, иногда она отступает на годы, но потом возвращается с новой силой, вгоняя эльфа в очередной загул. Именно алкоголь и бессчётное число женщин он выбрал в качестве лекарства. Как правило, из подобного загула его вытаскивает либо пинок отца, либо промывка мозгов от Танатоса, сам Дакар знает, что подобный образ жизни Алу наскучивает через месяц-два и предпочитает просто ждать.

– Однажды ты полюбишь и абсолютно не будешь к этому готов.

– На случай разбитого сердца у меня уже есть верный гид в мир разврата.

– А то тебя туда провожать нужно! Твой гарем скучает, а тебя застают в спальне принцессы хайв.

– Откуда ты знаешь? – Святослав с улыбкой выпускает в воздух очередное кольцо дыма.

– Тебя должно насторожить, что знаю не только я. Они, итак, недовольны твоей политикой, представляешь, что будет, если пророки узнают? – страдальческое выражение сходит с лица эльфа, он становится абсолютно серьёзен, но Святославу эта серьёзность не передаётся. Дакар лишь ещё шире улыбается, обнажая белоснежные зубы и массивные клыки, вспоминая горячий, неопытный рот на своём члене и тихие всхлипывания принцессы извивающийся под его руками.

– Они же психи, им только повод дай выступить против тебя.

– Они не посмеют, а она войны не стоила.

– Ты же всегда был аккуратен, что сейчас пошло не так?

– Просто мне захотелось… – он и сам, по правде, не знает, что пошло не так.

В тот вечер хотелось чего-то нового, неизвестного и ни одна из наложниц гарема не привлекла внимание, а вот стройная, гибкая девушка с каштановыми волосами, серыми глазами и мраморной кожей, источающей мягкий перламутровый свет – вполне подошла. Кто ж виноват, что она была невинной и принцессой в одном флаконе? Пухлые губы и упругие ягодицы вновь всплывают в памяти, туманя рассудок.

– Если они начнут войну или потребуют, чтоб ты на ней женился и тогда войну начнёшь уже ты, не жди помощи от моего народа! – Эльф забирает свою трубку назад. – Они же фанатики, а ты надругался над их игрушкой!

­– Ты прекрасно знаешь, что я трахал каждую из их принцесс. Если не ошибаюсь у парочки в кровати ты и сам отметился.

– Да, только на этой ты спалился. Я уже говорил тебе: это их традиция. Нельзя лезть к чужим игрушкам настолько нагло!

– Мне можно. Я почти сирота, плохое воспитание, должны понимать.

– Если они придут, не втягивай отца!

– Договорились… Салазар уже отбыл, ещё сутки и они все отправятся по домам, а там уже поди докажи, кто был у неё первым…

Весь этот праздник шёл совсем не так, как было задумано. Танатос, на чью помощь он рассчитывал, после трёх дней улетел в своё семейное гнёздышко и появлялся только при крайней необходимости или для тренировок Талии, поэтому все дела пришлось контролировать самому. Прибывшие делегаты постоянно подкидывали свиней, то условия контрактов не устраивали, то поселили их не туда, то они не хотели продлять соглашения. Словом, нормальный сон и спокойствие Верховного за эту неделю не посещали ни разу.

Роза Ветров. Дом Белозер

Мисселина Белозер[1] в гневе измерят шагами тронный зал. Единственный раз она поверила в своего отпрыска, возложила на него задание, и он всё с треском провалил. Как можно пустить эльфов на свою территорию? Неужели мужчины настолько бесполезны. Тяжёлые одежды правительницы с каждым её шагом наполняют помещение глухим звоном металлических пластин. Четыре сотни лет она у власти и ни одного достойного преемника на горизонте. Она стареет. В уголках глаз и губ прячутся глубокие морщины, на руках проступают пигментные пятна, грудь клонит вниз под тяжестью лет. Дроу редко живут дольше пяти столетий, как правило, умирают раньше и вовсе не от естественной смерти. В минувшем году Мисселине стукнуло пятьсот пятьдесят семь.

Её дети. Её прекрасные дочери. Все погибли. Глаза женщины наполняются слезами. Малышки. Невинные создания, но войны забрали их всех. Фурия отняла у неё пять дочерей. Хитрых, стройных, сильных. Остался только Турон – слабый и немощный недонаследник. Инфантильный мальчишка не сможет править. Он мягок, податлив, жалок, его сердцу знакомо сострадание и милосердие. Тонкие губы искривились в брезгливом выражении.

– Жааалок…– морщинистый рот выплёвывает слово подобно яду, – Как ты мог пойти на уступки? – королева поворачивается к стоящему на коленях сыну. – Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь! – Мисселина презирает своего ребёнка. «Стоит в рабском поклоне. Трясётся от волнения. Бесполезный мальчишка. Нужно было принести его в жертву ещё при рождении, точно также, как и трёх его предшественников».

Турон ненавидит мать, старая как мир, она помнит времена Паучьей королевы. Её сердце не знает ничего кроме жестокости и контроля. Подчинение во всём. Прав у мужчины быть не должно. Любое проявление чувств равняется предательству. Он рождён младшим ребёнком, но любви никогда не знал. Его воспитывали преданным сыном, с детства учили угождать матери, но, всё, что он делал, лишь раздражало её. Неважно, даже если он был лучшим, Мисселина всё равно исторгала гнев. С возрастом Турон понял: его главная оплошность в том, что он мужчина ­– только женщина может править достойно. Турон поднимает глаза и гордо смотрит в ненавистное лицо осунувшейся матери:

– Мы получим шестьдесят процентов прибыли и сохраним патент на все разработки. Моей осведомлённости хватает для понимания ситуации в казне. Мы должны банку Тёмной Лилии почти миллион алмазных дукат. Это годовой бюджет нашей страны. Нам нужно покрыть хотя бы часть этого долга!

– Ты допустил присутствие светлых эльфов при дворе. Эти поганцы окажутся в самом сердце нашей жизни. Уж поверь, Лариэль пришлёт своего любимого сынишку, а тот не упустит шанса разнюхать всё! – стоящая в углу медная ваза с противным лязгом покатилась по полу. – Он явно больше дроу, чем ты! Ничтожный полукровка тебя провёл! Кому нужны твои деньги, когда враги получат своего шпиона в столице?

– Ты кругом видишь только шпионов да врагов! – Турон подскакивает, направляясь к выходу.

Хватит. Старая маразматичка погубит всю страну. Как можно быть такой упёртой? Нет уже давно никакой угрозы и политических тайн. Им нужны союзники и приток свежих средств в истощённую казну, а не тотальная закрытость. Принца трясёт от негодования. Всю свою жизнь он задыхается от древних устоев и смотрит, как его страна летит в бездну. Мать никогда не изменит традициям, она лучше умрёт и заберёт с собой остатки своего народа, чем вступит в союз с государством, возглавляемым мужчиной. Ежегодно, из-за стереотипов королевы, казна теряет крупные суммы, отказываясь от выгодных сделок. Его контракт с эльфами покрывает половину государственного долга.

– Стой! Я не отпускала тебя! Так хочешь править? Так, вперёд, убей кронпринца и трон твой. Докажи, что ты достоин носить имя моего дома!

Турон отказывается верить своим ушам. Мать окончательно сошла с ума и больше не думает о последствиях.

– Убить кронпринца во время его пребывания в нашем доме? Только за эти слова тебя стоило бы лишить титула и отправить прямиком к твоей Паучьей королеве!

Мисселина знала, что сын откажется. Слишком слаб. Слишком жалок. О, если б древняя богиня могла вернуть её дочерей, она бы лично принесла в жертву бесполезного мальчишку вместе с половиной двора. Какое разочарование постигает, когда смотришь на своего ребёнка и видишь это. Предатель всех устоев, всего, во что она верит. Пустить светлого эльфа в родные стены и даже не чувствовать за это вины.

– Если ты не решишь проблему с Алесандриэлем, я решу проблему с тобой, – голос королевы вновь спокоен. Она устранит сына, и сама выберет себе наследницу. Сильную, гордую женщину, придерживающуюся традиций.

– Ты ненормальная. Посмотри, до чего твоё правление довело народ! Живёшь в кредит! Скрываешь долги! Хватит! – жалкий мальчишка кричит от бессилия.

– Кредит? – звонкий смех королевы разрезает напряжённый воздух. – Я могу отнять всё, что принадлежит Тёмной Лилии или любому другому дому одним своим указом. Нет кредита, есть только честь, которую они оказывают короне.

– И как долго они будут счастливы оказывать эту великую честь?

– Сколько мне будет угодно…

– Чёрные недра истощены, алмазные тоже! Сейчас мы не способны торговать и развивать страну! Мне невероятно жаль тебя, ведь ты не способна осознать, в какую бездну нас всех загоняют твои идиотские предрассудки.

Турон спешно покидает зал. Он давно потерял надежду на одобрение матери, но продолжал слепо верить в её благоразумие. Теперь он понимает: мать погубит страну, если не предпринять спешных мер.

Резиденция династии Рубинового Полумесяца. Алесандриэль

Из-за вызова отца Алесандриэлю пришлось вернуться раньше намеченного срока. Усталость не помешала заметить изменения в структуре защитного плетения, окружающего его башню. Кто-то нарушил колдовской узор, перевязав нити бантиком! Кронпринц раздражённо фыркает, возвращая плетению изначальный вид, после чего бесшумно отправляется вверх по лестнице. Вторгнуться в его защиту и остаться живым может только кровный родственник, Дерион был с ним, значит, нарушителем является отец. Неужели он не мог подождать с отчётом пару часов? Картина, открывшаяся в спальне, заставляет потерять дар речи: на его кровати сидит младший брат в окружении подушек, недоеденных фруктов и выпечки, читая Фолиант Хаоса, а вокруг него танцуют три красных урагана, каждый размером с ладошку.

– Ой…Прости, я сейчас уйду, – Элеон замирает от испуга.

– Останься… Я приведу себя в порядок, и мы поговорим. Пусть подадут жареную оленину, салат из летних овощей, и засахаренный инжир. Не вздумай бежать, всё равно найду. – последнюю фразу растерянный наследник престола произносит уже из банной комнаты.

Исполнив приказ старшего брата, наблюдая, как слуги спешно убираются и сервируют маленький стол на террасе, выходящей в небольшой сад, Элеон гадает, какая же расплата за вторжение ему грозит. Он приходил в башню брата почти каждый день, здесь мальчик обретал уединение и наслаждался спокойствием. Он решил обязательно прочитать все книги из потайной полки над камином, даже думал попросить разрешение у Алесандриэля, когда тот вернётся, но никак не ожидал, что будет застукан именно так.

Кронпринц возвращается в комнату и, тряся мокрыми волосами, принимается за еду. Двадцати минут под тёплой водой не хватило, чтобы уложить увиденное в голове. Малыш Элеон вторгся в его защиту, изменил её так, чтоб она пропускала только его, и практиковал заклинание Хаоса. Колдовство, которым он сам так и не смог овладеть, заклинания, раскрывающиеся только перед исключительной мощью. Колдовские способности Алеса гораздо выше среднего, он свободно владеет эльфийскими заговорами, заклинаниями на крови вампиров и рядами других направлений, но в Хаосе он, как рыба в роще. Хаос – высшая ступень, он учит создавать миры и разрушать всё вокруг. Последних заклинателей Хаоса, истребили ещё до его рождения. Из живущих полноценно заклинать Хаос могут лишь Танатос и Святослав.

– Как ты сломал защиту и как нашёл книгу? – наследник империи наконец-то отрывается от еды, но взгляд его прикован лишь к хлопковой салфетке, которой он стирает с рук капли жирного сока.

– Я видел защиту, стоящую на твоей башне, в одной из книг отца. – Элеон осознаёт: проще сразу сказать правду, – В описании говорилось, что близкий родственник может её поправить, если не желает зла. Я не желал, хотел только почитать в тишине. Книгу над камином взял, на гербе звезда не туда повёрнута, поправить хотел и шкаф открылся. Книга ближе других лежала и вот…

– Ты много прочитал?

– Пролистал всю, выучил заклинания с первых пяти страниц, они очень тяжело даются, некоторые формулы долго разбирать приходиться…Алесандриэль, можно я и дальше её читать буду? – в глазах младшего брата появляются слёзы.

– Ты слышал о заклинателях Хаоса?

– Нет.

Естественно, нет, летописцы постарались стереть все воспоминания об этом клане. Даже отец при всей своей мудрости, считает заклинателей Хаоса чуть ли не истинным злом.

– Как ты знаешь, каждой расе присущ свой вид колдовства, но все они обладают одной базой и строятся по одному принципу. Формулы целительских, боевых и любых других заклинаний всегда одинаковые. Различие проявляется только в природных особенностях каждого из нас. Эльфы лучше чувствуют природу, вампиры кровь, морские народы воду. Всё отличие в составляющих элементах, поэтому заклинания каждой расы действуют с разной силой.

Не так давно существовал клан – заклинателей Хаоса, они являли собой высшую ступень колдовского искусства, базирующегося на всех остальных. Сила одного колдуна, владеющего Хаосам, противопоставлялась пятидесяти обычным. Заклинателей Хаоса уничтожали столетиями и добились полного их истребления.

На самом деле, я даже не знаю хорошо это или плохо…Они вели замкнутый образ жизни, обособленный от политических игр. Понять опасения правителей прошлого вполне реально, когда сотня колдунов способна уничтожить половину страны, думать будешь о стране, а не о них. На данный момент из моих знакомых работают с Хаосом только Святослав и Танатос, может есть кто-то ещё, но эту способность не афишируют. Почти все фолианты Хаоса уничтожены, так что если способные и есть, то учиться им не почему. Я сам могу работать с простейшими заклинаниями, но больших успехов не добился. Поэтому под моим контролем может проходить лишь начальный этап твоего обучения. Позже придётся обратиться за помощью к Танатосу., но ты никому не должен об этом рассказывать. Отцу я скажу сам… со временем.

– Танатос? Мой учитель истории называет его Богом Войны. Месье Подур говорит, что нет существа смертоноснее Танатоса.

– Месье Подур погряз в своих книгах и перечитал легенд. Не может быть учителя – лучше Танатоса.

Алесандриэль.

– Ты не очень-то спешил с докладом.

Алес застаёт отца за подстриганием роз. Эти растения всегда привлекали императора своей способностью защищаться. В небольшом цветнике, разбитом на террасе второго этажа, эльфийский правитель пропадает часами, ища ответы на поставленные перед ним задачи. Сейчас он мало походит на императора: простые бежевые бриджи, белая рубаха с широким вырезом на груди, лишь кольцо-печать с родовым гербом выдаёт в нём правителя.

– Я случайно встретился с Элеоном, мы увлеклись беседой.

– Не замечал между вами особой связи. – Лариэль склоняется над очередным кустом, внимательно изучая его отростки. – Но хорошо, что она появляется, – император поднимает голову, заглядывая сыну в глаза, – Как прошло?

– Без осложнений. Сделку с орками заключили на твоих условиях, с дроу на тех, что я тебе показывал перед отбытием: в случае успеха, они получат шестьдесят процентов прибыли, но исследования пройдут на их территории. Фавны пытались перекупить Святослава и Ивана, обещая больше оружия за те же деньги, что сейчас платят нам. Дакар отказался, предоставив им меньшую пошлину на розничную торговлю, для Ивана пришлось сделать скидку. Все остальные договоры остались без изменений, Святослав хочет купить у нас информацию о последних медицинских исследованиях, согласен на любую сумму.

Салазар прибудет в Равноденствие Гармонии[1], проведёт службу и отчистит души от грехов. Не понимаю, чем он тебе так понравился. Он слишком нудный даже для дроу.

– Это говоришь ты или твои особые отношения с его сестрой? – колкость отца задевает самолюбие и остаётся без ответа.

– Что касается иномирянки, твои опасения подтвердились, но, как ты понимаешь, Дакар не собирается её отпускать. Девушка проницательна, быстро улавливает суть вещей и прилежно тренируется. Кажется, замысел Танатоса может осуществиться, если клыкастый не перегнёт палку.

Хайвы постоянно рыскали по замку. Думаю, хотели найти подтверждение своей идеи о том, что Дакар связан с тёмными силами. Если честно, меня они напрягают, хоть Святослав и не обращает на них внимания. Пророки распространяют слишком много слухов и рано или поздно обретут последователей.

– Ты прав, – во время рассказа сына отец внимательно изучает куст, усыпанный бордовыми розами. – Дурные мысли нужно с корнем вырывать из головы народа, – император отрезает один из цветков и протягивает своему наследнику, на обратной стороне бутона сидит несколько бледно-зелёных насекомых. – Тля подобно слухам появляется лишь на одном цветке, если во время её не убрать, она поглотит цветок целиком, а затем перейдёт на другой, после на следующий и через месяц может погибнуть весь куст, через год – весь сад. Даже хайвы не вправе вставать у нас на пути: они должны замолчать.

– Он переспал с их принцессой и был замечен служанкой.

– Хочешь сказать, что наше спокойствие зависит от двух малолетних девчонок? Я вот понять не могу, за что Мастер мне послал вас обоих?

– Пап…

– Вам же уже не по сто лет, чтоб в кровать к каждой легкодоступной лезть. – Лариэль досадно растирает виски, – Пусть Дерион увеличит количество шпионов в их землях, будем пристальней следить за активностью наших религиозных друзей. Кстати, как твой брат проявил себя на Генерисе?

– Он занимался договорами, условия которых не нужно было пересматривать. Всё оформлено безупречно. Работать с ним было достаточно легко: умеет слушать, способен отстаивать своё мнение.

– Хорошо. Тебя часто видели с гостьей Верховного. Стоит опасаться? – Лариэль после последней серьёзной влюблённости сына постоянно ждал повторения тех событий. Он видит в Алесе сильного лидера, но сын не умеет выбирать правильных женщин, поэтому его блуд приносит больше пользы государству, чем возможное смирение.

– Нет.

– Что с дроу?

– Турон пересматривал все сделки, заключённые матерью, старался везде увеличить прибыль даже за счёт не самых выгодных условий. Мне кажется, у Белозер более серьёзные проблемы с финансами, чем намекала мать. Как я успел понять, Турон и Мисселина так и не нашли общий язык, и его престолонаследие всё ещё под вопросом. Одна из Дочерей Фурии обмолвилась, что старуха ищет наследницу в их рядах.

– Раз у тебя такой прекрасный контакт с Дочерями Фурии, ты и возглавишь разработки на территории с дроу.

– Я не учёный.

– Поэтому именно ты и встанешь во главе. Не мне объяснять важность нахождения на их территории. К тому же мать обнаружила утечку в банке Тёмной Лилии, нужно разобраться.

– Дай мне два дня на сборы. Элеона я беру с собой, – разум вопит от негодования, он не хочет ехать, не хочет видеть её снова, разбираться в тайнах её дома тоже не хочет. Не возразить отцу стоит огромных усилий, а тот словно специально испытывает наследника, понимая его слабости. Элеона же необходимо держать под контролем, он уже не пожелает отказаться от Хаоса, а в одиночку может полдворца разнести.

– Зачем?

Лариэль не был против сближения семьи, но поездка может затянуться и отправлять сразу двух наследников в стан потенциального врага – неоправданный риск. Несмотря на то что он доверяет своему старшему отпрыску гораздо больше остальных детей и понимает, что Алесандриэль просто так бы об этом не попросил.

– Я обещал заняться его обучением лично, не люблю нарушать данное слово.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Горячие губы касаются шеи, едва заметно, почти неуловимо, но этого хватает, чтобы запустить по телу тёплую волну наслаждения. Сильные руки прижимают к себе, опьяняя ласковыми объятиями. Кожу обдаёт жаром, когда над ухом раздаётся самоуверенный шёпот:

– Скучала?

Талия широко открывает глаза. Оглядываться назад нет никакого желания, она точно знает, кто за её спиной. Четвёртую ночь подряд рыжий поганец терзает её сны.

– Нет, – девушка с вызовом заглядывает в серые глаза, садясь на кровати, – Не скучала. Не хочу тебя видеть. Сгинь и дай доспать!

– Твоя приподнятая грудь, говорит об обратном, – горло сдавливает от нехватки воздуха. Маленький, женский кулак с силой врезается в левый уголок нахального рта.

– Почти больно, – эльф медленно слизывает набухающую каплю крови и довольно улыбается, – мне нравятся твои предпочтения, но доминировать буду я.

Одним рывком он властно впивается в пухлые губы. С каждой ночью отталкивать его хочется всё меньше, это нестерпимо раздражает Талию. Рыжий явно упивается моментом её слабости, продолжая вытеснять остатки разума. Собрав крупицы воли, иномирянка до боли зажмуривает глаза и открывает их, только когда слёзы начинают выкатываться из-под закрытых век.

– Сон… грёбаный сон…– даже знания эльфийских ругательств не помогают восстановить нервы.

Сквозь окно пробивается яркий солнечный свет. Обычно, в это время она уже бодрствует, но с окончанием Генериса график стал более щадящим. Святослав безмятежно спит на соседней подушке. Густая копна чёрных волос скрывает часть вампирского лица. Желание отбросить пряди прочь иномирянке приходится душить в зародыше.

Вчера король Гор Правосудия появился на её пороге, когда матовое свечение уже окутало небо, с фразой «Слуги должны чаще видеть нас вместе». Гостья Дакар в очередной раз согласилась на диктуемые условия. Многого и не требовалось: «просто будь красивой ширмой, пока я строю империю». Именно империя и была первым пунктом его глобального плана. У Талии не укладывается в голове каким образом она оказалась рядом с самым странным мужчиной этого мира? Почему каждый раз видя его, она понимает, что должна что-то сказать, но напрочь забывает что…Почему видя из окна силуэты гор, она каждый раз вспоминает горячее дыхание чёрного дракона с золотыми глазами…Почему хочет быть именно здесь.

Алес дал ей выбор. Перед своим отъездом кронпринц предложил перебраться на земли эльфийской империи. С первого дня нахождения в Замке Белых Лебедей Талия хотела его покинуть, но, когда предоставилась реальная возможность, внутри что-то щёлкнуло. Уходить нельзя, её место рядом с Дакар. Она точно знает: закрепиться в замке гораздо важнее, чем его покинуть.

Мысли вновь возвращаются к безмятежно спящему вампиру. «Интересно, как выглядела женщина, которую он любил?» Скорее всего, точно любил. Талия задумчиво наблюдает, как медленное дыхание равномерно вздымает обнажённую грудь. «Интересно мог бы он быть обычным плотником или садоводом? Наверное, нет. Ещё ребёнком хотел быть императором». За время Генериса Талия познакомилась с десятками представителей местной элиты, но ни один из них не излучал такую же уверенность.

Но почему же лёжа в кровати с одним из самых сильных представителей этого мира ей снится нахальный боец? Не сам Святослав, который иногда всё же бросает на неё весьма откровенные взгляды? Не Алес окружающий её заботой? Не хладнокровный, но интересный Салазар, а нахальный, безымянный боец? Может дело в скопившемся напряжении и желании почувствовать себя защищённой? Хотя она и так уже под полной защитой вампира. Он даже спит уже в её постели, руками правда не трогает, но в такой ситуации непонятно хорошо это или плохо.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть, на пороге появляется Подрик – маленький паж, находящийся на воспитании у Лидии. Паж несёт серебряный поднос со свежим хлебом, овсяной кашей, крепким кофе и лесными ягодами. Мальчик бесшумно опускает ношу на резной столик у окна, добродушно улыбается и застывает с гримасой ужаса, увидев спящего хозяина.

– Тссс… ступай, – одними губами шепчет Талия, указывая на дверь.

– Я принесу ещё приборы…

Подрик спешно ретируется, а Талия берёт кофе и отправилась в ванную. Хочется привести себя в порядок до того, как проснётся Верховный. В мраморную купель, наполняющуюся горячей водой, отправляются крупные кристаллы розовой соли из холщевого мешочка и лавандовое масло. По ночам в горах становится прохладно, каменные стены замка быстро остывают. Если верить постоянным обитателям твердыни: это осень очень тёплая, но после ночи всё равно хочется провести хотя бы пару минут в горячей воде. «Если останусь в замке до зимы: придётся запастись тёплыми вещами». Плеск воды заставляет открыть глаза. Напротив, сидит Святослав, держа длинными пальцами точно такую же фарфоровую чашечку, как и у неё в руках.

– Ты явно уже видела обнажённых мужчин…просто не помнишь об этом. – равнодушный голос задевает, даже немного злит.

– Хоть так оценю габариты того, что мне досталось, – вампир удивлённо закатывает глаза.

– Попробуй повторить последний урок.

Талия ставит чашку с недопитым кофе на мраморный бортик, закрывает глаза и погружается в наставления Тантоса. «Освободи разум» – голос старого воина эхом звучит в голове. «Отодвинь мысли на второй план. Не думай о формулах, сразу иди к конечной цели». Так, её учил наставник Верховного в перерывах между физическими тренировками. Гостья Дакар чётко видит сверкающую водную сферу. Видит, но создать не может. Талия даже не расстраивается, каждый раз она не проявляла никаких колдовских способностей. Физические тоже постоянно подводили: девушка великолепно уворачивалась от любых ударов, но не могла произвести встречной атаки.

Горы Правосудия. Лавкрафт Шерди

Лавкрафт Шерди уже долгое время живёт в лесной глуши на окраине Гор Правосудия. Триста лет он носил титул Великого колдуна и теперь, избавившись от груза ответственности, предпочитает покой и уединение. В небольшой лесной деревушке, расположенной ближе всего к его хижине, никто даже не подозревает о могуществе соседа.

Мирная жизнь полностью удовлетворяет старого колдуна, уставшего от интриг, политических игр и капризов неугомонных богов. Сеточка морщин покрывает его лоб, уголки алых глаз, поблёкшие от старости губы; седина прокралась в некогда чёрные волосы, хотя при всех внешних изменениях его старческая усталость кажется напускной. Шерди действительно прикидывается обманчиво немощным, дабы не вызывать подозрения у соседей. Жители деревни души не чают в своём соседе и окрестили его местным травником.

К деду Лавкрафту относятся с почётом, стараясь не беспокоить его без веских причин, выражают благодарность за помощь овощами, мясом и сырами. Никто и не думает о былом могуществе травника и его кровавых предпочтениях. Горы Правосудия дышат колдовской силой, заклинание Святослава даёт возможность его народу не только ходить под солнцем, но и питаться плодами, выращенными на их землях. Правда, последнее заклинание изобретено, скорее, для заселения территории другими народами, чем от большой любви кровососущих к обычным блюдам. Стоит отметить, что почти все расы, кроме самих вампиров, весьма радостно восприняли идею молодого правителя, увеличив численность населения, а вместе с тем и количество обрабатываемых горных земель. Поэтому вампирский рынок может удовлетворить запросы любого гурмана.

Лавкрафт сидит возле печи и перебирает доставленную ему почту. В Вестнике опять сообщается о возрастающем величии Клыкастого альянса, открытии новых месторождений малахита где-то на севере и урожае винограда на сорок семь процентов выше нормы. Бывший Великий колдун настолько давно не общался ни с кем действительно сведущим в реальной политической обстановке, что уже не понимает, что из новостей можно считать правдой. Конечно, про сбор урожая и месторождения врать никто не будет, но вот так ли велик альянс, как хотят его выставить? Он знает лишь одно: державу славят либо для устрашения противников, либо если она начинает ломаться изнутри. Ни одна из догадок не сулит ничего хорошего.

Сложно сказать, как бывший Великий колдун относится к нынешнему, Святослав ещё мало правит и ведёт слишком запутанную игру. Лавкрафту нравится нынешнее положение ещё и возможностью наблюдать за всем со стороны. На Аониде всегда было два лидера: один среди правителей, второй среди религиозных деятелей. Но никогда ещё они не были так молоды, а ведь каждый из них уже начал доказать свою значимость: Святослав строит страну, закладывает города и штампует законы; Салазар за три месяца своего верховенства начал постройку трёх храмов, открыл два приюта для сирот и школу юных жрецов. Их амбициозность может привести к золотому веку и объединению всей Аониды под одним началом, а, может, к ещё большей войне. Колдун усмехается, он мог бы устроить неплохой тотализатор на этом, вот только не многие захотят спорить на судьбу всего мира. Тем более все всегда грезят о скучном счастливом конце.

– Вас просят прибыть в твердыню для консультации, – едва рассеивается фиолетовое свечение портала, как молодой советник склоняет колено перед удивлённым Лавкрафтом, подносящим ко рту кружку, источающую пьянящий аромат крови.

Шерди оказался застигнут врасплох, он защитил своё жилище от нежданных гостей и колдовских воздействий. При неоговоренном переходе посетителя должно было оглушить и выкинуть где-нибудь на ближайшей опушке, кроме того, лишь узкий круг лиц знает о нынешнем местонахождении колдуна.

– Я уже ответил отказом на ваше прошлое письмо, советник. Я слишком стар для долгих переходов, Его Величество может изложить всё в письменном виде, – хозяина весьма забавляет смущение гостя.

Советник явно старше своего правителя, но всё же слишком молод по сравнению с бывшим Великим колдуном. Выходец из северных земель: узкие раскосые глаза, желтоватая кожа, ямочки на щеках, необычайно высок для северного народа. Судя по всему, Дакар приказал не прогневить приглашаемого. Пытливым взглядом Лавкрафт изучает советника, старающегося выглядеть максимально лояльно. Святославу однозначно что-то нужно от своего предшественника, но мальчишка не решается озвучивать просьбу в письме.

– Святослав настаивает на необходимости встречи, – Лон чуть повышает тон и садится на противоположную скамью.

– Зачем?

Шерди не собирается отказывать, но и быстро соглашаться не в его правилах. Первый советник – ещё одна любопытная фигура в игре, за которой он пытается уследить в отдалении. Лон не имеет ни фамилии, ни могущественных покровителей. Сирота с далёкого севера, смог проложить свой путь к власти. Посредственный колдун, не самый блестящий воин, каким-то образом стал правой рукой Верховного. Впрочем, какой Верховный такая и рука. Последнюю фразу он задумчиво произносит вслух.

– Вы имеете что-то против Верховного? – от былой вежливости не осталось и следа. Лицо собеседника становится жёстким, в карих плещется гнев. Ещё один пунктик к любопытным свойствам советника: он либо фанатик, либо цепной пёс.

– Нет, скорее наоборот. Мне крайне любопытна персона Его Величества, впрочем... ваша тоже…

Лон по-хозяйски берёт одну из деревянных кружек, стоящих на подносе, и наполняет её бурой жидкостью из кувшина. «Хм... так вот почему...» – проносится в голове у истинного хозяина. Его гость ловко и незаметно умеет брать верх над ситуацией. Советник начал диалог фактически с колен и вот, спустя пару-тройку минут, он спокойно наливает себе крови из хозяйских запасов, не поинтересовавшись даже мнением владельца дома.

Дом Серебряной Паутины. Диана

Диана из дома Серебряной Паутины большую часть жизни проводит в уединении в небольшом коттедже, расположенном между банком Тёмной Лилии и дворцом Белозер, что позволяет держать постоянную связь с правящим домом и его казной. Женщина избегает светское общество, в её доме имеется всё необходимое, а обслуживает его всего десяток доверенных слуг. Леди Серебряной Паутины каждое утро сама одевается, заплетает элегантный пучок или объёмную косу, наносит подчёркивающий точёные скулы макияж и заваривает крепкий чай с бергамотом. Такое поведение несвойственно аристократке, поэтому за её спиной часто шепчутся о нестабильном рассудке.

Диана была рада известию о неожиданных гостях. С Элеоном они до этого ещё не встречались, но пытливый ум мальчика и его рассудительность мгновенно к себе расположили. Она с опаской относилась к желанию сына обучать брата, но прекрасно понимала, необходимость контроля над Хаосом, иначе он поглотит не только своего носителя, но и его приближённых. Дочь Серебряной Паутины была одной из тех, кому довелось столкнуться с этим даром, с каждым столетием таких существ становится всё меньше и меньше. До сих пор информацию о заклинателях Хаоса тщательно зачищают, разумеется, самые ценные артефакты, свитки и книги сохранили в сокровищницах знатных домов, но под печатью великой тайны. По счастливой случайности в её сокровищнице есть три фолианта Хаоса. Отец Дианы был заядлым коллекционером и в своё время потратил уйму времени и сил, дабы раздобыть запретные книги.

Диана поздний и единственный ребёнок Торна из дома Серебряной Паутины. Возможно, именно поэтому отец потакал всем капризам девочки и вместо традиционных сказок на ночь читал ей историю Паучьей Королевы и фолианты Хаоса. Но самое главное, что отец мог его заклинать, не так изящно, как Северус Белый, но достаточно, чтобы впечатлить свою шестилетнюю дочь. Девочка приходила в восторг, когда во время рассказов отца, вокруг неё начинали танцевать маленькие ураганы, из воздуха появлялись цветы, а однажды, он создал для неё воздушный замок, провисевший в комнате целых три дня.

Тёплые воспоминания приятно согревают грудь. Сейчас отец далеко, после Кровавой Войны и смерти матери он удалился из столицы и появляется только в день рождения Дианы и в праздник зимнего солнцестояния. Однажды, в один из своих недолгих визитов Торн с горящими глазами признался, что начал собирать рукописи о Боге Проклятых, и теперь гоняется за обрывками знаний по всей Аониде. Удивительно, что спустя столько лет отец не готов уходить на покой и всё ещё ищет приключения, а она сама отдала бы всё своё имущество в обмен на маленький домик где-нибудь в глуши.

Последние дни Диана часто наблюдает за мальчиком с глазами Лариэля и гадает, мог бы он быть её ребёнком. Элеон восторгается новым местом жительства: тут он может читать сколько угодно, не отвлекаясь на постоянные одёргивания матери и мероприятия отца. Мальчик называет её «Леди Ди», произнося эти слова с особым трепетом. Диана давно запретила себе мечтать о семье и долгие годы была довольна своей жизнью, но сейчас… Белокурый парнишка заставляет её сожалеть о принятом в молодости решении. Дом, наполненный звонким смехом, обучение эльфийского принца, совместные ужины и прогулки пробуждают задушенные материнские инстинкты.

Элеон много говорит, постоянно сравнивает привычные ему обычаи и традиции с теми, что он видит в новом доме. Всё в Феридаа – стране дроу другое: обжигающие пустынные ветра прорываются сквозь стены города, суша кожу и покалывая глаза; растения, достигающие пяти-шести метров в высоту, стволы голые, а макушка покрыта широкими продолговатыми листьями, они кажутся несуразными, но дарят желаемую тень; больше всего его впечатляет небо, созвездия которого рисуют иные узоры, чем в империи Рубинового Полумесяца, тут звёзды образовывают огромную паутину, в центре которой красуется бледно-розовое свечение. Он может часами сидеть и смотреть на небо, замечая на нём каждый раз что-то новое, благо темнеет у дроу гораздо раньше, чем в эльфийских лесах.

Занятия заклинанием Хаоса вплели в многоуровневую программу обучения маленького принца, Алесандриэль, как и обещал, контролирует всё лично, скрупулёзно подходя к подбору наставников. Все учителя отца проявляли к Элеону благосклонность, боясь, лишний раз сделать замечание, тёмные эльфы ведут себя строже и требуют больше.

Кронпринц много говорил с матерью, составляя программу обучения. Диане приятно рвение сына погрузить брата в её родную культуру. Самого Алеса в детстве обучали только эльфы, это было главное требование Лариэля, но в юношеском возрасте он позволил наследнику самому выбирать занятия. Тогда-то в эльфийскую столицу и съехались лучшие колдуны и воины дроу, жаждущие учить вражеского наследника. Двойная программа обучения и особенности происхождения сделали Алесандриэля одним из самых непредсказуемых противников. Поэтому брата он хотел обучать так же. Занятия по заклинанию Хаоса проходят через день, на них Алес постоянно говорит о необходимости полного контроля над силой и умении быстро очищать разум, заставляет заучивать каждое заклинание и разбирать его до мелочей. Если бы Элеон был обычным ребёнком, то, наверное, уже взбунтовался и пытался продолжать самостоятельное обучение, но он быстро осознал всю ответственность стоящих перед ним задач.

В день приезда Диана подарила мальчику книгу легенд о заклинателях Хаоса, в ней подробно излагается житие некоторых из них. Великие дела, безумное кровопролитие и жестокая расправа – оставили неизгладимый след в душе ребёнка. Он восхищается Северусом Белым, умевшим создавать здания из воздуха, менявшим русла рек и воскрешающим умерших взмахом руки; и приходит в ужас от Тома Меченосного, уничтожавшего целые селения по собственной прихоти. Именно желание полностью подчинить силу себе и исключить возможность собственного порабощения выработали в нём терпение и желание беспрекословно следовать советам брата.

Банк Тёмной Лилии. Алесандриэль

Кронпринц уже час сидит в душном кабинете Растариона. Местная жара доставляет дискомфорт, делая эльфийского представителя ещё более раздражительным. Своё детство он провёл в прохладных лесах империи, лишь изредка заезжая к матери погостить на несколько дней, и абсолютно не привык к такому кошмарному климату. Понятно, почему большинство дроу предпочитают жить под землёй, там явно прохладнее и нет этого сумасшедшего ветра.

Алес прекрасно понимает, как сильно не рады дроу его назначению. Они кланяются при встрече, мило улыбаются, пытаясь при этом смотреть свысока. О, знали бы они, сколько раз он видел этот взгляд от светлых эльфов. Смесь недоумения и презрения. Ничего. Он заставил замолчать целую империю, заставит уважать себя ещё пару зазнавшихся домов.

Счета, предоставленные матерью, не могли быть ошибкой. Кто-то вывел крупные суммы, прикрываясь эльфийской правящей семьёй. И этот кто-то явно имеет связь с частью этой самой семьи, но об этих подозрениях наследник предпочитает не распространяться. Сейчас нужно разобраться с дроу. Банкир уже час говорит о невозможности такой ошибки, прикрываясь безупречной репутацией банка Тёмной Лилии. «Репутация безупречных интриганов и наёмников». Алес ни слова не отвечает главе банка, предпочитая лишь молчать, слушать и наблюдать, как крупные капли пота катятся по пухлому раскрасневшемуся лицу. Хвалебная тирада Растариона заканчивается, только когда возвращается Алериэ с полученными бумагами и указывает на нестыковки нолей в них.

– О, Алесандриэль, простите… я не понимаю, как это вышло, – на круглом лице вновь выступает испарина, толстоватый мужчина лихорадочно переводит взгляд из стороны в сторону, пытаясь сообразить, что же теперь делать и как мальчишка обо всём узнал. Взгляд загнанного зверя, трясущиеся губы. Кронпринц прекрасно понимает: следующий шаг главы банка будет опасен. Такие, как Растарион до последнего вертятся ужом на раскалённых от зноя камнях.

– Растарион, я знаю, как такое может быть, – кронпринц встаёт, опираясь руками на стол, нависает над дроу. – У вас есть сутки, чтоб на личном счёте моего отца оказалась сумма в десять миллионов восемьсот тысяч золотых дукат. Ведь именно столько потерялось при ваших переводах? Поймите меня правильно, – голос становится предельно мягким, – я бы сам никогда не посмел просить у вас столь щедрого подарка, но раз вы хотели подарить нам именно это количество денег, то мы будем весьма признательны. Поверьте, династия Рубинового Полумесяца очень ценит ваше внимание, вы всегда будете желанными гостями в нашем доме. За деньги не переживайте, как только они прибудут к отцу, он лично переведёт их на счета наследников, так будет проще, ведь мы не хотим напрягать вас лишними бумагами. Обещаю, что впредь, со стороны императорской семьи вам будет оказано такое же внимание. Очень жаль, что весь год вы слали нам столь щедрые дары, остающиеся без должного ответа.

– Да, Ваше Высочество, когда документы будут готовы, я доставлю копию лично вам. – Алериэ замечает пелену, застилавшую глаза отца, и понимает, что вразумительного ответа он дать не сможет. Девушка лучезарно улыбается наследнику и добавляет, – Сумму ко дню рождения вашей сестры, мы также переведём сразу, чтоб не возникло возможных накладок. Я сегодня же прикажу всем работникам перепроверить бумаги и разобраться, куда могли уйти деньги. Виновные будут наказаны.

– Разумеется, леди Алериэ, я всецело полагаюсь на вашу честность и рассудительность. Свой визит, пожалуйста, согласуйте заранее, я могу быть занят, – Алесандриэль ещё раз оценивает взглядом обстановку и выходит за дверь.

– Поганец хочет нас разорить! – Растарион тычет пальцем вслед кронпринцу.

– Тише! Он может слышать. Я предупреждала тебя! Теперь плати! – рассерженная дочь вылетает из кабинета отца, громко хлопнув дверью.

Горы Правосудия. Салазар

Древние своды совсем не пахнут сыростью. Салазар с удивлением продвигается вглубь пещерного храма. Он уже чувствует присутствие давно забытой силы. Дроу недовольно посматривает на горящие с вдоль ребристых стен факелы. Он никогда не любил открытый огонь. Во всём мире уже лет двести стараются использовать только колдовской. Под ногами сухой и свежий настил, пахнет хвойным лесом и застарелым камнем. Храм часто посещают, и Салазара это не радует.

Петляя в длинных туннелях, Наместник всё же смог добраться до выдолбленного в камне алтаря. Искусная резьба тянется от пола до самого свода: чёрные драконы охраняют яйцо, внутри которого парит неразборчивый силуэт. Дроу тянет руку к тонкой резьбе, впитывая в себя древние заклинания. Он переходит к следующей стене, отмечая появления существа из яйца на свет: бесполая фигура приручает гигантских ящеров и защищает крепость, наполненную силуэтами в серых плащах. Салазар знал эту историю и был уверен, что храм построен задолго, то её происшествия. Ещё пару лет назад от подобного осознания неприятные мурашки ползли бы по его спине, но сейчас разум остаётся холодным.

Бог Проклятых – его не признавали отцы религии и почитали заклинатели Хаоса и никогда. Загнанные в угол, окружённые союзной армией, они пытались призвать своего Бога. Мемуары Харольда Светловолосого подробно описывают ритуал призыва и разочарование заклинателей. Салазар изучал их задолго до назначения на пост. В юности он грезил этим культом: сильный бог, который придёт, чтобы защитить всех брошенных, обманутых, несчастных, проклятых. После того, что с ним сделала мать, мальчик долгое время считал себя именно проклятым. Хотя об этом ему и говорила мать, каждый день твердила, не понимая, почему сын выжил, а Паучья Королева отказалась от жертвы. «Да, не примут её прах небеса», пальцы невольно тянутся к тонкому шраму на лице.

В следующей комнате огромный каменный жертвенник, окружённый водоёмом с узким каменным мостом. Дроу зачерпывает ладонью студёную воду и в голове всплывает фраза «и чернеет вода, что не станет вином, пока падшие спят, окровавленным сном». Салазар пробует воду на вкус, распознавая кровь существ, принесённых в жертву «Вепрь…волк…северный медведь…гном». Уши тёмного эльфа встают дыбом. Молодой гном был принесён в жертву на этом алтаре. Сын Тёмной Лилии исследует руками потемневший от бесчисленных жертвоприношений камень. Запах едва уловим, другой бы и вовсе не заметил, но на этом камне около семидесяти лет назад принесли в жертву гнома.

Наместник уже общался с великой Фурией и неразговорчивым Путником, он не сомневался в том, что и другие Боги посещают Аониду, просто они менее болтливы. Бог Проклятых уже приходил на землю, так писали заклинатели Хаоса. Он пришёл и забрал души всех, кто не нашёл приюта в городах славной Домины, всех ,кого потерял Путник по пути на их территорию, всех, кто пал в пылу сражения от меча непобедимого Мастера. Он собрал и увёл их на край Аониды, создав для них остров, называемый Тёмной Горой. Тёмная Гора ушла под воду вместе со всеми жителями задолго до рождения всех, кого знает Салазар, говорят, её погубили Боги, ибо живущие на ней, потомки тех, кто не должен был выжить при переселении народов. Дроу уверен: это лишь легенда, Тёмную Гору погубило землетрясение, а Бог Проклятых никак не способствовал её заселению.

Бог Проклятых приходил лишь в ведениях старцев – заклинателей Хаоса. Они писали, что Бог Проклятых – дух, струящийся по венам всех, кто обладает возможностью заклинать Хаос, он оберегает своих детей и помогает передаваться Хаосу из поколения в поколение. В это Салазар верит: заклинателей Хаоса истребили, но его концентрация в мире, лишь нарастает. Что, если смерть заклинателей – стала великой жертвой, катализатором для прихода Бога? Что, если гном, принесённый в жертву на этом алтаре – стал ключом к пропуску дроу в недра гор правосудия? Что, если Бог Проклятых всегда был в этом мире? Но почему тогда он не помог заклинателям?

– Дед Шерди то переезжает! Говорят, сам Верховный его на службу вызвал!

Дроу отпрыгивает от жертвенного камня и прячется в тени дальнего угла. Не должны видеть Наместника Богов в храме запрещённого Бога. После уничтожения клана заклинателей Хаоса под запрет попало всё, что было с ними связано.

– Кто ж нас лечить-то теперь будет? Храни нас Проклятый! – Две добротные женщины, в простых платьях с зелёными платками на плечах входят в пещеру.

– Говорят, – женщина с русой косой переходит на шёпот, но пещерное эхо доносит каждое её слово, – гостья-то его в положении. Дакар её где-то обрюхатил, вот она за ним и притащилась, дед роды принимать будет!

– Так, рано ж ещё принимать, – вторит ей шёпотом собеседница.

– Наблюдать-то не рано!

– Да пошлёт Проклятый им крепеньких детишек. – Салазар невольно закатывает глаза, каждый раз сплетни вызывают у него приступ тошноты.

– Да услышит он твои слова и сохранит всех нас.

Дроу прошептал заклинание, маскирующее внешность. Рыжеволосый эльф в дорожном костюме выходит навстречу дамам из темноты.

– Леди, позвольте присоединиться к вашей беседе? Я здесь проездом, задержался после Генериса, – лучезарная улыбка незнакомца находит отклик в сердцах селянок. – Не подскажите, могу я надеяться застать службу в этом храме?

– Службы каждое утро проходят, – широко заулыбалась русоволосая, – только маленькие, а если на жертвенную хотел попасть, так она была недавно в честь Генериса, теперь следующая только в день Зимнего Солнца будет, по более двух месяцев ждать. Ты от эльфов приехал? – в голосе женщины скользит подозрение.

Рокор. Талия

Талия уже закончила делать покупки, последним пунктом осталось посещение пекарни на центральной площади, рекомендованной Салазаром. Первый выход в город подарил невероятно яркие эмоции. Стоит отметить, что Верховный не препятствовал этой идее, лишь выдал стражу, да посоветовал несколько обособленно стоящих лавок, в одной из них иномирянка нашла чеканный браслет из серебра, во второй золотую парчу, в третьей – мех белой лисицы, доставленный из Аскании.

Чувствуя запах молотых зёрен, Талия мечтает о свежесваренном кофе. С этим мерзким на первый вкус напитком её познакомил эльфийский кронпринц. Каждое своё утро Алес начинает с чёрного кофе с лавандовой настойкой и взбитым молоком, говоря, что только этот напиток помогает побеждать его недосып. В последние дни Талия полностью понимала наследника эльфийской империи и держалась только на кофе так, как спала крайне плохо.

Рыжий снится всё чаще и чаще, иногда несколько дней подряд, иногда несколько раз за ночь. Этот факт изрядно раздражает, но прогнать из головы нахального эльфа никак не получается. Лидия посоветовала приобрести успокаивающий чайный отвар в городе. Несколько коробок с ним сейчас лежат в одном из многочисленных пакетов, что несут приставленные к ней стражники. Два гвардейца, облачённые в мирскую одежду, послушно держатся на расстоянии нескольких метров, делая вид, что вовсе не знакомы с гостьей Верховного.

Пьянящее чувство свободы наполняет грудь. Талии нравится город: золотые крыши, широкие мостовые, резные ставни, пёстрые вазоны с цветами, вьющиеся растения на стенах домов, маленькие пекарни, уютные лавки с травами, духами и ювелирными украшениями; добродушные продавцы и улыбчивые прохожие. Белый замок остался высокого в горах. Тут никто не знает, что она гостья Верховного, никто не шепчется за спиной и не старается ей угодить. Быть может, когда всё закончится, она сможет поселиться в таком вот городке. Будет покупать по утрам свежий хлеб, откроет собственную кофейню и попросит одного знакомого высокопоставленного эльфа о рекламной рекомендации. Талия заходит в пекарню с панорамными окнами, жестом попросит стражу остаться на улице. Добродушный продавец улыбается, советуя попробовать свой фирменный кофе с пряной тыквой и коричной стружкой.

– Давайте три, пожалуйста, – девушка уже вытаскивает из кошелька три медяка, но вдруг слышит голос, от которого озноб проходится по позвоночнику.

– Четыре таких кофе. Я плачу, – рыжий кладёт на прилавок несколько блестящих монет, обдавая девушку запахом гвоздики, – Леди Талия, вы собираетесь выпить всё в одиночку? – Глаза парня искрятся любопытством.

– Я решила угостить стражу, они с самого утра носят мои пакеты, – гостья дома Дакар кивает на двух, стоящих у входа мужчин, незаметно отступая на шаг назад, старается оказаться чуть дальше от эльфа.

– Благородно. Как ваши дела? Как самочувствие? Вы побледнели, – кажется, что парень специально издевается. Он с азартом хищной кошки разглядывает её лицо, ища в нём скрытые сигналы.

– Всё в порядке, просто…спала плохо, – ощущение, что рыжий знает о странных снах, не покидает, но разве такое может быть? – Как вы тут оказались?

– Моя квартира над этой пекарней, большую часть времени живу в ней. Не хотите зайти на чай? – «Удивительно ушлый эльф» – проносится в голове. Только сейчас она замечает, что парень в шелковом пижамном костюме и пушистых, домашних тапочках.

– Спасибо, но я уже возвращаюсь в замок, меня ждёт Святослав. Возможно, в другой раз.

Рыжий забирает заказ и следует за гостьей, выходя из пекарни, протягивает ей бумажный стаканчик. Порыв ветра выбивает кофе из рук, разливая его по мостовой, Талия не успевает понять, как боец закрывает её собой и их сбивает с ног. В ушах звенит, глаза режет от боли, голову не удаётся поднять. Тяжёлое мужское тело прижимает к земле.

– Не шевелись. Я скажу, когда нужно будет бежать.

Гостья Верховного с трудом приоткрывает глаза: она лежит на брусчатке, часть обзора закрывают рыжие волосы, а прямо возле её лица чьи-то ноги в плетёных сандалиях. По всей площади открываются разноцветные порталы, из которых выходят войны в белых одеждах. Городская стража, находящаяся на площади, начинает приходить в себя, но сильно проигрывает числом прибывающим.

– Что нам делать? – одними губами произносит девушка.

– Тихо, я тебя вытащу, – её охранники лежат в нескольких метрах, возле головы одного из них растекается бордовая лужа. Вряд ли смертельно, но на восстановление потребуется время, а незнакомцев прибывает всё больше.

– Не дёргайся, дыши медленнее, – рыжий натянут, как струна. В его голове хаотично мечутся мысли. Они лежат на самом краю площади, в нескольких шагах от его квартиры, там необходимые вещи и кристаллы для открытия порталов, но что, если хайвы начнут проверять дома? Не успевает эльф обдумать эту мысль, как выходы с площади начинают блокировать.

– Считаю от десяти и встаём. Берёшь меня за руку и бежишь за мной, если будут хватать, кричи, но не поднимай лицо и не смотри никому в глаза, – дождавшись утвердительного кивка под своей грудью, эльф начинает отсчёт. – Десять, – городская стража приближается. – Девять, – ничего не спрашивая, командующий начинает наступление. – Восемь. Семь. Шесть, – воины в белых одеждах обнажают мечи. – Пять. Четыре, – кто-то из колдунов поджигает ближайший ряд построек, окружающих центральную площадь. – Три, – плач детей и крики взрослых эхом отражаются от стен домов и мостовой. – Два, – тело Талии задрожит, а рыжий осознает, что в квартиру уже не попасть, дом полыхает полностью. – Один.