Боги плохих решений. Вероника

Предисловие

Привет, дорогой читатель! Очень рада видеть тебя здесь, на том самом этапе, когда рождается эта история. Знаешь, я слишком долго была доброй и наконец-то решила стать настоящей.
В этой книге ты узнаешь, какой может быть Вселенная, где Деймосы - не рогатые придурки с плетками, а разумные существа, призванные сохранять равновесие этого мира. Также ты вместе с Вероникой пройдешь большой путь, наполненный любовью, болью, личной тьмой и светом и все это под присмотром Богов, которым вовсе не чужды плохие решения.

Приглашаю в свой телеграм-канал, чтобы ты мог:
-Проголосовать за очередное испытание Вероники
-Первым узнать о новых главах
-Получить дополнительные материалы для погружения в этот удивительный и сложный мир, в котором хитросплетения человеческой судьбы способны удивлять даже Богов.
@tolkacheva_pishet

Я только начала вести его, так что там пока не очень много материалов, но обещаю, что в ближайшее время я займусь этим и, в первую очередь, мы визуализируем главных персонажей.
С любовью, твой автор, Ксюша Толкачева

Часть 1. Глава 1. Знакомьтесь - деймосы

— Здравствуй, Наэмия.
— Здравствуй, Астар. Как мило, что ты решил зайти.

Астар опускается в кожаное кресло и оглядывает внимательным взглядом синих глаз обстановку, не скрывая раздражения от такого количества красного, чёрного и коричневого. Ничего общего с его пространством — структурированным и чётким, выдержанным в серых тонах. Взгляд недовольно цепляется за небольшие фигурки на каминной полке из чёрного дерева: целующиеся влюблённые, влюблённые в порыве страсти, влюблённые, убивающие друг друга в порыве ненависти.

Чувства. Слишком много чувств. Ими пронизана вся гостиная — от бархатных алых подушек до гобеленов на стенах, повторяющих сюжеты с камина. В воздухе витают запахи. Их невозможно опознать с первого раза, потому что каждый раз это что‑то другое: запах разлитого терпкого вина, запах первой затяжки, запах разгорячённой страстью плоти. Эта какофония картинок и ощущений раздражает. Делает присутствие здесь невыносимым. Почти.

— Я по поводу новенькой.

— Ты про девственную нить с именем “Вероника”? — она подёргивает плечами, и пышная грудь слегка покачивается в роскошном декольте явно не без сексуальной подоплёки. — Я уже готова к большой игре, — полные губы изгибаются в лукавой улыбке. Тёмные глаза цвета переспелой вишни переливаются едва заметными искрами. И он знает, что это значит: Наэмия выжмет из девчонки всё, что только можно — что бы это ни значило. Чёрные локоны блестят в свете свечей, пока их хозяйка явно наслаждается раздражением оппонента.

— До сих пор не понимаю, почему из миллиарда вариантов ты каждый раз визуализируешь именно это пространство, — сухая ладонь поглаживает поверхность небольшого столика.
— Ответ очевиден. Потому что могу, — грудной голос насмехается над ним, но взгляд внимательно сканирует каждое движение.

Несмотря на то что они в одной связке и как Деймосы несут одну и ту же миссию — доводить смертных до смертной черты (что за каламбур) — между Астаротом, отвечающим за рацио, и Наэмией, отвечающей за чувства, конфликты возникают постоянно. Астарот следит за тем, чтобы человеческий разум не застревал в сладком бреду. Его работа — подталкивать к кризисам, после которых либо думаешь честнее, либо рассыпаешься.

Он хочет, чтобы человечки крепко задумались и перешли на новый уровень сознания, ведь это гарантирует переход в следующую реинкарнацию — более сложную и более качественную. Дорога вверх. Правда в том, что ему уже смертельно скучно от тех, кто умирает, так ничего о себе и не поняв.

В то время как она делает всё возможное, чтобы смертные сходили с ума от чувств. Наэмия заведует всем, что люди любят называть “сердцем”:
привязанностью, страстью, паникой от разлуки, желанием лечь поперёк чужой судьбы и назвать это любовью. Настолько, чтобы расстаться с собственной жизнью и отправиться на переплавку. Туда, где душу разрывают на куски, расщепляют на атомы, превращая в материал для создания новых низкоранговых душ. И всё начинается сначала. Не только потому, что это её работа.
Она сама устроена так: никакой середины, только “до дна”, только “до конца”. Люди, которые умеют любить и выживать, немного раздражают.
Это то, чего она сама лишена.

А где‑то отдельно от их вечной перепалки сидит Пряха — та, что держит в руках нити жизней. Она не ломает и не разжигает чувства. Она смотрит, как всё сплетается в тонкое, прекрасное кружево бытия, и иногда — очень редко — перехватывает нож, чтобы разрезать узел, работая над которым эти двое слишком увлеклись. Пряха видит все сплетения, всю судьбу души, что уже случилась с ней в прошлых реинкарнациях и строго следит за тем, чтобы нити были крепки, не рвались, а узлы не нарушали тонкий узор мироздания.

— Ко мне приходила Пряха.
Все деймосы знали, что Пряха не ходила просто так. Она не обсуждала каждую новую душу — иначе у неё не осталось бы времени ни на одну. Если она приходила лично, значит, Архитектор где‑то в чертежах поставил печать: “Нестандартно. Высокая нагрузка”.
Тонкая бровь взлетает вверх. Визит Пряхи означает, что в игре будет присутствовать кто‑то третий, помимо того факта, что за процессом будет наблюдать сам Архитектор. И это раздражает.

— Что она сказала?
— Что мы должны хорошо потрудиться. И быть готовыми к сюрпризам.
— Так и сказала? — напряжение вибрирует в каждой клетке её тела, даже кончики волос начинают подрагивать. Никто не любит сюрпризы. Особенно в лоне деймосов.
— Нет, но я не фанат пересказывать чушь, собранную из печений для предсказаний.

Низкий грудной смех заставляет пространство сгуститься и наполниться чувственностью.

— Брось, Асти. Сколько раз за последние пять веков они пытались помешать нам? Я поговорю с ней.
Она говорит “Асти” так, как раньше говорила только в те моменты, где их работа временно заканчивалась и начиналось то, что люди назвали бы отношениями. Взаимный энергообмен - вот как это выглядит в их слое. И когда эти двое объединяются в рабочем процессе – смертные сгорают особо красиво. Идеальный тандем.

На точный подсчёт уходит около двух секунд.

— Семь раз.
— И что из этого вышло?

Он медленно потирает указательным пальцем нижнюю губу, глядя в глубокое декольте, и кивает, словно приняв решение.

— Ты права. Сделаем всё как обычно. Превратим жизнь девчонки в хаос.
Он не уточняет вслух, что в этот раз архитеторский почерк другой, и “как обычно” может не сработать.

Но спорить с Наэмией именно сейчас — значит снова устраивать ссору. Он знает, чем это кончается. Безудержная эмоциональность не то, что приветствует его холодный рассудок. Все равно, что добровольно опустить руку в чан с кислотой. А остановить бушующий ураган, по имени Наэмия будет не так-то просто. Проще промолчать.

Она расцветает, удовлетворённо кивает и мягко опускается к нему на колени.

— Бок о бок. Друг за друга, — шепчет она, и их губы сливаются в страстном поцелуе.

Где‑то над их сценой тонко звенит натягиваемая нитка.

Глава 2. Вероника

Вероника, 15 лет

Самое уютное место самообмана — там, где ты уверен, что делаешь всё из любви.

Все привыкли думать, что в момент сотворения мира Бог лепил человечков из глины и какал ромашками. Ну и ещё радостно хлопал в ладоши, чтобы какашки и куски глины зашевелились. Банальное представление, но многие успешно хранят его в своей системе мировоззрения как базовый файл.

Все, кто хоть раз углублялся в реальную суть вещей, давно поняли: Создатель — не хиппи‑художник, а гениальный архитектор, которому на всех плевать. Главное, чтобы всё работало безупречно, а как там выживут людишки — не его забота. Для этого он создал законы равновесия.

Например: ничто не приходит из ниоткуда и не пропадает в никуда. Закон сохранения энергии. Один из основных законов, который всегда работает безошибочно.

И подтверждение этому — моя новая одежда в фирменных пакетах в багажнике машины. Мама напевает какую‑то песенку, и я рада видеть её такой — расслабленной и лёгкой. Без рваных движений и поджатых губ. Её русые завитые пряди подскакивают в такт движениям на фоне проплывающих витрин, и грудь наполняется теплом.

Мама много работает. Ладно, ОЧЕНЬ много. Это позволяет нам сводить концы с концами, покупать вкусную еду не только по праздникам и покупать мне новую одежду. Когда два года назад отпала необходимость донашивать вещи за кузинами, я действительно обрадовалась. Куча потраченной энергии неизбежно превращается в деньги.

Пять лет назад мама открыла бутик “Цветочная долина”, который занимается доставкой цветов 24/7. Она взяла кучу кредитов и начала своё дело, когда отец ушёл от нас, оставив нас наедине с разбитыми надеждами и неоплаченными счетами.

Теперь это сеть бутиков, и я считаю её ничем иным, как целой планетой. Планетой с гравитацией больше земной, примерно в четыре раза. Потому что каждый раз, когда речь заходит о работе, маму притягивает намертво, и вытащить её оттуда невозможно. Ни один процесс не проходит без её надзора. И у неё не остаётся времени на меня.

Хотя кредиты никуда не делись. Только теперь они нужны не для того, чтобы удержаться на плаву, а для того, чтобы дело развивалось.

И если деньги — весомый плюс, то отсутствие свободного времени — очевидный минус.

Во время примерок маму нельзя было оторвать от телефона, но, как и любой человек, зацикленный на контроле, она всегда находила время на замечания к одежде, которую я надевала.

Сегодня я превзошла саму себя в плане неудачных выборов. Но что поделать — так работает влюблённость. А я уверена, что это именно она, потому что каждый раз, когда я вижу новенького из параллельного класса, мои ладошки предательски потеют, а глупое сердце пропускает удар. Добавьте к этому маниакальное желание оголить все части тела, которые можно оголять в приличном (и не очень) обществе, — оно напрямую связано с Холлисом.

Да, мне хотелось стать более привлекательной. Но в пакетах лежит сдержанная водолазка (надо выглядеть сдержаннее), строгая юбка до колен (“Господи, Вероника, джинсовые юбки — признак неблагополучных семей!”) и универсальные ботинкоподобные сапоги “на все случаи жизни”. Вряд ли таким гардеробом можно впечатлить шестнадцатилетнего парня на крутой тачке. Парня, который каждый раз сворачивает шею при виде Ванессы Вон Ди, которую родители готовы выпустить из дома даже голой.

Нет, серьёзно: если бы мама увидела, что я собралась выйти из дома в коротких шортах и колготках в крупную сетку, её бы хватил удар. К чёрту плохие мысли. Все мужчины засматриваются на сиськи третьего размера, вываливающиеся из полурасстёгнутой блузки. Но по‑настоящему влюбляются в умных. Интеллектуальных. Глубоких.
Вероника Пейдж — 3. Стерва Ванесса — 0.

Недавно я начала переписку с Холлисом в анонимном чате. Не спрашивайте, как я раздобыла его номер. Скажу лишь одно: два дополнительных доклада за одну ночь — не шутки. Зато мы общаемся. Действительно общаемся с Холлисом, и ему нравится. Он каждый день желает мне доброго утра и спокойной ночи. Моментально отвечает на сообщения. Спрашивает, о чём я думаю. Мы переписываемся часами, и, клянусь, нам действительно есть, что обсудить. Уверена, что я ему точно понравлюсь.

Словно почувствовав, что я думаю о нём в этот момент, Холлис присылает сообщение:
“Готова раскрыть карты? Жду вечера. С нетерпением, Х.”

На дорогу падают первые снежинки, машина плавно покачивается на неровностях, мама поёт. Ощущение чуда приятно щекочет изнутри. Предвкушение скорой встречи с любимым делает момент просто незабываемым, и я щёлкаю его на камеру памяти у себя внутри, счастливо зажмуривая глаза.

Я всегда делаю так, чтобы сохранить счастливые воспоминания.