Болезнь небес

I

Я проснулся. Кое-как продирая глаза посмотрел вверх: «Да. Повесить часы на потолок было хорошей идеей». А потом осознал, что нет здесь никакого потолка — только светлое небо. В Раю оно всегда светлое. Даже по ночам. Звезды настолько сияют, что перестаешь замечать тьму. Сон постепенно растворялся, и я наконец понял, что очнулся не у себя дома, а на крыше небоскреба. Как я здесь очутился? Не помню, но догадаться несложно. Тело ныло, кости выламывало. Конечно, я же спал на твёрдой поверхности здания. «Эти гении думают, что усыпав крышу бархатом, они сделают ее мягче». И тут меня как холодом пробрало: «Собрание серафимов! Я же опаздываю на целых...»,- на самом деле, я понятия не имел который час, но уверен, что уже пропустил как минимум половину заседания. Я еще раз осмотрелся, вздохнул и взмыл в небо к зданию Совета.

Я летел на всех парах. Не оттого, что боялся что-то пропустить — я считаю своё присутствие только формальностью, так как во всех этих «важных» вещах не разбираюсь — а чтобы вновь не получить выговор от Сантихаэля. Здание Совета представляло собой объемный золотой диск, свободно парящий в небе. Оно не отбрасывало тени, как и всё в Раю. И вот я у входа.

—Добрый день, уважаемый житель Рая! Ваше имя? - бодро сказала ангел на ресепшене.

—Да бросьте, вы же меня знаете! («Этого еще не хватало..»)

—Сегодня собрание серафимов, поэтому все формальности должны быть соблюдены, мистер Сэйтн. Ой..

—Ой,- повторил я, улыбаясь и передразнивая её. Она сконфузилась.

—Ладно, проходите..

Я вошел в конференц-зал. Серафимы разом перевели все взгляды на меня.

—По традиции в центре внимания, дорогой Сэйтн?- громко и с издёвкой произнес своим низким, глубоким голосом Сантихаэль.- Ты как всегда вовремя: мы уже заканчиваем.

—Мой голос всё равно ничего не значит,- равнодушно ответил я, понимая, что нас всего 6 серафимов, и даже один голос может стать решающим.

—По крайней мере сегодня. Итак, объявляю решение положительным, а собрание оконченным.- Его тщательно зализанные волосы цвета ржи переливались на свету тысячи огней конференц-зала. Он наверно думал, что выглядит грозно и брутально, а не как пижон. Хотя похоже, что так считаю только я.

Серафимы поклонились и направились к выходу, всё ещё одаривая меня недовольными взглядами свысока. На этих занудных лекциях я всегда просто сидел молча и, если надо было, поддакивал большинству, особо не вникая, о чем вообще шла речь. Они злились не из-за этого: мне удалось избежать нескольких часов тупого стояния и выслушивания главных серафимов. Но всё же мне стало интересно, какой вопрос решался сегодня.

—Гадриил! Постой, приятель.- Он остановился в проходе, обернувшись на меня.

—Слушаю тебя, Сэйтн.

—Представляешь, я напрочь забыл, что происходило сегодня ночью! - по-простому сказал я.

—Конечно, ты же обд@л6@лся.- ещё непринужденней ответил Гадриил.

—Не может быть! Опять?..Надеюсь, Рейель меня не видела..

—Да как же! Всё время о ней говорил, пока жрал эти злосчастные яблоки . Небось из Эдема сразу к ней и побежал.

У меня перехватило дыхание. Неужели я потеряю девушку, которая мне так нравится, из-за каких-то дурманящих фруктов? Надо скорее бежать к ней.

—Ладно, дружище, мне пора. До скорого!- крикнул я ему, уже улепётывая

—Ни пуха,- кинул он мне вслед.

Убегая, я услышал, как Сантихаэль с кем-то говорил:

—Любимчик Бога. Ему «всё можно».

«Я не виноват, что Он создал меня совершенным»,- гордо подумал я. А потом вспомнил, куда так сильно тороплюсь.. «Ну или почти … »

. . .

Помню, сидя как-то у яблони, которая росла в правой части Сада, на единственной стороне Эдема, не огороженной золотым, длинным, узорчатым забором, у самого края пропасти, я засмотрелся на скалы. Смоляные исполины с острыми вершинами-шпилями впивались в мраморное, безжизненное небо, пытаясь окончательно обескровить его. Восток - единственная часть Рая, в которой мне не доводилось бывать. Я отправился туда, не обманываясь иллюзией того, что скалы находятся совсем близко. И вот я у Моста, напоминающего больше извращенную композицию, созданную потешающимся зверьём из переплавленных ангельских костей, отделенных извергами от них заживо. Мост разделял необетованный Восток и остальные части Рая. Я шел, чувствуя его сухую изнеможденность. Внутри нарастала паника, страх стал кровавым пламенем, поглощающим плоть. Я не раз поворачивался с надеждой, что оставлю эту затею и вернусь. Понимание того, что я могу всегда вернуться назад, в свой прежний, скучный, райский мирок, и ложное чувство контроля толкали меня вперед. Дойдя до скал, с трудом расправил крылья, обжигаемые сухим, острым ветром, сдирающим кожу, и спланировал вниз. На земле не могло оказаться травы, как и любого живого существа: вместо растительности она была покрыта одинаковыми бежевыми чешуйками. Их можно отрывать бесконечно, пока мозоли и кровь на руках не остановят. Докопаться до дна невозможно: только обнажить следующий слой чешуи. Подняв голову, я беспрестанно моргая взглянул на хребты безумия. Скоро послышится звук тысячи переломанных костей, и они будут бешено изгибаться, наровя распотрошить заблудшую душу. В одном из чудовищ, почти у самой вершины, я заметил пещеру… Чье-то убежище? На выступе лежала пара бурдюков и нечто, напоминающее ветки, но белые. Моя кожа уже не выдерживала ранящего ветра. Я попытался взлететь, но тщетно. Даже расправить крылья уже не казалось возможным. Пытался воспользоваться силами, но тело уже не слушалось: мстило мне за все перенесенные пытки. Я пал ниц, закрываясь от неминуемой смерти. Пока в оглушительном, погребальном вое мне не послышались голоса. Это наверно и есть агония… Я пришел в чувства. Мягкий, теплый воздух. Спасительная тишина.

—Боги, Сэйтн! Живой?- взволнованно сказал Гадриил, наклонившись ко мне. Рейель тут же бросилась ко мне, нервно перебирая руками по всему моему телу.
—Ты в порядке? Ты не ранен? Дышать можешь???