Болотный разум

1. Вылет с Калифорнии-3

– Старший научный сотрудник Мария Штерн.

Виртуальный страж работает с едва различимым жужжанием. Стандартная процедура, прежде чем она сможет подняться на борт шаттла. Доктор мысленно фыркает. Будто кто-то ещё рвётся в «чудесное» путешествие на полуобитаемый спутник, где единственный намёк на цивилизацию – автоматическая метеостанция и военный модуль связи.

Сканирование длится всего несколько минут, но Мария всё равно замирает, и они кажутся вечностью. Старые датчики вечно сбоят при проверке личности. Луч пробегает по сетчатке, по имплантированному идентификатору в ключице, считывает параметры фигуры. Секунда. Вторая. Проходит тридцать.

Система издаёт протяжный щелчок – не одобрительный сигнал, а короткую паузу перед решением.

Мария мысленно считает: Один… два… три….

Если сейчас всплывёт «ошибка аутентификации», Алиса Фью устроит публичную трагедию с цитированием внутренних регламентов и бесконечным упоминанием «угрозы военному контракту». Из-за того, что начальница сведёт с ума, если будет задержка, Мария терпеливо ждёт, пока система подтвердит её личность и не двигается, чтобы не дай бог сканер не сбился.

Наконец, раздаётся низкий писк допуска. Неуверенный, с хрипом. Будто виртуальный страж пытается отдать компьютерному богу душу. Динамик неисправен. Звук режет барабанные перепонки.

– Допуск подтверждён. Старший научный сотрудник Мария Штерн, идентификационный номер сигма-дробь-центавра-дробь, – механически произносит страж, диктуя вслух весь идентификатор. Как будто это совершенно безопасно и разумно.

– Ну разумеется, – тихо бормочет Мария и морщится.

Сбоку слышится драматичный вдох.

– Видите? – говорит знакомый голос, – Я же говорила, что оборудование требует модернизации. Я три раза подавала заявку в отдел снабжения!

Мария не оборачивается. Профессора Джорджию Хаббл лучше игнорировать. Если посмотреть в её сторону, то придётся участвовать в монологе, внимательно слушая и изредка кивая. Впрочем, то, что на неё не оборачиваются, женщину никаким образом не беспокоит. Она продолжает возмущаться, даже начинает говорить немного громче, чтобы убедиться, что доктор Штерн слышит её. Стыд Джорджии не был завезён от природы.

– Старые матрицы не рассчитаны на современные нейроимпланты, – продолжает она, не получив ответа. Виртуальный Страж медленно сканирует, а профессор продолжает причитать, – Я писала об этом снабженцам ещё в прошлом квартале. Но, конечно, никто не слушает специалистов по системной безопасности.

Вы писали об этом всем, мысленно уточняет Мария. Луч сканера позади гаснет. На панели вспыхивает зелёный индикатор допуска.

– Допуск подтверждён, – сухо сообщает система, кажется будто страж звучит недовольно.

– Пока подтверждён, – драматично вздыхает Хаббл, – А если в следующий раз произойдёт ресинхронизация протоколов? Вы представляете, к чему это может привести в условиях срочной миссии?

– Всё в порядке, профессор Хаббл, – вырывается сухой ответ у Марии, – задержка в пределах допустимого по протоколу.

О своих словах она, конечно, тут же глубоко сожалеет. Профессор быстрым шагом догоняет её. Эта высокая, сухощавая женщина сохранила прямую осанку даже спустя десятилетия после службы. Будто её позвоночник усилен титановым стержнем. Взгляд – замораживает до костей.

– В пределах допустимого – это не «идеально», доктор Штерн. А нам нужно идеально. Военные не оплачивают «в пределах допустимого».

Мария сдерживает вздох, думая: Военные оплачивают результаты. Желательно такие, которые можно поставить на вооружение. Профессор Хаббл же ни о чём не думает. Она говорит как есть, возмущаясь и закатывая серые глаза. Мария вынужденно пытается успокоить её:

– Это элементарная миссия по геологическому анализу, никаких рисков. Дагр – колонизированный спутник, нам всего лишь нужно восстановить утерянные данные, – напоминает она, – Если мои предположения верны, то меня ждёт очень скучная работа.

Мысленно Мария поправляет себя: и отпуск в тропическом лесу за счёт военных.

– Если, – подчёркивает Хаббл, поднимая палец. В её облике строго всё, кроме отражающейся во взгляде паранойи.

Мария кивает. Да, если.

– Доктор Штерн, – продолжает профессор, понижая голос до театрального шёпота, – если там окажется что-то… неестественное, вы обязаны немедленно доложить мне лично. До передачи данных в общий канал.

– Разумеется, – кивает Мария, понятия не имея, о чём на самом деле говорит профессор.

– И без импровизаций.

Мария позволяет себе тонкую улыбку. Импровизация – это единственное, что когда-либо приводило науку к открытиям.

– Конечно, профессор.

Хаббл поджимает губы. Такой ответ явно не соответствует масштабу её внутренней катастрофы.

– Вы недооцениваете риски, доктор Штерн.

– Я их рассчитываю, – спокойно отвечает Мария, идя к трапу и радуясь, что разговор на этом закончен. Энергосистемы шаттла уже запущены – по корпусу проходит лёгкая вибрация. До отлёта остаётся не более получаса. Позади слышится тихое «хм». Хаббл окидывает транспорт военных таким взглядом, словно собирается лично проконтролировать его взлёт. Мария молится о том, чтобы женщина не участвовала в перелёте. Поднимается по трапу, наверху её перехватывают за запястье.

2.1. Отдалённый спутник Дагр

Расслабившись после набора высоты, Тимур медленно сползает в кресле и, не особенно церемонясь, кладёт голову Марии на плечо. Через три минуты его дыхание выравнивается. Доктор Штерн же замирает от неожиданности. Скосив на него глаза, мягко вздыхает. На лице появляется выражение влюблённой нежности. Она осторожно сдвигает планшет так, чтобы экран не светил ему в лицо, и позволяет себе едва заметно опереться щекой о его волосы.

В салоне негромко переговариваются. Исследователи обсуждают гипотезы, кто-то уже строит планы на публикации, космопехи спорят о сроках ротации. Обычный исследовательский полёт. Мария делает вид, что полностью поглощена данными на экране. Имитировать, что уже чем-то занята – лучший способ избежать лишних вопросов. Она всё равно не может распространяться, чем будет заниматься. Формально – восстановление данных. Однако фактически – разбираться с чьей-то ошибкой, о которой лучше не распространяться. Журналисты, услышав о потерянных данных, будут биться в экстазе. Мгновенно сочинят историю о том, что никаких исследований никогда не было.

Мария невольно усмехается. Если бы всё было так просто. Задумавшись, перестаёт замечать окружающее: гул двигателей, шёпот соседей, даже тяжесть на плече. Она листает отчёты, но мысли ускользают дальше строк. Размышляет о сомнительности всего. Трудно поверить, что можно случайно потерять данные исследований довольно большого спутника. За размышлениями не сознаёт, что Тимур открыл глаза. Смотрит на её профиль – сосредоточенный, чуть напряжённый. С такого ракурса видно каждую мелочь: как она слегка прикусывает губу, как хмурится на данных, которые ей не нравятся. Его голова всё ещё лежит на плече Марии, угол неудобный – шея затекла ещё во сне, и мышцы уже ноют. Он прекрасно понимает, что будущий он не скажет себе спасибо.

Однако прямо сейчас он не может отказать себе. Есть что-то удивительно спокойное в том, чтобы просто смотреть на неё, ощущать тепло через ткань формы, слышать ровное дыхание. Его хватает на семь минут тишины.

Наконец, тихо произносит, не меняя положения:

– Что интересного на планете будет?

Голос звучит хрипловато после сна и слишком близко к уху Марии. Она резко вздрагивает. Планшет выскальзывает из рук на колени.

– Тимур! – она поворачивается к нему с недовольным взглядом. Выдыхает, поняв, что с планшетом не могло на коленях ничего случиться. Сбрасывает голову Тимура со своего плеча и вздыхает. Сожаление мгновенное.

Он потягивается, отстранившись. Вытянув руки вверх, изгибается дугой. Строгая форма натягивается на его теле, мысли Марии пустеют. Тимур же разминает шею с кривой улыбкой, не замечая, какой эффект производит на «коллегу».

– Мне просто интересно, что из себя представляет Дагр, – невинно поясняет он, – Я же должен знать, от чего тебя охраняю? Вдруг там особенно агрессивные валуны?

– Надеюсь, что нет.

Тимур тихо смеётся:

– Мне будет скучно, если в этот раз без перестрелок.

– Помолись, чтобы какие-нибудь пираты решили, что им необходима местная метеостанция.

– Значит, ничего интересного? – он наклоняет голову, выглядя, как грустный кот.

Мария на секунду замирает и качает головой:

– Пыль. Камень. Выкупленные военными маленькие частные колонии. Кот в роли губернатора. Гравитация ниже стандартной, так что на фоне местных будешь выглядеть ещё выше.

– Что?

– Говорю, будешь выглядеть…

– Я про кота!

– А что с котом? У колонии есть разрешение на сложные виды.

– Ты сказала кот – губернатор.

– А, это, так на Дагре всё население – пять человек. Зачем им лишняя работа?

– А? – Тимур хмурится. Он читал досье на миссию: по документам колония куда многочисленнее. Сонная растерянность не даёт ему уловить её иронию. – Идеально тихий спутник, да? Значит… – он медленно подбирает слова, – на Дагре вообще ничего интересного?

Мария открывает рот, чтобы ответить, но её опережают.

– Ничего интересного? – возмущённо повторяет сидящий несколькими креслами левее пожилой учёный. Он явственно слышал вопрос, но не уловил оттенка шутки, поэтому вмешивается, – Частицы грунта Дагра обладают высокой слипаемостью из-за отсутствия окисной плёнки на поверхности и высокой электризации.

Он оживляется, выпрямляется и начинает размахивать руками, словно уже держит в них воображаемый инструмент. Мария и другие исследователи косятся на старика с ощутимой неловкостью. Сидящая рядом с ним молодая девушка прикрывает глаза ладонью.

– Наша новейшая буровая установка сочетает особое вращательное и ударное бурение с лазерной обработкой! – Его голос становится громче, интонация скачет, а глаза блестят фанатичным восторгом инженера, – Представляете? Мы создадим широкий вертикальный туннель для шахты, который строительные роботы смогут укрепить, всего за несколько недель!

Профессор продолжает болтать, машет руками, жестикулируя, и эмоционально восхищается техническими характеристиками нового бура. Говорит то тише, то громче, иногда плюётся и заикается, из-за чего просто невозможно внимательно его слушать. Мария никак не может вспомнить, как же его зовут. Когда-то он читал у неё этим скрипучим голосом бесконечно долгий курс. Половину лекций студентка Штерн честно проспала. Судя по всему, с тех пор изменились только технологии, которыми старик восторгается.