Болотный разум

1.1 Вылет с Калифорнии-3

– Старший научный сотрудник Мария Штерн.

Виртуальный страж сканирует доктора Штерн. Стандартная процедура, прежде чем она сможет подняться на борт шаттла. Доктор мысленно фыркает. Будто кто-то ещё рвётся в «чудесное» путешествие на полуобитаемый спутник, где единственный намёк на цивилизацию – автоматическая метеостанция и военный модуль связи.

Сканирование длится всего несколько минут, но Мария всё равно замирает, и они кажутся вечностью. Старые датчики вечно сбоят при проверке личности. Луч пробегает по сетчатке, по имплантированному идентификатору в ключице, считывает параметры фигуры. Секунда. Вторая. Проходит тридцать.

Система издаёт протяжный щелчок – не одобрительный сигнал, а короткую паузу перед решением.

Мария мысленно считает.

Один… два… три…

Если сейчас всплывёт «ошибка аутентификации», Алиса Фью устроит публичную трагедию с цитированием внутренних регламентов и бесконечным упоминанием «угрозы военному контракту». Начальница сведёт с ума, если будет задержка, поэтому Мария терпеливо ждёт, пока система подтвердит её личность.

Наконец, раздаётся низкий писк допуска. Неуверенный, с хрипом. Будто виртуальный страж пытается отдать компьютерному богу душу. Динамик явно неисправен. Звук режет барабанные перепонки.

– Допуск подтверждён. Старший научный сотрудник Мария Штерн, идентификационный номер сигма-дробь-центавра-дробь, – механически произносит страж, диктуя вслух весь идентификатор. Как будто это совершенно безопасно и разумно.

– Ну разумеется, – тихо бормочет Мария и морщится.

Сбоку слышится драматичный вдох.

– Видите? – говорит знакомый голос, – Я же говорила, что оборудование требует модернизации. Я три раза подавала заявку в отдел снабжения!

Мария не оборачивается. Профессора Джорджию Хаббл лучше игнорировать. Если посмотреть в её сторону, то придётся участвовать в монологе, внимательно слушая и изредка кивая. Впрочем, то, что на неё не оборачиваются, женщину никаким образом не беспокоит. Она продолжает возмущаться, даже начинает говорить немного громче, чтобы убедиться, что доктор Штерн слышит её. Стыд Джорджии не был завезён от природы.

– Старые матрицы не рассчитаны на современные нейроимпланты, – продолжает она, не получив ответа. Виртуальный Страж медленно сканирует, а профессор продолжает причитать, – Я писала об этом снабженцам ещё в прошлом квартале. Но, конечно, никто не слушает специалистов по системной безопасности.

Вы писали об этом всем, мысленно уточняет Мария. Луч сканера позади гаснет. На панели вспыхивает зелёный индикатор допуска.

– Допуск подтверждён, – сухо сообщает система, кажется будто страж звучит недовольно.

– Пока подтверждён, – драматично вздыхает Хаббл. – А если в следующий раз произойдёт ресинхронизация протоколов? Вы представляете, к чему это может привести в условиях срочной миссии?

– Всё в порядке, профессор Хаббл, – вырывается сухой ответ у Марии, – задержка в пределах допустимого по протоколу.

О своих словах она, конечно, тут же глубоко сожалеет. Профессор быстрым шагом догоняет её. Эта высокая, сухощавая женщина сохранила прямую осанку даже спустя десятилетия после службы. Будто её позвоночник усилен титановым стержнем. Взгляд – замораживает до костей.

– В пределах допустимого – это не «идеально», доктор Штерн. А нам нужно идеально. Военные не оплачивают «в пределах допустимого».

Мария сдерживает вздох, думая: Военные оплачивают результаты. И желательно такие, которые можно поставить на вооружение.

Профессор Хаббл же ни о чём не думает. Она говорит всё как есть, возмущаясь и закатывая серые глаза.

Мария вынужденно пытается успокоить её:

– Это элементарная миссия по геологическому анализу, никаких рисков. Дагр – колонизированный спутник, нам всего лишь нужно восстановить утерянные данные, – напоминает она, – Если мои предположения верны, то меня ждёт очень скучная работа.

Мысленно Мария поправляет себя: и отпуск в тропическом лесу за счёт военных.

– Если, – подчёркивает Хаббл, поднимая палец. В её облике строго всё, кроме отражающейся во взгляде паранойи.

Мария кивает. Да, если.

– Доктор Штерн, – продолжает профессор, понижая голос до театрального шёпота, – если там окажется что-то… неестественное, вы обязаны немедленно доложить мне лично. До передачи данных в общий канал.

– Разумеется, – кивает Мария, понятия не имея, о чём на самом деле говорит профессор.

– И без импровизаций.

Мария позволяет себе тонкую улыбку. Импровизация – это единственное, что когда-либо приводило науку к открытиям.

– Конечно, профессор.

Хаббл поджимает губы. Такой ответ явно не соответствует масштабу её внутренней катастрофы.

– Вы недооцениваете риски, доктор Штерн.

– Я их рассчитываю, – спокойно отвечает Мария, идя к трапу и радуясь, что разговор на этом закончен. Энергосистемы шаттла уже запущены – по корпусу проходит лёгкая вибрация. До отлёта остаётся не более получаса. Позади слышится тихое «хм». Хаббл окидывает транспорт военных таким взглядом, словно собирается лично проконтролировать его взлёт. Мария молится о том, чтобы женщина не участвовала в перелёте. Поднимается по трапу, наверху её перехватывают за запястье.