Больше не его жена

Глава 1. Он и его новая любовница

Наира

С гулко бьющимся сердцем я наблюдаю, как мой муж заводит в зал ресторана свою новую молодую любовницу.

Он ведет ее под ручку.

Проходит мимо с таким видом, будто меня не существует в природе.

Я бы подумала, что не заметил, но Вазген всегда все замечает.

К тому же я сижу за столиком прямо у прохода, поэтому он в любом случае не мог меня не увидеть. Ведь не слепой.

Как галантно он ведет себя с этой блондинистой выдрой: аккуратно поддерживает под локоток, отодвигает для нее стул, тут же требует, чтобы официант выдал меню. Потом заказывает чуть ли не половину всего, что здесь подают. А цены тут кусачие… Впрочем, для моего мужа это копейки. Он может хоть ежедневно водить в такие заведения толпы любовниц, по карману не ударит.

Но его благосостояние ничуть не мешает желанию оставить меня после развода ни с чем. Мечтает, чтобы мне ни копейки не досталось от его денег.

Вскользь отмечаю, что он будто бы помолодел.

Я ушла от него два месяца назад, а он словно скинул десяток лет. Подстриг бороду на модный манер и, кажется, затемнил седеющую шевелюру.

Его карие глаза так и сверкают интересом, когда он обменивается фразами с этой своей… На сколько она его младше? Навскидку ей лет двадцать с небольшим, а ему пятьдесят пять.

Почему же так больно, а?

Почему, черт подери, мне так больно его видеть…

Я думала, что давно разлюбила Вазгена. Точнее, он давно убил во мне все нежные чувства, но… Прямо сейчас я сижу в этом проклятом ресторане, жду, пока из дамской комнаты вернется невестка, и мое сердце истекает кровью.

Хочется уйти отсюда, сбежать.

Больше никогда не встречаться с упырем, который сожрал тридцать шесть лет моей жизни.

Я думала, он шутит, когда объявил, что заведет новую семью и родит нового сына. Еще бы, ведь старая жена и взрослый сын отказались плясать под его дудку.

Но какая новая семья может быть в его возрасте? Какой новый ребенок?

Хотя…

Если завести двадцатилетнюю любовницу, то почему бы и нет? Вполне родит.

Мысленно желаю, чтобы она ободрала его как липку. Чтобы остался гол как сокол, и ребенок, которого она, возможно, родит, был не от него.

Я злая, да.

Я очень зла на своего почти бывшего мужа.

За все.

За то, что молодость сгубил, за то, что за внучку не заступился, за разбитые отношения с сыном.

Но больше всего я зла на него за то, как показательно он демонстрирует, что я для него — пустое место. Всегда была.

А мне так хотелось простого женского счастья. Хоть иногда чувствовать себя любимой, нужной. Хоть кроху тепла от него получить.

Мы были женаты столько лет, но все это время я чувствовала себя безмерно одинокой. Страшное чувство, оно съедает изнутри.

Нужно было уйти от него годы назад, но я не сделала этого, и теперь пожинаю плоды.

Мне должно быть все равно на него, да.

Но поди ж ты, больно смотреть, как он показательно воркует с этой блондинистой дрянью, как будто она лучшая женщина в мире.

Он никогда не считал меня лучшей, это факт.

Но когда мы куда-то выходили… Вазген вел себя со мной именно так, как с этой блондинкой. Хотя бы на людях я получала свою долю комплиментов, обожания, некоего единения, мы даже дела могли обсудить. Пусть потом дома он меня уже не замечал. Собственно, замечать прекращал еще в машине, по пути домой.

С ней же Вазген наверняка ведет себя по-другому.

Молодое тело, с моим не сравнить.

Небось, набрасывается на нее сразу по приезде домой, любит…

А меня так давно не целовали, что я, кажется, уже разучилась.

Невестка говорит, я красивая и мне никогда не дашь пятьдесят четыре. Все еще при фигуре, яркая брюнетка с ухоженным лицом, маникюром и прочими прибамбасами. Но сама себе я кажусь тенью, женщиной, которая давно свою женственность извела за ненадобностью. Потому что своему мужу давно не нужна.

Разведусь и забуду, как страшный сон, по крайней мере очень постараюсь.

Главное — в его сторону не смотреть.

Как только дожидаюсь невестку, подскакиваю с места. Оставляю на тарелке недоеденный обед, ведь аппетит пропал напрочь.

— Дина, пойдем отсюда? — прошу ее, стараясь спрятать боль глубоко внутри.

Ее аккуратные рыжие брови собираются домиком.

— Почему, мама? Я же еще хотела десерт.

Моя невестка беременна и, несмотря на свою хрупкую фигуру, лопает, как маленький бегемот. В другой ситуации я бы сидела с ней в ресторане хоть три часа, но не сейчас.

— Дина, пожалуйста… — Я невольно кошу взглядом в сторону столика, где сидит муж. — Потом все объясню.

Она ловит мой взгляд, оборачивается. Ее рыжие локоны подпрыгивают на плечах.

Глава 2. Что у него внутри

Вазген

Наконец-то сильные эмоции, бешеная энергетика.

Полупустой зал ресторана буквально пропитывается этой энергетикой, она проходит через меня электрическими разрядами. Бодрит!

Столько дней я ходил почти мертвым, а теперь кровь бурлит, как в молодости.

Впрочем, все это совсем не связано с блядью, которая сейчас сидит напротив меня.

Блядь все продолжает размусоливать тему отпуска на Сейшелах, что я ей обещал. Трындит и трындит про разные отели, морские прогулки и прочую чушь, которая меня совершенно не интересует. Голос у нее писклявый, манерный. Постоянно поправляет эти свои накрученные локоны, думает, что выглядит соблазнительно. Хрен там.

Я киваю ей, чтобы поддерживать видимость диалога.

Машинально отламываю кусок хлеба, но есть не могу, потому что все внимание приковано к бывшей жене, что сидит за столиком неподалеку.

Столько лет я пытался вызвать в Наире эмоции в мою сторону.

В молодости получалось: прикрикнешь на нее или зацепишь обидным словом, и глаза жены загорались огнем. Темные, почти черные от гнева. Потом идешь на попятный, даришь ей что-нибудь или тряпку красивую на нее надеваешь, и она становится мягкой, податливой. В такие моменты я чувствовал себя царем мира — укротил гордячку, заставил реагировать.

Я всеядный, мне всегда годились любые эмоции Наиры в мою сторону. Плохие, хорошие, без разницы — лишь бы они проявлялись. Мне важно было всегда оставаться в фокусе ее внимания. Даже если это внимание пропитано ненавистью.

Любви не было, нет. То есть не было с ее стороны.

А на мою любовь она всегда плевать хотела. Гордая сука, которую мне так и не удалось до конца укротить. Только и делала, что иногда пускала меня в свое тело. И то будто оказывала одолжение.

Наш брак был обречен с самого начала, потому что я взял Наиру в жены, зная, что она меня не любит. Но я-то любил, и очень. Мстил ей за безразличие, бесконечно выводил на эмоции.

Но со временем это прекратило работать.

Наира так филигранно научилась прятать все, что у нее на душе, что наша игра потеряла всякий блеск. Она стала, как японская гейша: улыбка на лице, а что в душе — хрен знает.

Мы просто жили рядом, как соседи. Вежливые, холодные соседи.

Только на людях были мужем и женой, только при посторонних изображали семейное счастье.

И все равно я чуть не сдох от тоски, когда она ушла.

Одно дело — знать, что Наира где-то в доме. Другое — мучиться от неизвестности, где она, что с ней. Чем занята, с кем этим занята?

Дом без нее опустел, будто воздух из него выкачали. Даже запах ее духов выветрился через неделю, и я, как псих, ходил по комнатам, пытаясь уловить хотя бы намек.

Потеряв ее, я словно потерял опору в жизни, и это очень хреновое чувство.

Мне прекрасно известно, что я больной на всю голову ублюдок. Что любовь моя искореженная и неправильная, что она ее ранит. Она всех ранит, потому что нормально любить я не умею. Даже сыну не смог сказать, как его люблю. Командовал им, как солдатом, а потом удивлялся, почему он от меня шарахается.

Жене и подавно этих слов не говорил. Потому что, будь они сказаны вслух, отвержение стало бы в два раза больнее.

Зато теперь, уже после того, как документы на развод отнесены в суд, жену снова задевает все, что я делаю. Удивительный мир…

Ловлю на себе взгляд Наиры и наслаждаюсь тем, как ее корежит.

Ее зацепило!

Еще как зацепило, вон каким побитым щенком на меня смотрит. Делает вид, что ей до лампочки, но я сижу таким образом, чтобы краем глаза видеть все те перемены, которые отражает ее лицо. Знаю каждую морщинку на этом лице, каждую мимическую складку.

Пусть издали, вот так криво, но хоть как-то насладиться ее вниманием.

То ли еще будет, когда она выяснит, что я действительно собираюсь жениться на этой дуре и завести наследника.

Сделаю все, чтобы показать ей — без нее я счастлив, успешен, богат. А жизнь моя заиграла новыми красками.

И, возможно, тогда она начнет кусать локти, по-настоящему пожалеет, что вообще посмела произнести слово «развод».

Все-таки отличная была идея — отследить, куда она пойдет обедать с невесткой. Без Дины она все равно практически никуда не выходит.

Хоть немного живительной энергии от моей Наиры.

Она может хоть триста раз подать на развод, но от этого не перестанет быть моей. Моей собственностью, моей болью, моим проклятьем.

Однако картину портит Дина, жена моего непутевого сына.

Слишком яркая для этого мира, красно-рыжая, взбалмошная и совершенно не умеющая держать себя в руках. Такая не годится для семьи. Она ведь никогда не родит ему второго ребенка, так и будет всю жизнь пить из него кровь. Слишком эмоциональная, слишком живая. Таким нельзя доверять. Мне ли не знать? Наира когда-то была точно такой же, пока я в ней это не задавил.

Как же я хотел, чтобы Дина навсегда ушла из жизни Азата, но увы.

Глава 3. Невестка

Вазген

Невестка подлетает к столику и тут же выпаливает:

— Как вам не стыдно?

Голос дрожит от негодования, руки сжаты в кулаки.

— За что же мне должно быть стыдно? — невозмутимо интересуюсь я, откидываясь на спинку стула.

— Вы видели, что Наира Ваановна здесь, но вы даже не побеспокоились проявить такт и уйти. Сидите здесь и делаете вид, что все в порядке. Вам на всех плевать, кроме себя!

Я был уверен, она начнет высказывать мне за то, что лез в их семью, расстраивал брак с моим сыном, но слов в защиту Наиры услышать никак не ожидал. Тем более сказанных с таким жаром.

Девка красивая, этого не отнять. Огненная! Даже сейчас, когда бесится, хороша. Щеки румяные, глаза сверкают.

Если бы еще моего сына любила, цены бы ей не было. Но ведь не любит. Женщины вообще любить не умеют, особенно красивые. Что эта Дина, что Наира. Только берут, берут, а взамен — пустота.

Дина тем временем продолжает возмущаться:

— Это не мы должны отсюда уходить, а вы! Мы первые пришли сюда обедать…

— И что? — усмехаюсь. — Вы купили этот ресторан? Или сняли на спецобслуживание? Денег бы не хватило, да, Алиночка?

Алина посмеивается, поправляя светлые локоны. Думает, что выглядит мило, дура набитая.

Дина огрызается на нее, не сводя с меня горящих глаз:

— Смешно тебе? Сидишь тут с престарелым мужиком. — Потом она резко оборачивается ко мне. — Думаете, она тут с вами по большой любви?

Ну все, теперь она переходит границы.

— Это уже слишком. Характер свой будешь мужу показывать. Но даже он своим скудным умом когда-то догадается, что именно ты из себя представляешь.

— Не смейте оскорблять Азата! — вспыхивает она еще ярче. — Как вы можете так говорить про собственного сына? У него великолепный ум!

Надо же, как защищает, прямо приятно на душе. Не ожидал… Может, и любит его по-своему?

— Девочка, иди отсюда подобру-поздорову, пока я не позвал охрану. Или мне самому тебя вывести?

В этот момент появляется Наира, будто из ниоткуда материализуется возле столика. Лицо бледное, но глаза горят.

— Не смей оскорблять собственную невестку! — вдруг возмущается жена. — Она беременная, а ты так себя ведешь…

Мое лицо вытягивается.

Новость о беременности Дины обескураживает.

То-то я смотрю, она в свободной одежде. Все-таки решились на второго… Может, не так все у них и плохо с Азатом?

На автомате ставлю жену на место:

— Твоего мнения никто не спрашивал. Оно не важно.

Наира осекается, подается назад — типичная ее реакция на мои грубые слова. Как всегда, сжимается, будто я ее ударил.

На секунду мне даже становится жаль, что их произнес.

Наира бледнеет еще сильнее и будто бы смаргивает слезы… Я так давно не видел, как она плачет. Неужели так сильно задел? Или сыграло роль то, что прилюдно? Обычно я прилюдно ничего подобного себе не позволял. Только наедине, за закрытыми дверями.

Дина тоже видит ее реакцию, с еще большей яростью набрасывается на меня:

— Вы что, не видите, что делаете ей больно? Как можно так с женщиной, которая тридцать шесть лет была вам верна, которая вам сына родила… Хотя о чем это я? Вы же, кроме себя, ни с кем не считаетесь!

— Довольно! — резко ее осаживаю. — Как еще я должен разговаривать с женщиной, которая потребовала развода? Этим словно расписалась в том, что ни дня меня не любила. Она недостойна ни единого доброго слова!

Тут вдруг Наира выдает:

— С чего ты взял, что я тебя ни дня не любила? Это ты делал невозможным, чтобы я хоть как-то могла проявить свои чувства. Как можно бесконечно обижать человека, а потом ждать от него любви? Но в молодости я тебя еще как любила!

Одной лишь этой тирадой Наира словно потолок мне на голову обрушивает.

Что? Что она сказала? Любила? Она меня… любила?

Какой бред! Какая наглая и неприкрытая ложь!

Будь моя воля, я бы сейчас перевернул этот стол, такая буря эмоций во мне бушует. Но это будет слишком жирно для почти бывшей жены. Я не собираюсь демонстрировать, как она меня задела только что.

Силюсь придумать, что сказать, но слова не идут, а мысли разбегаются в голове, как тараканы. Сердце молотит так, будто сейчас выскочит.

Так ничего и не говорю, молча наблюдаю за тем, как Наира буквально утаскивает Дину прочь. Она идет быстро, не оглядываясь, держит невестку под руку.

Отчего-то вспоминаются слова сына, что он бросил мне в гневе:

«Она была с тобой тридцать шесть лет. Сколько из этих лет ты относился к ней по-человечески? Приказами всю жизнь общался… Ты даже позвать ее назад нормально не смог, когда она ушла!»

— Слава богу, они ушли, — заливается соловьем Алина. — Думала, поселятся возле нашего столика…

Глава 4. Встреча с адвокатами

Наира

Конференц-зал адвокатской конторы поражает своей современностью и холодной роскошью. Огромные панорамные окна от пола до потолка, длинный стол из полированного черного дерева, кожаные кресла цвета слоновой кости.

В воздухе витает легкий аромат кофе.

Я слегка припозднилась - пробки на дорогах просто ужасные, да и честно говоря, тянула до последнего.

Не хотелось сюда приходить, встречаться с Вазгеном после того скандала в ресторане. И не приехала бы, но это впервые – чтобы муж сам пригласил на полюбовное соглашение о разделе имущества, так что я не могла не явиться.

Мой адвокат, Роберт Айрапетян, уже сидит за столом, листает какие-то документы. Рядом с ним - представитель Вазгена, молодой мужчина в безупречном костюме, с идеально уложенными волосами. Типичный корпоративный юрист - никаких эмоций, только дело.

И Вазген.

Он сидит напротив входа, так что я его вижу сразу, как только переступаю порог. Темный костюм сидит на нем безукоризненно, галстук идеально завязан. Но больше всего меня поражают его глаза. Сколько в них огня! Пусть словесно он никак не выдает своего настроения.

Муж очень давно так эмоционально на меня не смотрел.

Будто хочет... что-то. Что именно - непонятно.

Смешно.

Ничего он от меня не хочет, не нужна я ему. Разве что в качестве девочки для битья, но я устала ею быть. Поэтому и разводимся.

Мы рассаживаемся за столом переговоров.

Выбираю место напротив своего адвоката, стараясь не встречаться взглядом с Вазгеном. Но чувствую его пристальное внимание каждой клеточкой кожи.

Вазген говорит мне деловым тоном:

- Я проконсультировался со своим штатом юристов, составил перечень имущества, которое готов передать тебе, Наира. Ознакомься, пожалуйста.

Он протягивает через стол толстую папку с документами.

У меня округляются глаза.

Ведь еще недавно Вазген с пеной у рта доказывал, что костьми ляжет, но мне и нитки из его дома не достанется. Дома, который мы вместе строили, который я декорировала, вкладывая в каждую деталь частичку души.

Беру документ, начинаю читать и удивляюсь еще больше.

Оказывается, муж щедро отсыпал мне имущества - половину всей недвижимости, включая нашу загородную дачу, которую я так люблю. Готов открыть несколько счетов на мое имя, причем с очень приличными суммами – хватит на безбедную жизнь. Также готов, как и раньше, спонсировать мой благотворительный фонд, даже хочет увеличить сумму, которую выделял ежегодно, почти в два раза.

Передаю документ Роберту, тот внимательно изучает, поправляя очки. На его лице тоже отражается удивление.

Через несколько минут мой адвокат сообщает:

- Подводных камней в документе нет, Наира Ваановна. Более того, здесь даже больше, чем мы рассчитывали получить через суд. Можете подписывать.

Но что-то мне подсказывает, что все не так просто.

Вазген не может быть таким щедрым без всякого повода.

Не бывает!

- К чему такая щедрость, Вазген? – с подозрением спрашиваю я и откладываю документы в сторону. - Ни за что не поверю, что тут нет подвоха. Где он? Неужели ты вправду готов отдать мне все это после развода?

Муж деловито на меня посматривает, и я замечаю, как в уголках его губ играет едва заметная усмешка

- А вот это самое интересное, Наира. Развода не будет. Конечно же...

Кровь приливает к лицу.

Я недоуменно таращусь на мужа.

Тогда какого черта мы вообще тут собрались? И как это не будет? Потому что Вазген так решил?

Слава богу, он - не истина в последней инстанции, и по законам я имею полное право развестись с этим самодовольным ублюдком.

Но каков нахал!

Развода ему не надо, конечно же.

Еще недавно в лицо мне кидал, как хочет от меня освободиться. И как я его «предала», потребовав развода за то, что врал мне столько лет подряд, внучку скрывал. Семью сына разбил пять лет назад, невестку выставил блядью, которая якобы нагуляла малышку... Это провидение господне, что Азат с Диной снова сошлись.

Кроме того, тыкал мне, как я его достала, и как он мечтает заменить меня той блондинистой дрянью, что мы с Диной видели в ресторане.

А теперь вдруг развода не будет?!

Мне даже любопытно узнать:

- С чего вдруг ты передумал разводиться? У тебя же там новая невеста, свадьба на носу, будущие дети в планах.

- Все это глупости, Наира, - машет рукой Вазген. - Я думал, ты умнее... Догадаешься, что этот фарс с любовницей был не чем иным, кроме как попыткой привлечь твое внимание. Внимание я привлек, так что...

- Ты сейчас шутишь? - не верю своим ушам. - Зачем же тебе понадобилось мое внимание?

Он мнется.

Глава 4. Встреча с адвокатами. Часть 2

Наира

- Что за дикость, что за юношеский максимализм вот так отказываться от обеспеченной жизни с мужем... - качает головой Вазген.

- Как ты сам неоднократно дал мне понять, я далеко не юна. Решение хорошо обдуманное.

Вазген снова начинает стучать пальцами по столу. Окидывает меня недоуменным взглядом и цедит:

- Я не понимаю, зачем тебе нужен этот развод, когда до могилы рукой подать...

Все, хватит! Меня буквально трясет от ярости.

- Замолчи! - выкрикиваю я, сама в шоке от своей смелости. - Замолчи немедленно и посмотри сюда!

Дрожащими руками достаю телефон, нахожу фото четырехлетней внучки.

Аля на снимке смеется, обнимая плюшевого мишку. Хорошенькая как картинка и жутко похожая на нашего сына Азата в детстве. Те же карие глаза, те же непослушные кудри.

- Это наша внучка, Вазген! Аля! - тычу телефоном прямо ему в лицо. - Это вот ее ты со счетов списал, даже помочь не хотел, когда ее похитили. Жил себе все эти годы, вкусно ел, пил, а Дина тянула малышку на зарплату учительницы. Не стыдно тебе, а?

Ладно со мной он вел себя как последняя свинья, себя я защищать никогда не умела. Но внучку обижать не позволю. Никому и никогда! Ногтями в лицо вцеплюсь, глаза выдеру любому, кто посмеет ее тронуть.

Продолжаю резким тоном:

- За то, что скрыл от меня внучку, я не прощу тебя никогда! Но, впрочем, ты и не просишь прощения.

Вазген выпрямляется в кресле, голос становится жестче:

- Кто тебе сказал, что я на внучку плевал? Не знаешь ничего, но обвиняешь! Я при ее рождении открыл счет, куда ежемесячно идут отчисления, и после моей смерти или по достижении двадцати одного года они достанутся ей. Кто тебе сказал, что я отказался помочь, когда Алю похитили? Я всех, кого мог, подключил, чтобы того ублюдка, что посмел ее похитить, сгноили в тюрьме...

Какое потрясающее лицемерие, какая вопиющая ложь! Если бы это было правдой, Дина бы мне рассказала. А помогать так, чтобы об этом никто не знал – не в стиле Вазгена. Он слишком любит показуху.

- Даже не смей сейчас изображать из себя благородство! – продолжаю я резким тоном. - Ни на грош тебе не верю, ты просто не хочешь разводиться, чтобы в прессе не было шумихи. Тебе чужое мнение дороже всего, и всегда так было. А мне вот нет. Мне мое мнение дороже, а ты его никогда не учитывал. И да, я собираюсь дожить до ста лет. Нянчить второго внука, помогать воспитывать его и Алю, на свадьбе у них гулять. А ты живи со своей тупоголовой блондинкой и делай новых детей сколько хочешь!

Лицо Вазгена темнеет, кулаки сжимаются.

- Тебе что надо, чтобы я сделал? На брюхе перед тобой ползал при адвокатах? Не будет этого, Наира! Я никогда так не унижусь...

- И я не унижусь. Вот это соглашение никогда не подпишу.

Я уже собираюсь встать, чтобы наконец сбежать подальше от этого наглого лицемера.

Но тут Вазген с иронией тянет:

- На что же ты собираешься жить, Наирочка? На что собираешься сумки брендовые покупать? Цацки свои любимые… На какие шиши старость встречать?

Не то, чтобы я об этом не задумывалась, просто внезапно обнаружила, что мне много не надо. На самом деле, даже если я не куплю себе больше ни одной вещи до конца жизни, мне хватит того, что есть. На складе до сих пор томится целый ворох коробок с брендовой одеждой, туфлями и сумочками всех мастей. Некоторые ни разу не ношенные, с бирками.

Вазген всегда требовал, чтобы я была одета по последней поде, иначе стыдно на люди показаться, как он мне всегда говорил. А мне оно до такой степени обрыдло, что смотреть не хочу. Кстати, можно это все продать.

- Или считаешь, наш сын должен всю жизнь тебя обеспечивать? – продолжает Вазген все с той же издевкой. – Работать-то не приучена…

- Не волнуйся за меня так, не пропаду. Вот получу через суд все, что мне от тебя причитается по закону, и открою свой бизнес.

- Через суд ты получишь только дырку от бублика! Тогда как оставшись моей женой ты могла бы претендовать на очень многое…

Купить меня решил? Ой, не той валютой он меня соблазняет. Мне другая нужна – эмоциональная. А с этим у Вазгена всю жизнь был напряг.

В эмоциональном плане мой муж – последний из бедняков.

Глава 5. Сама по себе

Наира

Дольше не слушаю Вазгена.

Мягко стелет, да твердо спать.

Резко встаю, хватаю сумку.

Ноги дрожат, но я иду к выходу, не оборачиваясь. За спиной слышу, как Вазген что-то говорит своему адвокату, но слова не доходят до сознания.

Выхожу из конференц-зала.

Неожиданно у лифта меня догоняет Вазген.

- Наира, зачем ты так убегаешь? Давай поговорим!

Даже за руку пытается схватить.

- Нет, - отвечаю, не глядя на него.

Вырываю у него свою руку и заскакиваю в лифт.

Спускаюсь вниз.

Но он не останавливается, видимо спускается на втором лифте, и тут же снова пытается преградить мне дорогу.

- Наира, нельзя так убегать. Хотя бы позволь тебя подвезти...

На улице и вовсе мне еле удается игнорировать его попытки все-таки затащить меня в машину, ухожу подальше от здания быстрым шагом.

Хорошо еще, он за мной не гонится.

Впрочем, из плюсов это единственное.

Зря пришла, можно было не ходить.

Этим липовым соглашением по разделу имущества Вазген затеял очередную игру, видимо, уже прикидывал, как бы придавить меня посильнее. А мне вот совсем не хочется играть по его правилам. Ведь я отлично их знаю.

На душе скверно, а в теле странная слабость. То ли сахар в крови упал, то ли перенервничала. Голова кружится, ноги ватные.

Захожу в первое попавшееся кафе, на удивление оказавшееся приличным. Небольшое, уютное место в стиле Прованс - светлые стены, живые цветы на столиках, запах свежей выпечки. Забиваюсь в самый дальний угол, заказываю круассан и кофе.

Но даже когда официантка приносит заказ, я не притрагиваюсь к нему.

Пялюсь в никуда, прокручиваю в голове фразы Вазгена, перевариваю случившееся. Купить меня решил, ага. Какой же он все-таки манипулятор! Я больше чем уверена, даже если бы по великой глупости согласилась к нему вернуться, он потратил бы всю оставшуюся жизнь чтобы отомстить мне за «предательство». И блондиночка несомненно осталась бы в его жизни. А чтобы побольнее меня задеть, еще и сына бы от нее принес. Типа упс, дорогая, я не хотел, но так случилось.

Подонок!

Он может предавать сколько угодно и делал это с завидной регулярность. А мне не по чину…

Но все-таки то, как я разговаривала с ним сегодня, меня окрылило. Никогда я себе таких резких выпадов не позволяла. Возможно никогда так и не набралась бы духу от него уйти, если бы не узнала, что он скрывал внучку.

А теперь без него мне будто легче дышать, по-другому себя чувствую. Больше никакого абьюза, мне больше не нужно скрывать эмоции из страха, что меня за мои эмоции накажут.

Я могу просто жить.

Да, мне будет больно видеть, как Вазген заменяет меня молодой. Придется выдержать шквал звонков от «сочувствующих» друзей, нападки журналистов. Но лучше так, чем всю жизнь под пятой. А если та блондинка думает, что сорвала джекпот, так это она его еще плохо знает.

За своими мыслями я не замечаю ничего вокруг.

Даже не сразу вижу, как к моему столику подходит мужчина.

Вскидываю голову, когда он наглым образом подсаживается ко мне.

Седеющий брюнет, все еще статный, хорошо одетый. Но больше всего поражает то, что его карие глаза кажутся мне удивительно знакомыми.

Искра узнавания прожигает мозг.

- Карен Бурасян, - представляется он, протягивая руку.

Выжидательно смотрит мне в глаза.

- Забыла меня? - тянет он с грустной улыбкой.

Как можно забыть человека, которому в юности отдала невинность? И который бросил меня сразу после этого? Исчез, растворился, только его и видели. По его вине я досталась в жены Вазгену порченной, и он мне этого так и не простил.

Нет, я не забыла Карена Бурасяна.

Женщины никогда не забывают подлецов.