Больше не твоя Ляля

Глава 1. Стеклянный потолок и эхо предательства

Запах дешевого пластика и пыльного картона — это мой личный ад на ближайшие восемь часов. Я в очередной раз пикнула сканером, выдавая заказ.

— Ваша посылка. Проверьте содержимое.

Для клиентки в дорогом пальто я была просто функцией. Она не знала, что передо ней стоит магистр права с красным дипломом. Но самое страшное было не в этом. Глядя на её счастливое, беззаботное лицо, я вспоминала себя… ту, какой я была все эти восемь лет.

Восемь лет я строила не свою жизнь, а его. Я была для Романа всем: преданной девушкой, заботливой женой (пусть и без штампа), верным другом. Я знала вкус его любимого чая и то, как он любил спать на каком боку. Я мчалась к нему среди ночи на другой конец города, если ему было плохо, забывая о своих делах и сне.

Я была его тылом, когда он терял работу. Я брала на себя кредиты, когда его счета пустовали, веря в его «временные трудности» и наши общие мечты о будущем. Я вкладывала в него всё:, свои силы, свою молодость, свою заботу. Я буквально лепила из него мужчину, которым он стал, жертвуя своими амбициями юриста ради его комфорта.

А в ответ… в ответ я получила три года системных измен.

Три года он спал с другими, пока я занималась его бытом, брала кредиты на его работу и хотелки, помогала в делах, занималась собакой и была верной девочкой. Он не просто не оценил меня — он методично уничтожал во мне женщину, превращая в удобный, бесплатный сервис.

Вечером, после смены в ПВЗ, экран телефона мигнул.

«Слышал, ты теперь коробки таскаешь? Ну, каждому своё, ляль ❤️. А я ведь говорил: без моей поддержки ты — просто симпатичный аксессуар. Возвращайся, я куплю тебе новое платье. Хватит играть в независимость, ты же знаешь, что не тянешь».

«Не тянешь». Эти слова после восьми лет моего самопожертвования и его предательства стали последней каплей. Он всё еще считал, что я — его «ляля», которую можно купить за платье после того, как он вытер об меня ноги.

Я подошла к витрине и посмотрела на своё отражение. После курса липолитиков, на которые я потратила последние деньги, моё лицо изменилось. Исчезла та мягкая, всепрощающая Карина, которая была готова на всё ради него. Появилась незнакомка — холодная, с острым взглядом, в котором выгорела вся прошлая нежность.

«Я больше не буду твоей подушкой для битья, Роман», — прошептала я.

Я открыла ноутбук. Больше никаких кредитов для других. Больше никакого «комфорта» ценой моей жизни. Вакансия в Сити. Громов Инвест. Триста тысяч. Особые поручения.

Я знала, что Громов — хищник. Но после восьми лет с человеком, который меня ни во что не ставил, хищник казался мне более честной сделкой. По крайней мере, здесь правила игры будут озвучены заранее.

Я заправила выбившуюся прядь за ухо. В этом жесте еще оставалась тень той милой девочки, которая верила в любовь до гроба. Но завтра в «Федерацию» войдет другой человек. Завтра там будет Карина Игоревна.

Глава 2. В логове зверя

Москва-Сити утром — это улей для тех, кто правит миром. Стекло и сталь башни «Федерация» слепили глаза, отражая холодное апрельское солнце. Я стояла у входа, поправляя сумку, и чувствовала себя крошечной песчинкой на фоне этого гигантизма. Мои сто шестьдесят сантиметров роста плюс десятисантиметровые шпильки — всё равно до смешного мало против этой махины.

— Соберитесь, Карина, — прошептала я себе, делая глубокий вдох.

Тот «холод и дистанция», которыми я вчера мысленно отгородилась от Романа, сейчас были моей единственной защитой. Лифт взлетел на сорок второй этаж за считанные секунды, заложив уши. Когда двери разошлись, я оказалась в царстве минимализма и очень дорогих денег.

— Карина? Проходите, господин Громов не любит ждать, — бросила холеная секретарша, даже не отрываясь от монитора. Она выглядела как модель, и на секунду у меня кольнуло внутри: если такие тут сидят на ресепшн, то кто же нужен ему в личные помощники?

Я вошла в кабинет. Панорамные окна в пол, за которыми Москва распласталась как покорная рабыня. Громов сидел в массивном кресле спиной ко мне. В воздухе стоял густой аромат сандала, дорогого табака и… власти.

— Вы опоздали на тридцать секунд, — раздался низкий, рокочущий голос. От его вибрации у меня по спине пробежал табун мурашек. — В моем бизнесе за это время заключаются сделки на миллионы.

— В моем мире, господин Громов, точность — это вежливость королей, а задержка скоростного лифта — форс-мажор, который ни один юрист не оставит без внимания, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Кресло медленно развернулось. Руслан Громов оказался моложе, чем я представляла по фото в Forbes. Лет тридцать пять. Резкие, почти хищные черты лица, идеально выбритый подбородок и глаза… цвета грозового неба, в которых не было и тени тепла. Его взгляд медленно, почти осязаемо проскользил по моим ногам, поднялся к талии и задержался на лице.

Я неосознанно закусила губу и тут же отругала себя за это — жест выдавал мою слабость, мою «милоту», которую я так хотела скрыть. Я быстро заправила выбившуюся прядь за ухо, глядя ему прямо в глаза.

— Магистр права из РГГУ, — он бросил моё резюме на стол, словно ненужную бумажку. — Зачем такой… куколке, как вы, эта клетка? Вам бы на обложках журналов сиять или вдохновлять какого-нибудь папика на покупку Bentley.

Кровь прилила к моим щекам. Смущение — мой вечный враг. Но я выпрямилась, чувствуя, как острые скулы делают моё лицо строже.

— Я здесь не для того, чтобы быть чьим-то аксессуаром, — мой голос стал тише, но тверже. — Мой диплом стоил мне шести лет каторжного труда. Я умею работать с документами, видеть лазейки там, где другие видят стену, и соблюдать конфиденциальность.

Громов встал. Он был огромным. Когда он подошел вплотную, я инстинктивно вжала голову в плечи, глядя на него снизу вверх. Он навис надо мной, лишая пространства и кислорода.

— Личный помощник — это не просто бумаги, Карина, — он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Это работа двадцать четыре на семь. Это выполнение моих… специфических поручений. Иногда — очень личных. Вы понимаете, о чем я?

Я сглотнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Запах его парфюма кружил голову. В этот момент я вспомнила Романа с его «лялей» и поняла: Громов — это совсем другой уровень опасности. Это не игры в песочнице, это реальный огонь.

— Я понимаю, что такое лояльность, — прошептала я, не отводя глаз. — Вопрос в том, готовы ли вы платить за такого специалиста, как я.

Громов внезапно усмехнулся. В этой улыбке не было доброты — только азарт охотника, загнавшего интересную добычу.

— Платить я умею. Завтра в восемь утра вы должны быть здесь. Испытательный срок — неделя. Если продержитесь — контракт ваш. И да, Карина… — он сделал шаг назад, окидывая меня оценивающим взглядом. — Смените помаду. Этот оттенок слишком невинный для этого офиса. Мне нравится контраст… Но не до такой степени.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. В ушах всё еще звучал его голос. Я только что подписала контракт с дьяволом. И самое страшное было в том, что мне это… чертовски нравилось.